Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Шпионские страсти

3 мая 2011 года, вторник, день 3247

Вчера, перед сном, мы договорились с Павлом Вячеславовичем Померанцевым: кто первый встанет, тот будит другого.

Первым встал я — и сразу пошёл будить своего заместителя:

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела!

Копенгаген! Город не только Андерсена, но и Олега Гордиевского...

Студентка нашего факультета Лия Алиева (она училась на вечернем отделении и работала машинисткой в «Московском комсомольце») волею судьбы оказалась в российском посольстве в Дании — трудилась там машинисткой. У неё сначала возник с Олегом Гордиевским роман, а потом они поженились, и она родила ему двух замечательных мальчуганов.

Затем, спустя несколько лет, выяснилось, что Олег Гордиевский был в ранге генерала КГБ и выдал наших разведчиков в Лондоне (из Дании он переехал на работу в Англию)... Ему удалось сбежать из Советского Союза в Великобританию (загадочная история). Это я здесь пишу всё конспективно — на самом деле всё было невероятно сложно и странно: его из Лондона вызвали в Москву — за ним уже следили, — и ему удалось переехать из Москвы в Англию. Да-да, в Англию — ту самую страну, где он был резидентом разведки Советского Союза и одновременно работал на англичан.

Так вышло, что я несколько раз встречался с Олегом Гордиевским, когда он приезжал из-за границы в отпуск в Москву. Мы говорили на сексуальные темы, ибо в то время я работал над книгой «1001 вопрос про ЭТО», а Гордиевский был просто повёрнут на сексе: он собирал литературу, порножурналы, и когда мы с ним обсуждали отдельные главы моей будущей книги, глаза его просто загорались неестественным блеском.

Нет, конечно, я не знал, что беседую с одним из лучших, как тогда считалось, разведчиков Советского Союза. Он был просто сотрудником посольства в Дании, а потом — в Англии, и приезжал на отдых в Москву.

Гордиевский показывал мне книги о сексе, изданные в Дании и Англии, рассказывал о том, как в датских и английских школах преподают сексологию...

А ещё я вспомнил, находясь в Копенгагене, Володю Матусевича — того самого, которому в конце 60-х годов я помог выехать в туристическую поездку в Данию.

Его не хотели включать в группу кинематографистов, и я уговорил Григория Львовича Рошаля взять Матусевича под свою опеку. А Володя Матусевич стал невозвращенцем. Я уж не помню — остался то ли в Дании, то ли в Швеции. Но знаю точно, что он очень много занимался кинематографом Скандинавии и, оставшись, быстро сделал карьеру — устроился на работу на радио «Свобода», где возглавлял Русскую службу. В Россию — естественно, после перестройки — приезжал редко, и мы однажды даже говорили с ним по телефону, но от встречи со мной он отказался.

Я до сих пор уверен, что Володя Матусевич остался за кордоном не по собственной воле. Я уверен, что его послали компетентные органы выполнять задание.

Интересно, где сейчас его двое детей? Наверное, им сейчас за 50 лет. Жив ли сам Владимир Матусевич?..

Владимир Матусевич

Полез в Интернет и выяснил: Владимир Борисович Матусевич в январе 2009 года, в возрасте 72 лет, умер от сердечного приступа.

Любопытно, где его похоронили?..

Когда-нибудь напишу о Матусевиче отдельно — о наших совместных прогулках, спорах, встречах в киноклубе при «Московском комсомольце»...

Владимир Матусевич — человек талантливый, образованный. Он остался за границей, когда у него наконец-таки всё получалось: почти готова диссертация, подписан договор на выпуск книги, вышли статьи о Бергмане, появились переводы Андерсена (речь не о сказках, а о пьесах); росли двое прекрасных детей, рядом — любящая жена, жили они в кооперативном доме, в отличной квартире... А до этого — полное отсутствие денег, признания, работы.

Что заставило его остаться за границей? Пусть вопрос повиснет в воздухе.

Не сомневаюсь: лет двадцать назад меня бы ни за что не отпустили за границу — ведь я знаком с Олегом Гордиевским и Владимиром Матусевичем. А я шёл по городу Копенгагену — и ощущал себя разведчиком, прикидывающим, как бы провернуть получше операцию — продвижение «СОЛО на клавиатуре» на русском и английском языках?

К сожалению, с этим дело шло плохо.

Нельзя же считать продвижением нашей программы беседу с китайцем, с которым мы жили по соседству в гостинице и дважды встречались за завтраком? Добродушный китаец...

И всё-таки мы с Павлом Вячеславовичем сегодня поехали — скорее для очистки совести, чем для дела, — в университет.

Поразительно: пропускают всех, не спрашивая, к кому идёте, зачем идёте, куда идёте... Доверие полное. Ни от кого не ждут ничего плохого.

В университете нашли Елену Владимировну Бабушкину — она преподаёт русский язык и литературу. Подарили ей программу, книжки, и она — я так думаю, скорее для того, чтобы отвязаться от нас, — быстро пообещала:

— Книжки я дам своим студенткам — пусть изучают. Это занятно — знакомиться с русским языком по сексуальным анекдотам. И программу «СОЛО на клавиатуре» им покажу...

Днём мы гуляли по дождливому Копенгагену. Мне в каждом человеке под тёмным зонтом и в тёмном плаще — попадались и такие люди — виделся одинокий Андерсен...

Опять же для книги «Я+Я» набрал впечатлений. Это увиденный мною круизинг, посещение двух гей-баров и одного гей-клуба. Везде нас принимали спокойно и ровно, ни у кого никакого раздражения своими вопросами мы не вызывали, все были доброжелательны. Человек из России для многих был экзотичен.

Вечером мы приняли решение поехать в Оден — там, где родился Андерсен, — чтобы посмотреть домик великого сказочника.

Ехали по платному мосту. Феерическое зрелище! Мост длиной 22 километра. Когда мы ехали — ощущал, будто смотрю кино, где я не участник, а зритель. Приехали поздно. Всё уже закрыто. Домик Андерсена освещён, как и многие домики рядом.

Центральная часть города воспринималась единым музейным комплексом. Накрапывал дождь, ни единого человека вокруг, и мы с Померанцевым ходим и заглядываем в окна... В двенадцать ночи забили уличные часы: двенадцать ударов.

День закончился.

А мы поехали в Гамбург...

Гамбург представлялся мне городом проституток, мошенников, пиратов, пьяных моряков, торговцев наркотиками. Гамбург виделся мне городом убийц.

Такой сложился у меня образ города после чтения книг, изданных в позапрошлом столетии.

Когда въехали в Гамбург — всё оказалось не так. Чистый, аккуратный, спокойный и сонный, город спал.

По Интернету Павел Вячеславович заказал гостиницу, в которую мы пришли через час после сделанного заказа.

Невероятных размеров — килограммов 150, не меньше, а может быть, и больше двухсот, — портье смотрел на меня, как мне показалось, с ненавистью.

Он не улыбался, когда мы разыгрывали свою репризу: «Дайте нам, пожалуйста, два номера, а вообще где здесь голубые клубы?». Я тут же придумал его биографию. Дед портье воевал на Ленинградском фронте, попал в плен. Деда послали на строительные работы, и он красил на улице Скороходова, где я жил, 17-е отделение милиции, мимо которого я каждый день ходил в школу и обратно.

Да-да, с одним из пленных немцев я даже — до сих пор это помню! — если так можно сказать, подружился. Я приносил ему папиросы и иногда — бутерброды, а он мне давал копилки, сделанные в виде домиков. Эти копилки я потом дарил своим одноклассникам.

Что-то жалкое было в том немце, грустное. А он всегда добродушно улыбался.

Это отдельная тема: пленные немцы и дети Ленинграда...

Так вот, я смотрел на портье — и вспоминал того пленного немца. И, наверное, отец этого портье относился к ненавистью с Советскому Союзу, эту ненависть передал сыну — внуку пленённого деда, и теперь этот внук отыгрывается на мне.

Вот такие ассоциации вызвал у меня толстяк-портье.

Павел Вячеславович поговорил с ним на английском языке, и тот честно сказал, что он очень устал и просит простить его за нелюбезность первых секунд, что он даст нам два хороших номера, но чтобы мы не позже двенадцати дня (а то придётся платить) покинули отель или продлили проживание. В отеле невероятно строгий хозяин и жадный — старается получить лишнюю копейку с каждого гостя.

— Я бы рад вам чем-то помочь, если вы завтра чуть задержитесь, но не хотелось бы. У нас фантастически строгий хозяин, мы должны его слушаться, подчиняться, независимо от того, в отеле он или нет. Так что, пожалуйста, уж будьте добры —освободите номер хотя бы в 11:58, но никак не в 12:01...

Номера нам готовила Виктория Глан. Она сносно говорила по-русски.

— Я здесь уже около двадцати лет. Сама из этнических немцев Казахстана. Нас здесь много. Россия разбрасывается этническими русскими, а Германия собирает этнических немцев...

Всё, ложусь спать. Ничего не могу. Голова не варит.

Китаец за завтраком, Олег Гордиевский, Владимир Матусевич, Ханс Кристиан Андерсен, 22-километровый мост, 12 ударов часов в Одене, чистый город Гамбург ночью, этническая немка стелет мне постель... Какой славный был день!

В соседнем номере уже спит Павел Вячеславович Померанцев.

Восемьдесят процентов дороги за рулём — он. И, конечно, хотя дороги в Германии (как, впрочем, и в Дании, и в Швеции, и в Норвегии) такие, что нам и не снились, всё равно от поездки устаёшь.

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

P.S. Мне повезло с П.В. Померанцевым: всё делает тихо, спокойно, а главное — со знанием дела.

«В беседе самое полезное и самое трудное — слушать». Всеволод Евгеньевич Михальцев (1917-2001), профессор, преподаватель МГТУ им. Баумана

412

Комментарии

10/08/11 06:26
>Это отдельная тема: пленные немцы и дети Ленинграда...

Очень интересная тема. Почитал бы с удовольствием.
Михаил Евгеньевич 10/08/11 04:25
В.Б. Матусевич умер в Любеке, в собственном доме, в полном одиночестве, в конце января 2009 года. О его кончине даже соседи узнали не сразу. Умер среди книг и рукописей, буквально, рукописей: никогда не научившись не только компьютеру, но даже не освоив пишущей машинки. Кинокритик, журналист, ни на кого не похожий, непонятно, к какой эмиграции относящийся человек.
Источник: www.svobodanews.ru

Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: