Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Интервью с Александром Волошиным

АЛЕКСАНДР ВОЛОШИН: ЗА КРЕМЛЕМ НЕ ЗАРЖАВЕЕТ...

Глава президентской администрации заговорил. Он излагает собственную версию конфликта с группой "Медиа-Мост", отрицает, что является человеком Березовского, рассказывает, кого хотел бы видеть в кресле президента России, чем Кремль не устраивают Лужков и Примаков, засланный ли казачок Кириенко и будет ли тело Ленина предано земле...

– Обложили вас, Александр Стальевич.

– В каком смысле?

– В прямом. Что ни свежая газета или выпуск последних известий, то новый штрих к светлому образу: оказывается, и лжец вы, и администратор никудышный, и отец мелкого жулика...

– Это правда – ни дня без строчки. Заказная кампания чистой воды. Когда-то подобным образом расправились с Чубайсом, выдавили его из власти, теперь, очевидно, кто-то посчитал, что пришел мой черед. Думаю, на этот раз фокус не удастся.

– Но вы же первым начали войну с "Медиа-Мостом", вот и пожинаете плоды.

– Во-первых, это не так. Не мы. Но я не вижу необходимости долго обсуждать эти муторные отношения, выяснять, кто начал и кто продолжил.

– Ваше право не отвечать, однако это весьма принципиальный момент.

– На мой взгляд, ситуация выглядит следующим образом. Видимо, у холдинга господина Гусинского возникла потребность в финансовых средствах...

– То есть вы этого не утверждаете, а лишь предполагаете?

– Я знаю, что "Медиа-Мост" задолжал "Внешторгбанку", "Сбербанку", "Внешэкономбанку", Минфину и еще ряду других финансовых организаций, в которых были получены кредиты под поручительство "Газпрома".

– Пусть бы эти организации и разбирались с "Мостом", зачем Кремлю надо было лезть?

– Здесь затронуты государственные интересы. По счетам положено платить, а делать этого не хочется. Параллельно затевается абсолютно теоретическая дискуссия о том, что можно называть помощью государства. Мол, относятся ли к ним кредиты, полученные в госбанках? Конечно, относятся. Ведь это "Газпром" давал поручительства, а порой и живыми деньгами помогал "Медиа-Мосту". В итоге набежала сумма свыше 800 миллионов долларов. Чтобы понятнее было, о чем речь, скажу: по нынешнему курсу рубля это равняется примерно полугодовым платежам "Газпрома" в бюджет. Помощь это со стороны государства холдингу или нет? Ведь ясно: если "Мост" деньги отдать не сможет, за все придется расплачиваться "Газпрому". Руководству холдинга мало полученных денег, вот оно и прибегает к испытанному методу информационного рэкета. Наезжает, потом отъезжает. Дескать, если не поможете, будем мочить вас по полной.

– А если и вправду замочат?

– Ну это вряд ли. Во всяком случае, выкручивая руки и запугивая, добиться положительного результата не удастся. Если господин Гусинский не считает государственные кредиты помощью, то на что, интересно, он рассчитывает? На бюджетное финансирование? Это по меньшей мере странно.

– Но ведь ОРТ деньги дали.

– И эта тема звучала. Нам намекали, что хотели бы получить кредит в сто миллионов долларов на условиях, на которых он предоставлен 1-му каналу. Но ведь "Медиа-Мост" все же частная компания.

А чего стоит требование к "Внешэкономбанку" и к Минфину принять "вэбовки" по номиналу? Это же угроза государственного дефолта. Прикажете дать распоряжение министерству финансов обанкротиться ради спасения НТВ? Задорнов и Касьянов долго ездили по всему миру, уговаривая кредиторов подождать, не предъявлять России претензий, и вдруг мы внутри страны удовлетворяем одно из требований. Моментально со всех концов сбегутся другие кредиторы, настаивая на погашении "вэбовок" на тех же условиях, что и у "Медиа-Моста". Это удовольствие обойдется стране в миллиард долларов с хвостиком. Дороговато за один телеканал.

– Могли бы и сделать исключение. С учетом заслуг НТВ, так сказать, перед демократией.

– Наверное, были заслуги. И что? Сегодня на нас пытаются давить всеми доступными способами, включая угрозы. Поскольку у руководства холдинга и, в частности, телеканала НТВ столь недружелюбное отношение к власти, то мне не совсем понятно, почему эта власть должна помогать "Медиа-Мосту" решать его проблемы.

– Вы говорите о плохом отношении к власти, но холдинг предъявляет претензии персонально вам, называя все конфликтом с отдельными чиновниками.

– Нападки идут на Кремль в целом. На НТВ начали нас потихонечку долбить сразу после отставки Примакова. Во что это вылилось сейчас, все видят. Поскольку же я сразу занял в конфликте жесткую позицию, меня и выбрали в качестве мишени. С конкретным человеком воевать проще. Перешли на личности, напечатали в газете номера моих домашних телефонов, то есть повели себя совершенно отморожено.

– Вы хоть номера сменили?

– В той квартире живет моя мама...

Я допускал, что в борьбе со мной в ход пойдут разные средства, в том числе и грязные, но все же надеялся, что моих родственников трогать не станут. Ошибся. Наша бульварная пресса, похоже, может дать сто очков западной. Даже у тех СМИ, которые принято называть серьезными, сегодня планка сбита. То же НТВ позволяет себе ругань за гранью дозволенного.

– И ОРТ в долгу не остается, чего уж там.

– Может быть. НТВ я сейчас по понятным причинам воспринимаю более личностно, хотя по-прежнему считаю, что это хорошее, профессиональное телевидение. Не надо только скатываться в бульварщину.

– Вы готовы к новым порциям компромата?

– Думаю, их готовится выдать "Медиа-Мост". Я к этому отношусь спокойно.

– Но должен же быть у этой истории какой-то конец. Где выход?

– Не знаю, пусть его ищет команда Гусинского, загнавшая себя в тупик. Или, по-вашему, я похож на человека, который предложит компромисс при подобном хамском отношении холдинга к власти в целом и ко мне в частности?

– Ладно, вы не похожи. Может, президент согласится сыграть роль третейского судьи в конфликте? Было же предложение организовать встречу президента с руководителями ведущих СМИ. Вдруг Ельцину удастся помирить оппонентов, и вы с Владимиром Гусинским поцелуетесь на глазах у умиленной публики?

– Действительно, просьба о встрече поступала, но я, честно говоря, не понимаю, каким образом в "Медиа-Мосте" рассчитывают на это, продолжая на своем канале называть кремлевскую администрацию камарильей? С такой хамоватой позицией не ведут переговоры о примирении.

– То есть вы будете рекомендовать Борису Николаевичу воздержаться от контактов.

– Конечное решение всегда остается за президентом, но свое мнение я, разумеется, выскажу.

– Но, согласитесь, ситуацию надо разруливать, так не может продолжаться вечно.

– Да, эта история не доставляет мне удовольствия, но я все равно остаюсь при мнении, что нельзя поддаваться всякого рода нажиму, имеющем исключительно экономическую подоплеку.

– "Медиа-Мост" как раз усматривает в поведении Кремля политику: мол, требуете поддержки только угодных вам политиков и втаптывания в грязь всех остальных.

– Может, в этом и есть доля истины, но не в таком вульгарном смысле. Если вы делаете ставку на наших политических соперников, то почему приходите за помощью к нам? У них и просите. Глупо финансировать враждебно настроенные по отношению к тебе структуры.

– Ощущение, что вы добиваетесь разорения холдинга. Так сказать, НТВ до основанья мы разрушим... А зачем?

– Нет, банкротство не является самоцелью. Пусть "Медиа-Мост" ищет кредиты на Западе, одалживает деньги у частных структур в России – ради Бога, это никому не запрещено. Мы мешать не станем, однако и помогать тоже.

– А нельзя договориться миром?

– Что значит "миром"? Дать денег? При всех разногласиях – политических, экономических, каких угодно – надо оставаться в рамках дозволенного. На мой взгляд, "Медиа-Мост" перешел границы. Мне это напоминает ситуацию, когда сосед занимает у вас трешку до получки, радостно пропивает ее, потом со злости материт вас и требует еще червонец. Кто же даст?

– Словом, дело ясное, что дело темное. А ведь до выборов в Госдуму больше четырех месяцев. Можно представить, что ждет нас осенью.

– Да, грязные технологии будут пущены в ход, в этом сомневаться не приходится. С такого рода вещами тяжело бороться. Это ведь зависит и от некого уровня общей культуры участников предвыборных баталий.

Скажем, с некоторых пор в прессе стало модно ссылаться на анонимный источник в Кремле. Дескать, от нашего человека получены достоверные сведения. Следом за этим может быть сообщена любая чушь, не имеющая никакого отношения к президентской администрации. Скажем, пока мы с вами разговариваем, по Москве распространился невесть откуда возникший слух об отставке министров Починка и Крашенинникова. Как этому противостоять? Источник в Кремле ведь не назван. Да и был ли он?

– Думаю, многие недоразумения возникают и по той причине, что не вполне ясна роль администрации в системе политических координат. Если сперва, в начале 90-х, все больше напоминало президентскую канцелярию, чем руководящий и направляющий орган, то сегодня вы, похоже, берете на себя функции политбюро ЦК КПСС. Важнейшие решения принимаются здесь, а остальным остается их ретранслировать и исполнять.

– Абсолютно точно, что администрация сама по себе не является руководящим органом. Мы работаем на президента. Это главное. Что касается остального... Мы, скорее, помогаем, координируем. Чтобы не быть голословным, давайте посмотрим бумаги, которые ложатся на мой стол. Сегодня из-за плотного графика я не успел их разобрать, сделаем это вместе.

Как видите, специально я ничего не сортировал. Смотрим... Мое письмо по итогам встречи с руководителями общественных объединений инвалидов. В этой сфере накопился ряд проблем, я пишу о них Сергею Степашину и предлагаю пути решения. Идем дальше. Проект указа президента о защите авторских прав на кино– и телефильмы. Заключение наших экспертов. Таков порядок: документы, попадающие к президенту, должны быть предварительно проработаны.

Следующее обращение касается состояния здравоохранения в Республике Алтай. Итогом может стать поручение президента.

Это письмо от уполномоченного по правам человека Миронова. Просит о встрече.

– Получит аудиенцию?

– Конечно.

– А тот господин, который вышел из вашего кабинета перед тем, как в него зашел я, тоже подавал заявку на прием?

– Вы о Борисе Березовском? Письменных просьб не припомню, но иногда ему приходится неделями дозваниваться до меня.

– Для вас не будет новостью, что в сознании многих вы являетесь человеком Бориса Абрамовича?

– Нет, это для меня не откровение. Что могу сказать в ответ? Такой ярлык легко прилепить и трудно отодрать. Доказывать, что я не креатура Березовского? Все равно это лишь слова, в которые вы вольны верить или нет. Что я ни скажу, все будет выглядеть оправданием. Лучше поговорите с моими коллегами, пусть они расскажут, самостоятелен ли я в решениях. Побеседуйте с Поллыевой, Якушкиным, Приходько, Макаровым... У меня много заместителей. Пусть они скажут, решаю ли я задачи, исходя из интересов государства, или же в соответствии с чьими-то рекомендациями и подсказками.

– Согласитесь, было бы странно, если бы подчиненные назвали начальника лицом зависимым... Вы правы: вопрос в том, чему верить – вашим словам или же опубликованной в прессе расшифровке телефонного разговора Валентина Юмашева и Бориса Березовского, в котором обсуждалось ваше участие в кадровой перетасовке верхушки Генпрокуратуры. Если учесть, что "рекомендации" из того разговора вскоре были реализованы, то...

– Да, я читал распечатку этого квазителефонного диалога. На лексику Бориса Абрамовича примерно похоже, но то, что Юмашев так не говорит – сто процентов. Он не изъясняется подобными выражениями. Березовский – публичный человек, многие представляют его манеру разговора, поэтому под речь Бориса Абрамовича сработали правдоподобно, а вот с Юмашевым получился прокол.

...Мы опять возвращаемся к теме грязных технологий. Объясняться по поводу таких публикаций – полный бред. Тогда придется посвятить этому все рабочее время, а есть вопросы поважнее.

– Ладно, давайте о более важном. Например, о приближающемся декабре. Грядущие выборы в Думу – предмет ваших забот?

– Безусловно. В числе прочих.

– Проясните позицию Кремля: кого вы собираетесь поддерживать?

– Давайте лучше скажу, кого мы заинтересованы видеть в Думе, а кого – нет. Определенно нам не хотелось бы усиления позиций коммунистов и их союзников, хотя мы понимаем: у КПРФ есть свой электорат. Это данность. Если уж избежать присутствия коммунистов среди депутатов невозможно, то желательно, чтобы во фракции левых оказалось минимум радикалов и экстремистов.

Пожалуй, со знаком минус это все, с остальными можно разговаривать и работать.

Мы заинтересованы в успехе губернаторского объединения "Вся Россия". Могу объяснить, почему. Рассчитываем, что в парламент придут люди, разбирающиеся в экономике, знающие проблемы регионов, понимающие реальную жизнь, менее политизированные и потому настроенные на конструктивную законотворческую деятельность. Опасений, что Дума превратится в филиал Совета федерации, я не разделяю, поскольку политические партии в чистом виде все равно сохранят свое представительство.

Безусловно, мы заинтересованы в укреплении "Яблока", хотя оно и находится в оппозиции к нынешней власти. Не вызывает сомнений, что это партия демократической ориентации, объединяющая многих прогрессивно мыслящих людей.

Коалиция правых – тоже интересно. Главное, чтобы им удалось консолидироваться. Тогда есть шанс преодолеть пятипроцентный барьер и усилить позиции демократов.

"Голос России" и НДР, думаю, должны будут примкнуть к какому-то объединению – правых или губернаторов.

Что там у нас еще может быть?

– Жириновский.

– К нему у нас отношение нейтральное.

– Разве он недостаточно верный боец Кремля?

– Да, фракция ЛДПР часто поддерживает власть при голосовании в Думе, но, полагаю, это не тот случай, когда мы должны оказывать ответную услугу. Впрочем, если либеральные демократы попадут в парламент, то это покажет, что они по-прежнему представляют один из срезов нашего общества и, что важно, срез не деструктивный.

– Ну и главное – "Отечество".

– Мне представляется, это движение сильно пересекается с "Яблоком" и, в какой-то мере, с объединением губернаторов. Хорошо, когда "Отечество" отъедает голоса у коммунистов, но плохо, если отнимает их у "Яблока". Я об этом и Юрию Михайловичу говорил. Пока не очень ясна и политическая ориентация движения. Оно скорее выстроено под конкретного человека...

– Александр Стальевич, а у кого в Кремле Юрий Лужков вызывает такую сильную изжогу?

– Дело в другом. Несмотря на некоторые периоды напряженности, мы с Юрием Михайловичем общались и, думаю, продолжим диалог. Отношения наши простыми не назовешь, но они достаточно честные и откровенные. Правда, в последний раз мы разговаривали месяца полтора назад... Нет у меня большого желания воевать с Лужковым. Допустим, хочет Юрий Михайлович стать президентом России. Что ж, никто не в силах запретить ему этого хотеть.

– Но кое-кто в силах помешать стать.

– Каким способом?

– А то не знаете, Александр Стальевич? Разными способами.

– Вы же понимаете, если Кремль начнет сейчас активно вставлять палки в колеса Лужкову, то сыграет ему на руку. Гонимых на Руси любят. Мы это прекрасно знаем и помним. Другое дело, что в окружении Юрия Михайловича идет борьба двух точек зрения. Часть приближенных московского мэра Лужкова постоянно подогревает друг друга рассказами о кремлевских кознях, как говорят в народе, кошмарит себя ожиданием возможных репрессий. Мол, мы всех сторонников Лужкова пересажаем, расстреляем, повесим, съедим на завтрак, предварительно измельчив в мясорубке.

Другая часть лужковского окружения умело использует антикремлевскую карту, что, в общем-то, логично. Тут все годится – и анекдотичная ситуация с "запретом" на полет Юрия Михайловича на вертолете по Подмосковью, и недоразумение с фирмой супруги мэра. В первом случае, уверен, была чья-то элементарная халатность или глупость. Скандал с фирмой Елены Батуриной "Интеко" тоже не имеет глубокого подтекста. Лично я о сути происходящего узнал из публикации "Комсомолки". То, что чекисты заинтересовались банком, через который на Запад со свистом стали уходить миллионы долларов, нормально. Все же остальное в этой истории – лишь повод порезвиться как тем сторонникам Юрия Михайловича, кто живет ожиданием кремлевского террора, так и желающим отработать тему антилужковского заговора. Не будь этого крика, наверное, история осталась бы незамеченной и тихо умерла бы своей смертью.

– Но вы не станете отрицать, что Лужков-президент – не лучший вариант для Кремля?

– Думаю, Юрий Михайлович – не лучший вариант для страны. Это тема для отдельного разговора, но, если коротко, то, боюсь, нас могут ожидать многие неприятные сюрпризы. Например, на внешнеполитической арене. Достаточно вспомнить историю с Крымом, с Севастополем.

– А что? В последний раз Юрий Михайлович очень даже мило беседовал с Леонидом Кучмой на борту крейсера "Москва". И на тему возврата Севастополя не особо налегал.

– Наверное, Лужков осознает, что агрессивные выпады против ближайшего соседа – не лучший вариант накануне выборов, поэтому и воздержался от воинственной риторики, но, думаю, совсем от нее отказываться он не собирается.

Идем дальше. Экономика. Юрий Михайлович грозит переделом собственности, пересмотром итогов приватизации. Это не сулят ничего хорошего. К сожалению, несовершенство нашего законодательства позволяет придраться и предъявить претензии любому человеку. Значит, теоретически есть шанс все отнять и заново поделить. Даже представить страшно, к чему это может привести!

Словом, много вопросов к Лужкову, хотя, безусловно, он лучше, чем коммунисты.

– А Кириенко – казачок засланный? Это вы надоумили его оппонировать Лужкову на декабрьских выборах московского головы?

– Если бы Сергей Владиленович выполнял наше задание, то не стал бы так нападать на Кремль. Недавно Кириенко предложил Борису Николаевичу досрочно уйти в отставку. Прямо скажем, президент не слишком обрадовался этой инициативе.

А вот то, что в Москве появится альтернатива Юрию Михайловичу, совсем неплохо. Шансы соперников обсуждать сложно, всем известен авторитет и популярность мэра у москвичей, но хорошо, что у жителей города сегодня есть возможность открыто поговорить и о проблемах, недостатках. Это заслуга Кириенко.

– С Лужковым ясно. А чем, по-вашему, плох Примаков на посту президента?

– Думаю, Евгений Максимович искренне желает блага стране, но его видение того, как этого достигнуть, из прошлой жизни. Представление Примакова об устройстве государства не соответствует требованиям сегодняшнего дня.

В свое время меня очень обеспокоили предложения Евгения Максимовича освободить тюремные камеры для заключенных, совершивших экономические преступления. Конечно, если человек проворовался, он должен нести наказание, но когда эта борьба приобретает характер кампании... Вынужден еще раз повторить: при известном старании у нас можно посадить любого директора, предпринимателя. Когда желание по массовой "посадке" возникает у главы правительства, становится страшно. Если хочется объявить войну криминалу, почему бы не начать с организованной преступности? Вот где проблема – заказные убийства, взрывы, похищения людей... Дошли до ручки. Пока не победим оргпреступность, о многих вещах в экономике нечего и заикаться. Например, можно поставить крест на развитии малого бизнеса. Словом, настоящая беда.

С экономическими преступлениями часто все гораздо сложнее, но Примаков хотел начинать именно с них. Не очень понимаю я и экономические взгляды Евгения Максимовича. Те результаты, которых добилось его правительство, во многом объясняются случившейся в августе прошлого года девальвацией рубля. Она способствовала сокращению задолженностей перед населением – пенсии и зарплаты в реальном исчислении сократились в разы, объем денежной массы возрос, Центробанк стал напрямую кредитовать бюджет... Девальвация создала и условия для некоторого экономического роста – возникли ограничения по импорту, тем самым стимулировалось отечественное производство. Но все это нельзя записать в заслуги правительства Примакова. Так сложились обстоятельства. Продуманной собственной экономической политики кабинета мне обнаружить не удалось.

– И с Евгением Максимовичем разобрались. Давайте, Александр Стальевич, методом исключения. С Лужковым вам не по пути, с Примаковым тоже, о Зюганове даже не вспоминаем... Кто остается из реальных кандидатов? Явлинский да Степашин.

– Считаю, список этими двумя претендентами не исчерпывается, хотя и тот, и другой – вполне достойные люди, я был бы рад любого из них видеть в кресле президента России.

– Это ваше личное мнение?

– Именно так, мое личное.

– А у кремлевской администрации есть позиция о едином кандидате на выборах-2000?

– Конечно, мы думаем об этом, как и все. Определенность нам нужна как можно быстрее, но не уверен, что мы в принципе станем подобным образом объявлять о своем выборе: мол, общим собранием кремлевской администрации на пост нового главы России рекомендован такой-то господин.

– Может, Борис Николаевич назовет заветное имя? Раньше он не скрывал симпатий. Помнится, Немцов в преемниках ходил...

– Президент имеет право на то, чтобы выказывать отношение к кому-либо или скрывать его.

– Обычно те, к кому начинал благоволить Борис Николаевич, плохо заканчивали – быстро вылетали из седла. Поэтому ваше недавнее заявление, что Степашин может стать новым фаворитом президента многие расценили как подставу. Похоже, Ельцин рефлекторно тянется за указом об увольнении, едва кто-то приближается к его трону.

– Начнем с того, что я Степашина не называл преемником, а лишь высказался в таком духе: странно, если премьер, заступающий в должность за год до выборов, не обладает президентскими амбициями. Поэтому, дескать, Сергей Вадимович вполне может оказаться в числе претендентов. Слово "преемник" появилось в прессе, вольно интерпретировавшей мой комментарий к назначению нового главы правительства.

Что касается вашей реплики об интуитивном желании Бориса Николаевича устранить любого, кто оказывается слишком близко к Олимпу, то вы повторяете широко распространенное заблуждение.

– Разве?

– Приведите примеры.

– Черномырдин спокойно сидел в премьерском кресле, пока в нем, Черномырдине, не взыграло желание получить больше. Едва ЧВС стали привечать на Западе, словно будущего главу страны, как Виктор Степаныч тут же получил по шапке. Похожая участь постигла потом и Примакова.

– Евгения Максимовича стали сватать в преемники президенту с первых дней работы премьером, но он проработал с сентября по май. Черномырдин создавал НДР явно с прицелом на выборы, и ему никто в этом не мешал. Нет, теория ошибочна.

– Дело даже не в этой теории, а в стойком убеждении многих, что Борис Николаевич добровольно власть не отдаст – ни сейчас, ни через год. Он будет держаться за нее до последнего.

– Президент поступит в соответствии с Конституцией. Убежден в этом. Иного просто не дано. Мы постоянно общаемся с Борисом Николаевичем, и я могу твердо заявить: никаких противозаконных замыслов Кремлем не вынашивает. Да, наш президент – человек сильный, решительный, способный на неожиданные поступки, но на нарушение Конституции он не пойдет.

– Тогда, выходит, должна быть изобретена некая формула, которая позволит Семье спокойно спать и после июня 2000 года.

– Повторяю, ни разу в разговорах с президентом я не встречал какой-либо озабоченности по поводу того, что будет лично с ним через год.

– Может, это именно по той причине, что Борис Николаевич не собирается отдавать власть?

– Он и не отдаст. Президент хочет по закону передать власть молодому, сильному, энергичному преемнику, способному двигать вперед реформы. Б.Н. решает не утилитарную задачу сохранения собственных благ, а думает о том, чтобы в следующем веке Россия развивалась в правильном направлении.

– Вы сказали Б.Н.?

– Да, президент позволяет так к себе обращаться... Так вот: благо страны – цель, достойная Ельцина. Если удастся ее выполнить, то остальное произойдет автоматически. В демократическом государстве гарантировано уважительное отношение к отставному правителю. То есть вопрос стоит о преемственности власти в широком смысле этого слова, а не о личных гарантиях Ельцину и его семье.

– Верно говорите, Александр Стальевич, но вы же сами знаете: последние годы приучили всех постоянно ждать от Кремля какой-нибудь подлянки. Поэтому и сейчас в чистоту помыслов верится с трудом. Проще вообразить какой-нибудь экзотический вариант, который взорвет ситуацию в стране и даст повод для отмены или переноса выборов.

– Я никаких подлянок от Кремля не жду и удивлен, что вы об этом говорите.

– Были прецеденты. Наш президент и по Белому дому из танков мог пострелять, и конституционный порядок с применением артиллерии и авиации наводить. Вдруг старое вспомнит? С него станется.

– Повторяю: сегодня нет никаких оснований думать, что Борис Николаевич хоть в чем-то пойдет на нарушение закона.

– Но ведь можно других подтолкнуть на резкие шаги, а потом применить силу, чтобы всех утихомирить. Например, взять и убрать с Красной площади мумию. Вдруг коммунисты выйдут на улицы за Ленина?

– Уверяю, никто никуда не выйдет.

– А вынос тела будет?

– Обязательно.

– Вы знаете дату?

– Здесь я многозначительно промолчу...

– Вот я и говорю: возможны варианты. Например, разгон компартии. Чем не тема?

– Запретить КПРФ и похоронить в одной могиле с Лениным?

Вы же знаете: любую партию можно запретить лишь в тех случаях, которые четко предусмотрены законом.

– Вот Ельцин настоятельно и рекомендует главе Минюста Крашенинникову почетче присматриваться.

– Я присутствовал на встрече президента с министром юстиции, но такого рода поручений не слышал.

Речь ведь идет не только о судьбе партии, а о гражданах страны, симпатизирующих КПРФ. Надо с уважением относиться к взглядам, позиции этих людей, в большинстве своем преклонного возраста. Не стоит форсировать события, все должно произойти естественным путем.

– А насколько, по-вашему, вероятно изменение даты выборов в Госдуму? Если перенести день голосования на неделю вперед, то "Отечество" досрочно сойдет с дистанции из-за поздней регистрации учредительных документов.

– В этом случае будет нарушено законодательство, точно предписывающее порядок определения даты выборов.

– Может, Кремлю есть смысл по-быстрому побрататься с сябрами и объявить об избрании нового президента – Белой и Великой Руси?

– Здорово, если у народов двух стран есть желание объединяться, но форма этого союза – предмет отдельного разговора. Как бы там ни было, выборы главы нового государства невозможны сейчас, для этого необходима серьезная подготовительная работа, как минимум – внесение изменений в Конституцию России. Как вы говорите, по-быстрому это не делается. Есть определенный регламент, его нельзя обойти. Тайком от общества подобные вещи не решаются.

Так что это ужасы из числа надуманных. Главное, мне непонятно, откуда подобные апокалиптические настроения?

– От стойкого убеждения: все, чем Кремль занимается открыто, лишь дымовая завеса, а главная задача прежняя – обеспечить дальнейшее правление Юмашева и Дьяченко.

– Да, эта версия активно раскручивается нашими политическим оппонентами. Оспаривать ее трудно, хотя всем, кто постоянно работает с Ельциным, ясно, что это полная чушь. Гипотезы о правящих от президентского имени придворных лишены оснований. Кому-то выгодно представить ситуацию подобным образом, оправдать тем самым свои слова и шаги. Но вряд ли Б.Н. даст разыграть, так сказать, "семейную" карту. Президентом нельзя управлять. Это абсолютно точно. И скрыть от него неудобную информацию тоже невозможно. Никто не станет рисковать, что-то утаивая от Ельцина. Такие шутки могут дорого стоить. Поверьте мне на слово, я знаю, что говорю...

694


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: