Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Глава "Смятение чувств". Продолжение

Книга Льва Клейна "Другая любовь"

 

В рассказе Стефана Цвейга "Смятение чувств" два героя - профессор и его ученик, от лица которого и ведется рассказ. Профессор тщательно скрывал от ученика свою любовь к нему, в сексуальном плане безответную, хотя эта необходимость и доставляла ему тяжкие мучения. Перед расставанием он сделал трудное признание и распрощался с учеником навсегда.

 
 
 
 
 
 
 

"Смятение чувств"! Помню, как моя старинная приятельница Софья Богатырева дала мне эту книгу, изданную в 1924 году. Перевод делала бабушка Софьи Богатыревой.

Книга Стефана Цвейга была запрещена и изъята.

Когда Цвейг приезжал в СССР, он встретился с Сергем Эйзенштейном на Мосфильме. Стефан Цвейг высказал свое восхищение фильмами Эзенштейна. Сергей Михайлович поблагодарил и начал в ответ расхваливать произведения Цвейга. Потом вдруг спросил: "А герой новеллы "Смятение чувств" это вы, о себе писали?" Цвейг смутился и ответил что-то невнятное, типа: "Писатель придумывает, фантазирует, сочиняет, но везде есть и он сам" и тут же сменил, как заметил Эзенштейн, немного покраснев, тему разговора.

Эту книгу мы дали на нашем сайте. Мне кажется, что это самое лучшее произведение на гомосексуальную тему из того, что мне пришлось читать в художественной литературе. Я был бы рад, если бы Вы прочли новеллу "Смятение чувств". Я планирую её в виде приложения дать в книге "Я+Я", ибо новелла помогает понять душевный мир гомосексуала.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

В основе рассказа, собственно, не столько безответная любовь, сколько тер-зания человека, разрывающегося между желанием и чувством долга, между своей внутренней природой и нормами общества. Может быть, конфликт этот показан Цвейгом с некоторым преувеличением - таким, каким его хотели ви-деть либеральные слои тогдашнего пуританского общества. Возможно, что и тогда не так уж много гомосексуалов винило себя, готово было всю жизнь стра-дать, сдерживая свою страсть, но такие были, найдутся и сейчас. А что-то от этого конфликта переживал и переживает каждый, в ком заложена эта потреб-ность. Потому что эта любовь - другая, не та, что у большинства. Недоумен-ные и насмешливые взгляды этого большинства, непонимание родных и близ-ких заключают каждого такого человека в капсулу одиночества и отчуждения. Вначале он полон желания соответствовать ожиданиям окружающих. Лишь постепенно он убеждается в том, что его коренные качества противоречат этим ожиданиям. Не так-то легко ему понять свою особость и признать ее, утвер-диться в ней, видя, что общество этого не приемлет.

Ведь в обществе для одних страсть к людям своего пола - это извраще-ние природного порядка вещей, разврат и распущенность, злонамеренные и аморальные поиски острых ощущений, идущие от пресыщенности. Люди с такими традиционными представлениями считают, что эту мерзость надо ис-коренять силой, за нее надо наказывать. Для других гомосексуальность - это болезнь, которой можно заразиться, так что больные опасны. Надо ста-раться таких вылечить, а если болезнь зашла слишком далеко - изолировать, чтобы не заражали других. Для третьих, более образованных,- это врожден-ная или приобретенная в раннем детстве аномалия, патология, от которой ис-целения нет. Но и тут встает вопрос о здоровье нации: если это наследственное уродство, то можно ли разрешать этим людям иметь детей? Не разумнее ли стерилизовать их?

Ну, а для кого-то это их жизнь. Эти считают, что они поступают соответ-ственно своей природе. Что раз они такими созданы, то их склонности - в пределах нормы. Может быть, даже чем-то полезны для всего человечества. Что гомосексуалы - как бесполые рабочие пчелы, созданы эволюцией, что-бы целиком отдаться работе и достичь особенных результатов. Это особый мир. Они организуются в сообщества, борются за свои гражданские и человечес-кие права, собирают конгрессы и фестивали, на Западе уже выходят на де-монстрации.

 
 
 
 
 
 
 

Очень любопытные рассуждения. Их можно развить. Поэтому я и поставил здесь восклицательный знак.

В среде гомосексуалов любят говорить об избранности. Называют имена великих режиссеров, писателей, художников, скульпторов, подчеркивая, что именно гомосексуальность сделала их особыми людьми.

Подчеркивают, любовь у них была, а семьи нет. Что они полностью могли отдаваться творчеству. Им не мешал быт, ссоры, дрязги, разводы...

С такой точкой зрения согласиться не могу. Тема - гомосексуальность и особая одаренность не выдерживает критики. Среди рабочих, инженеров, людей ничем не выделяющихся в профессиональном плане те же четыре процента гомосексуалов, как и среди тех, кто смог достичь невероятных высот в искусстве. Я говорю о мужской гомосексуальности.

Кому-то это - отсутствие семьи - действительнопомогает, кому-то невероятно мешает.

Способствует ли гомосексуальность развитию творческих начал? Иногда да. Переживания, связанные с одиночеством, непониманием общества, приводят человека к самокопанию, психоанализу собственного мира - это с одной стороны, а с другой стороны - способствуют сублимации.

Как отойти от грусти, одиночества, непонимания?

Заняться интересным делом! Если это человек искусства, то он уходит в написание симфонии, создание скульптуры, сочинение романа, осуществление творческих проектов, съемки фильма...

Творчество захватывает человека.

Тонкость натуры? Не исключено, что гомосексуалы более тонкие люди (в своей массе), чем гетеросексуалы. Почему? Об этом я буду писать подробно в "Я+Я", об этом я не один раз читал и в книге "Другая любовь".

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

Окружающие рассматривают это как необычайное нахальство, как откро-венную пропаганду нездорового образа жизни. Другим всё это просто смеш-но и забавно. Но мало кто хорошо представляет себе, о чем, собственно, речь.

Поскольку люди обычно скрывают свои гомосексуальные связи, посторон-ние мало осведомлены о них, знают "гомосеков" понаслышке, по анекдотам, по бытующим стереотипам. Согласно этим стереотипам, "гомик" - это ма-нерный женственный мужчина, умильно поглядывающий на мощные ягодицы парней. Или это опасный сексуальный маньяк, охотящийся в подворотнях на мальчиков, потенциальный насильник. Нет слов, гомосексуальные маньяки из-редка встречаются (как, впрочем, и гетеросексуальные). Женственные муж-чины среди гомосексуалов тоже есть, хотя этих обычно больше как раз не яго-дицы интересуют - по контент-анализу 25 гомоэротических книг (Bolton 1995) на первом месте член (5643 упоминания) и только на втором задний проход (2301). Но гомосексуальный мир значительно шире, в нем масса гра-даций и вариантов, а центральные его области расположены далеко от этих крайностей.

 
 
 
 
 
 
 

Все верно! Тут в одном абзаце тема для серьезной статьи, главы. Такие главы (не глава, а главы!) есть у Льва Клейна.

Мне же остается подтвердить точность формулировки.

Поиск душевного согласия, желание любить и быть любимым, желание получить физическую разрядку. Вечный поиск. Все это есть. Бывают ли гомосексуалы, которые только и заняты поиском себе подобных? И встречи их носят случайный характер. Получили разрядку и долой. Бывают. Почему так происходит?

С одной стороны, потому, что сам гомосексуал часто стремится убежать от себя. Он все делает как бы в последний раз. Вот пойду на плешку, но в последний раз... Вот зайду в клуб, но в последний раз... Вот еще раз и больше не буду...

Тут гомосексуал сродни наркоману... У него выработался рефлекс на взаимное онанирование, на петтинг, на фелляцию - он получает при этом удовольствие. Он хочет удовольствия. Он не может без него прожить.

Ему не нужны ухаживания, разговоры, встречи... Ему нужен секс. Организм требует. И он получает разрядку. И относительное спокойствие. А потом ломка. И он снова ищет контактов.

А бывает иначе... Он, гомосексуал, получает секс, но все надеется и верит, что встретит верного друга. Мужская дружба. Ее так хочется найти. Он, гомосексуал, страдает без нее... Вроде и близкий контакт произошел - куда уже ближе, чем коитус, а отношений нет. Почему? Все просто и сложно. Он встречает такого же человека, как он сам. Встречает того, кому в первую очередь нужен только секс, разрядка. Получили и разошлись... Ибо человек боится сам себя, убегает, как я уже писал, сам от себя... Тут, конечно, не до душещипательных разговоров. Наоборот, здесь страх - лишь бы не заразиться, лишь бы новый одноразовый партнер никому и ничего не сказал (тайна же), лишь бы не было последствий. Следовательно, минимум информации о себе. Имя выдуманное, возраст заниженный, профессия - а какая разница. Мы получили разрядку? Получили! Разбегаемся и забудем друг друга.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

Медицинские учебники иногда просто смешны. Вот как представляет себе и читателям гомосексуальные отношения д-р Дэвид Рейбен (фамилию его переводчики передают и как Рубин), чья в общем-то хорошая книга разошлась в 8 миллионах (!) экземпляров (Reuben 1969), есть и русский перевод (Рей-бен 1991):

"Обычное занятие гомосексуалистов - взаимный онанизм. Он быстр, легок и для него нужен минимум средств. Парни просто раздеваются, ложатся в постель и манипулируют пенисами друг друга, доходя до оргазма. На всю операцию уходит три-пять минут". Далее Рейбен описывает знакомство и быстрые ласки в туалете. "На этом всё кончается. Ни чувств, ни эмоций - ничего. Всегда ли гомосексуальные контакты настолько безличны? Нет. В большинстве они еще безличней. Большинство голубых не тратят времени на ухаживание. Гомосексуалист заходит в мужской туалет. Один опускается на колени, другой расстегивает змейку (молнию - Л. К.) и через несколько секунд всё завершено. Ни имен, ни лиц, ни эмоций. Машина для онанизма сделала бы всё лучше." Для всех гомосексуальных контактов Рейбен считает характерным одно: "объект интереса - член, а не человек" (Рейбен 1991: 108-109).

По Рейбену, в своем сексе мужчины с мужчиной большинство гомосексуалов не нахо-дит удовлетворения, поэтому они много мастурбируют. Большей частью их мастурбация концентрируется вокруг заднего прохода. "Проблема, конечно, в том, что использовать вме-сто члена". Следует длинный перечень продолговатых предметов, от огурца и моркови до рюмки, расчески и фонарика - "ассортимент небольшого универмага" (Рейбен 1991: 118-120). "Но ведь не все гомосексуалисты таковы? К несчастью, они именно таковы!" (Рей-бен 1991:115).

 
 
 
 
 
 
 

Я бывал в отделении проктологии 15-й больницы города Москвы. Там есть музей. Экспонаты - предметы, вынутые из задних проходов мужчин. Морковка, карандаш, лампочка, отвертка, баллон дезодоранта - всем этим онанировали. Об этом музее у меня в книге "Я+Я" отдельная глава.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

Тут непонятно, кто глупее - гомосексуалы, которые зачем-то тянутся к таким никчемным и не удовлетворяющим их занятиям, или доктор с таким анек-дотическим опытом, решившийся писать главу о гомосексуальности в учебни-ке, или читатель, способный ему поверить. Есть ли такие явления в гомосек-суальном мире? Есть, как встречается нечто подобное и в среде гетероссксуалов. Но нельзя же распространять эти крайности на всех.

Другой доктор, Нараян, в лондонской телепередаче так описывает учас-тие геев в распространении СПИДа:

"активный сексуальный партнер впускает зараженное семя в анус пассивного партне-ра . Эти люди имеют секс двадцать-тридцать раз за ночь... Мужчина спешит и персходит от ануса к анусу и за одну ночь действует, как комар, перенося зараженные клетки на сво-ем пенисе. Если это практикуется год, и человек совершает три тысячи сношений, легко по-нять ту огромную эпидемию, которая ныне у нас" (AIDS 1986).

Каким сказочным сексуальным гигантом надо быть, чтобы совершить за ночь двадцать-тридцать семяизвержений, да еще повторять это каждую ночь в течение года! Ну, есть гомосексуалы, часто меняющие партнеров, но ведь не до такой же анекдотической степени! Некоторые, особо сексуальные и раз-нузданные, доходят иногда, как мы далее увидим, даже и до нескольких парт-неров за ночь (хотя и одного в неделю вполне достаточно для эпидемии).

Чтобы узнать этот мир лучше, незачем входить в него. Достаточно сде-лать небольшой обзор художественной литературы. Талантливые писатели под-мечают в жизни те подробности, которые ускользают от глаз публики, а не-которые писатели и сами причастны к гомосексуальному миру. Они хорошо знают эту реальность, гораздо лучше, чем доктор Рейбен. Попытаемся же представить спектр гомосексуальных проявлений по этим примерам - от са-мых невинных и романтичных до самых низменных и разнузданных, - не сму-щаясь натуралистичностью некоторых описаний. В конце концов всё это ху-дожественная литература, многое неоднократно опубликовано.

Начнем с самого края, с пограничья. Крупнейшим произведением Ромена Роллана является 10-томный роман "Жан Кристоф" (Роллан 1974), где ав-тор несомненно использовал свой жизненный опыт и наделил главного героя некоторыми своими чертами.

В части второй романа, где речь идет всё еще о детстве юного музыканта, герой знако-мится со сверстником. При первом знакомстве мальчики Кристоф и Отто разговорились

Отто часто видел Кристофа на концертах и восхищался придворным музыкантом, Кристофа поразила вежливость Отто и его знания. Разговаривали о местных достопримечательно-стях. "Однако исторические подробности служили лишь предлогом для беседы: обоих маль-чиков интересовало другое, и это другое были они сами". В конце первого же вечера "Кристоф схватил Отто за руку и спросил дрожащим голосом:

- Хотите быть моим другом?

Отто прошептал:

- Хочу.

 
 
 
 
 
 
 

Лев Клейн углядел в "Жане Кристофе" Ромена Роллана гомосексуальный мотив. Я два раза читал этот прекрасный роман. Но ничего гомосексуального не обнаружил.

Одно замечание. Гомосексуалы нередко способны во всем видеть гомосексуальное. Обнялись два друга - гомосексуалы. Едят морковку - эротично, гомосексуально... и т.д.

Почти как в известном анекдоте.

Офицер:

"Товарищи солдаты, какие мысли у вас возникают при виде кирпича, который я держу в руках?"

Первый солдат: "Я вспоминаю дом".

Второй солдат: "А я думаю о строительном вузе".

Третий солдат: "А я - о половом акте..."

Все в недоумении.

Офицер: "Но почему?!"

Третий солдат: "А я всегда о нем думаю!"

(Из солдатского фольклора) В.Ш.

Гомосексуал бывает зациклен на своей гомосексуальности. В метро, на улице, на концерте он все время в поиске... Он ищет своих.

Читая книгу, просматривая фильм, он все и вся оценивает только с этой позиции - свой или не свой, гомосексуал главный герой какого-либо произведения или нет.

В интернете есть гомосексуальные ЧАТЫ. Там одни и те же люди сутками. Им нравится быть в теме. Говорить об одном и тоже - секс, голубая жизнь, голубые сплетни. Этакая электронная плешка.

Да и на плешки многие приходят не только в поисках партнера и возможной сексуальной разрядки, а чтобы увидеть своих, таких же... побыть в своей среде. Окунуться в нее. Посмотреть и убедиться, что они не одни такие.

Мне кажется, что роман известного писателя "Жан Кристоф" к голубой теме не имеет отношения. Но так хочется гомосексуалу всех зачислить к ряду гомосексуалов.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

Они обменялись рукопожатием; сердца у обоих учащенно бились. Они не смели взгля-нуть друг другу в глаза.

Затем они пошли дальше. Шли почти рядом - всего на расстоянии нескольких шагов - и молчали до самой опушки леса: они боялись самих себя, боялись своего непонятного волнения...

Один в ночной темноте, Кристоф шагал домой. Но сердце у него пело: у меня есть друг, есть друг. Он ничего не видел, ничего не слышал. Не думал ни о чем, только о друге".

Пришло первое письмо от Отто. "Кристоф читал письмо со слезами на глазах. Он по-целовал голубой листок, громко захохотал и перекувырнулся на постели...".

В воскресенье аккуратный Отто явился на свидание минута в минуту. Но Кристоф уже больше часа поджидал его на бульваре, сгорая от нетерпения. Он упрекал себя, что прогля-дел Отто. Боялся, что Отто заболел. Он твердил про себя: "Господи, сделай, чтобы он пришел!" Они гордились своей дружбой. Даже разность характеров сближала их. Кристоф не знал никого прекраснее Отто. Всё восхищало его в друге - тонкие руки, кра-сивые волосы, свежий цвет лица, сдержанная речь, вежливые манеры и тщательная забота о своей внешности. Отто покоряла неукротимая сила и независимый нрав Кристофа. Кристоф был прирожденный деспот и даже не мог представить, что у Отто были иные желания, чем у него. Если бы Отто высказал желание, противоположное желаниям Крис-тофа, Кристоф, не колеблясь, поступился бы своими личными вкусами. Он пожертвовал бы ради Отто всем не свете. Он с наслаждением принял бы смерть ради друга. Но под-ходящих случаев не представлялось, и Кристоф мог только опекать своего Отто и трево-житься о нем: подавал ему, как девочке, руку на плохой дороге, боялся, как бы Отто не ус-тал, боялся как бы Отто не было слишком жарко, боялся, как бы Отто не замерз; когда они садились отдохнуть под деревом, Кристоф накидывал свой пиджак на плечи Отто; когда они предпринимали длинные прогулки, Кристоф тащил пальто Отто - он охотно понес бы и его самого. Он не сводил с Ото глаз, точно влюбленный. И, по правде говоря, он и был влюб-ленный.

Кристоф не мог знать этого, так как не знал, что такое любовь. Но временами, когда мальчики оставались одни, Кристофа охватывало странное волнение - как в их первую встречу в сосновом лесу: кровь приливала к щекам Кристофа, он густо краснел. Он боялся. Не сговариваясь, инстинктивно, мальчики сторонились друг друга: один убегал вперед, дру-гой оставался на дороге, замедляя шаг, задерживался; оба притворялись, что ищут спелые ягоды ежевики, и оба не понимали, что так их волнует.

Но зато они давали волю своим чувствам в письмах. Тут уж ничто не стесняло, не вспу-гивало этих чувств...". Они писали друг другу три-четыре раза на неделе, называя друг дру-га "мой любимый", "моя надежда", "любовь моя", "целую тебя, как люблю".

Потом они приелись друг другу. "Оба подростка, которые до сих пор любили друг дру-га с какой-то боязливой нежностью, которые ни разу не осмелились даже обменяться брат-ским поцелуем, почувствовали, что их дружбу осквернили нечистыми подозрениями.

Вскоре самый невинный жест, взгляд, пожатие руки начали казаться им чем-то дурным; они краснели, таили друг от друга нехорошие мысли. Встречи стали невыносимо тяжелыми...". И прекратились. Дружба, переходившая в любовь, умерла.

Такую же трогательную близость описывает в своем романе "Особенная дружба" французский писатель Роже Пейрефит (Peyrefitte 1944). Термин "особенная дружба" (amitie particuliere) во французской литературе употреблялся уже в XVIII в. - Лафито обозначал так особые отношения побратимства, существовавшие у американских индейцев. Но понятие и термин известны гораздо раньше. Такою средневековые философы старались представить любовь Платона - отсюда термин "платоническая любовь" как любовь чистая, бескорыстная, и далекая от плотских помыслов. Такая же любовь просвечивает в посланиях средневековых отцов церкви - Св. Жерома к Руфину, Св. Ансельма к Гундульфу и Виллиаму. В истории русского либерализма известна такая дружба между Герценом и Огаревым.

"Первая любовь - писал Герцен, - потому так благоуханна, что она - страстная дружба. С своей стороны, дружба между юношами имеет всю горячечность любви и весь ее характер: та же застенчивая боязнь касаться словом своих чувств, то же недоверие к себе, безусловная преданность, та же мучительная тоска разлуки и то же ревнивое требование исключительности. Я давно любил, и любил страстно, Ника, но не решался назвать его "другом"... Он первый стал мне писать "ты"..."

(Герцен 1956: 82)

 
 
 
 
 
 
 

Точное описание в психологическом плане возникновения чувств к человеку, которого любишь. Такие чувства действительно испытывают многие юноши, поражаясь, а нередко и пугаясь своего чувства к другому юноше. Эту цитату в "Я+Я", конечно, использую.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

У романтиков и сентименталистов есть немало восхвалений подобной теплоты чувств. "Чистоту" такой дружбы, свободу от сексуальных побуждений отстаивали пуританские литераторы XIX века - Торо, Хиггинсон, Трамбалл;

(Trumbull 1894; Gleichen-Russwurm 1911; см. о них и др.: Edelstein 1968; Katz 1976: 469-470; 674-677; 725-743). Даже в начале XX в. немецкий психолог Глейхен-Русвурм еще во многом придерживался той же линии. С начала XX в., однако, в литературе о такой дружбе пробивается сквозь цензуру другое понимание - как сопряженной с осознанно эротической, сексуальной чувственностью. Именно такой дружбе-любви посвящены специальные антологии (Kupfer 1900; Carpenter 1902; Anderson and Sutherland 1961). Но вернемся к роману Пейрефита.

В закрытом католическом коллеже четырнадцатилетний Жорж покорен красотой двенадцатилетнего Александра, брата его одноклассника. В условиях строжайшей дисциплины и подозрительности они обмениваются записочками и в них изливают свою любовь, украшенную романтическими литературными ассоциациями. Верность они скрепили договором, подписанным кровью. У Жоржа хранится клок белокурых волос его любимца. Всё вполне невинно, никаких "нечистых" помыслов. Но Жорж поддался уговорам бдительных наставников, заметивших подозрительную дружбу, и выдал им письма Александра. Тот покончил с собой. Здесь любовь не умерла, погиб один из любящих. Такая же дружба-любовь и такие же подозрения окружающих описаны в романе Мартена дю Гара "Семья Тибо".

Можно ли охарактеризовать это чувство как гомосексуальное? Но здесь вообще не выражена сексуальность, по крайней мере осознанная. С другой стороны, для дружбы здесь слишком много эмоций, страстности, упоения. А если это любовь, то ведь она к юноше, который не родственник. Это не братская любовь. Тут всё на грани. Оставался только шаг до эротизации этого чувства. Но в приведенных здесь романах оно умерло раньше, чем этот шаг был сделан, и так и осталось неизвестным, были на него способны эти мальчики или нет.

А вот пример, где этот шаг был сделан. Роман знаменитого американского писателя-негра Джеймса Болдуина "Комната Джованни". Болдуин был гомосексуален, и это ясно отражается в его произведениях. Повествование ведется от первого лица и речь идет о любви этого персонажа к итальянцу Джованни и связанных с этим муках и угрызениях совести. Но перед тем рассказчик вспоминает о своей первой любви - к однокласснику Джо.

"Это случилось несколько лет тому назад. Мне было тогда лет 15-16. Джо примерно столько же. Славный парень, смуглый, смешливый и непоседливый. Одно время я считал его своим лучшим другом. ... Было лето. Занятий в школе не было. Родители Джо уехали куда-то отдыхать, а я проводил каникулы у него в доме... ... Помнится, мы часами валялись на пляже, глазели на проходивших мимо полуголых девчонок, заигрывали с ними, смеялись. Ответь какая-нибудь девчонка на наши приставанья, думаю, океан показался бы нам слишком мелким, чтобы мы могли спрятаться в нем от ужаса и стыда. ... Солнце уже садилось, когда мы, натянув штаны прямо на мокрые плавки, по пляжному дощатому настилу отправились домой.

По-моему всё началось с ванной. Мы катались друг на друге по небольшой душной от пара комнате, стегались мокрыми полотенцами, и вдруг я почувствовал нечто такое, чего не испытывал раньше, - безотчетное волнение, таинственным образом связанное с Джо. Помню, как неохотно я одевался; может, от жары - думалось мне тогда. С грехом пополам напялив на себя одежду", отправились гулять. "Джо шутил, а я обнимал его за плечи и очень гордился тем, что был выше его почти на полголовы. Странно, что только сегодня ночью в первый раз за все эти годы я вспомнил, как хорошо было в тот вечер и как мне сильно нравился Джо". Вернулись с прогулки. "Уже в полусне разделись и легли спать. Я сразу же заснул, но, видимо, довольно скоро проснулся от яркого света. Пробудившись, я увидел, как Джо с яростной сосредоточенностью 410-то ищет на подушке". Оказывается, ему показалось, что его укусил клоп.

"Я рассмеялся и принялся трясти его за голову - одному богу известно, сколько раз я трепал его во время наших игр или когда он начинал нудить. На сей раз, стоило мне прикоснуться к Джо, как в нас обоих что-то сработало, что-то такое, от чего это обычное прикосновение сделалось до странности новым, непохожим на все прежние. Джо против обыкновения совсем не сопротивлялся, а неподвижно лежал, прижатый моей грудью. И тут я вдруг почувствовал, как бешено бьется мое сердце и что Джо, лежа подо мной, дрожит всем телом, а свет в спальне нестерпимо режет глаза. Я сполз с него, неловко отшучиваясь. Джо тоже бормотал что-то бессвязное. Прислушиваясь к его словам, я откинулся на подушку. Джо поднял голову, я тоже приподнялся, и мы как бы невзначай поцеловались.

Так в первый раз в моей жизни я телом ощутил тело другого человека, услышал его запах. Наши руки сплелись в объятьи. Мне вдруг показалось, что у меня в руках бьется редкая, обессилевшая, почти обреченная на гибель птица, которую непостижимым образом мне довелось поймать. Я был здорово напуган и прекрасно понимал, что Джо напуган ничуть не меньше. Мы оба закрыли глаза. Всё это я вижу сегодня так ясно, что с болью в сердце осознаю - я никогда, ни на минуту не забывал этого. Я и теперь слышу, как во мне звучит отголосок того желания, которое тогда так властно подчинило себе все мои чувства, я снова ощущаю ту неодолимую, как жажда, силу, завладевшую моим телом, от которой, казалось, разорвется сердце. Эта непостижимая, мучительная жажда нежности была утолена в ту ночь - мы доставили друг другу много радости. В те минуты я думал, что всей моей жизни не хватит на то, чтобы исчерпать себя до конца в обладании Джо.

Но эта жизнь была недолгой: она длилась всего одну ночь. Я проснулся, когда Джо еще спал, лежа на боку, по-детски поджав под себя ноги. Он был похож на ребенка: рот полураскрыт, на щеках румянец, завитки волос темными прядями накрывали круглый мокрый лоб, длинные ресницы чуть подрагивали под лучами солнца. Мы оба лежали голыми - простыня, которой мы накрывались, скомканная, лежала у нас в ногах. У Джо было смуглое, чуть тронутое испариной тело - такого красивого парня я больше никогда не встречал. Мне хотелось дотронутся до него, разбудить, но что-то удерживало меня, Я вдруг испугался. Может, потому, что он лежал передо мной, как невинный младенец, с обезоруживающим доверием прильнувший ко мне, а может, потому, что он был младше меня, собственное тело показалось мне вдруг грубо сколоченным, сокрушающе-тяжелым, а всё возраставшее желание обладать Джо страшило своей чудовищностью.

Но испугался я, главным образом, одной навязчивой мысли: Джо такой же парень, как и я. И вдруг я словно впервые увидел, как сильны его бедра, плечи, руки, некрепко сжатые кулаки. И эта сила, и одновременно необъяснимая притягательность его тела неожиданно внушили мне еще больший страх. Вместо постели я вдруг увидел зияющий вход в пещеру, где мне суждено претерпеть бесчисленные муки, быть может, сойти с ума или навсегда утратить свою мужественность. И все-таки мне до смерти хотелось разгадать тайну этого тела, и снова ощутить его силу и насладиться им. Моя спина покрылась холодным потом. Мне стало стыдно, стыдно даже самой постели - свидетельства моей порочности. ... В моем мозгу разверзлась черная дыра, до краев наполненная пересудами, оскорбительными перешептываниями, обрывками услышанных краем уха, полузабытых и наполовину непонятых россказней. Я чуть было не заплакал от стыда и ужаса, не понимая, как такое могло случиться со мной, как такое вообще могло прийти мне в голову".

Рассказчик бросился домой, и проснувшийся Джо напрасно пытался его удерживать. Они расстались навсегда. Но "бегство от самого себя" не удалось. Через несколько лет страсть к новому другу, Джованни, охватила его, и тот тоже влюбился в него.

 
 
 
 
 
 
 

Самая главная фраза - "Бегство от самого себя"! Я читал много писем от гомосексуалов. Как появилось чувство, как оно испугало автора письма. Как первым желанием было - бросить, забыть, переключиться. И как это не удается. А отсюда возникновение комплексов. Неуверенность в себе. Вопросы... Почему я такой? Как быть? Неужели нельзя перебороть себя? Многие хотят убежать от себя. А убежать от себя невозможно. Можно себя улучшить, ухудшить, можно скорректировать, если есть желание, свою сексуальность, но убежать... Нет, это невозможно.

В.Ш.

 
 
 
 
 
 
 

Но рассказчик боялся этой страсти, подавлял ее ради любви к женщине, обычной любви, которая тоже влекла его. С Джованни он боялся уподобиться тем, кто ради "грязных пяти минут в темноте" готов на унижения. Заметив это, его приятель, старый завсегдатай злачных мест Жак, наблюдая его колебания, вмешался.

"- Полюби его, - горячо зашептал Жак, - и не мешай ему любить тебя. Неужели ты думаешь, что на свете есть что-нибудь важнее любви? А сколько будет длиться ваша любовь - какая разница? Ведь вы мужчины, стало быть, вас ничего не связывает. Эти пять минут в темноте, всего-навсего пять минут - они стоят того, поверь мне. Конечно, если ты станешь думать, что они грязные, они и будут грязными. Потому что ты проведешь их без отдачи, презирая себя и его за эту плотскую любовь. Но в ваших силах сделать их чистыми, дать друг другу то, от чего вы оба станете лучше, прекраснее, чего вы никогда не утратите. Если, конечно, ты не будешь стыдиться ваших отношений и видеть в них нечто дурное" (Болдуин 1992: 21-26, 91). И любовь - страстная, грешная и трагически короткая (она скоро окончится смертью Джованни) - состоялась.

Здесь совершенно несомненно наличие гомоэротических чувств, гомосексуальной страсти, и несомненно также, что это любовь, хотя и робкая, сознающая свою неправомерность.

Продолжение воспоследует...

160

Комментарии

Комментариев еще нет

Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: