 |  |
 | Круглосуточная трансляция из офиса «Эргосоло» Круглосуточно мы рассказываем о себе. Разговор ведут сотрудники нашей фирмы и гости. На вопросы отвечает и Владимир Шахиджанян. | |
 | Как научиться быстро печатать? Обучение скоростной машинописи за 3 дня! Индивидуальный подход, удобный график. | |
 | Виртуальная школа «Соло» Верим, ждем, обрадуем и заразим оптимизмом. | |
«Кремлёвские жёны» (Васильева Л.Н.)
Женский вопрос и мужской ответ
Женский вопрос и мужской ответ
Сегодня можно сколько угодно клясть большевиков, спрятав подальше партбилеты — авось пригодятся, — и при этом можно напрочь забыть, что не только дом твой построен их временем, но и речь твоя, грамотно клянущая большевиков, есть следствие ликвидации безграмотности, которой в первую очередь занялись они, придя к власти.
Явившись с идеей нового человека, Ленин и соратники были готовы увидеть его в двух лицах: мужчина и женщина.
С первым быстро стало более или менее ясно: «Кто не с нами, тот против нас».
Второй предстояло рождение заново.
Ленинская власть провозгласила равноправие. Женщина получила великую возможность выучиться и работать наравне с мужчиной. Но, выходя в мир дел и свершений, она попадала в плен мужских понятий вражды и борьбы, в круг противостояний, взаимонепониманий и нежеланий понять. В этом круге не было места ее равнозначности, равновеликости и равновозможности, ее особому понятию о жизни, ее душевному предназначению быть хозяйкой. Предписывалось становиться в ряды мужчин, чтобы бороться вместе с ними, всегда и везде.
Бесповоротно отвергнув кадетские идеи внеклассового взаимопонимания женщин, верховные большевички, получив от мужчин полномочия, захлебнулись в противоречиях жизни, запутались в противоречиях между собой.
Крупская стояла за прочную, идеальную, коммунистическую семью, где нет места отклонениям в сторону от линии партии.
Арманд, Рейснер, Коллонтай, соответственно опытам своих жизней, духу времени и проснувшимся революционным страстям, восстали против скучных постулатов Надежды Константиновны, провозглашая идеи свободной любви, любви, как стакана воды: выпил — и забыто.
Скопившись внутри стен Кремля, превратив, по жизненной необходимости, древнюю крепость в сочетание государственного учреждения с жилой коммуналкой, первые кремлевские вожди и их жены не могли не принести в новый быт смеси всего и вся, которая царила в их головах, чувствах, в их образованиях и воспитаниях. Это были люди из разных мест России, с разными опытами жизни, с разными этническими особенностями, с разными культурными уровнями: русские дворянки Крупская, Коллонтай, Седова-Троцкая, еврейские мещанки Ворошилова, Молотова-Жемчужина, Каменева, эстонская рабочая косточка Калинина и т.д. Преобладали дворянки и мещанки.
Внутри Кремлевской стены они вынуждены были вписываться одна в другую, причем мудрые еврейки, сразу признав первенство дворянских дам, учились у них всему, чему только можно. А дворянки, в какие бы строгие одежды ни рядились, не могли спрятать сущности и, каждая
Как было нести все это в получающие образование народные массы, переступая через железобетонные лозунги кремлевских мужей? Вряд ли тогда стояла такая проблема: Крупская и соратницы создавали новый женский мир, отлично приспосабливаясь к мужским лозунгам и предназначениям.
«Для классовых задач рабочего класса, — писала Коллонтай, — совершенно безразлично, принимает ли любовь форму длительного и оформленного союза или выражается в виде проходящей связи».
Это она, умница, красавица, изящная и тонкая, словно статуэтка севрского фарфора, барыня, ушедшая в революцию, не сумела применить свою теорию на практике, полюбила человека моложе себя на семнадцать лет, а его измену переживала, как «буржуазная женщина»: тяжело, бурно, забыв про «стакан воды».
Но на первых порах идеи «свободной любви», ярко высказанные Коллонтай в статье «Дорогу крылатому эросу», разволновали нравственную Надежду Константиновну. Она дала отпор Александре Михайловне Коллонтай в статье «Брачное и семейное право», написав: «Единобрачие является наиболее нормальной формой брака, наиболее соответствующей природе человека».
Крупская и Коллонтай. Жена и гетера. Два полюса женского правления. Обе подчинили себя идеологии.
Женский вопрос встал перед новой властью не случайно. Большевики покончили с войной, преодолев разруху, ликвидировали безграмотность, наконец, ввели новую экономическую политику, в недрах которой и расцвели цветы зла: реминисценции нежных чувств, знойных отношений, жгучих страстей. Чуть только вздохнул народ, как полезло наружу все естественное, обыденное, жалкое в своих конечных целях и великое в изначальности.
Но большевики были начеку. Их мыслители сразу учуяли, откуда дует ветер: общечеловеческое, рассматриваемое как старая буржуазная идеология, грозило захлестнуть железные ростки большевистских идей.
Следовало дать бой! И не один.
Машина, столь любовно создаваемая Надеждой Константиновной,
В
Дискуссии обнажили полную несостоятельность людей партийной машины
Вот лишь некоторые, но характерные высказывания участников: Крупской, Ярославского, Сольца, Луначарского, Лядова, Мандельштама.
«Беспартийная масса рассматривает партию как застрельщика в создании новых норм семьи, семейного быта».
Отсюда пошло раздвоение сознания: я хочу семью
«„Женская слабость“ воспевалась
«Новый тип женщины выковывался (глагол! — Л.В.) на наших социалистических фабриках и заводах. Там можно наблюдать, правда, медленный, но многообещающий рост женщин будущего, красота которых ничего общего не имеет с вечно женственной красотой, воспетой поэтами старого времени. По кусочкам особый тип женщины уже воспроизводится (глагол! — Л.В.) новыми поэтами и писателями, но в целом он еще настолько весь в динамике роста, что не поддается художественному воплощению».
Отсюда пошли сработанные на производстве женщины, грубые, потерявшие естественный облик.
«Партия имеет право заглянуть в семью каждого из нас и проводить (глагол! — Л.В.) там свою линию».
Отсюда пошел страх перед неожиданным стуком в дверь квартиры, где живет семья.
«Члены нашей партии слишком мало думают об индивидуальной пропаганде прежде всего в собственной семье».
«Мы должны быть беспощадными, если выявится, что под влиянием жен коммунисты-мужья отступают от коммунистической этики».
Отсюда пошли семейные разлады на почве надуманных взаимонепониманий.
«Из практики контрольных комиссий известно немало случаев, когда все совершенные преступления делались под влиянием буржуазных жен, иногда принявших личину коммунисток. Однако неизвестен случай, когда контрольная комиссия в таком деле поставила бы развод условием оставления в партии. В иных случаях это было бы очень к месту и давало бы соответствующие результаты».
«Партия справлялась со многими болезнями, справится и с непорядками в семейной жизни коммунистов».
«Мы имеем право требовать, и мы должны требовать от членов партии, чтобы духовное верховенство в семье принадлежало коммунистам. Коммунист, который не может домашнюю жизнь повернуть
«Фронт беспартийных жен еще не встал перед партией как одна из важных задач».
«Семья еще долго будет являться важнейшим фактором нашей жизни. До идеала еще очень далеко».
Удивительно последнее высказывание. Не значит ли оно, что идеал коммуниста — жизнь без семьи? Всех детей сдадим в приют, и все бабы будут наши — вот идеал?
«Настоящее освобождение женщины, настоящий коммунизм начнется только там и тогда, где и когда начнется массовая борьба (руководимая владеющим государственной властью пролетариатом) против этого мелкого домашнего хозяйства или, вернее, массовая перестройка (выделено не мной. — Л.В.) его в крупное социалистическое хозяйство».
Вот, вот — ВЛАСТЬ, борьба, перестройка — фантомы мужской силы, втискиваемые в хрупкие формы семейных отношений.
Могло ли такое отношение к жизни и человеку кончиться для человека добром в огромном масштабе?
Сегодня мы — плоды этой этики. И не скоро освободимся от ее влияния. Если освободимся, а не попадем в новое рабство.
От таких взглядов на женщину и мужчину, превращающих обоих в роботов партии, знаменателен переход к идее коммунистической семьи. Большевик А.А.Сольц, много времени посвятивший этой идее, говорит буквально следующее:
«Семейный вопрос — это вопрос о том, как должен жить член партии в своей семье. Лучше всего об этом сказала Н.К.Крупская. Я от нее первой услышал такую удачную формулировку, что семья члена партии должна быть в известном смысле ячейкой содействия. Это должна быть такая группировка товарищей, когда один в семье живет приблизительно так же, как он живет и вне семьи, и все члены семьи должны всей своей работой и жизнью представлять нечто похожее на ячейку содействия».
Ложный посыл! Принцип партийной машины Крупская применяет к семье — это может уничтожить семью.
Зачем не пришло ей в голову принцип семьи применить к обществу? Не потому ли, что сама создала с Владимиром Ильичом не семью, а союз единомышленников?
Вот где собака зарыта.
Рассуждая, как добиться (глагол! — Л.В.) идеала, партийцы приходят к выводу:
«Нужен резкий перелом во всем деле воспитания наших детей. Если буржуазное общество через свои школы, свои детские дома сумело проводить (глагол! — Л.В.) искусственное воспитание мещанина, против которого шла уже сама жизнь, то мы должны первый удар нанести по этому месту, изменить прежде всего дело воспитания наших детей. Можно ли коллективного человека воспитать в индивидуальной семье? На это нужно дать категорический ответ — нет! Коллективно мыслящий ребенок может быть воспитан только в общественной среде. В этом отношении лучшие родители губят своих детей, воспитывая их дома». — Так говорил и писал большевик М.Н.Лядов в 1924 году.
Результатом дискуссий стало первое в истории партии «Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) по „женскому вопросу“», предписывающее все то, о чем говорилось выше. Первое вплоть до 1989 года — когда появилось второе, и последнее.
То «Постановление» сделало свое дело: коллективное развитие человека пошло в массовом масштабе.
Женское начало с его миролюбивым, миротворческим характером не востребовалось новой, не виданной прежде властью, провозгласившей мир, свободу, братство и поднявшей эти мирные слова на штыки. Женщина должна была стать подспорьем нового мужского общества во всех делах на равных, но без собственного лица, или полуравных: все же рожать
Кремлевских семей «Постановление» не коснулось. Кремлевские жены были женщины разумные. Интуицией, достойной внимания, они ощущали, что жизнь и «постановления» их мужей не одно и то же. Посему и держали своих командиров, вождей, комиссаров не только товариществом партийного масштаба, но и уютом, буржуазным семейным теплом, кремлевским бытом, который утрясался, укреплялся, устанавливался как некая, становящаяся незыблемой, величина.
Кремлевский быт внутри ограниченного красной стеной пространства — тема во многом неизвестная и вполне неисчерпаемая.
Могу сказать одно: чтобы удержать около себя вождей, кремлевские жены должны были быть хозяйками и соратницами, марфами и мариями. Одновременно.
Однако щупальца машины достали и Кремль, не так — так эдак, изувечивая человеческие отношения внутри кремлевских семей.
| Опубликовано 1 января 2008 | Продолжение следует… |
|
 |  |  |
Комментариев нет
Оставить комментарий
