Продолжаем публикацию книги Льва Клейна "Другая любовь". Я могу быть благодарен перестройке, которая началась и никак не может закончиться, только за то, что это позволило выпускать такие книги, как "Другая любовь". Лет пятнадцать назад об этом нельзя было и подумать.

Мне далеко не все в книге нравится. Многое, признаюсь, просто раздражает. Подробное описание эротических сцен любви голубых, подробности: не просто кто с кем, когда и как, а смакование этих подробностей. Знаю, что некоторые люди для этого и покупают книгу, чтобы, читая, возбудиться, открыть кружок "умелые руки", а потом успокоиться.

Но многое в этом труде талантливого и умного ученого меня привлекает. Разносторонний подход, любопытные суждения и точные формулировки, желание рассмотреть проблему непредвзято. В книге много фактологического материала. Конечно, мне это поможет в работе над моей книгой "Я+Я".

Читая Льва Самуиловича Клейна, я делал пометки на полях. Некоторые из них я решил оставить при подготовке книги для публикации на нашем сайте.

Был бы рад получить Ваши отклики. Не только о самой книге, но и по "ТЕМЕ" вообще. Почему я слово тема выделил, думаю, все легко поймут.

Ваш Владимир Владимирович Шахиджнян.

 

Глава I

5. Кого боялись Маркс и Энгельс?

В "Заметке о гомофобии" А. Зосимов (1995) толкует это понятие несколько расширительно и относит к гомофобам, скажем, Шахиджаняна - автора книги "1001 вопрос про это". На каком основании? Дело в том, что Шахиджанян считает гетеросексуальное поведение нормальным, а гомосексуальное - патологией и наивно советует гомосексуалам начать увлекаться женщинами, потому что "это гораздо лучше". Гомофобию Зосимов усматривает даже у изданий, смакующих гомосексуальные истории, но лишь у звезд шоу-бизнеса, как причуды богемы, и не допускающих мысли о чем-то подобном у обычного человека. "Обычному же человеку эти причуды не положены, гомосексуальность для него, как haute couture, как молочные ванны, как уик-энд на Гавайях или Канарах..."

Упоминается мое имя. Прочел абзац дважды. Серьезно задумался. Вступать в полемику с А.Зосимовым или не вступать? Я читал ту заметку А.Зосимова. Мы были знакомы с ним лично. Он давал мне довольно пространное интервью. Было это более пяти лет назад. Тогда у А.Зосимова не возникало отрицательного отношения ко мне. Оно возникло значительно позже и носит агрессивный характер. Жаль, конечно, но тут ничего не поделаешь. Хотя тогда, когда мы беседовали, я воспринимал А.Зосимова, как интеллигентного, образованного, ищущего человека. Доброжелательно по своей сути.

Читал я о себе много разного. Привык уже. "Хвалу и клевету приемли равнодушно". Помните эти строчки? Так я и решил отнестись к очередному цитированию. Лев Самуилович вроде бы берет меня под защиту. Спасибо. Я думаю, что Л.С.Клейн меня правильно понимает.

В.В.Ш.

Вряд ли стоит всё это квалифицировать как гомофобию. Это обычный гетероцентризм, гетеросексизм, отсутствие широты взгляда, характерное для человека толпы. Господствующая в его среде ориентация - для него единственно возможная, даже если он сам не способен ее придерживаться.

Здесь полная аналогия с отношением к иностранцам, иноплеменникам, инородцам, иноверцам. Для массового сознания необразованной толпы характерен этноцентризм - уверенность: всё, что присуще "нам", - нормально и хорошо, а то, чем "они" отличаются от "нас" - никчемное, скверное, смешное и глупое. Ну, чукчи. И чурки. И "звери". Ну, звезды шоу-бизнеса - им положены, как говорят в Белоруссии, "выбрыки". Этноцентризм выражается в иронии и неспособности понять. Он реализуется в анекдотах и кличках. Впрочем, то и другое - тоже вещи отнюдь не безобидные. Этноцентризм - конечно, основа для ксенофобии, но еще не сама ксенофобия. Ксенофобия - это страх перед всеми чужаками и ненависть к ним. Это бурные эмоции, активное неприятие, это охота за ведьмами и тяга к погромам. Гомофобия, несомненно, родственна ксенофобии, если не ее разновидность.

В ненависти к гомосексуалам и страхе перед ними объединялись религиозные фанатики с революционерами. Когда Маркс прислал Энгельсу книгу Карла Ульрихса, одного из первых борцов против дискриминации сексуальных меньшинств, Энгельс написал Марксу (Энгельс 1964: 260):

Прошу Вас, пожалуйста, чуть внимательнее прочтите следующий абзац. Обычно я комментирую после прочтения, а здесь хочется до прочтения. А хорошо написал Энгельс. Он вообще хорошо писал.

Я сразу вспомнил съемки фильма "Год, как жизнь" режиссера Григория Львовича Рошаля. О жизни Маркса и Энгельса.(Восприятие текста. Прочел письмо об одном, а вспомнил сразу "Мосфильм", Руфину Нифонтову, Галину Серебрякову - по ее роману ставился фильм. Многое вспомнил. И вопрос Андрея Миронова к Григорию Рошалю - какой был в сексуальном плане Энгельс? Миронов играл Фридриха.) Они действительно очень любили друг друга, понимали друг друга, по-настоящему дружили. Думаю, что слух о их особом отношении к друг другу был. Конечно был. Поэтому и написал письмо Фридрих.

А слова примечательные. Наши коммунисты должны их взять на вооружение. А ведь, как в воду глядели основоположники. Все оправдалось. Все есть. О чем я? Почитайте внимательно следующий абзац.

В.В.Ш.

"Книга ..., которую ты мне прислал, - верх курьеза. Это в высшей степени противоестественные разоблачения. Педерасты начинают считать свои ряды и полагают, что они составляют силу в государстве. Им не хватало только организации, но, судя по этим данным, она, по-видимому, уже тайно существует. И так как они насчитывают у себя .. таких выдающихся людей, то победа их неминуема. Guerre aux cons, paix aux trous-de-cul [Война п....м, мир дыркам в ж..е] - таков будет теперь пароль. Счастье еще, что мы лично слишком стары, чтобы опасаться, что при победе этой партии нас заставят своим телом платить дань победителям. Но молодое поколение! Впрочем, это возможно даже только в Германии, чтобы выступил такой молодец, превратил свинство в теорию...". Да, конечно, есть наказание по суду "Но погоди, когда новое северогерманское уголовное законодательство признает права з. ...ы [задницы], тогда дело пойдет совсем по-другому. Нам, бедным людям, привыкшим действовать спереди, с нашей ребяческой склонностью к женщинам, придется тогда довольно плохо".

Ни Маркс, ни Энгельс на практике не были ревнителями традиционной морали, строгих сексуальных норм. Энгельс жил в незарегистрированном браке с малообразованной девушкой, а Маркс, хотя и относился к этому с неодобрением, сам, изменяя жене, прижил ребенка со своей домработницей. Но педерастию Энгельс считал "противоестественной", "развратом", и малевал будущее, в котором она разрешена, чем-то вроде "120 дней Содома" - все гетеросексуалы вынуждены платить телесную дань победившим педерастам, а оба бородатых классика спасаются только тем, что стары, так что никто на них не покусится. Энгельс даже пугает тайным заговором педерастов - совсем как современные гомофобы.

Жупел такого заговора - как раз традиционное оружие консерваторов против революционных радикалов. В 1950 г., в эпоху маккартизма в США, Маккарти и его приспешники сенаторы Хилл и Уэрри вели кампанию травли либеральных чиновников под флагом выискивания коммунистов, советских шпионов и гомосексуалов. Хилл и Уэрри объявили, что в государственных органах выявлено 55 000 коммунистов и 3 500 сексуальных извращенцев, всего же в Вашингтоне извращенцев 5 000, а они являются легкой добычей для коммунистов и шпионов, поскольку привыкли к фальши и скрытности. Корреспондент "Тайме" взял интервью у сенатора Уэрри. Он спрашивал сенатора о связи гомосексуалов с подрывными элементами (коммунистами и шпионами). "Ну вы вряд ли сможете отделить гомосексуалов от подрывных элементов, - сказал сенатор. - Видите ли, я не говорю, что каждый гомосексуал - подрывной элемент или что каждый подрывной элемент гомосексуален. Но человек с низкой моралью в правительстве - угроза, кем бы он ни был, а они все связаны между собой". Корреспондент спросил, как быть со статистикой Кинзи, показывающей, что почти половина мужского населения имела гомосексуальные приключения или искушения. Сенатор заявил, что не верит в статистику Кинзи.

На вопрос об источнике его собственных цифр отослал к лейтенанту Рою Блику из полиции. Из беседы корреспондента с лейтенантом выяснилось, что у полиции гораздо менее внушительные списки, "но каждый из этих парней имеет друзей, значит, надо принять, что у нас есть только три - пять процентов..." Корреспондент: "Значит, ваш полицейский список содержит только три - пять процентов от подозреваемого количества, и вы умножили его на 25 или 30?"- "Да". То есть на деле Обнаружено не 5 000 человек, a 180-200. Лейтенант затем прикинул, что из каждых четверых три занято в государственных органах, вот и цифра для сенатора... (Katz 1976: 142-151).

Продолжение следует...

Продолжение следует...