Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Алхимия любви между женщинами. Любовные откровения. Часть 2

Архетипические модели лесбийской любви и индивидуации

Что есть на самом деле любовь между женщинами? Это не просто выбор объекта сексуального желания, и не попытка избегать мужчин и мужского доминирования из-за какой-то в раннем возрасте полученной травмы. Это и не незрелая сексуальность безнадежно зафиксировавшаяся на матери, и не бег от реалий зрелой, дифференцированной, сознательной жизни. Все же, образно выражаясь, все эти карикатуры на лесбийские отношения и их причины содержат в себе зерно истины: любое их этих ошибочных определений одновременно и неошибочно. В конечном счете, дабы расширить и подтвердить этот парадокс, мы сами, наши клиентки-лесбиянки и наши друзья, все должны быть посвящены на немом клеточном уровне в таинства женщины, заключенные и отверженные в эротический любви между женщинами.

Я выделяю четыре архетипические модели, стоящие в основе любви между женщинами. Эти модели тесно взаимосвязаны и призваны помочь при излечении травм как индивидуального, так и коллективного женского. Каждая из четырех моделей имеет в своей основе образ – образ двух аспектов женской самости, разделенных патриархальной системой и стремящихся к воссоединению в единое целое. Женщины стремятся восстановить свои «расчлененные» самости и вновь превратить их в единое целое, поскольку, как напоминает нам Робин Морган (Robin Morgan): «Раньше мы были собой (были целостны)». В каждой из четырех моделей заложен потенциал чрезмерного отождествления с базовыми образами, или сопротивления их трансформирующей силе. Такой подсознательный отклик есть теневой аспект каждой из моделей. Внутреннее единство четырех моделей дает также возможность примирения с каким-либо из аспектов женского внутреннего мужского. Хотя все четыре модели могут быть рассмотрены в развитии, мне такой подход кажется излишне линейным и ограниченным. Данные модели обладают некой спиральной взаимосвязанной автономией и находят свое отражение друг в друге. Тогда как над началом любовных отношений одной женщины с другой может доминировать базовый образ одной из моделей, образы всех моделей найдут отражение в различных фазах или моментах лесбийских отношений.
 

I. Возвращение к Истокам

В первой из четырех архетипических моделей женщина, влюбленная в другую женщину, не пытается повторить героический путь мужчины, в котором Эго сначала расщепляется, а позже восстанавливается. Женщины уже «расщеплены», поэтому мы просто продолжаем движение – возвращаемся назад, но дальше назад – к первоистоку нашей цельности. Влекомые эротической и непреодолимой сексуальной любовью другой женщины, мы вступаем в уроборический союз с любовницей/матерью, которую, в некотором смысле, никогда не имели. Я вновь и вновь убеждалась в том, что практически невозможно расстаться с чем-то до тех пор, пока это что-то не обретешь. Адрианна Рич (Adrienne Rich) писала: «Мать, в которой я нуждалась, онемела до моего рождения». Это больше, чем личное заявление автора. Оно предполагает, что все наши матери и матери наших матерей, и матери матерей наших матерей жили отделенные от самих себя, в некотором смысле, лишенные Эго, с обостренным чувством собственной неадекватности, безгласности и желанием этот голос обрести. Когда я только начинала писать эту статью, я неверно процитировала Рич (Rich) и написала: «Мать, в которой я нуждалась, умерла до моего рождения». Возможно, продолжать хранить молчание о нашей любви, наших жизнях, нашей «расщепленности» равноценно смерти. Возможно, это та часть наследия, которую нам дано искупить. Эта первая модель индивидуационного опыта у лесбиянок возникает в ответ на желание, хранящееся в памяти клетки, воссоединить себя, а затем вновь возродиться, освободив свои тело и душу из патриархального заточения.

Лесбийскую женщину влечет к союзу и слиянию с другой женщиной, в своем роде, к мистерии с обоюдным участием, предполагающей глубокое отождествление с той, которую любишь. Этот союз, являясь чем-то сверхъестественным и потому вне-личностным, также является воплощено-личностным. К.Г.Юнг (C.G.Jung) описывает архетип матери: «Материнская любовь – есть самое трогательное и самое незабываемое из воспоминаний нашей жизни, таинственная причина любого роста и изменения; любовь, означающая возвращение домой, убежище и долгое молчание, с которого все начинается и в котором все заканчивается». Этот союз не есть просто воспоминание об архетипической матери, это пробуждение и ликование нашего женского тела.

Лесбиянка, старше 30 лет, после секса с глубоко любимой ею женщиной имела опыт наиболее ранних своих воспоминаний:

Ей около 10 месяцев, ее купает мать, она плещется в воде, ощущая бесконечную радость и защищенность.

Зачастую, наиболее ранние воспоминания у женщин связаны с периодом, когда они уже оторваны от истока, воплощенного в такой матери, когда они уже отклонились от изначального континуума самости, и уже ощущают собственную неадекватность и бестелесность.

В той или иной степени у женщин есть потенциал вспомнить это изначальное ощущение собственной (сверхъестественной) целостности посредством глубокой эротической любви к другой женщине и начать освобождаться от наследия неадекватности и молчания, передававшегося из поколения в поколение.

Я ненадолго загляну в анналы мифологии, чтобы шире проиллюстрировать базисный архетипический образ этой первой модели родственности и трансформации в гомосексуальных отношениях женщин. В Древней Греции в промежутке между господством матрицентристских и патрицентристских культур Элевсинское святилище (Eleusis), находящееся неподалеку от Афин, было центром религиозного культа, история которого насчитывала почти два тысячелетия, а люди, положившие ему начало, происходили из всех частей цивилизованного мира. Изначально исполнение обрядов в этой мистической религии осуществлялось только женщинами, но позднее в дни весеннего и зимнего равноденствия из Афин в Элевсины для участия в ритуалах – молчаливых и секретных,  подобных алхимическим опытам, – стали направлять представителей обоих полов.

Таинственное содержание этих обрядов волнует ученые умы на протяжении веков. Бесспорно то, что мистический центр этих обрядов составлял архетипический образ матери и дочери, отраженный в мифе о Деметре (Demeter) и Персефоне/Прозерпине (Persephone). Изначально Деметра и Персефона живут на земле в гармоничном союзе, затем они внезапно разлучаются. Согласно патриархальной традиции причиной разлуки стало изнасилование Персефоны Аидом/Гадесом (Hades), забравшего свою невесту в подземное царство. Однако, согласно матриархальной традиции, разлука произошла из-за сострадания Персефоны к заблудшим душам умерших, которым она решает служить и поклоняться, сойдя вместе с ними в подземное царство. В конце концов, мать и дочь воссоединяются; процветание и гармония возвращаются на землю на время их воссоединения, и вновь исчезают на время их разлуки, на шесть месяцев каждого года. Шнайдер (Schneider) поясняет:

Важно понять, что в этом мифе родственные отношения не строятся на позиции силы, как в мифе об Эдипе. Деметра смиряется с компромиссом. Ее дочь будет исчезать на осень-зиму и вновь появляться весной-летом, возрождаясь в каждом распускающемся бутоне. Персефона больше не существует в конкретной форме и не находится в определенном месте. Именно эта пугающая сила, свойственная женщинам в периоды влюбленности и материнства, позволяет ей узнать частицу себя во всем, что находится в процессе развития.

В дискуссиях о роли этого мифа в развитии женской психологии акцент зачастую ставится на разлучении матери и дочери героической силой мужского рода. Нам внушают, что благодаря вмешательству Аида (Hades), мать с дочерью и расстаются, и спасаются из безнадежного плена. Нэнси Ходоров (Nancy Chodorow) рассматривает сложный процесс женского развития под углом объектных отношений и обнаруживает, что женщины поддерживают связь с матерью на протяжении всей жизни, одновременно развивая привязанность к другому/мужскому объекту. Данная теория применима к гетеросексуальному развитию женщины в части переноса любовной привязанности.

Это и есть тот самый компромисс, о котором пишет Шнайдер (Schneider) в приведенной выше цитате. В понимании лесбийской индивидуации акцент должен ставиться на первоначальном единстве и последующем воссоединении, а не на разлучении или компромиссе. Хотя различные составляющие оказывают влияние на любовные отношения между женщинами, в конечном счете, именно такое смещение акцента имеет исключительно важное значение.

Юнг (Jung) и Кереньи (Kerenyi) писали:

Сначала в женщине живет мать, позже – дочь. Осознание этих связей порождает чувство, что ее жизнь растягивается на многие поколения – это первый шаг к убеждению и непосредственному ощущению «вневременности», которые ведут за собой чувство бессмертности. Жизнь женщины возвышается до Символа (Типа), превращается в обобщенный архетип женской предопределенности… Подобные ощущения помогают индивиду (женщине) осознать свое место и значение в жизни поколений, благодаря чему сметаются ненужные преграды на пути жизненного потока, который пройдет сквозь нее. В то же самое время индивид преодолевает собственную изоляцию и восстанавливает целостность…

Миф о Деметре – Персефоне слишком феминистичен, чтобы быть просто результатом проекции Анимы… На самом деле, психология культа Деметры имеет все признаки матриархального уклада общества, в котором мужчина является совершенно необходимым, но разрушительным фактором. 

Исключительно важно воссоздать и понять эту первую модель лесбийской индивидуации в клиническом и социальном контексте. Элемент слияния (единства и воссоединения) в однополой любви между женщинами исключительно угрожающ и зачастую рассматривается как патологический. Однако, именно эта боязнь слияния и потери границ Эго разбивает наши сердца на те самые «мельчайшие осколки» и, возможно, является первопричиной гомофобии (homophobia). Кристина Даунинг (Christine Downing) верно замечает:

Такое законное нарушение границ тесно связано с тем, что, по моему мнению, является уроком Деметры в отношении однополой женской любви. Поскольку Деметра напоминает нам о том времени, когда не было границ, и любящая, и любимая были одним целым. Я уверена, что все тесные связи между женщинами неизбежно вызывают воспоминания и чувства, ассоциирующиеся с нашей первой привязанностью к женщине, могущественной матери раннего детства. Они напоминают нам о времени, когда не было необходимости ни в фаллосе, ни в протесте против его силы, когда он был попросту неуместен. Тяга вновь ощутить связь с другим существом и страх вновь ощутить эту сплавляющую связь, быть проглоченной этой связью, страх потери с таким трудом обретенной идентичности мощно проникает во все отношения «женщина-женщина». Это не означает, что в отношениях между двумя женщинами одна партнерша будет играть роль матери, а другая – роль дочери. Скорее обе они будут испытывать желание будто бы вновь оказаться в объятиях матери их раннего детства – и настоятельную потребность вырваться из них. 

Единство и воссоединение Деметры/Персефоны является угрожающим архетипическим образом в особенности по отношению к Мужчине и патриарху. Помню как реагировали мои друзья мужчины, когда я впервые полюбила женщину: они всегда хотели «втиснуться» между нами. И у всех них были фантазии любви а-труа. Реакцией одного из клиентов-мужчин, узнавшего, что его врач – лесбиянка, было: «Конечно, я почувствовал, что меня отвергли. Я почувствовал, что меня в некотором роде, отвергли все лесбиянки. Любой, некривящий душой мужчина, признает, что он хотел бы чувствовать, что он может предложить женщине нечто уникальное, чего никакая другая женщина и близко не может дать». У монахов в 12-м веке существовало наказание для монахинь, становившихся любовницами. Пока монахини выражали свою любовь посредством поэзии и ласк, не предполагавших проникновение в тела друг друга, с такими отношениями мирились; если же появлялись доказательства или признания о проникновении, монахинь приговаривали к смерти. В попытке осознать такую суровую реакцию мужчин на любовь между женщинами я написала: «Поскольку женщины вглядываются в зеркала и в глаза друг друга, пытаются вспомнить свою целостность, кто же тогда покажет мужчинам отражение их собственных душ?»

Теневая сторона данной архетипической модели любви между женщинами концентрируется либо на расширенном слиянии, при котором слияние может поглотить индивидуальные дефиниции самости, либо на случаях, когда трансформирующая сила, заключенная в самом слиянии не задействована полностью. В этой первой архетипической модели, лесбиянки борются с собственным внутренним принципом героического мужского, что может проявляться в имитациях героического уединения и нарциссизме, а также в глубинной гомофобии.

Продолжение следует

Источник 

201

Комментарии

Санджар 26/02/16 11:39
Не думаю, что подобные вещи нуждаются в столь подробном "описывании". Люди - самоцветы. Они уникальны. Как и любые отношения.

Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: