Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

10 - 12 декабря 2013 года

10 декабря, вторник. Ударил мороз, надел шубу, которую мне переделали за такие большие деньги. Честно говоря, утром хотел ехать на машине, но столько снега, что возиться не стал и отправился на метро. Что касается Батуренко, о которой я уже писал, то все, как предполагал, и произошло. К чести ребят, они тоже раскопали в тексте лучшее. Во время разбора применил новый методологический прием. Читали по одной фразе и говорили о стилистических ошибках. Это оказалось интересным. 

Новой стала и придуманная мною новая форма этюда. Все этюды я обычно проверяю и публично говорю об ошибках. Но сегодня придумал нечто новенькое. Главное в моей методе — это помочь ребятам найти путь к себе, к собственному видению. На темы, предложенные мною, они пишут прекрасно. Ну наконец-то… Вместо трех точек каждый придумывает, что желает. … пришла зима, … наступили каникулы, … я проснулась … Посмотрим. По мере того как ребята сдавали, я читал. 

Вечером немножко посидел над правкой «Описи». Потом позвонил Максим. Слава Огрызко так испугался стихов, которые сам же поставил в номер, что немедленно удалил их с сайта газеты. Максим, как настоящий литератор и дуэлянт, тут же написал заметку, которую поставил в блог Thankyou. ru — «Кого боится Вячеслав Огрызко, или Как газета теряет репутацию за один день». Я эту довольно острую заметку прочел: изложенная ситуация призывает стишок Максима перепечатать. Хорошее и актуальное, кстати, название. 

ПО ЗНАКОМСТВУ

Действительность учила нас

не доверять путям законным,

поэтому спешу сейчас

имущество спихнуть знакомым. 

Поймает мир меня — как знать. 

Заранее дрожат поджилки:

а вдруг оттяпает казна

нехитрые мои пожитки?!

Итак, дарю тебе, Сергей,

все будущие гонорары. 

Что усмехаешься? Не смей!

Не сыпь, Арута, соль на нары. 

Трудом дается каждый стих,

и хоть цена ему — копейка,

еще увидит всякий бздых,

кто тут миллионер Корейко. 

Для Сидорова (критик он)

есть у меня пустой по сути

подарок — разговоров звон

и семинар в Литинституте. 

А Есину отдам, чтоб вник

(пускай везет к себе на дачу),

мой ненаписанный дневник

да премию Москвы впридачу. 

Вот опахало, Поляков!

Держи. Его страшатся вруши. 

Отгонит старичков-сверчков,

навозных мух, жужжащих в уши. 

Издательству же «А. С. Т. »

преподнесу в шутливой оде

плевок на фиговом на листе

как заявленье об уходе. 

Тебя не позабуду, ГНЯ. 

Подарок мил, но одноразов. 

Пилу ручную от меня

получит господин Тарасов. 

Захочет — пилит пусть в Париж

бродить, как генерал Чарнота,

нет — на Тверском сидит, как мышь,

грызя (или пиля) чего-то. 

А Василевскому А. В. 

пожертвую венец поэта. 

Ну кто же серой голове

кота еще дарует это!

Нам не дано предугадать,

чем наше слово отзовется. 

Поэтому не жаль отдать —

глядишь, от радости взорвется. 

Ну что, все справедливо, Женя Сидоров долго говорил, что ему нужен помощник на семинаре, дублер, когда он по делам едет за границу. Поговорил, вроде бы ходил к ректору, мне говорил, что пробьет — не пробил, Максим весьма справедливо обиделся. Я тоже вроде бы обещал Максиму представить его на премию Москвы, и он ее получил бы, потому что его стихи комиссии нравились, но до конца оформить документы он не смог, потому что в то время официально не работал. Инвектива в сторону Полякова справедлива: из «Литгазеты» Максим ушел, потому что люди, которые там ему завидовали, что-то нашептали Полякову, а тот не проверил. В «Новом мире» довольно долго стихи Лаврентьева мусолили, но так и не напечатали, потому что была очередь из людей более близких — вот досталось и Василевскому. Любая поэзия строится на восторгах и обидах. О нашем ректоре не говорю — в конце концов, с ним Максим работал полгода, и если тот при очень близком контакте начальника — секретаря не завоевал уважения, то пусть винит за это себя. 

11 декабря, среда. Утром с восторгом и придыханиями снова читал «Дон Жуана» Байрона и снова статьи Натальи Казминой.
В любом жанре она интеллектуально блестяща. Пусть простят мне перепады в масштабах, но и Казмина, и Байрон производят на меня завораживающее впечатление: и там, и там избыток раздумий о жизни. 

Утром ходил за валенками в магазин, который в нашем же доме. Это фирменный магазин какой-то подмосковной компании, валенки на все вкусы — и с галошами и даже художественно расшитые и разукрашенные наподобие тех, какие в свое время мне подарили в Гатчине. Дело в том, что как я узнал, Елена Эрикссен, директор издательства, в котором издавался Зайцев и с которым у нас замечательные отношения, решила подарить мне модные нынче угги — это вид прекрасной и теплой зимней обуви. Я не люблю оставаться в долгу и поэтому решил отдариться валенками. Надеюсь, русская обувка понравится — валенки расшиты цветами по голенищам и по «союзке». 

Встретились с Еленой возле нашего дома, обменялись рождественскими подарками, и Елена улетела — видимо, в издательство, а я — на защиту двух докторских диссертаций в Институт. 

Вечером, уже после защит, довольно долго сидел с правкой «Описи». Звонил Максим — его статью на вольном сайте через несколько часов тоже сняли, но, кажется, она, как и его сатирические стихи, разошлась по другим пользователям. С одной стороны — вот тебе и своеобразная цензура на вольных полях Интернета, а с другой — вот тебе и противодействие этому стремлению пальчиком заткнуть в плотине дырку, через которую льется вода. 

Памятник "Рабочий и колхозница"

12 декабря, четверг. В День Конституции Путин прочел свое Послание Федеральному собранию. О том, что сегодня День Конституции, узнал вечером, возвращаясь домой от Нелли Мотрошиловой: увидел, как дворники снимают флаги, — догадался. Послание я почти все выслушал, собираясь в гости: надо было отвезти некоторые рождественские сувениры, которая Барбара послала со мною своей приятельнице, да и мне было всегда очень интересно беседовать с этой удивительно талантливой и умной женщиной. 

Сначала о послании. 

Путин, как всегда, был блестящ. Я и доклады Брежнева и Хрущева слушал с некоторым воодушевлением, потому что они вселяли веру в страну, и куда-то все-таки звали. Особенность панорамы, которую развернул Путин, заключается в том, что она вроде никуда не ведет и ни к чему не призывает — ни сопротивляться, ни расширять имперское русское пространство. Пафос — выжить и быть не хуже всех, военная риторика традиционна. Многие представленные в Послании новации вызывали восхищение и аплодисменты. Например, что компаниям, которые зарегистрированы в офшорах и платят там налоги, не следует оказывать господдержку. Или о том, что пора в школах вводить уроки труда и профессиональную ориентацию. Но где же были господин президент и все аплодирующие, когда все это ломалось, уничтожалось, затаптывалось? Были и военные кафедры в институтах, и детские сады, здания которых были приватизированы, и многое другое. Почему не только издавались соответствующие разрушавшие проверенный порядок законы, но они президентом и подписывались? Путин довольно резко критиковал министра образования и министра культуры. 

Занятна была рассадка двух палат и приглашенных гостей. Впереди, на самом первом ряду сидели В. Матвиенко, С. Иванов, С. Нарышкин и Патриарх — это понятно. Но понятно, если Верховный муфтий сидел несколькими рядами дальше. Буквально друг за другом, но каждый в следующим ряду, как бы по старшинству и приоритетам сидели: министр образования, потом министр культуры, потом министр обороны. 

Лица российской элиты — особая поэма. Когда речь зашла об уголовной ответственности начальников и директоров за ложные данные по состоянию банков, страховых фондов и бюджетных расходов, на некоторых лицах отчетливо выразилось беспокойство. 

Нелли Васильевна, философ и моя знакомая, живет на ВДНХ, как раз напротив памятника «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной, в том знаменитом почти высотном доме, который москвичи иногда называют «домом на курьих ножках». Давно мечтал в этот дом попасть. Вышел из метро, шел мимо огромной, построенной еще в советское время гостиницы «Космос» и разглядывал «Рабочего и колхозницу». Памятник ныне установлен намного выше, и постамент почти точно передает архитектуру советского павильона на Парижской выставке. Я тут же себя пожурил, все ворчу и ворчу на власть, а ведь что-то происходит. Такое же чувство возникало, когда недавно я был в Университете Дружбы народов во время проведения Литературного собрания. Какое прекрасное здание, какой порядок!

Описать мое посещение Нелли Васильевны довольно сложно. Это некое парение над сегодняшним днем, и тем не менее постоянный анализ его. Главное здесь — это совпадение внутренних позиций и чувство справедливости, с которым каждый из нас подходит к явлениям жизни. Все это проходило, конечно, за столом с превосходной домашней едой. Как в свое время Витя Симакин поразился, как скромно живет известный и много печатающийся писатель, так и я был удивлен интеллигентной скромностью жилища знаменитого философа. Впрочем, и постоянный объект исследования Нелли Мотрошиловой Иммануил Кант тоже жил достаточно скромно — я видел хороший о нем фильм. Обменялись книгами, я получил замечательную монографию «Мартин Хайдеггер и Ханна Аренд» и книгу сына Н. В. «Психологи тоже шутят». Думаю, это вдохновляющее чтение. Уже давно читаю не так как раньше, чтобы знать, не отставать, по возможности потом проблистать. Книга давно уже стала просто внутренним удовольствием, собеседованием или спором с автором. Ничего не стараюсь запомнить, скорее по привычке отчеркиваю цитаты, но уже прежней прагматики нет — цитировать некому. 

Так парили под обед и чай часа три, потом с неохотой я ушел, теперь еще один человек, не очень здоровый и ранимый, вошел в мою судьбу, буду о нем думать. 

Совершенно неожиданно состояние моего бодрствования продолжилось, когда я уже лег на свой диван и приготовился под мерный рокот исторических подробностей по Discovery заснуть. Я ведь уже давно ничего не жду от нашего телевидения и практически его не смотрю. Передернул клавишу на Первый канал скорее по инерции, нежели из любопытства и обомлел!

Это были как бы лица из уже отжитого прошлого. Когда-то этими людьми мы восхищались или ненавидели их, потом забыли, и вот они вновь всплыли на телевидении, как отблески былого. Передача, посвященная двадцатилетию российской Конституции. На пиру у Владимира Соловьева. Теперь это уже просто старые, седые люди, в который раз доказывающие свою правоту. Шахрай, Болдырев, Бабурин, Вл. Рыжков, Ципко. Почти всем честолюбцам прошлых времен судьба отомстила. Всех отправила в третий эшелон общественной жизни, никто не прорвался. Спорили об одном — о судьбе и роли Конституции в прошлой и сегодняшней жизни. Люди юридических формулировок уверяли, что только формулы Конституции спасли Россию от распада. Но как Шахрай не поднимался на свои каблуки, мне он доказать этого не смог, документ он писал как верный слуга, под одного человека — под своего господина, под Ельцина. И мне кажется, большинство, с долей презрения это понимают. Александр Ципко сказал очень точно, что в Конституции отразились все страхи того президента перед временем. У Бабурина было не менее элегантно: «Достоинства Конституции фиктивны, недостатки реальны». Главным недостатком присутствующие считают невиданную власть президента. Болдырев в качестве примера привел, как легко, согласно Конституции, может возникнуть выход одного из регионов страны из состава государства и как многотрудно объявить импичмент президенту. Много говорили о непрописанности роли русской нации в государстве. Когда Болдырев точно и доказательно, болея за государство, закончил речь, Соловьев кинул реплику: «Болдырев и не представлял, как далеко может закатиться яблочко». Не представлял, а то замахивался бы. Я понял намек Соловьева: помню, как во время заседания в Кремле именно Болдырев внес предложение упразднить шестую статью Конституции — статью о роли партии. Тогда-то яблочко и покатилось прямо в сторону коррупции. 

90

Комментарии

Фазир 22/12/16 10:53
Странно, интересно, чудно наблюдать за двумя дневниками, двумя жизнями параллельно: за дневником ректора и за дневником предпринимателя.


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: