 | Круглосуточная трансляция из офиса «Эргосоло» Круглосуточно мы рассказываем о себе. Разговор ведут сотрудники нашей фирмы и гости. На вопросы отвечает и Владимир Шахиджанян. | |
 | Книги Владимира Шахиджаняна можно скачать Книги Владимира Шахиджаняна и других авторов теперь можно читать с компьютера, планшета, электронной книги и даже с мобильного. | |
«О временах и людях» (Борис Ефимов, Виктор Фрадкин)
- Генерал «Фриц» (Павел Батов)
 Борис Ефимов |
На известной фотографии уже в последнем, победном году Великой войны запечатлен Верховный главнокомандующий в окружении многочисленного генералитета, полководцев всех фронтов. Не без труда,
Я встретился с Батовым осенью 1944 года, когда гитлеровские захватчики были уже полностью вытеснены с нашей земли, но еще оказывали упорное сопротивление на территории Польши. Батов командовал
Обо всех этих обстоятельствах мы с писателем Василием Гроссманом, корреспонденты «Красной звезды», ничего не знали — мы явились в штаб
Я шутливо представился генерал-полковнику в звании сержанта политической сатиры. Он посмеялся такому «званию». Потом на своей фотографии, подаренной мне, написал:
«На добрую память о фронтовой встрече тов. Борису Ефимову. Талантливому художнику — не „сержанту“, а главному маршалу нашей Советской боевой сатиры. П. Батов I Бел. фронт. 1944г».
У командующего армией, прежде всего, естественно, заговорили о главном событии дня — о состоявшемся форсировании Нарева нашими танками, что, кстати сказать, мы с Гроссманом видели своими глазами, а Кармен запечатлел киноаппаратом, находясь в самой гуще сражения.
И тогда же, при нас Батов сказал:
— Ну, Роман, мне уже доложили, что ты хорошо поработал. Молодец. Буду представлять тебя к боевому ордену. Думаю, утвердят.
Мы с Гроссманом стали поздравлять Кармена, а он отмахивался и повторял:
— Перестаньте. Подождите. Как бы не сглазить.
Потом разговор перекинулся на другую, гораздо более далекую тему — командарм и кинооператор стали наперебой вспоминать Испанию. И оба при этом просто «зажглись». Чувствовалось, как для них незабываема и дорога память об участии в тех давних, овеянных мужеством и энтузиазмом, горечью и трагизмом событиях. Дополняя друг друга, азартно и взволнованно рассказывали они об отдельных пережитых в Испании эпизодах, драматических или, наоборот, комических. Вспоминали друзей и соратников — генерала Лукача (Мате Залку), Малино (будущего маршала Малиновского), Николаса (будущего адмирала Кузнецова), Дугласа (генерала авиации Смушкевича), Павлито (Родимцева, будущего героя Сталинграда), Базилио (Горева, советского военного специалиста) — и многих других советских людей, помогавших республиканцам и, разумеется, фигурировавших в Испании не под своими русскими фамилиями, а под условными кличками, подчас весьма неожиданными, как это произошло с самим Батовым, неизвестно почему наименованному, как мы уже знаем, Фриц.
Вспоминали, повторяю, многих. Не произносилось только одно имя, которое, тем не менее, незримо реяло над этими воспоминаниями, еще недавно одно из самых славных имен испанской эпопеи. Имя автора замечательного по литературному мастерству репортажа об испанской войне, о котором два крупнейших писателя нашей страны — Алексей Толстой и Александр Фадеев в совместной рецензии на страницах «Правды» написали: «„Испанский дневник“ — великолепная, страстная, мужественная и поэтическая книга». Имя, которое уже ровно шесть лет не полагалось вспоминать и произносить, как будто этого человека никогда и на свете не было…
И понадобилось более десяти лет после этой встречи в штабе генерала Батова, чтобы миллионам безвинно уничтоженных тираном людей было возвращено их честное имя «за отсутствием состава преступления», как было сформулировано в соответствующих справках, одну из которых получил и я в конце 1954 года. И пришло время, когда я смог позвонить Батову:
— Павел Иванович! Беспокоит некто Ефимов Борис Ефимович, если помните.
— Как же мне не помнить «сержанта сатирической службы». Здравствуйте. Рад вас слышать.
— Павел Иванович! Не найдете ли вы время посетить вечер памяти Михаила Кольцова по случаю семидесятилетия со дня рождения. Очень бы вас просил.
— Время найду. Можете не сомневаться. С большим удовольствием.
Этот вечер состоялся 11 июня 1968 года в большом зале Дома журналиста. К этому времени, кстати сказать, уже дважды был переиздан неувядаемый «Испанский дневник» и дважды выходил в свет сборник «Михаил Кольцов, каким он был, в котором 35 авторов — писателей, журналистов, деятелей культуры делились своими воспоминаниями.
Вступительное слово произнес известный политический обозреватель Валентин Зорин, после него говорили главный редактор «Огонька» Анатолий Софронов, от редакции «Правды» Борис Полевой и очень тепло встреченный аудиторией Батов, торжественно обозначенный в пригласительном билете как генерал армии, дважды Герой Советского Союза.
Выступление Батова было, на мой взгляд, самым интересным и произвело на аудиторию наибольшее впечатление. По существу это был яркий, обстоятельный,
(Забегая вперед, скажу, что Павел Иванович нашел время так же интересно и эмоционально выступить в том же зале Дома журналиста через десять лет на
Хочу подчеркнуть, вспоминая Батова, что это был не просто отличный полководец, храбрый воин. Такое определение было бы примитивным и близоруким. Масштаб Павла Ивановича гораздо шире, его эрудиция, понимание сути военных и политических проблем гораздо глубже. Он не был лишен и определенного литературного дарования. Об этом можно судить хотя бы по мнению такого авторитетного человека, как Константин Симонов. В его письме от 7 ноября 1965 года мы читаем о книге Батова «В походах и боях’’, в частности о главе «Перекоп», написанной для второго, дополненного издания этих мемуаров:
«Дорогой Павел Иванович, простите великодушно за то, что, к моему великому сожалению, немножко задержался с чтением Вашего «Перекопа». Но я весь октябрь провел в командировке за границей и лишь теперь, вернувшись, смог засесть за чтение.
Ваш Перекоп«меня очень взволновал… Общее впечатление от этих глав Ваших мемуаров у меня очень сильное.
…Главы читаются с интересом. Большинство событий изложено живо, достоверно и убедительно. За рассказом чувствуется автор, чувствуется человек, много видевший, сделавший, переживший и передумавший. И это тоже необыкновенно важно«.
Свое большое многостраничное письмо Симонов заканчивал так:
«В заключение еще раз хочу сказать, что прочел Ваши мемуары с пристальным, большим интересом и с огромным чувством уважения и симпатии к их автору».
Лучше не скажешь… Я целиком разделяю высказанные Симоновым чувства огромного уважения и симпатии к Павлу Ивановичу Батову и уверен, что такие же чувства испытывает каждый, кто общался с этим замечательным человеком.
| Опубликовано 21 июля 2004 | Продолжение следует… |
|
 |  |  |
Комментариев нет
Оставить комментарий
