Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Какому солнцу служат наши петухи? (статья о мужчинах, которые поют)

Написано в 1999 году

Мужчин на нашей эстраде нет. Или те, кто есть, - мужчины? Возможно. Припудренные, принаряженные, ухоженные, углаженные, унаво... В общем, женственные. Но уж каких имеем. Это все-таки сцена, артистизм там, искусство, которое требует жертв. Сегодня я разберусь с буквой "М", которая обычно рядом с "Ж". Помните в фильме "Джентльмены удачи": девочки, а вы не ошиблись дверью? И в ответ явственно мужской голос: заходи, папаша!

Да, можно задаться вопросом: что будет, если не будет Пугачевой? Но что касается мужчин, то как сформулировать? Что будет, если не будет... Кого? Иосифа Кобзона? Так уже попрощался. Валерия Леонтьева? Он никому не мешает - сам по себе пятьдесят лет прыгает. Филиппа Киркорова? Мыслимо ли представить, что его может не быть!

И какие, собственно, претензии к нему? Нарциссизм? Так это профессия. Навязчив до тошноты? Так, видимо, натура такая. Природа постаралась, обстоятельства жизни приложились, и все мы причастились к результату. Бывает переключаешь с телеканала на телеканал, только бы Киркорова с глаз убрать, ан не уходит. Вот тогда вспыхиваешь раздражением, как к супругу, не шибко любимому, но не желающему это заметить. Ты от него по квартире бегаешь, вплоть до туалета, а он за тобой с ласками - "сюси-пуси". Господи, где мой чуланчик одиночества?!

Киркоров берет штурмом, как водонапорная башня, которую прорвало, или фейерверк, который выпустили из темницы. Помню его подростком, выходившим в концертных программах Бориса Моисеева, который тогда вернулся в страну, отвыступав в заграничных ночных клубах, и мечтал сотворить шоу "Братья и сестры" - собрать команду близких по духу исполнителей. Поддержать молодых. Например, Диму Маликова, Володю Преснякова. Филиппа - юного красавчика с шевелюрой почти Анжелы Девис, прогрессивной женщины, которую Советский Союз демонстрациями защищал от вражеских агрессоров. Только не помню, что же она такого примечательного сделала. Зато нельзя было не запомнить Киркорова. Губастый, глазастый, нежный, ласковый... В общем, душка. Он вкрадывался в нашу эстраду, как разведчик, которому во что бы то ни стало требовалось завоевать доверие и вызнать государственные тайны. Самой государственной он, видно, уже в отрочестве определил Аллу Пугачеву. Когда его выгнали из ее Театра песни - певица еще была увлечена другими солистами - ее тогдашний супруг Евгений Болдин объяснял, что Филипп чересчур зазнался, зарвался, требовал немыслимых для начинающего исполнителя гонораров, норовил перещеголять в пафосе саму Борисовну, и это стало нестерпимо. Его пустили на вольные хлеба, чтобы отведал тюри и добился успеха собственным горбом. Или чем там мужчины делают себе карьеру? И Киркоров не сплоховал.

Дальнейшими поступками он напоминает Машу Распутину, а та в свою очередь - "Венеру в мехах": чем сволочнее, тем больше трогает, тем громче говорят. Цель - не остаться незамеченным - достигнута. Капризничать по поводу не того автомобиля, доставленного к трапу самолета, не той гостиницы, не того зала, не той оплаты, еды, мыльницы, туалетной бумаги... И до бесконечности. Поводы для придирок впечатываются в натуру и рождаются из подсознания. Как рефлексы у собаки Павлова: по звонку - взрыв гнева, по гудку - воздушный поцелуй, после электрического разряда - постель. Самая вожделенная досталась на десерт, как в сказке: истоптал положенное число башмаков, скушал запланированные пуды соли, - и на тебе руку и сердце Певицы Первой. Реванш состоялся. Теперь ей не выгнать его из собственной судьбы. Так пиявка поначалу приносит облегчение, а потом высасывает все, если ее вовремя не отодрать. Губастая, глазастая, зубастая... О ком это я? Да, есть в прекрасной половине человечества потребность кинуться на другую половину, как на надувной матрас в предчувствии шторма.

Но есть женщины в русских селеньях, которые не могут не спасать. Они поджигают избы, чтобы в них зайти. Разгоняют коней, чтоб на скаку остановить. И любят тех, кто есть, во сне душа мечту в объятиях и изживая ее к рассвету. До глубины сердечной мышцы пронзила меня история, связанная с певцом, которого вы уж, наверное, не помните, не знаете. Но хочется и вас пронзить. Потому что это имя всплывает, когда требуется привести в пример Голос. Настоящий. Не Киркорова, не Меладзе, не др.

Голос Валерия Ободзинского. Он умер в 1997 году. Хочешь узнать мужчину, пообщайся с женщиной, которая была с ним рядом в пору его особенной невыносимости. Когда ему требовались лишь кровать, плита и унитаз. Когда Заслуженный артист Марийской АССР вел растительное существование. Когда в память о былом и ради денег она затаскивала его в студию на запись песни, зная: чтобы у певца заблестели глаза и зазвенел голос, перед его носом нужно держать кусок мяса. Потому что он уже не живет, а удовлетворяет потребности тела. У него плохо с памятью - он не запоминает не только песенные тексты, но даже телефонные звонки. И, уходя из дома, она отключает телефон, чтобы не оказаться в неловком положении перед звонившими, которые ей что-то вроде как передали.

До 1976 года она просто любила его голос. И потому, что он напоминал голос испанского певца Рафаэля, которого она любила еще пуще. А в 1976 директор Ободзинского познакомил их после концерта. Ненадолго. Они потерялись, когда Валерий исчез для всей страны. Говорили, уехал в Израиль. А он просто спился. В 1991 году она нашла его на каком-то складе, где он что-то сторожил. Совершеннейший "кактус". Поэт Леонид Дербенев звал его "мозговым инвалидом детства". С возрастом это стало заметнее. Правда, Дербенев добавлял, что у Ободзинского все ушло в голос, но алкоголь да наркотики задавили и эту стихию.

В пятьдесят лет он вернулся в состояние ребенка, который рос без родителей - им было наплевать. Обитал у бабки-дворничихи. Воровал и пил. А петь начал на одесском пляже, чтобы отвлекать внимание отдыхающих, пока приятели-карманники тырили кошельки. За всю жизнь он не прочитал ни одной книги, разве что полистал некоторые. У него не было друзей, потому что он в них не нуждался. И никто не нуждался в нем, потому что с этим человеком нечего было делить, делать. Ни поговорить, ни душу излить, ни впечатлениями обменяться. Только слушать его песни. И говорить о комке золота, который кувыркается в его горле.

Когда она вытащила его со склада и занялась возрождением, он плакал и умолял не бросать его, говоря, что мечтает вернуться на сцену. Женщин подкупает мужское стремление к делу. Они обманываются тем, что желают служить его работе и ему. Потому что интересна личность в состоянии целеустремленности, движения, роста. А когда мужчина киснет, это такое печальное зрелище, что спасайся кто может. Потому что он даже любить в таком настроении не способен без надрыва несостоятельности. И это выгрызает женское сердце. Нелюдимый молчун.

Спустя год она говорила о себе: дура. Поверила мужским слезам! Впрочем, нет. Она старалась ради голоса, который обратился в коврик для вытирания ног. Когда устраивала певцу концерты, гастроли, интервью, он матерился так, что она зарекалась повторяться. Валерий Ободзинский стал в ее квартире предметом обстановки, недвижимостью. Хотя гулял с собакой и даже выбирался в продуктовые магазины, где его узнавали и отдавали все бесплатно. На веру. Расплаты требовали с нее. Денег она ему не давала, потому что боялась. Он мог забрести в пивную и потрясать там купюрами, особенно валютой, которой расплачивались за выступления, - и его запросто могли прибить.

Однажды он полтора месяца прожил на чердаке их дома - захлопнул ключи в квартире. Ее не было в городе - уехала на заработки. Через двое суток голодная не выгулянная собака начала выть. Соседи вызвали мать хозяйки. Но та не пустила "его сиятельство", потому что не одобряла жертвенности дочери. И он на чердаке ждал возвращения "деточки", как звал свою спасительницу в ласковые минуты.

Она пыталась вылечить Ободзинского от алкоголизма в обществе анонимных алкоголиков. Но через две недели ей вернули его с комментарием: своим пассивным отношением расхолаживает группу. До самой смерти он считал себя абсолютно здоровым человеком, королем песни и пупом земли, говоря, что стоит ему выйти на сцену - он заткнет и Киркорова, и всех остальных новичков, разглагольствовал о планах по созданию собственного шоу. Когда умерло тело, скорбеть было трудно. Только издавать и переиздавать его записи. И по-прежнему любить Рафаэля, не утратившего ни себя, ни голос.

Живет человек, а мы и знать не знаем, каков он. Да и не надо нам. Разве что с его поверхности слизывать и поверхностно отзываться. Но кто-то его терпит больше, чем все остальные, вместе взятые. И ради этого кого-то однажды захочется сказать, что у того человека был пульс. Наверное, Валерий Ободзинский - идеальный талант, который проглотил личность, высосал по капле еще до рождения. И в том, что нынешние не дотягивают до подобия идеала, их спасение. Да так ли важно для певца умение петь?!

Ждать мужчину. Высматривать, внезапно споткнуться о его ноги, пожалеть, выхаживать, угождать, подчиняться, быть преданной и обрести предателя, потерять, чтобы опять - ждать Мужчину... Разве вы не его высматриваете на эстраде? Полно, не обманывайтесь. Одна певица говорила: мужчинам на сцене легче, так как основные потребители творчества - женщины, и они попадаются на сексуальный заряд, который извергают в зал певцы, а мы вынуждены ждать барина, который снизойдет шлепком по мягкому месту, скользнет масляными глазами по округлостям, и терпеть зависть соплеменниц, обделенных этими знаками предпочтения.

Двусмысленность эстрадного мужчины в том, что он не только завоеватель, но и вожделенный продукт: его мягкое место тоже желают ущипнуть. Самец, который продается как женщина. Но какая поклонница поверит, что человек, который ей мил, безнадежно испорчен иной сексуальной ориентацией!? Это же унизит ее влюбленность. Обессмыслит интерес. Доведет до отчаянного: если не он, то есть ли вообще мужчины? Поэтому мужчины на нашей эстраде есть. Иначе о ком говорить?

Можно начать с монументов. Иосиф Кобзон. Два героя в американской культуре мне очень напоминают нашего многостаночника. Непрошибаемый женскими слезами Сиси Кэпвелл из "Санта-Барбары" и актер Стивен Сигал - невозмутимый крушитель челюстей в боевиках. Первый - респектабельный бизнесмен, ненавидящий, когда его репутацию вывешивают, как простыню кавказской девушки после первой брачной ночи - честная, мол, не подпорченная. О втором живет масса сплетен, противоречащих друг другу: агент ЦРУ и мафиози, бабник и добропорядочный супруг. Правда, есть версия, что многие легенды о себе он запустил сам - для придания веса собственной бездарности, имея в виду актерство. Но образ мстительного убийцы удачно совпал с выражением лица - и связываться со Стивеном словом ли, делом мало кто жаждет. Никому в голову не придет, тем более сейчас, ставить под сомнение талант Иосифа Кобзона как певца. Он же у нас показательный экспонат на Выставке достижений народного хозяйства. Так тараканы и наверняка еще какие-нибудь существа того же порядка приспосабливаются к переменам. Для Кобзона - что советская власть, что электрификация, демократизация, деноминация, овация... Вещи одного порядка. Установленного его милостью, честью и достоинством. За свои ценности он сойдет с пьедестала потопать ногами. Вы помните, как Иосиф Давыдович пел в молодости? Как сейчас. Как невозмутимо Сигал дробит зубы недругам. Как не исказивши лица Сиси надувает партнеров, местную власть и родственников. Так на пивзаводе автомат затыкает горлышки бутылкам: они только рот раскроют в сладострастном "О-о!", а им шлеп туда кляп - привет от воспаленных песней легких Кобзона. Судья, адвокат и прокурор в одном организме. Всегда в нем эти потребности проглядывали. Не певец он, а боец идеологического фронта.

Много их тогда было - известных солдат, никто почти не отмазался. Кроме Ободзинского, которого потому и не включали в телевизионные концерты - репертуар не подходил: лирика погружала человека в пучины личных переживаний, и некому было бросить спасательный круг утопающим, психоаналитики отсутствовали, священников не почитали, только песня наставляла на путь истинный. Юрий Богатиков, Виктор Вуячич, Муслим Магомаев, Геннадий Белов, который внешне кажется мне похожим на генпрокурора Юрия Скуратова. Помните, он пел: "хлеба налево, хлеба направо, хлеба на радость, хлеба на славу..."

Отголоском прошлого служит еще Лев Лещенко. Тоже видоизменяется, подобно роботу-трансформеру: то с девушкой дуэтом споет, то в современных ритмах выступит, то продюсировать некую симпатягу возьмется. Надо же какие-то внешние перемены производить за исключением пиджаков, которых он сменил за свою карьеру видимо-невидимо. Ни жестов новых за долгие годы не добавилось, ни в мимике обогащения не произошло. Пародировать Лещенко - смертельно скучное занятие: потрясти головой, покривить рот влево-вправо, помахать ручкой, будто протянув для поцелуя и тут же манерно отдернув. У Владимира Винокура это получалось, поскольку они с Лещенко - как зеркальные отражения. Этот год проходит под знаком тридцатилетия их дружбы. Ходят сиамскими близнецами по ночным клубам Москвы и празднуют. Или какой-нибудь большой концертный зал оккупируют и тоже празднуют. А чем еще развлекаться в их возрасте да с их возможностями? Одним "Днем Победы" Лев Лещенко обеспечил себе бессмертие. Не знаю как вы, а у меня по-прежнему сердце останавливается, когда слышу эту песню. И еще: "Я сегодня до зари встану, по широкому пройду полю, что-то с памятью моей стало, все, что было не со мной, помню..." - из кинофильма "Баллада о солдате". Вот ведь какие стихи пели, какие поэты были.

Тогда на певца не ложилась тройная нагрузка - прикрывать убогий текст, невзрачную мелодию, отсутствие вокальных данных. Тогда для эстрадных мужчин имидж был один на всех - умеренная опрятность. Они выглядели ораторами, выступающими с докладами на конференции, просто несколько своеобразно - не прозой, а поэзией, как сказал бы "мещанин во дворянстве".

Понятно, почему на фоне этой серой аккуратности так шокировал Валерий Леонтьев, хотя поначалу он тоже выступал в костюмах. Но тело явственно рвалось прочь из них. Наступала пора антипафоса. Воспитательную мощь сменила вкрадчивая задушевность. Юрий Антонов и Вахтанг Кикабидзе обрабатывали мозги и сердца камерно, в тесноте застолий, а не партийных съездов. Но они тоже монументы, менее голосистые, не менее отстраненные. К ним и сейчас не подползешь с фамильярно-шаловливыми вопросами, как к Андрею Губину, например. От них сквозит мужицкой сдержанностью и артистическим подъемом. Не звезды, а люди, стоящие на возвышении сцены. В этом больше почтения. Антонов - это отечественный Тото Кутуньо, итальянец-мелодист. А Кикабидзе - как будто Адриано Челентано.

Ладно, поскачем шибче, а то и к ночи не доберемся. Тем более, что дальше у нас все очень складно: пары да тройки.

Тему подпевающих актеров и композиторов продолжают Вячеслав Добрынин, Владислав Малежик, Игорь Саруханов. Первый - для любительниц щекотки бородой. Сюда же можно подтянуть Михаила Шуфутинского и небритого Кикабидзе. Есть поклонницы, предпочитающие жизненный опыт. Утомленный, умудренный седой ловелас заглядывает в глаза и нашептывает: "отныне - только ты". И даже дамы преклонных лет ощущают себя в этот момент Лолитами. И песня уже не требует продолжения, потому что неизвестно, каков там поворот. Вся соль - в припеве, который повторяется и повторяется, надежный, как борода или седина в ней. Малежик ласкает глазами. Он похож на интеллигентного любовника, который перебегает из постели в постель, потому что всех жалко, все прекрасны, всем охота помочь самоутвердиться. Там затянет первый куплет, в следующем углу за второй возьмется. Ну просто брат родной! Если б он бегал по богатым домам, то жил бы припеваючи. Но лоска у него не достаточно. Интриги в нем нет. Прост, как бедняк. Вот у Саруханова волосы черные, глаза жгучие, песни въедливые и душу переворачивающие. От "Скрипки-лисы" я становлюсь сама не своя. Хочется если не плакать, то сильно грустить. Но у Игоря образ верного мужчины. Не пе-ребежчика. Когда его жена ушла к Преснякову, сочувствие вызывал именно он. Когда Саруханов обрел подругу жизни, многие вздохнули с облегчением. Есть в нем покой достойного существа, рыцаря-молчальника. Хотя, допускаю, что в быту он зануда и неряха. Его небрежные кудри наводили на догадку, что он небрежен и ленив в отношении к собственной внешности, и не считает, что мужчина должен придавать значение красе ногтей. Он кстати и поет столь же небрежно и лениво. И в этом его обаяние.

Далее у нас Олег Газманов, Игорь Николаев и Владимир Кузьмин. И что за страсть в нашем Отечестве к совместительству профессий. Если б российские композиторы меньше пели, может, они писали бы больше хороших мелодий? И тогда нашим певцам было бы что исполнять. Вот в советские времена поющего композитора видели только на его творческом вечере, когда он наворачивал на рояле нечто совсем свеженькое. А потом они поняли, что ничего не теряют, даже приобретают дополнительные средства, что на той вечеринке, которая разразилась на эстраде, их сипение вполне сойдет за чувственность, - и покатила телега "бременских музыкантов", то ли балаганных шутов, то ли похитителей принцесс. Газманов выскрипывает из себя лозунги: "Надежда умирает последней...", "Москва! Звенят колокола...", "На заре я выйду в туман..." Идет себе чудик с транспарантом и мегафоном - и на одной строчке монолога вдруг совершает кульбит, ставя все вышесказанное с ног на голову. Циркач, сбивающий пафос с самого себя. (Правда, спел однажды балладный речитатив: "Петербург, Петроград, Ленинград..." - за что ему душевное спасибо). До недавнего времени казалось, что Олегу больше нравится именно кувыркаться на сцене, а не петь. Что в прыжках он выражает смысл собственного бытия. Рассказывали, как на съемках одной новогодней программы он все время выскакивал вперед с криком "я могу!" Вставлялся во все роли: и режиссеру подсказывал, как следует делать, и в глазок телекамеры норовил подсмотреть, и хореографом руководил, и декорации инспектировал. Спасу не было от его кипучести. Но после диагноза врачей о неполадках в позвоночнике, да после сотрясения мозга от рухнувшего на голову шкафа во время телепередачи, Газманов стал сдержанным, то есть никаким. Стоит махонький старичок-живчик и хрипит энергично. Но видится, как невмоготу ему такая устойчивость.

В отличие от Валерия Меладзе. Когда тот на эстраде, хочется употребить выражение - скучный проект. Не личность, не мужчина, а именно "проект". Вокальный. "Последний романтик", как он себя обозвал, голосит сладостно. Отдаленно напоминая Валерия Ободзинского. Но до чего же он неповоротлив, неуклюж, тяжеловесен. Его лучше слышать, а не видеть. Хотя в советский период он бы славно вписался. Тогда все были столбами. Или столпами? В недавнем клипе он даже в кожаной курточке появился, по-молодежному. Но все его телодвижения сводятся к рукопашной. Сложит ладонь лодочкой, мазнет по воздуху, как веслом, а то еще палец вверх поднимет - подчеркнуть спетое, будто сейчас добавит по-грузински "вах". Или "вау"? По-современному. Я не требую от него плясок, но все эмоции у Валерия остаются на уровне наклона головы, которой он бодает микрофон.

Не то, что бывало у Александра Серова. Он в коже начинал. Жилеты на голый торс, если память не подводит. Словно рабочий сцены, который улучил момент на нее взобраться и ямочкой на подбородке сверкнуть. Вот пример эволюции человека. Или обезьяны? Нет, я не оскорбляю. Я задумываюсь о происхождении нашего рода. Или их вида. Ладно, придется смириться, что Серов люб очень многим женщинам. И голос у него есть. Только очки его черные не дают покоя, в которых он и днем, и ночью щеголял, шубы до пят поверх дорогущих костюмов, коллекция автомобилей, явные признаки утолщения былого торса и расползания первоначальных амбиций. Так деградирует нищий, ставший принцем. Впрочем, он при этом всего навсего дает развиться тем качествам, которые дремали на сеновале. Нет у него больше потребности таскаться по гастролям и вообще петь. Нынче он занимается этим снисходительно и вскользь. Выходит довольный, сытый, манерный дядя и размахивает руками, будто норовит еще что-то прикарманить. А прежде он пальцы в кулаки сжимал и правую руку в локте складывал - простым и понятным жестом давая понять миру, что он с ним сотворит. И было в этом движении столько ненасытности, что женщины млели, мечтая о близости с таким захватчиком.

Александр Малинин еще этим подкупал. Пока не женился на гинекологе Эмме. Она его вылечила, усмирила, разделила все его стремления к благополучию. Живут они припеваючи во дворце, как показательная семья нуворишей, - для глянцевых обложек, клипов, где Эмма этакой Музой на заднем плане бродит, да концертных программ раз в год, причем жену певец непременно демонстрирует публике, если не на сцену выводит, то в зале указывает. Был Малинин в начале пути голодным волчонком, отчаянно хрипевшим то ли от имени быка на поле боя, то ли от лица тореадора: "Опять бью мимо..." Потом пел, как бродяга и поэт: "Секут нас, как плети, снега и дожди. Мы вечные дети на млечном пути. Звезда наших странствий, гори, не сгорай. Мы ищем, мы ищем потерянный рай". Потом что-то печальное о птице в клетке. Потом стоны оборвались. Комком к горлу подступило счастье. Певец отрезал хвостик, потому как не вязалась такая прическа с респектабельными одеяниями и холеным, раздобревшим лицом. И стало яснее ясного, что творчество - это тоска по отсутствующему. А когда у тебя все, в чем ты нуждался, появляется, тогда уже не до песен: так, разве что, побаловаться иногда.

Что-то я ускакала от композиторов. Вот так увлечешься каким-нибудь мужчиной и бежишь за ним сломя голову на край света. А достигнешь того края - и обнаруживаешь, что одна-оденешенька на Северном полюсе сидишь с удочкой, чтобы поймать себе пропитание. Или очередного героя выудить.

Как выудила Наташа Королева продюсера и супруга в лице Игоря Николаева. А он себе - протеже на долгие годы. Уже, наверное, видит себя не Дельфином, а потерпевшим кораблекрушение и попавшем в сети Русалки, которая его борщами, как приворотным зельем, закармливает до умопомрачения. Хотя вроде бы Наташа уже выступила с опровержением: мол, знать не знает она, как готовится тот украинский борщ, что ей приписывают, зря раздули из нее маститую домашнюю хозяйку. Тогда понятно, почему Игорь поет и поет об идеальной любви, которой нет как не было. Написал человек несколько памятных песен для Пугачевой ("Балет", "Айсберг", "Паромщик") и будто выдохнул все, что мог. И с легкостью Алла отдала его следующим: кушайте, я уже все выжала из этого лимона. Аллегрова покусала недолго. Наташа Королева впилась в него цепко, словно ее "быть или не быть" от этого зависело. Был Игорь застенчивым провинциалом в эпоху связи с Пугачевой. Стал столичным мэтром для киевской девчонки. И поскольку она, видимо, желала видеть в нем еще большую "столицу", то он доигрался до того, что стал пошловатеньким котом, поющим, как сметану лижущим. Сладко ли вам, девицы, от моего урчания? Ну так я сейчас еще сбацаю.

Вот Владимир Кузьмин бацает не только голосом, но и на гитаре. Опять же с Пугачевой, многое в него вложившей (или отнявшей?), они казались сестрами-близнецами (или братьями?). До нее у него была слава рокера. После - еще один на поп-сцене. Тем более нынешняя супруга актриса Вера Сотникова, может, и любит во Владимире патлатого бунтаря с надрывным вокалом, но режиссирует ему клипы простенько и без вкуса, как фильмы, в которых сама снималась. Предлагая Кузьмину вписаться в ее фантазию. А воображает она мужа не иначе, как Казановой, хоть он и поет обратное: я, дескать, не он. Не убедительно. Он кажется Трубадуром, который распевает серенады под окном единственной женщины. К другим то ли она его не пускает, то ли ему самому не очень надо, то ли певца там уже не ждут и не хотят.

Так спеклись Феликс Царикати и Алексей Глызин. Они еще мелькают на телеэкране и в концертах. Крепыши с комплекцией борца, крестьянина, солдата. Первый повертлявее, поулыбчивей: мал да удал. Второй - совсем пахарь: поставь на борозду, даже без коня, и пойдет трактором вгрызаться. Такого же плана их последыши - Сергей Мазаев и Николай Носков. Хотя возрастом, думаю, не моложе. Оба ноют "Я тебя люблю" одинаково невыразительно, только у второго это объясняется "паранойей" и подчеркивается телесным содроганием. И тот, и другой слывут людьми, интересно мыслящими, небанально поющими, имеющими в репертуаре выразительные тексты и мелодии. Только голоса у них какие-то тусклые, на мой, дилетантский, слух. Мочи нет долго слушать, тянет что-нибудь разбить, застрелиться, душу вынимают своей однотонностью. Не знаю, каким девушкам они нравятся, наверное, эстеткам вроде Лаймы Вайкуле, Алены Свиридовой, Кристины Орбакайте, которые видят в подобной мужской стати хороший фон для своей утонченности. То есть выдолбленный из камня труженик-муравей и порхающая вокруг него стрекоза. Моральный кодекс - и легкость бытия.

Пугачева пыталась использовать фоном для своей очередной молодости Сергея Челобанова. Помните такого? Неотесанного, скуластого, с падающей на глаза челкой. Отслужил свое. Теперь его напоминает Николай Трубач. Только работает на пару с Борисом Моисеевым, который в свое время тоже имел счастье сопровождать Аллу Борисовну. Так что опосредованно Трубач с ней связан. И челка падает на глаза. И скулы выпирают. Только поет слаже, как Валерий Меладзе. И испытывает странную приверженность к цифрам: "В двадцать два начинается кошмар...", "Всего лишь пять минут...", "Семь июльских дней..." Так шизофреник складывает номера проходящих мимо него автобусов или пересчитывает ступеньки, на которые ступает правой ногой и те, что припечатывает левой. Его пытают: что вас связывает с нетрадиционной сексуальной ориентацией Моисеева? А он мужественно отвечает: творческое взаимопонимание. После песни о двух братьях и "Голубой луны", они спели дуэтом "Щелкунчика". У Трубача действительно подбородок порой так клацает, будто любой орех способен в муку превратить, гвоздь перегрызет.

Не то что Сергей Пенкин, Юлиан или Шура. Хоть второй и поплотнее двух других, но все они - трепетные. С разной степенью самоотдачи. Голосами обладают, особенно Пенкин: в недавнем прошлом стаканы наверняка лопались от мощи его легких. Юлиан - менее вычурен, традиционен, воспитанник Александры Пахмутовой, любимец Нонны Мордюковой. Понятно, каким женщинам он согревает сердца? По обаянию и умению ластиться лишь чуть уступает Филиппу Киркорову. Зато в пафосности явно отстает. Блескучестью Киркорова затмевает Пенкин. А вот в раздетости всех обставил Шура. Появившись с первым клипом, он вызвал чувство сродни гадливости и жалости одновременно. Подумалось: больной какой. С того момента поступь его сделалась уверенней, атаки наглей. Поддержку ощутил, в том числе со стороны Игоря Крутого и Иосифа Пригожина, заправителей в нашем шоубизнесе. С чего-то он им пришелся по нраву. Раньше у Шуры волосы вверх торчали, потом вниз зализал. Были белыми, стали черными. А передние зубы по-прежнему отсутствуют, потому что с ними он потеряет свою шепелявую индивидуальность. И брюки ему нельзя надеть, потому что в них все ходят, даже Борис Моисеев побыл в платье и без платья, теперь белогвардейский мундир примерил, будто новый солист группы "Любэ" (не спит человек!). А Шура оголил низы и заурчал на концерте "Московские окна" по бумажке, словно иноземный гастролер, которому наш текст латинскими буквами крупно написали. И при этом его так болезненно перекашивает лицом, особенно ртом, словно он тужится сплюнуть или угодить, как официант в трактире. Ему только что в морду дали, а от подметкой стелется, чтоб не добавили. Чудной. Убогий. На его фоне любой плюгавый мужичок сверх нормален. Может, потому Шуру и привечают - для контраста. Хотя девушкам и такое нравится.

А в кого влюбляться, если один за другим женятся?! И примерными мужьями себя выставляют. А которые не женятся, то безудержно стареют, толстеют. На кого ни посмотри - с двойным подбородком, если не с тройным. Максим Леонидов. Элвисом Пресли казался. Так обнимал своим "Привет!", что хотелось во всех лужах попрыгать, все троллейбусы оббежать, но найти этого милого мужчину с голосом-утюгом: теплым и гладким. Теперь же Леонидов разъелся до сходства с Борисом Ельциным, и рот его так же брезгливо и жестко вниз перекособочило - не улыбка, а презрительная гримаса желчной загнанной лошади. У Сосо Павлиашвили на лице и теле больше достижений, чем в пении. Невольно подумаешь: пока была рядом женщина, державшая если не его душу, то оболочку, в своих умелых руках, выглядел он грузинским князем. Нынче это, скорее, рыночный торговец грузинской национальности, которому только кепки-аэродрома не достает. Жесты и извивания тела навевают печальный вывод: этому человеку не хватает культуры, а он считает, что она ему не к чему. Он замер в развитии, когда решил, что его любят таким, какой есть. Но молодость ушла, забрав с собой азарт, страстность, ребячливость. Когда Сосо решил разбогатеть, он предал свой талант композитора. До этого музыка выплескивала из него водопадом. Он захлебывался ею и щедро обрызгивал окружающих. Впрочем, возможно, сначала творец опустел, и уж потом пришла спасительная мысль о богатстве. Но все попытки привели Павлиашвили к еще большей опустошенности. Ни славы, ни денег, ни былого по-тенциала. Для самолюбивого горячего мужчины это смертельно.

В отличие от Владимира Преснякова. Философски отстраненно и смиренно принимающего как взлеты, так и падения. Исусик, довольный тем, что есть, и еще больше тем, чего нет: оно и к лучшему. Говорят, когда-то он переживал из-за собственного фальцета, которым сделал себе имя. Спасибо Майклу Джексону. Правда, тот не комплексует, что иначе петь не может, а Володе казалось, что с возрастом надо нащупать другой тембр. И он наговаривал песни голосом пониже. Но это были робкие попытки, от которых он скоро отказывался. То ли сам себя не узнавал и пугался. То ли фальцет не позволял вырваться из западни. Вроде бы Пугачева на съемках одной из новогодних передач фыркнула: может, хватит козлом блеять? Пресняков похож на человека, который готов подставить все свои щеки для ударов, если тому, кто бьет, это скрасит существование. Он расположен делать приятное миру, будто рассчитывает, что тогда и мир от него не отвернется. Его блаженству, видимо, абсолютно безразлично, поет он или молча сидит на ветке. Он совершает поступки не по способностям, а по потребностям. Чем-то это напоминает Ободзинского.

Тогда как ровесник Преснякова, с которым они вместе начинали, - Дмитрий Маликов, с не менее чарующей улыбкой, долбит наши уши и глаза своими опытами. Он - как садовод, втыкающий черенки в землю: авось что и вырастет из тех ровных палочек, которые разнятся лишь нарядами. Его голос и манера пения постоянны, как его прическа - длинные прямые волосы, без изъянов и особых примет. Но он приятен, потому что опрятен, воспитан, вежлив. Знает, как вести себя со старшими и младшими, какие комплименты и когда произносить. Выражение его лица справедливо вопрошает: разве есть за что меня не принимать? Да вроде нет, Дима. Ты хороший. И жена у тебя деловая и достойная: ты ее любишь, она тебя поддерживает, помогает всячески. Правильные отношения. Правильный певец. Сплошная добропорядочность.

Еще один приличный юноша, продолжающий традиции Льва Лещенко, - это Валерий Сюткин. Умеренный и аккуратный. Когда он пел в "Браво", то выглядел не стилягой, а комсомольским работником, заброшенным в чуждую среду для познания ее особенностей и проведения подрывной работы. Вот и Леонид Агутин, похоже остепеняется, особенно в связи с женитьбой. Уже не вольный стрелок, не босоногий мальчик, не "Диоген в бочке", не любитель французского коньяка и трепа с единомышленниками, а вполне буржуазный папаша, потому что с такой женой, как Анжелика Варум не погуляешь, не повольготничаешь, не поребячишься. Эта девушка потребует большого вклада в себя. Заметьте, они очень ладно спелись - мяучат почти одинаково (Варум - хорошая подражательница, она с лету ухватила вокальную манеру Леонида). Агутин уже не выйдет на сцену в пляжных брюках, длинной цветной рубахе, в сандалиях. Может, и кудри срежет, потому что они перестанут гармонировать с шикарными костюмами. Разночинцем держится пока Евгений Осин. Точь в точь "осел" из мультфильма "Бременские музыканты", из сцены, когда Трубадур и его друзья изображали "заезжих" звезд. Вот так же Осин пудрит мозги "девушкам, плачущим в автоматах", перепевая душещипательные советские песенки. В общем, Евгений - это "старые песни о главном" в единственном лице.

Кто у нас еще есть? Вадим Казаченко, Кристиан Рэй, Влад Сташевский. Первый похож на ушастого вампиреныша и на спевшего когда-то "барабан был плох, барабанщик - Бог" Николая Гнатюка. Голос - как "летучий голландец": мелькнет - и следа не оставит. Второй, оттенив черными волосами белокурость Кристины Орбакайте в одной песне, когда они походили на дуэт "Моден Токинг", вдарился в странности: то загадочную музыку пытался пропагандировать, хотя самым загадочным в ней были его объяснения, то в секту подался, то с перхотью начал публично бороться в рекламных роликах. Волос Димы Маликова шампуню оказалось мало для экспериментов. И как это наши исполнители не подумали, что не отмыться им от насмешек до самого облысения?! Теперь Кристиан опять вроде бы поет. Несерьезно это. Третий надрывно выстанывал разные прелести про любовь и разлуку, красуясь то в фас, то в профиль, с манекенщицами и в дорогих интерьерах. Реклама юноши, которого продюсер Юрий Айзеншпис любовно представлял во всех ракурсах, чтобы выгоднее продать. Вот женил удачно. Нашел себе новое увлечение - Никиту. Так и хочется поставить ударение на последней гласной и провести параллель с героиней телесериала, только пошловато это мужское обличье. Слышу вокруг восторги: ах, у него голос! Да противный у него голос. Женоподобный. И сам он поигрывает телесами, как умелая развратница. В Сташевском хотя бы намек на девственность наблюдался. А тут просто явный публичный дом. О чем и клипы свидетельствуют. Кого бы я еще сюда приписала, так это Николая Баскова. Опять восторги по поводу голоса. Не спорю - оперный. В последнее время модно слушать Сару Брайтман и Эмму Чаплин с их голосищами, положенными на поп-мелодии. Басков вовремя по-явился. Да еще так мощно его кто-то продвигает, не иначе большой поклонник. Глядя на смазливое, залакированное, припудренное лицо Николая, понимаю, что кому-то он, безусловно, способен нравиться. Правда, его эстрадные опусы напоминают мне группу "Энигма", может, своим колыбельным воздействием. В общем, жалко голос.

Такие исполнителя мечутся, будто потеряв ориентиры, запутавшись, кого соблазнять. Андрей Губин погряз в неразрешимой проблеме: жениться или не жениться? И если да, то на ком? А если нет, то почему? В последних интервью его только про то и спрашивают уже с поддельным интересом: ну как, Андрюша, вы еще не выбрали? Вы еще хотите? Вы ищете? Некоторые газеты даже начали ему помогать в поисках: вот, мол, брачное объявление, вот отклики на него, вот свидание с победительницей в ресторане. Ну?.. Ан ничего. Тьфу на вас, Андрюша, живите, как знаете. А Губин между поисками все больше теряет свою юношескую привлекательность, кость крепчает и тело уплотняется. Подобные метаморфозы пережили Андрей Державин и Сергей Чумаков. Их карамельные лица а ля Леонардо Ди Каприо отяжелели и заземлились. И в песнях нет уж прежнего огня, на который слетались девочки-мотыльки.

Проскочу Кая Метова, поскольку лежит он где-то в пыли, в "позишин намба уан", внешне похожий на Малежика, пытавшийся низким голосом, точнее, его отсутствием сексуально царапать эрогенные зоны слушательниц. Мимо Богдана Титомира, задававшего моду на выбритые затылки и другие стрижки, пока не стал копией Джорджа Майкла и иных западных звезд. Он перешел в разряд не поющих, а мелькающих на всяческих вечеринках. О нем только и слышно, что операцию на глазах пережил - и наконец-то прозрел (а до этого, оказывается, скрывал свою близорукость!), на какой машине припарковался, в каком красочном костюме пожаловал. Но все это к пению не относится. Сергей Крылов тоже любил привлекать к себе внимание разными завиральными проектами, словно роль Остапа Бендера в фильме режиссера Василия Пичула дурно на него повлияла. Или Пичул угадал авантюрную сущность Крылова? А Сергей Минаев, начинавший карьеру с юмористической интерпретации зарубежных шлягеров, ведет телепрограмму "Два рояля", где раскрывает рот, чтобы спросить игроков: какую клеточку открываем? Этот абзац можно назвать: памяти павших.

Осталась последняя пара: Евгений Кемеровский и Александр Буйнов. Объединила я их по принципу - один в кепке, второй в очках (был, но Евгений тоже грозится снять кепку). И потому, что оба они ближе к совсем блатной эстраде, где псевдо белогвардейские, псевдо тюремные, псевдо дворовые песнопения. Хотя у первого - как композитора - есть хорошие сочинения (только исполняют их другие), у второго тоже случаются интеллигентные записи. И Буйнов вроде как осознал наконец, что не гоже ему клоуном по сцене прыгать. Перекрасился в блондина, наподобие киноактера Кристофера Ламберта, и заурчал под псевдо иноземца. И Кемеровский отказался от попыток затанцевать, ограничившись балетом за спиной. Ладно, если поют, значит, это кому-нибудь нужно.

Кто последний? "Живая легенда". Валерий Леонтьев. Живчик вы наш. Всякому бы в пятьдесят лет так выглядеть и упиваться собственной работой. Вы же потом истекаете на сцене, где другие норовят заставить зрителей потрудиться, заполнив их - вокалистов - брешь. Вы не устаете придумывать и перепридумывать себя. Вы озаряете профессию оптимизмом и серьезным к ней отношением. Вы мудры и начитаны, уважительны и ироничны. Вы знаете цену себе и другим, но никогда никого не оскорбите. Вы терпимы и неугомонны. Остановите меня, а то снесет восторженным порывом! Да, мозги у вас, Валерий Яковлевич, с каждым годом светлее, а вот репертуар - бесцветнее, банальнее, если не сказать "глупее и примитивнее". Устали? Выбор скудный? Сочувствую. Зато шоу помпезны до безобразия. От вас такой вульгарности трудно было ожидать. Сразили наповал. Хотя народу, наверное, нравится? Им кажется, будто Майкл Джексон и Мадонна одновременно посетили их заштатный городишко. Спасибо, Валерий Яковлевич, за донесение зарубежных образцов до нашей провинции.

Я не смеюсь. Я совершенно растеряна. Равнение на... Кого? С мужчинами можно обращаться двояко. Либо, как женщина, терпевшая Валерия Ободзинского: принимать такими, какие есть. Либо, как я: искать в них нечто, им не свойственное. Но эти попытки чреваты для старухи самоубийством в разбитом корыте. Потому прошу считать мою позицию не верной. Люди говорят: петух возвещает восход - солнце приветствует, спящих будит, радуется, что ночь скончалась. А куры, небось, думают: опять Петька выпендривается. И томно потягиваются. Вот и вся мораль.

Источник

 

967


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: