Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Все. Больше не могу. Принимаю таблетки.

5 августа 2002, понедельник, день 85

Один из самых страшных дней за последние четыре года.

Набираю текст, а руки подрагивают. Не спал почти сутки, но знаю: лягу — все равно не засну. Наверное, нужно принять успокоительное. Сейчас допишу дневник предпринимателя, проглочу таблетки — и провалюсь в нервный сон. Страшно засыпать. Больно засыпать.

Почему?

Чуть позже расскажу. Пишу, чтобы успокоиться.

У дневника есть одно замечательное свойство: он позволяет посмотреть на себя со стороны, он помогает выплеснуться. Вытеснение — есть такое понятие в психологии. Об этом ещё Фрейд писал. Рассказал подробно, выплеснул, освободил себя от груза — и становится легче.

Но все по порядку.

Утро началось отлично. Приехал около девяти Антипин Алексей Николаевич. Мы обговорили с ним план работы на день.

Сели в машину и поехали к десяти в «Союзкнигу», где находится теперь наш офис. Ленинский пр-т, д. 15. Недалеко от станции метро «Октябрьская» или «Шаболовская». Место удобное. Правда, окна выходят на шумный и пыльный Ленинский проспект, но ничего. Появятся деньги — сменим окна, купим кондиционер.

Зато есть охрана. Две просторные комнаты. И стоит недорого.

На 10 часов утра назначена встреча с руководителем «Союзкниги».

Боюсь опоздать. Попали в небольшую пробку. Но повезло. По резервной полосе проехала правительственная машина, и нам дали зеленый свет.

В 9 час. 58 мин. входим в здание.

Охранник говорит по телефону.

— Кто должен быть? Не слышу? Сахадзанян… ? Нет, не было пока.

— Это я, Шахиджанян. -Достаю паспорт и предъявляю охраннику…

— А… да… он вроде здесь. Только он не Сахадзанян, а Шахиджанян… Что вы говорите — Шахарезадзанян? Да… они здесь. Он с кем-то. Пропустить? Пропускаю!

Как только не коверкают мою фамилию, как только не путают. Я уже привык к этому.

Помню, как приехал в Саратов — и сразу в гостиницу. Администратор, тетя невероятных габаритов, сама любезность. Провожают в номер «люкс». На столе фрукты, цветы.

Я еще сказал, что вряд ли смогу оплатить такой номер, нельзя ли попроще.

Мне сообщили, что все оплачено и не стоит беспокоиться.

Удивился.

А через два часа меня из номера с треском выгнали. Оказывается, ждали Армена Джигарханяна.

Такие вот дела.

Быстро поднимаемся на третий этаж и входим к директору «Союзкниги» Сергею Александровичу Панкрачеву.

У него два зама в кабинете. Ждут нас. Заместитель по коммерции и заместитель по технике, он же главный инженер.

Обговариваем условия вселения. Нам выдают ключи. Рассказывают, как вызывать электрика, телефониста, как писать заявки службе охраны. Разрешают перевозить оборудование.

Всё! Свершилось!! Мы в новом офисе!!!

Не зависим от бабушки и дедушки.

А договор?

А это потом…

Сначала получим временный ордер на вселение, а потом начнем оформлять все документы по линии Минимущества.

Потом так потом. Хотя про себя отмечаю: а не будет ли как в поговорке? А потом — суп с котом… И этим котом окажемся мы.

Но вроде все люди вокруг солидные. Разговоры, встречи, заверения. Не могу я им не верить. Не могу. А нужно бы не верить и сначала заключить договор, а потом и вселяться. Но на договор уйдет месяца три. А где жить это время? Как работать? Дома больше не могу.

Колченогие столы, сломанные стулья, перекошенные шкафы — вся наша мебель.

— Всё, что не нужно, можно вынести в коридор; что может пригодиться, конечно, оставляйте. Мебель ваша. Можете ее у нас купить, можете в аренду взять.

На свалке я видел мебель гораздо лучше.

Заниматься этим некогда. Коротко отвечаю: разберемся — и спускаюсь вниз. Меня уже ждет Константин Игоревич Беляев, согласившийся помочь перевезти наше нехитрое оборудование.

Хвалю за точность себя и К. И. Беляева. Неточность — самая характерная черта российского бизнеса.

Если у нас постоянно, об этом в прессе пишут, по телевидению рассказывают, опаздывает президент, что требовать от остальных.

Сколько раз я приезжал к разным начальникам секунда в секунду, а потом по часу, а то и два ждал в приемной. Так и хотелось взять и уйти. Но нельзя. Я зависим. Мне нужен начальник. Он должен выслушать, подписать (дать разрешение, помочь), я должен терпеть.

А у всех дела. И летят в тартарары запланированные встречи. Если я иду к большому начальнику, то на этот день никогда больше никаких встреч не назначаю. Знаю: все может сместиться. И не хочу, чтобы другие люди страдали.

Как помочь российскому бизнесу? Как сделать нашу жизнь лучше? С чего начать? С точности, пунктуальности, обязательности.

Начни с себя. Хороший принцип. Вот я и стараюсь быть точным.

Я всем говорю: если меня через сорок пять секунд не будет и мы не договорились ждать друг друга до победного конца, (такое тоже бывает), можно уходить. Я не приеду.

Мы вечно друг друга ждем, мы постоянно забываем о данном слове.

Если вам кто-то что-то обещал (сделать, позвонить, прислать счет, встретиться), знайте: восемьдесят процентов людей ждут напоминания, только двадцать процентов вам позвонят, встретятся, пришлют счет. Это я говорю о тех, от кого вы зависите, когда вам что-то нужно.

Есть исключения?

Есть!

Марина Владимировна Тыщенко из «Хьюлетт-Паккарда», Ирина Гариевна Мазепа (раньше работала на «Демосе», сейчас перешла на другую работу), Василий Владимирович Лиховайдо, Борис Иванович Щербаков, Юрий Михайлович Лужков, Лев Владимирович Ульянов, Алексей Михеевич Брячихин, Глеб Игоревич Семенов, Владимир Николаевич Яковлев (главный врач Боткинской больницы), Лев Львович Бойков (ветеринарный врач), Михаил Федорович Ненашев (директор издательства), Алексей Владимирович Громов, Сергей Владимирович Николаев (работники банков) - эти люди точны. Пытаюсь вспомнить еще — и не могу. Тринадцать человек. А я общаюсь с сотнями. Нет, с тысячей. Тринадцать человек на тысячу точны и обязательны. Какой маленький процент.

Это одна из причин нашего медленного роста. Точность, обязательность не требуют материальных вложений. Это воспитание. Закладывается в семье, школе, институте. Но если можно опаздывать на занятия, если дома родители обещают что-то детям и не выполняют данного слова, то и дети потом будут что-то обещать другим и не выполнять.

Когда мне секретарша-помощник говорит, что мне перезвонят, то перезванивают в пропорции 1 к 500.

И сами по себе люди вроде хорошие, славные, образованные, нередко благородные и отзывчивые. Но не привыкли они быть точными, не привыкли.

Вспоминаю притчу про маршала, решившего устроить проверку в одном из гарнизонов. Назначил ее на десять утра. Звонит подчиненному генералу и приказывает, чтобы в десять утра все было готово в гарнизоне. Чтобы знали о приезде маршала.

Генерал под козырек. Звонит полковнику. И говорит на всякий случай, чтобы в девять все было готово.

Полковник звонит подполковнику. Сообщает о приезде маршала и готовность требует к восьми утра. На всякий случай.

Подполковник говорит: слушаюсь. И отдает приказ, чтобы к семи все было готово к приезду маршала.

Вы уже поняли всё? Когда дело доходит до лейтенанта, тот отдает приказ о полной готовности к часу ночи. Никто не спит. Ждут маршала.

Да, это называется перестраховкой. Это вторая беда нашей страны и многих начальников. С одной стороны — головотяпство, с другой стороны — перестраховка и желание угодить.

Есть еще одна причина нашего медленного развития. Назову ее так: какбычегоневышло. В одно слово. Страх. Не подписать, не дать разрешение, потребовать десяток виз, переложить ответственность на другого, чтобы можно было потом сказать: а мне приказал такой-то, а мне сказали, а я за это не отвечаю, я запрещаю, я не разрешаю. Но это отдельная тема.

Но, к счастью, на этот раз все было иначе.

Нам просто выдали ключи и, не дожидаясь соблюдения всех формальностей, разрешили вселяться.

И мы поехали в издательство «Вагриус». И надо же так случиться, что въехали мы на сорок секунд раньше одного большого начальника, привыкшего ставить свою машину у самого входа. Там есть ворота. Вот в эти ворота мы и въехали. А вслед за нами начальник.

И последовал приказ: машины убрать.

— А как же ящики таскать? Ведь через весь двор трудно. Ящики тяжелые. А у меня только два человека.

— Это ваши проблемы.

Хотел что-то сказать, но начальник закрылся на совещание. Он человек славный. Но был просто не в духе. Что-то у него, наверное, случилось. Не до разговоров ему.

Мы сидим в его приемной. Я, Беляев Константин Игоревич и Сорсоров Роман Иванович, приехавший к издательству на своем «Саабе», чтобы помочь нам переехать.

Ждем десять минут, тридцать, сорок. И тогда я говорю:

— Давайте не будем ждать и попробуем все перенести сами.

С трудом, но согласились. Ушло на это 18 минут.

Приехали в «Союзкнигу». Выгрузили. Перенесли на третий этаж.

Я вспоминал репризу клоунов Сергея Любимова и Владимира Гурского. О ней рассказывал мне Юрий Владимирович Никулин, и мы ее включили в книгу. Посмотрите.

И пошла работа.

Приехал Валерий Михайлович Акчурин. Начал тут же подсоединять компьютеры, делать сеть. Справился быстро. Через час все работало.

Быстро и точно действовал Антипин Алексей Николаевич.

Столы расставлены, таблички на дверях появились, были куплены два телефонных аппарата, вымыты окна и пол, установлены столы. Через пять часов наш офис стал офисом, а не складом для старой мебели, как раньше.

Конечно, сидеть на обычных стульях неудобно. Нужны специальные. Разбогатеем и купим.

Эргономику нужно соблюдать. Я знаю, что разработаны новые стандарты. На днях должно появиться в печати сообщение, что соответствующими органами приняты правила работы за компьютерами, которые должны соблюдать руководители фирм и ведомств.

Я на эту тему писал в «Московском комсомольце», «Компьютерре», в газете «Век» и других изданиях, говорил во многих радиопередачах. Пять лет назад я написал солидную разработку, экземпляры которой разослал (не поленился!) в двадцать министерств и ведомств, в государственные учреждения. Тогда и была создана межведомственная комиссия.

Вот. Пять лет прошло. Приняли стандарты.

Я улыбаюсь. Если на эти правила ушло пять лет — разработка, согласование, то стоит ли удивляться, почему мы так медленно улучшаем свою жизнь.

А об эргономике нужно помнить всегда. Это здоровье сотрудников. Нет ничего важнее.

Три часа дня. На четыре назначена встреча с Владимиром Михайловичем Платоновым, председателем городской думы.

Константин Игоревич Беляев довозит меня до думы. Приехал на шесть минут позже. Но я знаю, что все равно буду ждать.

Так и получилось. В приемной меня ждал Евгений Борисович Голубев.

А Владимир Михайлович Платонов заканчивал прием иностранной делегации.

Зашли к нему в кабинет в 16.25.

— Вы есть хотите? — спросил нас Платонов.

Через десять минут мы сидели в кафе на Петровке под странным названием «Шуры-муры». Обедали. И говорили.

О чем? О компьютерном образовании, о развитии малого бизнеса в Москве, о том, как трудно быть честным человеком, о собаках, об общепите, о фирме «ЭргоСОЛО», о газете «Россiя», где началась публикация глав из книги Владимира Михайловича Платонова.

Получаю сообщение на пейджер от Петра Валерьевича Иванова, работающего в Мосгортрансе. Просит позвонить, когда освобожусь. Хотел бы встретиться.

Водитель газеты «Россiя» с разрешения главного редактора отвозит меня в офис на Ленинский проспект, дом 15.

Из офиса звоню Петру Валерьевичу Иванову. Договариваемся, что он приедет к нам и посмотрит офис.

Через двадцать пять минут встречаю нашего первого гостя у подъезда. Он радуется за меня и предлагает поехать поговорить и поужинать.

Едем в дорогой ресторан в центр. Я сыт и заказываю только чай. Он — салат и шашлык.

Говорим. Разговор интересный. К сожалению, пока не могу передать его. У него есть несколько деловых предложений, у меня есть встречные предложения. Договариваемся через неделю встретиться и все обсудить подробнее. Мне нужно написать две солидные разработки. Я обещаю их сделать. Я заинтересованное лицо. Я надеюсь, что мне помогут с рекламой на транспорте. Хочу, чтобы несколько автобусов и троллейбусов, трамваев рассказывали о нашем курсе «СОЛО на клавиатуре». Надпись на борту… Это срабатывает отлично.

Домой приехал в девять вечера. Устал невероятно. Пять минут погулял с Кристофом и на десять минут прилег отдохнуть.

Трудный день.

Если три-четыре раза в день отключаться на сон по десять минут, то сохраняешь работоспособность. Я этому учу студентов. На моих первых семинарах мы устраиваем по два десятиминутных перерыва, когда нужно заснуть и проснуться через десять минут. Сначала ни у кого не получается, а потом этой техникой мгновенного отключения овладевают все.

Сел за компьютер. Ответил на письма. Составил план работы офиса. Попил чаю.

Час ночи. Пора на сорок минут выводить Кристофа. Я ему обещал.

Сукам для прогулки достаточно десяти минут. А кобелям необходимо сорок минут, чтобы они могли освободить свой мочевой пузырь. Конечно, прогулка необходима собакам минимум два-три часа в день, если мы хотим, чтобы наши друзья были здоровы. Но бывает, что очень торопишься. И тогда возникают сложности.

Вышел за дом. И тут непонятно откуда кобель — без поводка и намордника, но с ошейником. Псина серьезная, бойцовая.

Я довольно громко кричу:

— Пожалуйста, возьмите собаку…

— Джерри, Джерринька… иди ко мне. - Милый женский голос.

Джерри — ноль внимания. И подходит к Кристофу.

Секунды… Одна, вторая, третья…

Я снова прошу убрать собаку.

А Джерри, не дожидаясь хозяйки, вцепляется в ухо моего Кристофа мертвой хваткой.

Кристоф на поводке и в наморднике.

У меня потемнело в глазах.

Я не кричу, я ору… Зову хозяйку.

Я ору.

Кристоф от боли вопит.

Лай. Стоны. Крики.

Хозяйка подходит к нам.

— Вы по голове, по голове, — дает мне советы, — стукните моего. Он отпустит вашего.

— Берите своего за задние лапы и сильно сдавите ему яйца. Тогда он отпустит.

Выбегает человек в трусах.

— Где моя жена? — кричит он…

Его жена — хозяйка пса-бойца. Это я теперь понимаю.

С трудом мы растаскиваем собак. У меня болит сердце. Сорван голос. Голова кружится. Я снимаю намордник. Пес мой стонет.

Мои руки в крови.

Пса-бойца уводят. Он рычит. Я не могу идти. Сажусь на бордюр тротуара.

Проходит молодой человек.

— Владимир Владимирович, что с вами, «скорую» вызвать?

— Подержите, пожалуйста, собаку…

Он берет Кристофа.

У меня кружится голова.

Черт возьми, и я не взял с собой лекарства. Сейчас… сей… ча…

Что будет…

Все поплыло.

Парень поддерживает меня.

Делаю глубокий вдох. Закрываю и открываю глаза.

Сердце колотится.

Через три-четыре минуты становится легче.

Я прошу помочь мне дойти до дома.

А дальше…

Ухо у Кристофа висит.

Я принимаю лекарство. Легче.

Звоню Льву Львовичу Бойкову. Лучший ветеринарный доктор. Если он дома, то приедет ко мне.

Дома телефон молчит.

Звоню в клинику.

Он дежурит.

Еду к нему на машине.

По Кольцевой.

От Сокольников до Царицына.

Он ждет нас.

Наркоз собаке.

Четыре часа идет операция.

В шесть часов десять минут утра мы вносим Кристофа в машину.

Все это время со мной Кирилл Борисович. Юноша из соседнего подъезда. Он довел меня до дома, поехал со мной в клинику.

Я звонил сыну на мобильный. Отключен. А дома у него телефона нет.

Я хочу спать. Но я знаю: уснуть не смогу.

Кристоф лежит на подстилке. Пока дышит. Операция была серьезная. Ухо, шея, грудь покусаны. Раны. Швы.

Я пойду глотну таблеток и попытаюсь заснуть.

Только бы проснуться.

У Лидии Ивановны, секретаря главного редактора «Книжного обозрения» муж лег спать — и не проснулся. Сердечный приступ во сне. Ему было 55 лет.

Какой сложный август.

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

Сегодня без P.S., цитаты. Ничего в голову не идет. Только бы проснуться, только бы Кристоф не погиб. Мне так хочется написать книгу «Рассказы старого Кристофа».

Он спит. Не отошел от наркоза.

Кристоф

Нет, пусть будет постскриптум. Ведите дневники. Каждый день. Я написал — и мне стало немного легче.

435

Комментарии

Комментариев еще нет

Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: