18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Папá, Васятка, Олек и другие…

Ну что вам рассказать о своей гомосексуальности, которую я сейчас ни на что не променяю? Начну издалека…

 

Сибирь

Вырос я в Сибири, в тайге, в военном городке. Оторва, каких свет не видывал, я мог сутками пропадать в тайге и на таёжном озере, где ловил гальянов, карасей и прочую водную шелупонь. Мой отец – бывший военный, милитарист с огромным стажем. Его служба финишировала на просторах ГСВГ (Группа советских войск в Германии) – там же, где я окончил среднюю школу.

Он получил назначение в Германию, когда я только-только перешёл в 8 класс. Отец уехал, а через месяц пришло приглашение, и у нас с мамой начался форменный шухер. Шутка ли – нужно все вещи из зала и кухни перетащить в спальню (читай – впихнуть невпихуемое!), чтобы закрыть её и опечатать, найти квартирантов на время нашего отсутствия, загрузить и отправить в ГДР контейнер с самыми необходимыми вещами, оформить документы. Беготни хватало!

Кликнул своих друзей со двора, которые с шутками и прибаутками помогли мне за пару часов разобрать всю негабаритную мебель из зала и аккуратно водрузить её в спальню. Туда же, в неразобранный книжный шкаф, перекочевала библиотека подписных изданий, которые родители собирали много лет. Пушкин, Лермонтов, Бальзак, О'Генри, Лондон, Бажов, Дойл, Толстой и многие-многие другие любимые авторы на пятилетку прописались в наглухо закрытой и опечатанной комнатке…

 

Германия

Германия встретила меня не сильно ласково. В городке ровесники смотрели на меня как на небожителя – ну как же, приехал тут сынуля большого начальства. И это невзирая на то, что я старался ничем от них не отличаться, а в силу собственного разгильдяйства это мне удавалось – «нечищеная» обувь, в которой я садился в автобус, возивший нас за пару десятков километров в школу, изрядно мятый пиджак…

Нет, не подумайте, что родители не следили за мной и моим внешним видом – из дома я выходил вычищенным-выглаженным облизанным паинькой. Но кто мне мешал сдёрнуть в подъезде пиджак и слегка его скрутить – так, как выжимают бельё при ручной стирке?.. Также никто не сёк за тем, что я свернул с бетонной дорожки на обочину и парой пинков поднял облака песчаной пыли, тут же осевшей на туфли.

В общем, я пытался быть «как все», но всё было тщетно – «коллеги» по городку меня игнорировали, как могли… Да не больно-то и хотелось!

Из-за этих игноров я начал плотно общаться с ребятами постарше – подчинёнными отца. Пара слов о нём. Он до сих пор жив, и, хотя и прикован к постели из-за травмы, себе не изменяет. Если я скажу, что он бухáл, можете поверить, – очень крепко совру. Он не бухáл, а БУХÁЛ, причём не изредка, а каждый день, до зелёной синевы.

В Германии мы жили на втором этаже барака. Направо и налево идут коридоры, входы в них с площадки закрывают плюшевые фанерные двери. Тут же, прямо на площадке, находятся общий туалет и ванная комната. В каждом коридоре огромная – под сорок квадратов! – общая кухня и три «фатеры» (квартиры). Наша «фатера» представляла собой две небольшие узкие комнаты, одна из которых была проходной. В ней слева, недалеко от двери, стояла большая софа, приехавшая в контейнере из Союза, пара казённых тумбочек, шкаф, несколько стульев. Полнейший лаконизм!

Моя комната отличалась некоторой изысканностью, к которой я приложил руку. Возле окна справа размещался стол с любимым «Океаном-209», под звуки которого я делал «домашку». Впритык к нему, под висящим на стене ковром, стоял вечно разложенный из-за поломки шарниров диван (привет тебе, Союз!) – моё спальное место. Слева у окна стоял ещё один стол, за которым я занимался «радиовредительством», санкционированным папá, – паяльник на подставке, куча баночек-коробочек с радиолампами и прочими сопутствующими деталями. Напротив дивана, впритык к двери, скрадывая пространство, громоздился огромный – опять-таки казённый! – трёхстворчатый шкаф.

 

Отец

Зачастую, являясь домой на бровях, папá тут же шлёпались в объятья Морфея. Как-то раз, нарисовавшись далеко за полночь, он не вписался в привычную траекторию, промахнувшись мимо любимой софы, где они спали с мамой («Пять шагов вперёд! Нале-е-ево! Ложись!»), и его занесло направо – в мою комнату. Он брякнулся поперёк меня на диван, вызвав моё негодование… Проснувшаяся мама меня успокоила, сказав, мол, пусть спит, где упал. Вместе с ней мы вынули его из кителя, рубахи, галифе и сориентировали бухое тело вдоль спального места, на чём всё, собственно, и должно было бы закончиться… А вот дудки вам всем! Досматривая тридесятый сон, спавший около стенки мордой к ней, я почувствовал руку отца в моих трусах – на заднице.

Это было что-то с чем-то!.. Что такое утренний стояк, я уже знал – не знал, правда, ещё, что с ним делать, но это было не то и не так! До того таких эмоций я никогда не испытывал! Меня с ног до головы охватила нереальная истома, тело ломило, набухший член просто был готов лопнуть от напряжения. В трусах – впервые в жизни – стало мокрó… Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть нежно и из-за алкоголя неуклюже ласкающую меня руку. Находившийся в алкогольной полукоме папаня через полчаса угомонился, и я уснул…

Скажу честно, после того случая я с нетерпением дожидался возвращения со службы пьяного тела и неумолимо помогал ему свернуть направо, ронял на свой диван, раздевал и укладывал спать… Ситуация повторялась не раз и не два, что меня очень радовало. Если совсем честно, то и я не отставал, – член отца был первым не моим собственным, который я подержал в руках.

 

Васятка

Как уже писал выше, я начал общаться с солдатами – подчинёнными своего отца. Человек по жизни очень светлый, приветливый и общительный, я мгновенно перезнакомился со всеми дежурными по КПП, поварами из солдатской столовой, пациентами и персоналом местной медсанчасти, свинарями, кочегарами…

Кочегары – отдельная тема. Котельная, дававшая горячую воду в городок и в зимнее время обеспечивавшая центральное отопление, представляла собой огромное отдельно стоящее здание, длинной стороной «встроенное» в склон холма. Сверху подвозили брикетированный бурый уголь, снизу вывозили в отвал шлак. Уголь нагружался в тачку, которая через дверь попадала на крышу котлов, откуда через люк в полу – «крыше» котла – и производилась загрузка.

Я подружился с Васькой, который практически бессменно работал в котельной. Шкафчик с антресольками под два метра, белозубый, улыбчивый, очаровательный, нежный и ласковый. Не знаю, где он их брал, но когда я приходил, у него всегда была припасена для меня конфета. Сколько раз я тырил для Васьки у отца сигареты, выдававшиеся солдатам на паёк, которые он выменивал у некурящих бойцов на тушёнки-сгущёнки!..

Мои визиты, как правило, бывали по вечерам, по часам, – я знал, когда нужно загружать котлы. К этому времени я умудрялся сделать «домашку», а Васька уже успевал выгрести и вывезти в отвал золу. Поздоровались «по ручке», обнялись и погнали! Начиналась работа! Две тачки, одна из которых была у меня на погрузке, а вторая под руководством мощных Васькиных рук уже убегала в котельную на выгрузку. Я крепко подкачался под Васькиным руководством и научился ценить тяжёлый труд; как ни крути, для мелкого дрищавого чистюли-белоручки это была не шутка – за полминуты накидать тачку угля! Лопата весила больше меня. Четыре котла по пятнадцать тачек… Это был тот ещё балет!

После этого, как правило, Васька закрывал двери, включал подачу воды в городок, и мы с ним шли в бытовку пить чай. Кипятильник был самым немудрёным – два лезвия с разделяющими их спичками, смотанные нитками. Заварка из столовой в неимоверном количестве, сахар, свежий хлеб, сливочное масло. Никогда эти продукты не были для меня настолько вкусны, как тогда, с Васькой! Чаепитие, ненавязчивый разговор о том о сём… «Как дела в школе?». «Нормально!». «Что в городке слыхать?». «Ничего нового, всё как обычно!»

После чая я обычно бежал домой – чтобы помыться, нужно было поймать горячую воду, которую Васька давал в городок по часам. Ну, а как иначе – потный после физической нагрузки, покрытый угольной пылью. Падать в постельку в таком виде – не комильфо.

Как-то раз наши с Васькой разговоры затянулись. К тому времени подача горячей воды в городок уже заканчивалась – истекли два часа, да и горячая вода практически кончилась. Я малость приуныл оттого, что придётся плюхаться в холодной воде, но Васька меня успокоил: «Пойдём вместе в душ!»

В котельной помимо цивильного туалета был оборудован душ – три облицованные плиткой стены, душевая лейка сверху, полки для мыла и мочалок, сток под деревянной решёткой. Деваться некуда, да и, честно говоря, мне очень хотелось увидеть Ваську голым. Я, изобразив сомнения, согласился…

Оголившись в предбаннике, мы залезли под струи горячей воды. Он был великолепен – матёрый самец с шикарным болтом! Поплескав друг на друга и поржав, мы вооружились мылом и мочалками. Когда Васька развернул меня к себе спиной и начал тереть мне спину, я мгновенно возбудился и тут же кончил – без рук…

Это был первый оргазм в моей жизни – голова закружилась, ноги подкосились, и я поплыл. Васька поймал меня, перехватив рукой под живот, в полёте – увидев струи спермы на стене, он понял, что я девственник… Пришёл в себя я в его постели, уже вытертый и в трусах – Васька умудрился их на меня напялить. Откачивал он меня, отпаивая крепким чаем. Тогда я окончательно понял, что мне нравятся парни.

С Васяткой мы откровенно общались до конца его службы, хотя ничего у нас с ним так и не было. Скажу честно, сейчас я об этом жалею.

 

Александр первый...

Первый реальный опыт секса с мужчиной у меня был намного позже, когда я уже был женат и сам после военного училища попал по распределению в Польшу.

Я очень быстро освоил язык – не только разговорную речь, но и чтение с писаниной. Как-то раз, возвращаясь из командировки, на витрине газетного киоска в Легнице увидел польский гей-журнал «O'kay». Он не мог не привлечь моего внимания – на первой странице обложки была фотография обалденно красивого обнажённого парня с согнутой в колене ногой, скрывающей интимные подробности, сидящего боком на подоконнике в окружении цветов. Естественно, я его, не задумываясь, тут же купил.

По дороге, сидя в купе вагона для курящих, я, ныкая вызывающие иллюстрации от попутчиков, проштудировал его от корки до корки. Цветная обложка, чёрно-белый блок. Помимо авторских материалов в журнале была рубрика знакомств. Ты пишешь письмо, прикладываешь к нему чистый конверт и отправляешь на адрес редакции, которая пересылает твоё послание адресату. Всё просто!..

В объявлениях я нашёл мужчину, который жил неподалёку от нашего гарнизона, и написал ему. Обратный адрес указал «Poste restante» – «До востребования» на номер своего удостоверения личности офицера. Несколько раз в неделю мотался в город на польскую почту (ну не свою же полевую почту указывать!) в ожидании ответа и в результате дождался.

Пан Олек (Александр) очень обрадовался моему письму и приглашал меня в гости. В ближайшие выходные я сорвался и поехал к нему. И вот я перед дверью его квартиры. Однокомнатная, очень уютная «кавалерка» (так в Польше называют квартиры для холостяков) – большущий совмещённый санузел, кухонька, небольшая комната. Первый очень высокий этаж. Когда я приехал, он возился на кухне, готовя обед. Выслушав восторги по поводу своего великолепного произношения, я разулся и прошёл в комнату. Телевизор во всех подробностях казал гей-порно. Сюжетец незамысловатый (ну, а чего вы хотели – чай, конец 80-х!), но герои были на высоте, отрабатывали на все сто!

Саша позвал меня обедать. Коронным блюдом был «Татар» – сырая мелко нарезанная говядина с зеленью и специями, после чего последовал «хлодник» (отдалённо напоминающий нашу окрошку на кефире), потом – картофельное пюре с котлетами. Честное слово, всё было приготовлено с невероятным усердием и любовью.

А вот этой самой любовью мы попытались заняться после обеда. Это был забавный опыт. Саше было немного за 60 (мне – меньше четверти века), стояк у него был не то что бы железный, но о-о-очень основательный. Мужского полового члена я не боялся даже в принципе, с точностью до наоборот – я хотел, чтобы меня поимели.

Вы спросите, что меня на это толкнуло? Не я сказал, что «весь мир бардак, все бабы бляди». К тому времени мне изменила жена. Когда я узнал об этом, общение с ней сошло до нуля. С супружеского ложа была утащена подушка, со старшины был стрясён новый солдатский матрас, в результате чего я переехал спать на пол, от неё подальше. Смех смехом, но щенка, с которым она покувыркалась, я позже напоил и отсношал к обоюдному удовольствию так, что он потом за мной целый год бегал, требуя если не жениться на нём, то как минимум «продолжения банкета»… Тщетно – я умею включать режим игнора!

У Саши стоял, причём хорошо. Смазав меня «Нивеей», он попытался в меня войти. Вошёл, но ненадолго. Стояк упал, и он тупо отвалился… Спросите, что дальше? А дальше мы просто ласкались, нежились, просто спали, посапывая друг другу в ушко. Как оказалось, я был у него первым, и, как вы, наверное, уже догадались, он у меня тоже был первопроходцем. Нет, у меня был опыт и с рукой, и с «игрушкозаменителями», но в первый реальный раз с мужчиной всё получилось комом.

Саша в меня просто влюбился. Он задаривал меня нижним бельём – трусишками, такими, каких сейчас в продаже и за 2500 рублей не найдёшь, весьма откровенными майчонками (их ему пачками поставляла его младшая дочь, жившая в Норвегии). Ему безумно нравилось моё тело, которое и сейчас, после кучи болячек, не сильно сдало. Он мог часами ласкать меня, наглаживая и расцеловывая во все места, а я плыл всё дальше и дальше в голубые океаны…

Он познакомил меня с местными геями, своими приятелями, которые ему внушили, что быть гомосексуалистом модно. Одного из них, жившего буквально в соседнем с Сашей доме, я не кувыркал только на потолке. Другого, примерно такого же возраста, как Александр, по его просьбе я отодрал у него же на глазах. Эти самые глаза были весьма квадратны и выразительны – в полнейшем офигении от моего темперамента пребывали и мой пассик, и Саша…

Много чего было после этого в моей жизни. В гарнизоне наши бойцы на меня гроздями вешались, доходило до того, что ночами прибегали в самоволку за несколько километров по два-три человека одновременно… Был у меня там и крепыш-боец (шутка ли – 24/7; я его так и звал – 24 часа, 7 дней в неделю, чем каждый раз вгонял его в краску), с которым мы встречались несколько раз в неделю; это была нереальная страсть! С ним я впервые кончил без рук…

 

Я живу свободно

Сейчас у меня три пацана, три внука (последний родился аккурат в середине октября). Из семьи я ушёл после обширного инфаркта (поставили два стента), предпочитаю снимать квартиру. Младшенький сынуля (ему уже под тридцатник), который и подарил мне третьего внука, знает о моей гомосексуальности и человеческих слабостях. Не осуждает: «Папа! Ты у меня умный, и знаешь, чего хочешь в этой жизни! Я рад, что ты нашёл себя и дышишь полной грудью!». Он открытым текстом говорит, что очень рад тому, что у меня наблюдается мощнейшая положительная динамика в восстановлении сердечной мышцы (спасибо тебе, о Секс!). Мама тоже знала о моей любви к своему полу.

Не была секретом ещё до свадьбы моя бисексуальность и для жены («Чтобы никаких баб!»), которую я учил делать минет на «манекене» – её в хлам пьяном, спавшем без задних ног любовнике, у которого я её отбил… Утром мы с ней, обнявшись, долго смеялись, глядя, как он уходил, – в раскорячку, потихоньку, останавливаясь каждые несколько шагов. Шутка ли – мы заставили этот «живой труп», не приходивший в сознание, за несколько часов кончить шесть раз…

Сейчас у меня есть любимый человечек, с которым мы мало того, что схожи и гипертрофированным чувством юмора, и взглядами на жизнь, – мы с ним нереально похожи даже внешне. Мой коллега, который очень меня любит (по-человечески, no sex!), от которого у меня нет секретов (как, впрочем, и от шефа), увидев нас, просто сполз на лавочку: «Да вы похожи, как две капли воды!». В общем, наши чувства уже проверены временем и расстояниями; мы с ним собираемся образовать счастливую пацанскую семью…

Анализируя сейчас свою жизнь, могу сказать, что гомосексуальность во мне была всегда, как и в большинстве людей. Я живу свободной жизнью – занимаюсь любовью (я универсал) с теми, кто мне нравится, занимаюсь тем, что доставляет мне нереальное удовольствие. Папá, несомненно, сыграл свою роль в становлении моей гомосексуальности, но я этому и не думал сопротивляться.

У меня очень много друзей и подруг привычной российскому обществу ориентации, которые знают о моих предпочтениях, но никто из них не имеет ничего против. Они понимают: главное в человеческих отношениях – не быть мразью, и никого не будет интересовать, с кем и в какой роли ты спишь.

Сергей Архипов

55


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: