Спокойное место Российского Интернета



 
1001
1001
"СОЛО" с доставкой домой или в офис по тел. 995 82 95. Стоимость курса 150 рублей. Мы работаем круглосуточно!
1001

Движеньем рук сказать «люблю»…

 
 Владимир Высоцкий :: Правда смертного часа

 
Июль 1980 года (продолжение)

Владимир Высоцкий в книге Правда смертного часа

22 июля - Василий Аксенов уезжает за границу. В этот день Высоцкий в последний раз выходит из дома.

В.Янклович: "Двадцать второго ему позвонили из ОВИРа:

- Владимир Семенович, зайдите за паспортом.

Перед ОВИРом он заехал к сестрам в аптеку и умолял их дать "лекарство"... Потом поехал в ОВИР, получил паспорт и купил билет в Париж на 29 июля. Поехал он вместе с Оксаной..."

"...Заехал к сестрам в аптеку и умолял их..." Так что наркотики все-таки появлялись и после 18 июля. Было достаточно много врачей, которые "помогали" Высоцкому (не только врачей - медсестер, аптечных работников, военных медиков и даже работников НИИ, связанных с медициной). Причем большинство из них не знали о существовании друг друга: у одного - ампула, у другого - две... Повторим: отказать Высоцкому было очень трудно.

Оксана: "После этих таблеток я была в каком-то заторможенном состоянии, - мало что помню про этот день..."

В.Шехтман: "Как мог получить заграничный паспорт? Очень просто! Все эти дни мы еще выезжали... 20-го или 21-го утром мы были у цыгана - смотрели гитару... Утром - холодный душ, дзиньк! ампулу - и поехали. Абсолютно нормальное состояние. Но ампулы уже хватало ненадолго. Если еще было - поддерживал себя... А к вечеру почти всегда - в разобранном состоянии".

Из ОВИРа Высоцкий возвращается домой, днем к нему заезжает Владимир Баранчиков: "Все эти дни мы перезванивались с Валерой Янкловичем. 22-го Володя попросил приехать, и я приехал. Он сказал мне:

- Уже выхожу... Дозу уменьшил, чувствую себя лучше...

Он нормально разговаривал с Мариной, говорил, что взял билет на Париж..."

Марина Влади: "...И вечером 23 июля (очень многие люди ведут отсчет последних дней от 25 июля, поэтому ошибаются на один день. - В.П.) - наш последний разговор:

- Я завязал. У меня билет и виза на двадцать девятое. Скажи, ты еще примешь меня?

- Приезжай. Ты же знаешь, я всегда тебя жду.

- Спасибо, любимая моя.

Как часто я слышала эти слова раньше... Как долго ты не повторял их мне. Я верю. Я чувствую твою искренность. Два дня я радуюсь, готовлю целую программу, как встретить тебя, успокоить, отвлечь. Я прибираю в доме, закупаю продукты, приношу цветы, прихорашиваюсь..."

А.Штурмин: "Последняя неделя... Я заезжал к Высоцкому 22 июля - на короткое время... Я тогда работал в Олимпийской деревне, и меня подгоняли дела. (А.Штурмин устраивает Высоцкому и Янкловичу пропуска в Олимпийскую деревню.) Но я почувствовал, что там что-то не так..."

И.Бортник: "Я уехал... Дома сразу же лег спать. Дальше я знаю со слов Татьяны (жены Бортника).

- Володя приехал в половине шестого - абсолютно трезвый, в светлом джинсовом костюме... Постоял над тобой... "Ну как же так?" Вытащил ключи от машины и уехал...

Больше с того утра я его живым не видел..."

Что делал Высоцкий с шести до десяти вечера - точно неизвестно...

Оксана: "Как всегда, мотались по Москве. Туда-сюда... В ВТО мы пришли на пять минут. Водка кончилась, мы поехали в ресторан ВТО..."

В.Шаповалов (актер Театра на Таганке): "Моя жена видела Володю у ресторана ВТО - совершенно отрешенное лицо... Он ее не узнал".

Многие люди видели В.В. в этот день... "Ехал очень быстро по улице Горького...", "Сидел в ресторане ВТО, я к нему не подошел...", "Видела у ВТО - Володя был с остановившимися глазами..." Видели многие, и все запомнили, запомнили навсегда, потому что больше В.В. из дома не выходил, потому что это было в последний раз...

Анатолий Бальчев: "Я встретил Высоцкого 22 июля в ресторане ВТО, Володя был в плохой форме. Он приехал около одиннадцати, мы сели за один столик, стали что-то есть... Все время подходили люди: было такое впечатление, что они его тысячу лет не видели. И все хотели выпить с Володей. Видя его состояние, я старался эту толпу отогнать..."

Оксана: "Я настолько была занята Володей, что мало что помню... Мы приехали туда на пять минут, Володя хотел купить бутылку водки. Дружников там сидел... Возможно, там был Толя Бальчев. Но за нашим столиком было так мерзко, что мы быстро ушли..."

А.Бальчев: "Потом Володя попросил меня:

- Толя, ты возьми бутылку водки с собой... Я пить не буду - будем только угощать.

Еще я хорошо помню, что у него с собой было много денег - целая пачка. И мне показалось, что он от них пытался избавиться, пытался их отдать. Как будто предчувствовал...

Да, бутылку я взял. Володя, который очень редко кому-нибудь доверял свою машину, сам попросил меня вести "Мерседес", отдал ключи:

- Давай, поехали.

С нами поехал актер Дружников. Когда мы подъехали к дому, Володя все-таки отобрал у меня бутылку:

- Я ее беру - ко мне должны приехать...

Ну а переубедить, уговорить его было невозможно.

Я приехал домой, позвонил на Малую Грузинскую. Женский голос...

- Это Оксана?

- Какая Оксана?! Это Нина Максимовна. Володя уже спит.

Я немного успокоился".

22 июля Нина Максимовна, вероятно, приезжает во второй половине дня и ждет Высоцкого...

В.Янклович: "Я видел его "Мерседес" около ВТО, но не зашел. Знал, что начинается... На следующий день Володя рассказал мне, что привел домой Дружникова, разговаривал с ним..."

В.Нисанов: "В эти последние дни Володя редко выходил из дома, но я хорошо помню, что он однажды ездил в ВТО. Привез актера Дружникова и поднялся ко мне. На кухне посадил его напротив себя:

- Давай, рассказывай про всех наших ушедших друзей... Как жили..."

Оксана: "Володя спрашивал Дружникова про Алейникова, про Чиркова... Про тех, с кем работал Aлейников..." (Дочь Aлейникова - жена В.Н.Нисанова. - В.П.)

В.Нисанов: "Дружников рассказывал по мере своих сил...

А потом спросил:

- Володя, а правда, что у тебя два "Мерседеса"? А правда, что у тебя квартира 120 метров?

- Да, правда...

Обыкновенная зависть... И это не понравилось Володе...

- Ну, я пошел. Валера, ты его проводишь...

И ушел к себе..."

Оксана уезжает ночевать к себе домой, остается, вероятно, Нина Максимовна...

Наступает 23 июля...

Оксана: "Последние дни... Было ощущение проходного двора. Все приезжали как бы навестить, - все время шло какое-то движение. Был даже Олег Халимонов... Два раза приезжал Леша Штурмин, все постоянно заезжали... Более или менее постоянно были Толя Федотов, Валера Янклович и Вадим Иванович Туманов..."

Л.Сульповар: "Утром 23-го в институт Склифосовского приехали Янклович и Федотов. Федотов попросил у меня хлоралгидрат - есть такое средство, которое мы назначаем при перевозбуждениях. Но даем только с помощью клизмы. Этот хлоралгидрат в таких больших ампулах - 400 миллилитров.

Федотов попросил... Янклович сказал мне, что он - реаниматолог. А я слышал от Володи, что у него есть такой надежный человек, который часто его сопровождает... Хлоралгидрат я дал..."

Хлоралгидрат обладает снотворным, седативным, и противосудорожным действием, в больших дозах вызывает наркоз с продолжительностью сна до восьми часов. При приеме внутрь всасывается быстро, обладая раздражающим действием.
Может вызывать привыкание и лекарственную зависимость.
Доза внутрь и в клизмах с обволакивающими веществами по 0,3-1,0 г взрослым.
Применяют при нарушениях сна, для снятия судорожных состояний - столбняк, спазмофилия и др. Противопоказан при нарушениях функций печени и почек, при заболеваниях сердечно-сосудистой системы.
Рецептурный справочник для фельдшеров и медсестер. Л.: Медицина, 1976.

Хлоралгидрат. Высшие дозы: разовая - 2 г, суточная - 6 г. Побочные действия: при передозировке - рвота, падение артериального давления.
Лекарственные средства, применяемые в медицинской практике в СССР. - М.: Медицина, 1989.

Хлоралгидрат угнетает процесс возбуждения, в больших дозах снижает артериальное давление. В сочетании со снотворными, седативными, противосудорожными нейролептическими средствами эффект усиливается.
Клиническая фармакология. Московская медицинская академия, 1991. Б.А.Медведев, кандидат медицинских наук, нарколог:

"Этот хлоралгидрат производится в порошке и уже в межбольничных аптеках разводится в определенной концентрации. Так что, скорее всего, хлоралгидрат мог быть в какой-то емкости - бутылочке, а не в ампуле. И тут главное - знать концентрацию раствора, чего мы не знаем".

Утром, наверное, был момент, когда Высоцкий остался один, - он обзванивает нескольких своих друзей и знакомых, звонит Б.Серушу - иранскому бизнесмену, своему хорошему знакомому...

Б.Серуш: "За день до своей смерти Володя позвонил мне:

- Бабек, приезжай! Мне так плохо!
Он так это сказал! Это шло у него изнутри...
Не сразу я смог приехать..."

Высоцкий в эти последние дни разыскивает по телефону Артура Макарова... Звонит одной девушке - Ирине Ш. Просит, чтобы она приехала... (Рассказы Ирины положены в основу "Романа о девочках".)

Она вспоминает: "Я приехала. Они сидели у Нисанова. Я давно не видела Володю, он выглядел просто ужасно. Пришел Федотов, принес ключи, мы спустились в Володину квартиру...

А до этого он "выбивал" мне квартиру... Спрашивает:

- Ну как с квартирой? Все в порядке?

- Да. Но у меня нет денег...

Володя открыл ящик:

- Возьми, сколько тебе надо..."

В.Янклович: "За несколько дней до смерти Володя отдает эти деньги - шесть тысяч рублей - двум девушкам, перед которыми у него были какие-то моральные обязательства. Это была его воля..."

Потом об этих шести тысячах - Высоцкий получил их за концерты в Калининграде - было много разговоров... После смерти В.В. остались долги, их надо было отдавать...

В.Янклович: "Мы поехали в Склиф, я разговаривал с Сульповаром и со Стасом Щербаковым... С этого дня, я думаю, в квартире была Нина Максимовна, Володя был уже совсем плох. Он стонал, кричал все время... Все время накачивал себя шампанским..."

А.Федотов: "Бутылки две-три в день выпивал... Шампанское на наркоманов лучше действует..."

Б.А.Медведев: "Это бытовое представление о действии алкоголя на организм наркомана. На самом деле, все - индивидуально..."

Из Рима звонит в последний раз Барбара Немчик - на следующий день она улетает домой, в США:

"23-го днем мы разговаривали по телефону:

- Как там у вас дела?

Валера ответил:

- Сама не слышишь?

А было слышно - даже в телефон, - как Володя стонал: "А-а! А-а!"

- И так - все время?

- Все время".

Оксана: "Эти последние дни... В принципе, можно сказать, что Володя находился в состоянии агонии. Последние два дня он вообще не выходил из квартиры. По-моему, он знал, что умрет".

А.Штурмин: "Я приехал на следующий день... Володя был в ужасном состоянии. Ходил, стонал... Вначале меня не узнал. Потом узнал. Обнял.

Никогда в жизни не забуду его напряженное - твердое, как камень, тело. Они все время хотели вывести Володю из этого состояния - шампанским... А Володя все время показывал пальцем - шприц! шприц! А они говорят:

- Ничего, ничего... Еще один день, и он выскочит!"

Оксана: "На следующий день я приехала днем...

А Володя стал падать... А все сидели за столом и говорили:

- Это при тебе он так выкаблучивается... О-о... Смотри, опять упал... А тебя не было - нормально...

А вечером приехали эти врачи... Федотов все время делал уколы... Седуксен и что-то такое, что делают перед операцией. Но что конкретно, не знаю, - это же можно выяснить...

Но в принципе я Федотову говорила:

- Толя, ты мне объясни, как может реагировать организм на два совершенно противоположных препарата?!

С одной стороны, он колол успокаивающее, снотворное, а с другой - вводил тонизирующие препараты. Он делал настолько странные вещи, что даже я удивлялась:

- По-моему, происходит разлад нервной системы, - ведь ей непонятно, какую команду выполнять: не то отдыхать, не то бодрствовать...

- Да нет, - говорил Толя, - это специально так... Он как бы отдыхает, - и в то же время он - в тонусе...

- Ну, не знаю...

А Володя уже никак не реагировал".

А.Федотов: "Я его наколол седуксеном. Он был в отрубе. Я дал ему поспать. Я еще говорю:

- Да его хоть сейчас бери и уноси...

Я ему абстинентный синдром снял".

В.Янклович: "Приехали врачи из Склифа - Сульповар и Щербаков, Федотов был там... Состоялся этот длинный-длинный разговор..."

Оксана: "А вечером приехали врачи... Мы устроили такой консилиум: сейчас увозить Володю в больницу или не сейчас. Решили, что не сейчас, надо подождать два дня..."

Л.Сульповар: "Валера сказал, что Володя совсем плохой... Что дальше это невозможно терпеть и надо что-то делать... Ну, мы и поехали туда. Вместе со мной был Стас Щербаков, он тоже работал в реанимации и хорошо знал Володю. Мы приехали, состояние Володи было ужасным!"

С.Щербаков: "Ну, а наша последняя встреча, если ее можно так назвать, - вечером 23 июля. Почему мы его не взяли тогда?.. Ведь дело дошло чуть ли не до драки...

К нам в реанимацию приехал Валера Янклович (вместе с Федотовым. - В.П.) и попросил дозу хлоралгидрата. Это такой седативный - успокаивающий, расслабляющий препарат, и довольно токсичный. Дежурили мы с Леней Сульповаром, и когда узнали, в каких дозах и в каких смесях хлорадгидрат будет применяться, мы с Леней стали на дыбы! Решили сами поехать на Малую Грузинскую. Реанимобиль был на вызове, мы сели в такси.

Приезжаем, открывает дверь какая-то девушка. В нестандартном большом холле горит одна лампочка - полумрак. На диване под одеялом лежит человек и вроде слегка похрапывает. Я прохожу первым, смотрю: человек в очках... Понимаю, что не Высоцкий. Это был Федотов - тогда я в первый раз с ним столкнулся. Спрашиваю:

- А где Высоцкий?

- Там, в спальне.

Проходим туда и видим: Высоцкий, как говорят медики, в асфиксии - Федотов накачал его большими дозами всяких седативов. Он лежит практически без рефлексов... У него уже заваливается язык! То есть он сам может себя задушить. Мы с Леней придали ему положение, которое и положено наркотизированному больному, рефлексы чуть-чуть появились. Мы с Леней анестезиологи - но и реаниматоры тоже, - видим, что дело очень плохо. Но ведь и Федотов - реаниматолог-профессионал! Я даже не знаю, как это назвать - это не просто халатность или безграмотность!.. Да если у меня в зале лежит больной, и я знаю, что он умрет, - ну нечего ловить! Но когда я слышу храп запавшего языка, я спокойно сидеть не могу.

Ну а дальше пошел весь этот сыр-бор: что делать?"

Л.Сульповар: "Когда мы зашли в спальню, у Володи уже были элементы "цианоза" - такая синюшность кожи. Запрокинутая голова, знаете - как у глубоко спящего человека, особенно выпившего, западает язык... У такого человека почти всегда губы синюшные, синюшные пальцы... Мы положили его на бок, придали правильное положение голове, чтобы язык не западал... Прямо при нас он немного порозовел.

Стало ясно, что или надо предпринимать более активные действия - пытаться любыми способами спасти, - или вообще отказаться от всякой помощи...

Что предлагал я? Есть такая методика: взять человека на искусственную вентиляцию легких... Держать его в медикаментозном сне несколько дней и вывести из организма все, что возможно. Но дело в том, что отключение организма идет с препаратами наркотического ряда. Тем не менее хотелось пойти и на это. Но были и другие опасности.

Первое: Володю надо было "интубировать" - то есть вставить трубку через рот. А это могло повредить голосовые связки. Второе: при искусственной вентиляции легких очень часто появляется пневмония, как осложнение... В общем, все это довольно опасно, но другого выхода не было".

С.Щербаков: "Я однозначно настаивал, чтобы немедленно забрать Высоцкого. И не только потому, что тяжелое состояние, но и потому, что Высоцкому здесь просто нельзя быть. Нельзя!

Федотов сказал, что это нужно согласовать с родителями - хотя зачем в такой ситуации согласовывать с родителями?! Сульповар позвонил. По-моему, он говорил с Ниной Максимовной, она сказала:

- Ребята, если нужно, конечно, забирайте!

Интересно, помнит ли она этот разговор?"

С.Щербаков: "Но дальше все уперлось в то, что у него через неделю самолет.

Тогда стали думать, что делать сейчас? Забрать к себе (в институт Склифосовского. - В.П.) - это практически исключалось. Потому что к Высоцкому не только в реанимации, но и в институте тоже относились уже очень негативно. Особенно - руководство, потому что они понимали, что институт "курируют" сверху. Да еще совсем недавно была целая "наркоманная эпопея" - по этому делу несколько наших сотрудников попали за решетку. Так что на неделю никак не получалось, но дня на три мы могли бы его взять...

Два-три дня подержать на аппарате, немного подлечить... Леня Сульповар говорил вам, что интубирование создает угрозу голосовым связкам, - но что говорить о потере голоса, если вопрос стоит о жизни и смерти?! А пневмония как осложнение при лечении на аппарате, во-первых, бывает не так уж часто, а во-вторых, ее можно избежать... Конечно, отдельный бокс - это идеальный вариант, но какой бокс?! Вот я вспоминаю нашу старую реанимацию... У нас был один большой зал - наш "центральный цех", как мы его называли. Там было пять или шесть коек. Потом - ожоговый зал, чуть поменьше. И была проходная комната, где стояла одна койка, - ну какой это бокс? Бокс - это что-то отдельное, с отдельным входом...

Так что вопрос стоял, главным образом, о длительности... Мы же видели, в каком он состоянии: в глубоком наркозе плюс асфиксия... Это однозначно - надо забирать. Если бы шла речь о любом другом - даже о пьянчужке на улице, - забрали бы, да и все! А тут все уперлись: по-моему, каждый хотел сохранить свою репутацию".

Л.Сульповар: "И мы сказали: Володю сейчас забираем. На что нам ответили, что это большая ответственность и что без согласия родителей этого делать нельзя. Ну что делать - давайте, выясняйте... Володя был в очень тяжелом состоянии, но впечатления, что он умирает, не было".

С.Щербаков: "Федотов вел себя почему-то очень агрессивно - он вообще не хотел госпитализации. Вначале ссылался на родителей, а потом говорил, что справится сам... Я говорю:

- Да как же ты справишься! Практически ухайдокал мужика!

Я тогда сказал все и, по-моему, в достаточно грубой форме. Леня Сульповар... Мне тогда не очень понравилась его позиция, - он немного пошел на поводу у Федотова... А Валера Янклович, кстати, это единственный человек, который, по-моему, знает все и о жизни, и о болезни, - или Валера доверял нам, или еще что, - но я не помню каких-то его вставок... И я тогда понял, что от меня мало что зависит. Немного сдался что ли..."

В.Янклович: "Стас Щербаков считал, что надо немедленно везти Володю в реанимацию. Федотов - что этого делать не надо. Леня Сульповар склонялся то в одну, то в другую сторону..."

А.Федотов: "Вопрос был такой... Они хотели провести его на искусственном аппаратном дыхании, чтобы перебить дипсоманию. (Дипсомания - периодическое влечение к пьянству и запоям на фоне подавленного эмоционального состояния. - Б.А.Медведев.) Чтобы Володя прекратил пить... Ну снимем мы физическую зависимость, но мы не можем устранить психическую зависимость..."

С.Щербаков: "Потом говорили о самом оптимальном, на мой взгляд, варианте - пролечить Высоцкого у него на даче. Эту тему мы с Леней обсуждали, когда еще ехали в такси... Ведь ситуация из рассказа Валеры была достаточно ясной. Не афишируя, пролечить Высоцкого на даче, и пролечить на достаточно высоком уровне. Но в случае чего, - юридически мы бы отвечали сами, - ну а что было делать?! Ведь практически все наши контакты были на грани дозволенного и недозволенного. И в Склифе мы всегда его проводили под каким-то другим диагнозом...

Как лечить на даче? Есть такой метод, - обычно мы его применяем при суицидальных попытках, - когда человек пытался повеситься... Таких больных, и наркотизированных тоже, мы ведем на аппарате и на релаксантах. Причем используются препараты типа кураре. Вы знаете, что стрелы с ядом кураре обездвиживают животных. Так и здесь: все мышцы обездвиживаются, кроме сердечной. И я предложил - провести Высоцкого на аппарате, на фоне абсолютной кураризации. Разумеется, с какой-то терапией: что-то наладить, подлечить, подкормить..."

В.Янклович: "Они предлагали еще какую-то совершенно новую методику с применением кураре... Такого еще никто в Союзе не делал. Они предлагали привезти аппарат на дачу... И все должны были около Володи дежурить - разговаривать с ним..."

С.Щербаков: "Какие тут сложности? Очень трудно уловить момент, когда больной приходит в сознание... И, естественно, начинается возбуждение. Ну, представьте себе - к вам возвращается сознание, и вдруг вы видите, что у вас изо рта торчит трубка?! Человек не знает - жив он или мертв... Иногда спрашиваешь такого больного:

- Вы знаете - на этом вы свете или на том?..

Вторая сложность: психическое состояние больного, когда он уже придет в сознание. Нужно постоянно его настраивать, то есть кто-то постоянно должен быть рядом.

Так вот, мы хотели привезти аппарат на дачу - и особых проблем не было, взяли бы и привезли. Аппаратов тогда уже было много, - никто бы и не заметил. Хотели набрать бригаду опытных ребят - я, Леня, еще несколько человек... Конечно, это не положено, но... Люди же должны когда-то отдавать и рисковать ради этого.

Но все это поломал Федотов:

- Да вы что! На даче! Нас же всех посадят, если что...

Короче говоря, все время чувствовалось, что он не хочет, чтобы забирали Высоцкого. Не хочет! И даже непонятно - почему?.. Что, он считал себя профессиональнее нас? Об этом и речи не могло быть, после того, что мы увидели в спальне. Мы пытались у него узнать: что он делает, по какой схеме... Федотов не очень-то распространялся, но мы поняли, что от промедола он хочет перейти к седативным препаратам - седуксен, реланиум, хлоралгидрат... В общем, через всю "седативу", минуя наркотики. Но это неправильная позиция! И теперь абсолютно ясно, что Высоцкого просто "проспали", как мы говорим... Да Федотов и сам рассказал об этом..."

Л.Сульповар: "И мы договорились, что заберем Володю 25 июля. Мы со Стасом дежурили через день".

В.Янклович: "Они не взяли Володю в этот день... Боялись сделать ошибку, а Федотов все брал на себя - и делал... Его методика, какая бы она ни была, но она работала. Я не знаю, какие препараты использовал Федотов, но ведь Володя спал, и это хоть как-то приводило его в норму.

Было решено, что Сульповар и Щербаков заберут Володю в больницу 25 июля. А когда человек в больнице, всегда есть какая-то надежда..."

С.Щербаков: "В общем, исходя из того, что Высоцкого надо подготовить к 1 августа (на самом деле - к 29 июля. - В.П.) и что его можно взять только на два-три дня, мы решили забрать его через день - то есть 25 июля".

Оксана: "Врачи не взяли. По-моему, они испугались. Они же прекрасно все понимали. Представьте, Высоцкий умирает у них в отделении или у них на руках...

Хотя это действительно были хорошие врачи".

А.Федотов: "Они были недолго, ну с час, наверное, посидели... В этот вечер никого больше не было. Вечером я уехал, Валера остался у него".

В.Янклович: "Федотов уехал, я остался ночевать... По-моему, Оксана тоже ночевала... Спал? Так: то спал, то просыпался..."

Продолжение следует...