Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

А я все надеюсь и жду, жду... Часть седьмая

Продолжаем публиковать дневник Василия из Питера. Мне кажется, что этот дневник может подтолкнуть каждого читателя к собственным выводам, размышлениям, а может быть, и решениям.

Узнаваемы ощущения, которые переживает каждый влюбленный, узнаваемы внутренние переживания, способные сделать жизнь интересней, а порой наоборот (настолько сильны эти переживания), заставляющие задавать себе жуткий вопрос - а стоит ли жить?

Итак, дневник.

Как всегда прошу читателей высказать свое мнение, поделиться своими впечатлениями о прочитанном.

Добавлю, что мои комментарии носят весьма условный характер. Это скорее заметки на полях, фразы, которые хочется произнести во время чтения дневника. В книге "Я+Я" планирую дать дневник или вообще без комментариев или заменить их на комментарий специалиста. Или поступлю иначе - попрошу Василия перечитать дневник и все прокомментировать. Ведь прошло время. Автор повзрослел. За пять лет изменилось отношение к себе и другим.

Не знаю, как поступлю. Пока оставляю свои небольшие комментарии после отдельных записей. Повторюсь: возможно, я их потом уберу.

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

18 ноября 1994 года.

Да, на лекции по матану вчера Он был неповторим. (Мне понравилось, что фраза начинается с утверждения, с "ДА". Кумир и не может выглядеть иначе, конечно, он неповторим. Но когда мы так пишем, мы забываем, что неповторим каждый человек, только нужно научиться вглядываться в человека, уметь открывать в нем что-то свое, особенное - В.Ш.)

Он просто идеален, и все.

Не понимаю, почему я мысленно не могу Его представить.

Вчера вечером перед сном я пытался воссоздать Его образ. На мгновение Его представил. Абсолютно точно. О, что в этот миг я испытал! Но как же трудно его воссоздать до мельчайших подробностей!

При обычных условиях это не получается. Он как-то ускользает от меня. Я могу его представить только в абсолютно спокойной обстановке, внимательно сосредоточившись. Просто видеть Его - это уже счастье, огромное удовлетворение.

Как же Он сложен!

Он непознаваем. Кто знает, что я в очередной раз прочитаю на Его лице, что мне там почудится, померещится. Хорошо, что внешность человека очень медленно изменяется со временем. Значит, он в течение довольно-таки продолжительного времени останется для меня идсом.

Я уже в который раз задаю себе вопрос, по каким критериям я отличаю "идса" от "неидса"?

И в который раз вынужден отвечать: это нечто необъяснимое. Видимо, просто невозможно описать все эти критерии словами.

Да, что-то в нем есть. Я могу писать о Нем еще и еще, но, боюсь, мои слова будут не теми, которые нужны, ибо я все это пишу, не представляя себе Его образа.

Найти бы такие слова, не много, не больше десятка, которые охарактеризовали бы Его всего, полностью. Но нет. Я не смогу этого сделать. Я просто не смогу найти подходящих слов.

Я хочу, чтобы он мне снился по ночам, но он почему-то не снится. А, может, Он и снится, но я забываю.

Видимо, я весь исчерпался и ничего больше прибавить не могу к тому, что уже написал. А так хочется писать еще и еще, писать, писать, исписать Им целую тетрадь и начать новую и все писать, писать.

Вот я смотрю сейчас на свою фотографию, которая стоит в шкафу. По-моему это моя самая лучшая школьная фотография - и выражение лица не идиотское, и прическа тоже ничего.

Но брови слишком высоко, глаза просто отвратительные, и вообще никакого впечатления на меня эта физиономия не производит. А вот если бы моя фотография превратилась в фотографию "идса". Казалось бы, как мало для этого надо сделать изменений - на 1 мм расширить глаза, на 2 мм опустить брови и т.д. Но как много значат эти миллиметры. Это будет уже другой человек.

Как незначительно люди отличаются друг от друга. Однако эти незначительные отличия можно не только заметить, но и для каждого человека зафиксировать некий образ, иногда даже с чем-то ассоциируемый, который индивидуален и неповторим. Обычно этот образ бывает настолько тонок, что его невозможно выразить словами.

Мой комментарий!

Автор весь во власти чувства, любви, обожания и преклонения. Он стал рабом своего чувства. "Да, что-то в нем есть," - пишет Василий. И не понимает, что это что-то

называется просто: гомосексуальная сексапильность. Это идеал мужской любви для гомосексуала Василия. Он еще не имел гомосексуальных контактов. Он даже не мечтает о них. Он просто влюбился. Не в девушку, не в женщину, а в юношу. Влюбился!!! И теперь он, скорее подсознательно, чем сознательно, будет все время влюбляться в лиц своего пола. Почему? А потому, что это дает особые душевные переживания, потому, что испытываешь сладостные чувства влюбленности, жизнь приобретает смысл - есть ради кого жить. (Вечный вопрос - для чего живем, для кого живем? Конечно, для себя, но многим хочется жертвовать, многим хочется жить ради кого-то, тогда жизнь становится интереснее, насыщеннее). И можно с уверенностью прогнозировать: пройдет эта любовь, и автор начнет искать (сознательно и подсознательно) новый объект любви. Как грубо звучит - объект, как будто речь идет о строительном объекте. Но ведь это так. Он и сам писал о предмете своего обожания - объект.

А посмотрите, прочтите еще раз, как Василий оценивал свою внешность. То не устраивает, это раздражает, вот если бы быть похожим...

Ошибка в воспитании. Кто внушил Василию, что он не очень красивый? Кто не помог ему обрести в детстве уверенность? Родители! Но не будем о них говорить. Они скорее всего не понимали и не понимают своего сына.

Меня привлекла эта запись чистотой чувства, насыщенностью переживаний. Василию хочется писать и писать, рассказывать и рассказать - о себе и о нем, о нем и о себе. Помните присказку: мечтать не вредно. Так и здесь. Это же мечтания, рассуждения, это рефлексия, это, наконец, душевная наполненность - писать о Нем и представлять его, все еще раз переживать: как встретились, как посмотрели, как он шел, как выглядел.

О своих прогнозах, мечтаниях автор не пишет. Почему? Он боится сам себя. Он боится в этом признаться сам себе. Он боится. И это самое обидное. Поэтому нет плана жизни, поэтому он не знает, а как же все-таки познакомиться, поговорить, как... сближаться, зачем сближаться, как подружиться.

А такой план был бы необходим. И что еще важно? Важно понять себя, важно принять себя таким, какой ты есть или каким бы ты хотел стать?

Голубой?! Значит голубой. Тогда искать контакты, примеряться - с кем подобное возможно, а с кем недопустимо. Это одна линия поведения.

Бисексуал? Другая линия поведения.

Не хочу быть голубым, не хочу быть бисексуалом, хочу влюбляться в женщин - тогда третья модель жизни.

Но человек должен спросить себя - чего я хочу в жизни? Человек должен определиться - какой он? И тогда планировать и моделировать свою жизнь, управлять собой.

Понимаю, длинный вышел комментарий. Длинный. Но меня подкупает в записях Василия - чистота, искренность, доброта и ощущение грусти.... Безответная любовь, непонятность, грусть, обида...

И об этом никому нельзя сказать. Ни другу, ни родным, ни учителю... Он должен все это копить в себе. А ведь, согласитесь, отрицательных эмоций больше, чем положительных. А отрицательные эмоции складываются... И...

Но продолжим читать дневник.

19 ноября 1994 года. Утро.

Сегодня я снова встречу Его. Надеюсь, что эта встреча, как и в прошлые разы, принесет мне немало впечатлений, о которых я здесь напишу, возвратившись из института.

19 ноября. Вечер.

Сегодняшний день меня очень разочаровал. Во-первых, английский, на который я возлагал большие надежды, был не на кафедре, а в 418-й аудитории, а "идс" остался там, в 319-й ауд., на кафедре. Второе, пожалуй, поважнее. Но сначала приведу маленький кусочек, застеграфированный мной на лекции: "Он здесь, и я тоже здесь. Вот и не надо представлять Его образ. Я на Него никогда не смотрел с расстояния ближе 1 м. Сегодня на английском Глеб сидит рядом с Ним. О, если бы я был там. О Боже, Глеб ничего не понимает". Но обстоятельство, несколько разочаровавшее меня, заключается в следующем. Когда Он повернулся ко мне на лекции примерно в 3/4 (между тем расстояние между нами было значительным), я, долго и упорно сканируя Его, никак не мог найти Того, кого я представлял. Видимо, это потому, что Он не улыбался. Может быть, у него было плохое настроение. Да и потом Он ко мне не поворачивался в анфас. Но я бы все-таки не отказался занять место Глеба, правда, Глеб сидел позади Него и смотрел куда-то в сторону. Вот эти моменты я и ловлю. Интересно все-таки посмотреть, как Он выглядит вблизи. Всегда мы оказываемая далеко друг от друга. Минимальное расстояние, разделяющее нас, было 5 парт. Если не ошибаюсь, это было в субботу, больше недели назад. Конечно, Он иногда проходил мимо меня. Но в эти моменты я никогда не позволял себе взглянуть на Него, ибо я уверен, что, взглянув на Него вблизи, я мог бы сделать такое неожиданное для себя открытие, которое бы привело к непредсказуемым последствиям.

Да, и еще сегодня на лекции по линейной алгебре я, как всегда, начал писать свои мысли по-русски в тетради для лекций. Я успел только написать следующую фразу: "Причем ребята из моей группы сидят намного ближе к Нему, чем я", как Наташа выхватила тетрадь. Конечно, это произошло не без участия с моей стороны. Я вдруг, не знаю, с чего бы это, вскочил, начал вырывать тетрадку, бесился и т.д. Благо лекция еще не началась, а то бы мне здорово досталось. В конце концов я вырвал свою тетрадку. Но Наташа не отставала. Наконец я трезво оценил обстановку и понял, что бояться мне нечего. И я ей показал вышеприведенную фразу. Она, видимо, сначала подумала, что раз я за этой записью так охочусь, значит там что-то важное. А после того, как я ей показал ее, Наташа очень удивилась. Но теперь я дал зарок вообще ничего не писать на лекциях в присутствии Наташи, ибо все-таки не все из того, что я пишу, можно ей показать. Значит, мне придется что-то наиболее важное, самые свежие впечатления стенографировать. Конечно, в этом есть свои недостатки. Я не умею быстро стенографировать. А когда мысли идут лавиной, я просто не успеваю их фиксировать. Да и вообще сам процесс стенографирования представляет определенные сложности для меня. Надо всякий раз вспоминать, как пишется то или иной буквосочетание.

Завтра у меня должен быть самый обильный день в плане впечатлений - ведь целых 3 лекции, да еще возможно, что после этого будет дополнительная лекция по матану. Я более чем уверен, что Он будет там. И последнее. Я в очередной (уже в третий) раз беру с собой в Институт кофрец, уже практически не питая никакой надежды на кофрирование "идс"а. Это очень непросто сделать. И потом надо отснять не меньше 3 кадров с различной диафрагмой, выдержкой и т.д. Ведь такого случает может потом для меня не представиться. Да я и не верю, что он может представиться завтра. Ну, что ж. Будущее покажет.

Мой комментарий.

Все то же. Завтра он увидит его на трех лекциях. Значит, хороший день. Завтра!

А свои дела? Своя жизнь? Ее просто нет, да и не может быть. Так один человек, ничего для этого, собственно, не делая, порабощает другого. А поработить можно только слабого человека. Личность - всегда останется личностью. В книге я планирую рассказать о С.П.Королеве, артисте Г.Жженове, приведу другие примеры, казалось бы не имеющие отношения к теме, но эти примеры помогут мне доказать, как важно быть личностью, как важно ценить и любить себя.

Тот же Оскар Уайльд. Казалось бы, сильная личность. А был порабощен, когда влюбился... Да, все не просто , очень не просто...

Но продолжим читать дневник Василия...

Вроде бы, нет никакого движения жизни... Все одно и то же... Но ведь жизнь идет, юноша взрослеет и начинает понимать эту жизнь. Это и называется приобретением жизненного опыта.

Владимир Владимирович Шахиджанян

20 ноября 1994 года.

Привожу сначала, как всегда, записи. "О Боже, я узнал Его имя. Его зовут Константин. И более того, я прошел рядом с Ним весь путь от 326-й до 318-й. Не знаю, на каком небе я был в тот момент. Я, по-моему, воспарил над землей. Он, однако, показался мне абсолютно земным. Все равно не устаю Его созерцать. Но не знаю, как Его щелкнуть. Тем более невозможно запечатлеть на пленке тот тончайший нюанс, характерный для Него... Он ведь здесь. Он один, Он доступен. Он повернулся ко мне лицом. Ах, черт бы побрал эту Наташку. Ведь из-за нее я не могу не только щелкнуть Его, но и просто повернуться к Нему. Он буквально в двух метрах от меня. Видит, что я пишу. Если бы он знал, что я пишу про Него! Боже, чем все это кончится? Я, например, не вижу выхода из всего этого... Мои ожидания не оправдались. Он не пришел на дополнительную лекцию. Как жаль. Получается, что я сегодня зря притаскивал кофрец. Так и не снял ни одного кадра".

Теперь подробнее о том, что сегодня произошло. После окончания первой лекции по матану все направились к выходу. Я каким-то образом протиснулся вперед, оставив позади Наташу. Сам того не желая, я очутился рядом с Ним. Даже прикоснулся к Нему. Ничего особенного. Абсолютно земной сапиенс. Правда, я не решился взглянуть с такого малого расстояния Ему в лицо. И тут произошло некое значительное для меня событие. В аудиторию, еще до того как мы из нее вышли, начали входить ребята из второго потока. Это вполне заурядное явление, и я часто с ними сталкиваюсь. Вот здесь начинается самое главное. Через 10 секунд я уже знал Его, Его божественное имя. Вот как это получилось. Он ("идс") поздоровался с кем-то из вошедших, и этот кто-то ответил ему: "Привет, Костик". Я в этот момент, находясь буквально в 20 сантиметрах от источника звуков, не поверил своим ушам. Ну нет, не может быть. Значит, я узнал Его имя без всяких расспросов и допросов кого-либо? Ну, конечно, мне просто повезло. Не каждый день так везет. Теперь остается как-то раздобыть список первой группы, где были бы наряду с фамилиями проставлены и имена. И тогда бы я узнал Его всего. Мне очень хочется узнать Его фамилию. Таким путем, как я узнал имя, вряд ли удастся. Да, Его имя поистине божественно.

Я считаю, Его имя соответствует Его облику. Подозреваю, что если когда-нибудь узнаю Его фамилию, то ей тоже буду приписывать какие-то божественные черты. Ну что ж, это вполне закономерно. Ведь Он сам божественен.

Но вернемся к нашей истории. Дело продолжилось так. Мы вышли с Ним из аудитории. Конечно, когда я пишу "с Ним", я сознательно упускаю из виду всех других субъектов, ибо если Он рядом, то никто другой для меня не существует. Последующие несколько десятков секунд я очень эмоционально описал еще в институте, под свежим впечатлением. Это я привел в самом начале. Ну вообще, трудно сказать определенно, что именно я тогда чувствовал. Я шел рядом с Ним плечом к плечу. Так мы дошли до 318-й. Затем я немного отстал, поскольку дальнейшее Его преследование выглядело бы подозрительным. Он со своими друзьями занял свое любимое место в среднем ряду на последней парте, а мы с Наташей и еще двумя девочками с потока разместились в ряду у окна, тоже, по-моему, на последней парте. Его созерцание было прекрасным. Я им наслаждался всю лекцию по истории.

Мой комментарий.

Автор исследует своего избранника. Наблюдает за ним, запоминает, размышляет. А на самом деле он исследует и себя. Свое отношение, свои чувства. Что меня огорчало, когда читал эти строчки - полная потеря собственного Я. Желание раствориться в другом человеке. И, конечно, страх. Страх за собственное Я.

И еще.

Затмение. Никто больше не существует. Нет никаких других целей. Профессия, увлечения, отдых, семья, собственное развитие - все забивается отношением к Константину. А нужно ли это затемнение?

Василий все усложняет. Узнать имя - целая проблема, сфотографировать однокурсника - глобальная проблема, узнать фамилию - мечта.

Автор сам себя накручивает, доводит до неврастении, истязает. И похоже, что ему нравится такое почти полубольное состояние, когда собственное Я уходит на далекий план, когда все, не относящееся к избраннику, не имеет никакого значения, а все, связанное с ним, приобретает мистический, даже болезненный характер. Меня больше всего это и беспокоит - болезненность, которая может прогрессировать, привести к неврозу, а то и к психозу.

Гомосексуализм - болезнь или нет? Долгий спор среди профессионалов. Они, голубые, не такие как все - патология! Они влекомы к своему полу - ненормальность.

Они, геи, виноваты или нет, что они такие? Это врожденное, приобретенное? От этого можно избавиться, вылечиться, скорректировать свою сексуальность, стать таким, как большинство?

Я написал большинство! А они - меньшинство. И автор дневника в меньшинстве, не так ли? Его сверстники влюбляются в женщин и девушек, старше и моложе по возрасту, в ровесниц, но их избранницы противоположного пола, а тут одинаковый пол.

Сам автор не пишет об этом в дневнике. Он почти не рассуждает на эту тему. Он просто любит. Любит, и все тут. Он практически ничего не знает о своем избраннике, он только видит его и испытывает блаженство. Но видит украдкой, будто ворует, будто крадет, будто совершает что-то неприличное. Разве не так?

Василий, автор дневника, не такой как все.

Какой?

Гомосексуал. Это читается в каждой строчке. Он любит себе подобного. Он сам бы хотел стать таким, как его избранник. Это его идеал. Жизнь приобрела смысл, назначение, жизнь стала интересной, есть цель - любым способом сблизиться с Костей. Пока наблюдать, изучать, следить, выслеживать, даже преследовать, а там, как говорится, случай придет, ведь случай всегда приходит к тем, кто все делает для того, чтобы случай пришел. И Василий готов ждать, терпеть, унижаться, если угодно, быть в роли наблюдателя, филера, быть в роли созерцателя, он готов на все, только бы видеть, ощущать, внимать, узнавать.

Как жаль! Жаль Василия! Он тратит свое время, душевные силы. Он тратит себя. Он горюет. Он грустит. Ему плохо. Ему одиноко. Ему страшно.

Один человек меня упрекнул, что я отношусь к голубым, как к несчастным людям.

Нет, я отношусь к гомосексуалам, как к обычным, нормальным людям. Они по человеческим качествам, конечно, такие же, как и гетеросексуалы. Но они сами делают себя несчастными. Ибо из-за такой вот неразделенной любви, любви, о которой нельзя никому сказать, они и становятся несчастными.

Как происходит порой? С тем, с кем хочется, не получается. Начинают искать случайные связи. Туалет, баня, плешки, вокзалы... И находят. А там не любовь, там просто секс - утолил свое желание и успокоился на время. Но природа берет свое. И снова - туалет, баня, плешки, вокзал... Замкнутый круг.

Некоторые идут на совращение. Знакомство, выпивка и предложение однополого секса. Впрочем, это уже тема не для комментария, а для отдельной главы в книге "Я+Я".

Вернемся к дневнику.

21 ноября 1994 года.

Сегодня произошло поистине грандиозное событие. Опишу, как это было. Все началось на лекции по линейной алгебре. Мы с Наташей сидели где-то в середине аудитории, на второй парте. А "идс" на четвертой парте, в другом ряду. Я начал стенографировать на бумажке насчет Него. Наташа уже знала, что я пишу о ком-то, и, как я и ожидал, стала гадать, кто бы это мог быть. Конечно, я уже тогда предполагал, что придется ей все-таки о Нем рассказать, но не думал, что это придется сделать буквально через час. Больше всего я боялся, что Наташа неправильно меня поймет или подумает, что я уже совсем чокнулся. Однако я ей сказал, что Он здесь и что Он находится в пределах прямой видимости. И что он не из моей и не из ее группы. (Почему-то я тогда был уверен, что он из первой группы). Не понимаю, зачем я ее тогда так мучил. Если бы я знал, что все так хорошо получится, я бы сразу ей сказал, где Он.

В конечно итоге, когда Наташа зашла в тупик, я написал на листочке в застенографированном виде парту и ряд. После этого нетрудно было догадаться, где Он, перебрав все варианты, что Наташа и сделала. Затем она сказала: "Так ведь там все из моей группы". Я удивился: "Как из твоей?" После этого было уже бессмысленно скрывать его местонахождение. Поэтому, когда Наташа поинтересовалась: "Так кто из них?", я, отведя глаза в сторону, тихо произнес: "У стены". Она спросила: "Костя?" Я кивнул. Тут она почему-то засмеялась. Я спросил: "Ты, конечно, разочарована, как я и предполагал?"

Она ответила: "Нет".

Оказалось, я зря боялся, что она меня не поймет. Потом, беседуя с ней на лекции по физике и в обеденный перерыв, я узнал, что у нее тоже было нечто подобное. Ей безумно нравилась какая-то женщина. Удивительно, ее чувства почти совпадали с моими. Она не решалась никому об этом сказать, как и я о своем "идс"е. Прекрасно, что мы поняли друг друга. Но самое удивительное то, что "идс" был из ее группы. Я и предположить этого не мог. Теперь знаю Его фамилию. Кстати, двумя страницами раньше я был убежден, что мне не удастся это сделать никогда. А оказалось все так просто. Его зовут Костя Васильков.

Васильки... Нет, это знамение. Я Василий и я люблю васильки. Он Васильков. Как красиво звучит - Константин Васильков. Правда, очень красиво звучит, удивительное сочетание - Константин Васильков.

Самое обидное заключалось в том, что у Наташи была Его фотография 3х4. Как-то она там по ошибке взяла, что ли. И отдала Ему. Главное, Наташа признала, что в Нем что-то есть. Она один раз сидела вместе с Ним на каком-то семинаре, и Он взглянул на нее своим неописуемым взглядом. Наташа мне сказала: "У него блестели глаза". Это обстоятельство произвело на нее некоторое впечатление.

В перерыве семинара по физике, после которого занятия у Наташи и, соответственно, у "идс"а кончались, я подошел к 327-й аудитории, где они занимались. Мы с Наташей стояли в коридоре, а Костя со своими товарищами находился в аудитории. Он сидел на последней парте, и Его частично загораживали. Наташа меня вполне понимала, потому что эти чувства ей тоже были знакомы. Я поминутно взглядывал на него, благо дверь была приоткрыта. Вдруг он выглянул из-за своего укрытия и посмотрел на нас. Я мгновенно отвернулся. Я еще до того сказал Наташе, что таскал три раза кофрец только для того, чтобы щелкнуть Его. Наташа ответила: "Сказал бы раньше, мы бы его сфотографировали". Мы стали думать, какой бы найти предлог, чтобы его щелкнуть. Но так ничего и не придумали. Решили, что в субботу я принесу кофрец, а там уже будет видно. На этом и расстались.

Да, сегодня был весьма впечатляющий день. Я хоть кому-то излил свою душу. Теперь Наташа все знает. И я уверен, что она мне поможет его щелкнуть. О, как я ее недооценивал раньше! А теперь между нами нет никаких непроходимых стен.

Мой комментарий.

Ключевая фраза " Теперь Наташа все знает". Почему? Все просто. Василию мало того, что он влюблен, обязательно хочется поделиться с кем-то своим состоянием. Хочется, чтобы хоть кто-то хоть чуть-чуть его понимал. Понимал! А может быть, помог. Трудно держать тайну в себе. Трудно переживать все в себе.

Когда парень влюбляется в девушку, то кто-то об этом знает. Друзья, подруги девушки, домашние, родственники. Потом знакомство, совместные прогулки, и парень может в открытую сиять от счастья, что рядом с ним - избранница. Он может ее обнимать, целовать, петь, если угодно. А тут.. Тут нужно сохранять тайну.

Сколько событий происходит в стране! Что-то происходит в институте. Что-то происходит дома.

В дневнике об этом ни слова. Ни о стране, ни об институте (учеба, развлечения, те или иные впечатления), ни о доме (взаимоотношения с родными). Только о Нем. Его избранник затмил весь мир. Все сосредоточено на нем. И все носит оттенок таинственности. И... некоторой болезненности... Вроде бы наполненность, человек влюбился, пусть в себе подобного, но влюбился.... Обычно это обогащает, а тут опустошает. Читаешь и начинаешь грустить, зачем же человек так себя истязает, зачем мучает себя, зачем занимается самоуничижением... Василий! Он развивается, взрослеет, каждый день что-то приобретает или.... Оставим пока вопрос открытым.

Владимир Владимирович Шахиджанян

643


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: