«Песня далёкая и близкая» (Юрий Евгеньевич Бирюков)

«Старый вальс, ты всё ещё жив…»

Вальсировать с тобой, любовь моя,
при благоуханном свете далёкой луны,
той далёкой древней луны,
и целовать тебя, целовать,
пока кружится та музыка над волнами!

Пабло Неруда

Юрий Евгеньевич Бирюков

Эти благодарные и вдохновенные строки чилийского поэта Пабло Неруды заключают его «Оду вальсу «Над волнами». До конца своих дней питал он глубокую привязанность к этому старому вальсу, который полюбил с отроческих лет. Друзья и близкие поэта рассказывали, что «только под эту музыку соглашался он танцевать, и, когда танцевал, массивная фигура его приобретала неожиданное изящество».

Вот уже сто двадцать лет звучит этот вальс на всех широтах и континентах, трогая и волнуя, заставляя трепетать людские сердца. Разлетевшись когда-то по свету, он так глубоко укоренился в сознании жителей самых различных стран, что его считают своим в Австрии и Германии, во Франции и в России… При этом мало кто знает, что родина вальса «Над волнами» — далекая Мексика.

Его автор — Хувентино Росас, уроженец городка Санта Крус де Галеано, расположенного в центральной части мексиканского нагорья, в штате Гуанахуато, который ныне зовется Хувентино Росас. Именно так назвали родину того, кто сочинил всемирно известный вальс. Здесь он родился в 1868 году в семье уличного музыканта, создавшего и возглавлявшего небольшой оркестрик. Сам он играл в нем на арфе, старший сын, Мануэль, — на гитаре, а семилетний Хувентино, пиликавший в этом оркестрике на дешевенькой, даже не покрытой лаком скрипке, тоже помогал отцу зарабатывать на хлеб.

Но все труднее и труднее становилось семье Росасов сводить концы с концами, и отец решил попытать счастья в столице. В Мехико они отправились пешком, как бродячие музыканты, останавливались по дороге в каждом селении, исполняя свой незамысловатый репертуар. К июлю 1875 года Росасы добрались до столицы, где нашли пристанище в бедном квартале, но конкурировать с многочисленными уличными оркестрами не смогли. Семейный ансамбль распался. Его участникам пришлось поодиночке зарабатывать хлеб насущный, переходя из оркестра в оркестр.

Юного Хувентино, проявившего незаурядные способности и талант в игре на скрипке, заметили и стали наперебой приглашать на свадьбы и танцевальные вечера, где часто просили исполнить не только мексиканские, но и пришедшие из Европы мелодии, которые прижились на мексиканской земле. И в их числе — вальсы, звучавшие на каждом перекрестке, в особенности венские — элегичные и певучие.

Ко времени, когда Хувентино оказался в столице, вальсовое поветрие охватило всю Мексику. Самоучке, бедняку, не знавшему даже грамоты, оставшемуся в пятнадцать лет круглым сиротой, Хувентино повезло и посчастливилось встретить человека, который, услышав его игру, пришел в восхищение и решил, что должен помочь талантливому самородку получить музыкальное образование. Дон Мануэль — так звали этого почтенного любителя музыки — добился, чтобы юного Росаса приняли в консерваторию, где опытные педагоги обучали Хувентино игре на скрипке и фортепиано. Он занимался также сольфеджио и теорией музыки, проявив выдающиеся способности в композиции.

Но учеба в консерватории продолжалась недолго. После занятий Хувентино спешил в оркестр, чтобы отыграть на очередной свадьбе или танцах, которые обычно затягивались до утра. Совмещать занятия в консерватории с поденщиной оказалось невозможно, А без поденщины он бы попросту умер с голоду. В результате Росас вынужден был оставить консерваторию, проучившись в ней не более года.

Но как раз именно тогда, в 1885 году, семнадцати лет от роду, сочинил он свой знаменитый вальс.

Как это случилось?

Биографы музыканта расходятся до сих пор в версиях на этот счёт. Пожалуй, самая достоверная из них, но и самая будничная, приводится в рассказе Л. Осповат «Судьба одного вальса», на основе которого и излагается мною история этого знаменитого шедевра вальсовой музыки.

«Как-то под вечер Хувентино присел за столик под навесом харчевни в нищем предместье Контрерас. Возле харчевни, почти у ног скрипача, бежал ручей, причудливо окрашенный сточными водами ближней фабрики. В похлюпыванье ручья Хувентино почудился знакомый размер: раз-два-три, раз-два-три, — и, разложив перед собой нотную бумагу, принялся записывать вдруг зазвучавшую в нем мелодию. Первоначально он так и назвал свой вальс — «Возле ручья» и только впоследствии дал ему имя «Над волнами».

Слишком прозаично, не правда ли? — жалкое предместье, харчевня, сточные воды… Но не забудем прибавить к этому и семнадцатилетнее сердце, и горечь ранних утрат, и головокружительные мечты, и яркое музыкальное воображение, и главное — истинный талант, которому довольно бывает ничтожного повода, чтобы излиться…«

Вот так родился, зазвучал задумчивый, грустный и нежный вальс, который сразу же покорил сначала столичную публику, а спустя несколько недель «Над волнами» стал коронным номером всех мексиканских оркестров.

Однако шумный успех этого произведения, которому выпала на долю мировая слава и долгая жизнь, мало что изменил в судьбе его автора. Он так и остался бедняком-музыкантом, зарабатывая на жизнь игрой в случайных оркестрах. Не желая оставаться автором лишь одного, пусть и знаменитого вальса, он пытался сочинить новые произведения. Одно из них — вальс «Кармен», — друзья посоветовали ему посвятить супруге президента Мексики. Тот, расщедрившись, подарил Хувентино рояль, который тут же пришлось продать, чтобы расплатиться с кредиторами. Был у него ещё один вальс — «Долорес», сочиненный в память о короткой и несчастливой любви к дочери коммерсанта Долорес Менчака, и мазурка «Рядом с тобой», но им не суждено было остаться в памяти современников и потомков, как вальсу «Над волнами».

А через девять лет после его создания Хувентино Росас, отправившийся в гастрольную поездку по Кубе с оркестром опереточной труппы, тяжело заболел. В городке Батабано его поместили в местную лечебницу, где он и умер 9 июля 1894 года. Было ему тогда всего двадцать шесть лет. В Батабано его и похоронили.

Надпись на могильной плите гласит: «Хувентино Росас. Мексиканский скрипач и автор знаменитого вальса „Над волнами“. Кубинская земля сумеет сберечь его покой».

А вальс, написанный Хувентино Росасом, триумфально шествовал по планете. О его широком распространении в России существует немало свидетельств. Во-первых, публикации клавиров вальса. В нотном отделе Российской государственной библиотеки я отыскал несколько его дореволюционных изданий, позволяющих судить о том, что в России знали о происхождении этого произведения. Об этом свидетельствует, в частности, его подзаголовок: «Мексиканский вальс». Указано и имя автора, хотя и в неточной транскрипции: «Ю.Розас». Приводится в них и ещё одно название вальса, помимо «Над волнами» — «Uber den Wellen» («Против желания»).

Отзвуки этого вальса слышны в произведениях русской литературы и мемуаристики.

Один из них — воспоминания дирижёра Московского Художественного академического театра Бориса Львовича Израилевского о репетиции в этом театре чеховского «Вишнёвого сада» в октябре 1903 года.

«В третьем акте на сцене происходит вечеринка, которую устраивает у себя в имении Раневская, За сценой играет небольшой «еврейский оркестр», музыка которого служит как бы фоном для всего действия, Оркестр исполняет два старинных и очень популярных в то время вальса «Дунайские волны» и «Над волнами».

…Входит Лопахин. Музыка затихает и сходит на нет, и он произносит свой знаменитый монолог: «Вишнёвый сад теперь мой!.. Я купил имение, где дед и отец были рабами, где их не пускали даже на кухню!..» В этот момент находящийся за сценой оркестр начинал настраивать инструменты. Услышав звуки оркестра, Лопахин обращается к музыкантам: «Эй, музыканты, играйте, я желаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишнёвому саду, как упадут на землю деревья! Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь… Музыка, играй!» Оркестр начинает играть вальс «Над волнами», который звучит глубокой грустью, создавая фон переживаний Любови Андреевны Раневской.

В зале и гостиной уже никого, кроме неё, нет. Она горько плачет о безвозвратно ушедшей, отзвучавшей здесь жизни…

Мне вспоминается сейчас Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, первая чудеснейшая Раневская, пронесшая славу этого спектакля Художественного театра через моря и океаны. Если бы можно было сейчас у нее спросить: «Милая Ольга Леонардовна, на свете есть много замечательных вальсов, сочиненных Глинкой, Чайковским и другими выдающимися композиторами, но слышатся ли вам какие-нибудь другие в «Вишневом саде», кроме «Дунайских волн» и «Над волнами»?

Мне кажется, она ответила бы: «Я столько слез пролила под звуки этих вальсов, что другую музыку мое сердце не примет».

Думается, эти воспоминания — лучший переход к следующему рассказу об истории славного вальса «Дунайские волны» и весомое свидетельство его распространения и популярности в России.

Ваш Юрий Евгеньевич Бирюков

Опубликовано 18 сентября 2008

Версия для печати

«Песня далёкая и близкая» (Юрий Евгеньевич Бирюков)

«Старый вальс, ты всё ещё жив…»

Комментарии

Оставить комментарий