Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Норвежка объяснилась мне в любви

29 апреля 2011 года, пятница, день 3244

Павел Вячеславович Померанцев — заботливый сын. Всю дорогу он не забывал о просьбе отца привезти побольше монеток из тех стран, в которых мы оказываемся.

В Швеции возникли проблемы: в одном банке ему отказали в размене, в другом банке не оказалось монеток, в третьем — обеденный перерыв... Это было вчера. А сегодня Павел Вячеславович своё желание выполнил.

С утра мы поехали на кладбище.

Там нет памятников — и это правильно. Все могилы примерно одинаковые — перед Богом все равны. Это верно.

При кладбище небольшая церковь. Я зашёл туда. Познакомился с местным музыкантом — Хансом Викстрёмом. Он служит в этой церкви. Закончил консерваторию, сочиняет музыку.

Я долго простоял над могилой Линдберга. Во-первых, среди моих школьных друзей-одноклассников был Сергей Линдберг, и он мне поведал как великую тайну, что его дальние родственники — из Швеции, и именно поэтому его родителей в своё время сослали на Колыму. Во-вторых, я вспомнил Линдберга, который консультировал режиссёра Александра Файнциммера, когда тот снимал фильм «Овод» (главную роль исполнял Олег Стриженов), — консультировал по соблюдению ритуала прохождения службы в католическом соборе. И, наконец, в-третьих, мне давал послушать музыку малоизвестного композитора Линдберга мой приятель Исаак Шварц. Ханс Викстрём рассказал мне о своём отношении к Мясковскому, Шостаковичу, Хачатуряну и Губайдуллиной. У меня в машине было несколько дисков с русской музыкой — Мусоргский, Танеев, Римский-Корсаков, — и я подарил их своему новому знакомому.

— О, это великая музыка! — сказал он. — Спасибо.

Перед тем как отправиться по заданному маршруту, мы решили зайти в торговый центр и перекусить в ресторанчике.

Народу мало. Цены вполне приемлемые. Если их цены сопоставить с заработками шведов (ну и, соответственно, цены наших ресторанов сопоставить с заработками россиян), то это всё в пять-шесть раз дешевле, чем у нас, доступнее. Только в нашей стране в ресторанах делают наценку в 500, а то и в 1000 процентов по сравнению с себестоимостью. Позор!

Мы познакомились в ресторане с Бриттой. Очаровательная девушка. Впрочем, уже не девушка — как она сказала, ей уже тридцать лет. Как легко она общается, сколько грациозности, лёгкости в её движениях, как приятен её голос, и как тактична была она! Мы на прощание расцеловались. Лёгкий, невинный поцелуй. Она приглашала меня приехать в Швецию, а я её — в Москву.

В Швеции много китайцев, вьетнамцев, арабов, афганцев, чернокожих африканцев и людей многих других национальностей, рас и вероисповеданий. И все они живут мирно. Все улыбаются. А как работают! Они дорожат работой — и делают всё с удовольствием, стараясь понравиться тем, для кого они работают.

Я не видел рабочих на фабриках и заводах. Нет — сфера обслуживания, клерки, учителя, водители, садовники... Трудятся приезжие — и трудятся с огромным желанием. Почему они приехали в Швецию? А здесь спокойно, здесь стабильно, здесь интересно. Так отвечали на мой вопрос гастарбайтеры.

В пять часов вечера мы двинулись в Осло. Пятьсот тридцать километров мы проделали с четырьмя остановками.

Первая остановка — в небольшом городке на 25 тысяч жителей. Мы хотели поесть — и стали искать, где осуществить наше желание. Увидели небольшую пиццерию. Около неё стоял шикарный мотоцикл. Я подошёл к двухколёсной машине и начал что-то показывать Померанцеву, не дотрагиваясь до мотоцикла. И тут из пиццерии выскочил мужик под два метра ростом, весом килограммов сто тридцать — я был ему до пупка. Он посмотрел на меня сверху вниз и не произнёс, а зарычал: — Твоё счастье, что ты не дотронулся до моей машины! Её нельзя трогать! Ты кто такой?!

Павел Вячеславович перевёл её слова, и я стал улыбаться.

Я объяснил, кто и что я, и кто такой Павел Вячеславович, и сказал, что мы идём есть, и что я буду рад оказаться с ним за одним столом, если он не возражает.

Он не возражал.

— Я даже буду рад. Только не вздумай трогать мой мотоцикл! Кто будет трогать мой мотоцикл, я могу ударить так, что врачам придётся долго трудиться, чтобы вернуть человека...

Но потом мы хорошо поужинали вместе. Владелец мотоцикла, оказывается, был не один, а с чудесной дамой — кажется, она была его женой. Я ему рассказывал о России, он мне — о Швеции.

Когда они ушли из пиццерии, с нами начали беседовать местные школьники. Я предложил им поехать вместе со мной в Осло, но рассказал: если они уедут со мной, то назавтра все газеты Швеции и Норвегии выйдут с заголовком: «Русский профессор из университета, пишущий книгу о педофилах, вместе с инженером из России похитил четырёх подростков, увезя их в неизвестном направлении». Ребята хорошо приняли мою шутку и долго смеялись. Я им подарил диск с нашей программой — уж будут они её проходить или нет, не знаю.

Владельцы пиццерии — турки. Готовят вкусно, обслуживают мгновенно. Вторую остановку мы делали в Карлстаде. Там есть Интернет, и когда мы пришли в небольшой ресторан, я попросил Павла Вячеславовича посмотреть наши показатели. Они меня огорчили. Падает количество скачиваний, падает число оплат, почти не обновляется рубрика «Знакомства», неинтересно развивается рубрика «Блоги».

Ближе к ночи, не сбавляя скорости, пересекли границу Швеция-Норвегия. Нас никто не остановил.

Когда въехали в Осло, никак не могли найти гостиницу, заранее заказанную Павлом Вячеславовичем. Минут двадцать искали. Гостиница на карте есть — мы пользовались GPS-навигатором. Но подъехать к ней не могли: там, оказывается, всюду стройка. Наконец минут через тридцать, минуя несколько объездов, мы оказались у гостиницы.

Павел Вячеславович пошёл говорить с дежурным администратором, а меня оставил ждать его в машине. Только он отошёл, как меня обступили пьяные норвежцы. Один из них открыл дверь машины и плюхнулся на заднее сиденье. Его примеру последовали другие: меня приняли за таксиста — один человек сел рядом со мной, а другой тоже на заднее сиденье.

Я жестами показал им, чтобы они освободили машину, и стал говорить с ними по-русски.

С трудом уговорил освободить автомобиль. Только потом выяснилось, что норвежцы отмечали какой-то праздник в местном кафе и заказали такси. Когда я приехал, они и приняли меня за таксиста. Но это произошло позже — после возвращения Павла Вячеславовича, который объяснил им всё на английском языке.

Парням хотелось общаться. Они начали хлопать по плечам меня, Павла Вячеславовича. Они всё время повторяли несколько слов: «Горбачёв», «Гагарин», «водка», «шпион»...

Парней было пять человек, шестая — девушка. Она повисла на моей шее, болтала ножками и восклицала: «Рашен, рашен!» Словом, как я понял, «хочу в Россию» — это она произносила.

Её звали Сильвия Кристин Грипп. Она сунула свои визитки во все мои карманы.

Вот так нас встретила Норвегия!

Опять приехали утром — и проснёмся днём.

Повторилась интермедия — когда мы получали ключи у администратора, то спросили, где тут гей-клубы. А затем, ответив на вопрос-уточнение, действительно ли нам нужно два отдельных номера, заметили замешательство на лице ночного дежурного.

Два номера он нам дал.

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

P.S. Сколько раз я слышал о Норвегии, что это суровая страна. Сколько раз о ней читал. Композитор Григ, писатели Генрик Ибсен и Кнут Гамсун... Это история. Кто-то их помнит, современная молодёжь начисто забыла (хотя и не знала раньше)... Но я в юности читал, в университете изучал. И вот теперь я в этой стране.

Посмотрим, как в Норвегии отнесутся к «СОЛО»...

«Жизнь. Понимаю её всё меньше и меньше и люблю её всё больше и больше!» Жюль Ренар (1864-1910), французский писатель

416

Комментарии

Белоус Вячеслав Александрович 04/08/11 19:12
Удачи вам там. Норвежцы не такие жадные и не чтящие авторских прав, как наши.

Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: