Продолжаем публикацию сложной и спорной книги. Автор дал нам эксклюзивное право. Я признателен Льву Самуиловичу за доверие, за понимание. С разрешения автора мы заменяем матерные слова. Сам автор не большой любитель соленых слов.

"...но я решил их оставить, ибо они были в письмах, которые я цитирую, в статьях, которые использовал, в интервью, которые мне любезно предоставили социологи, медики, психологи..."

Вроде бы, спорить нельзя. Л.С. Клейн прав. Но мы решили, создавая наш сайт, что поставим заслон матершине. Поэтому и даем книгу с очень незначительными купюрами, проставляя точки вместо слов, которые, как мне кажется, не украшают, а портят книгу.

Я буду рад получить от читателей отзывы на эти публикации.

Я буду рад получить от читателей их собственные материалы по этой теме.

Я буду рад получить от читателей ответы на нашу анкету, которую мы дали на сайте. Анкете по "Я+Я".

Работа над книгой "Я+Я" продолжается. Чтение книги "Другая любовь" ускоряет этот процесс, ибо в ней много интересного фактографического материла. Как, например, глава "Ангел в Содоме".

Ваш Владимир Владимирович

 

Глава I

6. Ангел в Содоме

В начале XX века во Франции начали выходить роман за романом малоизвестного ранее писателя Марселя Пруста, объединяемые в одну эпопею. Романы не были связаны единым сюжетом, но все они были об одной и той же группе семейств высшего света. Да и в каждом романе главным был не какой-либо напряженный сюжет, а плавно текущий ход событий во времени, как они запечатлевались в памяти наблюдательного рассказчика. Великосветские рауты, визиты, домашняя жизнь, искусство и тонкие личные переживания. Подробно с массой комментариев описанные беседы, антураж, добротная мебель, костюмы, разумеется, личности - весьма колоритные. Рассказчик с ностальгией описывал быт недавнего прошлого - своей молодости. Это та жизнь, которую он вкушал, которую он любил. В ней было много разочарований. Блестящее общество на поверку оказывалось пустым. Увы, писатель был болен тяжелой формой астмы и не мог уже наслаждаться многими прелестями жизни. По слухам, он жил затворником и писал свои романы два десятилетия в наглухо закрытой комнате, специально обитой пробковым деревом, чтобы никакой шум и никакие запахи снаружи не проникали. Эпопея получила название "В поисках утраченного времени".

Пруст для нашей страны писатель особенный. Вроде бы его не запрещали. Но издавали очень избранно. Порой делая серьезные сокращения. Конечно, было бы славно, если бы читатели взяли томик Пруста и прочли его наиболее интересные произведения. Но сегодня люди читают все меньше и меньше. Особенно молодые. А жаль. Можно проводить в Интернете по пять-шесть часов. Общаться в Чатах, читать почту, бродить по различным сайтам... На это время находится. А на то, чтобы хотя бы час в день почитать... На это нет сил, времени, возможностей. На самом деле нет желания. Жаль.

В.В.Ш.

Романы Пруста вызвали огромный интерес читающей публики. Новым было то, что писатель не морализировал, не проповедовал, он подавал факты сами по себе, с большим количеством подробностей и оттенков. Он не пытался строить концепции, выяснять законы и причины явлений. Суть явлений была для него в них самих. Достаточно было их восстановить в памяти. Буржуазная Франция рубежа веков ("прекрасной эпохи") упивалась достигнутым удобством жизни на ренту, именно личной жизни, а писатель так сочно передавал ее вкус, учил ценить эту жизнь, пользоваться ею, пока время не ушло. Он бежал от реальности преходящего мира - от необходимых дел, болезней, лекарств, смерти близких, страдания - в мир непроизвольной памяти, где жили вечные ценности, красота, свобода и любовь.

У нас его много ругали: гедонист, сноб, декадент. Уходит от социальных проблем в узкий мирок чувств индивида. Но Николай Бердяев (1946: 167) называл его "единственным гениальным писателем Франции". Это при наличии Рабле, Стендаля, Бальзака, Гюго, Флобера, Мопассана, Золя, Дюма, Ромена Роллана и т. д.! Потом наши критики нашли в нем нечто положительное: он умело показывает разложение капиталистического общества.

Конечно, любовные приключения и переживания занимают в эпопее много места - как во всякой личной жизни. Но впервые в большой французской литературе это в значительной мере любовь гомосексуальная. Многие из его героев оказались гомосексуальны или, на худой конец, бисексуальны - как мужчины, так и женщины. Из мужчин это барон де Шарлю, Сен-Лу, Лег-ранден, Вогубер, принц де Германт, Ниссон Бернар, маркиз де Камбреме, герцог де Шательро, принц де Фуа и др. Из женщин - Альбертина, Андре, сестры Блок, Леа, Рашель, мадемуазель Вентейль, Жильберта, Одетта. Три тома всей эпопеи даже выделены в особую часть, которая называется "Содом и Гоморра", а планировались еще два тома этой части. Более того, известно, что писатель вынашивал идею назвать так всю эпопею. Для него библейские Содом и Гоморра были синонимом той жизни, которую он знал и которую хотел запечатлеть. Под Содомом он подразумевал мужскую гомосексуальность, под Гоморрой - женскую.

Продолжение следует...