18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

"...Так и не узнала, что к чему". Фаина Раневская

 


На склоне лет, 1980-е
"В одну из наших суббот я поправлял Фуфин сползший верхний матрасик на тахте. Войдя в спальню, Фуфа наблюдала за мной, остановившись посредине комнаты. Потом тихо сказала: "Тебе будут говорить, что мы были с бабушкой лесбиянки". И беззащитно добавила: "Лешка, не верь!" ...больше мы никогда не говорили об этом". Фуфой близкие называли Фаину Георгиевну Раневскую, а Лешка, Алексей Щеглов, - это внук ее подруги Павлы Вульф, которая стала для Раневской ее семьей на сорок с лишним лет. Разговор происходит в самом конце 1970-х. Только что отметили 80-летний юбилей народной артистки СССР Фаины Раневской. А Павла Леонтьевна Вульф (1878-1961) - "мой первый друг, мой друг бесценный" - скончалась на руках Фаины Георгиевны уже как двадцать лет назад. Раневская тяжело переживала эту смерть. "В жизни меня любила только П. Л.", запишет она на "клочках" своего знаменитого дневника в декабре 1966 года. "Мамочка", "мамочка моя дорогая", "золотиночка" - все это о Павле Вульф, которую пятнадцатилетняя Фаина Фельдман впервые увидела на сцене Таганрогского театра весной 1911 года...
 
 
Раневская любила рассуждать и в шутку, и всерьез на тему своего "лесбианизма". А своих театральных критикесс называла "амазонками в климаксе". Среди них оказалась Раиса Моисеевна Беньяш (она не скрывала свой "лесбийско-альтернативный образ жизни"), автор творческих портретов женщин-актрис, в том числе и Раневской...

"Как сольный трагикомический номер" известна и такая многократно рассказанная актрисой история одного из ее несостоявшихся свиданий. "Однажды молодой человек пришел к актрисе, - она тщательно готовилась к его визиту: убрала квартиру, из скудных средств устроила стол, - и сказал: "Я хочу вас попросить, пожалуйста, уступите мне на сегодня вашу комнату, мне негде встретиться с девушкой". Этот рассказ, пишет в книге "Русские амазонки..." искусствовед Ольга Жук, Раневская обыкновенно завершала словами "с тех пор я стала лесбиянкой...". Включая Раневскую в свою "...Историю лесбийской субкультуры в России", Жук указывает на "узы дружбы-любви" Фаины Раневской и Павлы Вульф, а также на ее вполне вероятный роман с Анной Андреевной Ахматовой.

 
 
Фаина Георгиевна родилась в Таганроге в богатой и благополучной еврейской семье Фельдманов ("...в семье была нелюбима"). "Мой отец - небогатый нефтепромышленник", - иронизировала актриса над возможным началом книги своих мемуаров. Гирши Фельдман был одним из самых богатых людей южной России. Большая семья несколько раз в год выезжала на отдых за границу - Австрия, Франция, Швейцария.

Детство Фаины прошло в большом двухэтажном семейном доме в центре Таганрога. С самого малого возраста она почувствовала страсть к игре. Это заметно и в затянувшейся у Фаины привычке "повторять все, что говорят и делают" колоритные фигуры вокруг.

В 1908 году поцелуй на экране в раскрашенном фильме "Ромео и Джульетта" стал для подростка настоящим потрясением. "В состоянии опьянения от искусства" она разбила копилку и раздала деньги соседским детям, чтобы все они испытали любовь в кино.

Весной 1911 года на сцене Таганрогского театра Фаина впервые увидит Павлу Леонтьевну Вульф...

Но пройдет еще четыре года, прежде чем, окончив гимназию, Фаина все бросит и, вопреки желанию родителей, уедет в Москву, мечтая стать актрисой. Потратив свои сбережения, потеряв деньги, присланные отцом, отчаявшимся направить дочь на истинный путь, продрогшая от мороза, Фаина будет беспомощно стоять в колоннаде Большого театра. Жалкий вид ее привлечет внимание знаменитой балерины Екатерины Васильевны Гельцер. Она приведет продрогшую девочку к себе в дом, потом - во МХАТ; будет брать на актерские встречи, в салоны. Там Фаина познакомится с Мариной Цветаевой (1892 - 1941), чуть позже, вероятно, с Софией Парнок (1885 - 1933) (сохранилась даже их совместная фотография). Марина звала ее своим парикмахером: Фаина подстригала ей челку...

В это время появится и артистический псевдоним Фаины Фельдман - Раневская. Он пришел из "Вишневого сада" Антона Чехова. Присланные отцом деньги, унесенные порывов ветра на ступенях телеграфа, напомнили приятелям Фаины отношение к деньгам Раневской, и кто-то произнес реплику из пьесы: "Ну, посыпались..."

Гельцер устроила Раневскую на выходные роли в летний Малаховский театр в 25 километрах от Москвы. Так началась ее сценическая судьба.

 

Конец 1960-х
Весной 1917 года Раневская узнала, что ее семья бежала в Турцию на собственном пароходе "Святой Николай". Она осталась в стране одна - до середины 1960-х годов, когда вернет из эмиграции сестру Бэлу.

От кровного семейного одиночества избавила Фаину Раневскую Павла Леонтьевна Вульф. Новая встреча с ней произошла в Ростове-на-Дону как раз в те дни, когда "Святой Николай" пристал к турецкому берегу. Началась почти сорокалетняя жизнь Фаины Раневской рядом, вместе с Павлой Вульф.

Невероятная степень близости Вульф и Раневской просматривается сквозь ревность к бабушке Алексея Щеглова, автора книги о жизни Фаины Георгиевны, написанной на основе личных воспоминаний и записок Раневской. "Родная дочь Вульф, - кажется Щеглову (речь идет о его матушке - Ирине Вульф), - вызывала у Фаины чувство ревности и раздражения...". Она, Ирина, "отходила в тень, не находила тепла в своем доме". Но все-таки в Крыму это еще была семья из четырех человек - Павла с дочерью, Фаина и Тата (Наталья Александровна Иванова - портниха и костюмерша Вульф). Там в первые годы революции они выжили благодаря заботе поэта Волошина.

Все изменилось в 1923 году, когда все вернулись в Москву из Крыма: "это были уже совершенно непохожие две семьи - мхатовской студентки Ирины Вульф и другая - Павлы Леонтьевны, Фаины и Таты".

В 1925 году Вульф и Раневская вместе поступили на службу в передвижной театр московского отдела народного образования - МОНО. Он, следуя своему названию, скитался по стране - Артемовск, Баку, Гомель, Смоленск, Архангельск, Сталинград... Семь лет совместного быта в "театральном обозе".

С 1931 года, после возвращения в Москву, Вульф занялась педагогической работой в театре рабочей молодежи - ТРАМ. Раневская сыграла свою первую роль в кино - "Пышка" Михаила Ромма. В 1936 году Павла и Фаина ненадолго расстанутся. Театр Юрия Завадского, в котором служила Павла в звании Заслуженной артистки РСФСР, переведут в Ростов-на-Дону. "Женская колония", по словам Раневской, соберется вновь в эвакуации в Ташкенте. Частым гостем дома Вульф-Раневской станет Анна Андреевна Ахматова. Интересно, что свою связь с Борисом Пастернаком Ахматова будет сравнивать с отношениями Раневской и Павлы Вульф: "она говорит, что Борис Пастернак относится к ней, как я к П.Л.".
 
 

Раневская вообще после смерти Вульф как-то тяготилась необходимостью объяснить их долгую совместную жизнь. И не находила ничего иного, как соотнести их союз с наиболее успешными творческими гетеросексуальными парами. Наблюдая за вежливыми и трепетными благодарностями между Григорием Александровым и Любовью Орловой, Раневская однажды "заплакала от радости, что так близко, так явственно видит счастье двух талантов, созданных друг для друга". "Очень, очень редко так бывает. Ну, с кем еще случилось такое? Разве что Таиров и Алиса Коонен, Елена Кузьмина и Михаил Ромм. Кому еще выпало подобное?.. О себе могу сказать, что не была бы известной вам Раневской, если бы в начале моего пути я не обрела друга - замечательную актрису и театрального педагога Павлу Леонтьевну Вульф".

После возвращения из эвакуации в 1943 году Раневская "боялась надолго разлучаться с Вульф, беспокоилась о ее здоровье, скучала". Хотя с 1947 года Фаина и Павла стали жить отдельно, они встречались и проводили друг с другом достаточно много времени. Вместе отдыхали: "...Третий час ночи... Знаю, не засну, буду думать, где достать деньги, чтобы отдохнуть во время отпуска мне, и не одной, а с П. Л." - запись "на клочках" 1948 года.

В недолгие недели расставаний они беспрестанно созванивались, писали друг другу нежные послания: "Все мои мысли, вся душа с тобой, а телом буду к 1 июля... Не унывай, не приходи в отчаяние". Это из переписки лета 1950 года... Обеим было уже за 50 лет.

 

1929-й, 33 года
Уход Павлы Леонтьевны стал для Фаины Георгиевны невозвратной потерей, которая на несколько лет остановила всю ее жизнь. Это был оглушительный удар, он смел все и не оставлял надежды на будущее: "...скончалась в муках Павла Леонтьевна, а я еще жива, мучаюсь как в аду..." "Как я тоскую по ней, по моей доброй умнице Павле Леонтьевне. Как мне тошно без тебя, как не нужна мне жизнь без тебя, как жаль тебя, несчастную мою сестру".

В конце жизни Фаина Раневская, задумываясь над вопросом, любил ли кто-нибудь ее, отвечала: "В этой жизни меня любила только П.Л." "Как я всегда боялась того, что случилось: боялась пережить ее". Но это произошло, и Раневская постепенно пришла в себя и восстановила дружеские отношения с Анной Андреевной Ахматовой, которую называла в Ташкенте своей madame de Lambaille.

Но Павла по-прежнему оставалась в сердце. На обороте фотографии Вульф Раневская где-то в конце 1960-х написала: "Родная моя, родная, ты же вся моя жизнь. Как же мне тяжко без тебя, что же мне делать? Дни и ночи я думаю о тебе и не понимаю, как это я не умру от горя, что же мне делать теперь одной без тебя?"

Около пятнадцати лет, судя по запискам Раневской, мысли о невосполнимой потере после смерти Павлы Вульф не покидают ее. Павла ей беспрестанно снится, "звонит с того света", просит прикрыть холодеющие в гробу ноги. И на склоне жизни, перебирая в памяти самое важное, Раневская запишет: "Теперь, в конце жизни, я поняла, каким счастьем была для меня встреча с моей незабвенной Павлой Леонтьевной. Я бы не стала актрисой без ее помощи. Она истребила во мне все, что могло помешать тому, чем я стала...

Она умерла у меня на руках.

Теперь мне кажется, что я осталась одна на всей планете".

"На склоне лет: мне не хватает трех моих: Павлы Леонтьевны, Анны Ахматовой, Качалова. Но больше всего П.Л."

Были ли в жизни Фаины Раневской мужчины? Мы не можем назвать ни одного. Да, она влюблялась в своих партнеров на сцене - на один спектакль, на время съемок - в режиссеров. Но это была влюбленность в их талант, в их пронзающий душу дар. Любила ли Раневская кого-нибудь иначе - со страстью неспокойного сердца, слепо рвущегося навстречу дорогого тебе человека? Нет, таких не было. Несостоявшиеся и неудачные ее свидания ("...не так много я получала приглашений на свидание") - постоянный предмет актерской иронии, сквозь которую просвечивает характерная только трагикомическому таланту Раневской жизненная драма. Ну разве что вспомнить можно ее непонятную короткую дружбу с Толбухиным, которая оборвалась со смертью маршала в 1949 году.

 

Марка России, 2001 год
Последние годы Раневская провела в Южинском переулке в Москве в кирпичной шестнадцатиэтажной башне, поближе к театру. Жила в одиночестве с собакой по кличке Мальчик.

"Экстазов давно не испытываю. Жизнь кончена, а я так и не узнала, что к чему".

В кино и на сцене, словно иронизируя на темы своего "лесбианизма", Раневская оставила довольно двусмысленных шуток. Чего стоит хотя бы ее "Лев Маргаритович" (так называет себя героиня, потерявшая "психологическое равновесие" из-за коварного любовника) в фильме Георгия Александрова "Весна". Эту реплику придумала сама Раневская. А роль в постановке пьесы Лилианы Хелман "Лисички" в Московском театре драмы в 1945 году она просто сыграла, полагает Ольга Жук, как "сложную драму лесбийских переживаний".

"...Так и не узнала, что к чему". Фаина Раневская


На склоне лет, 1980-е
"В одну из наших суббот я поправлял Фуфин сползший верхний матрасик на тахте. Войдя в спальню, Фуфа наблюдала за мной, остановившись посредине комнаты. Потом тихо сказала: "Тебе будут говорить, что мы были с бабушкой лесбиянки". И беззащитно добавила: "Лешка, не верь!" ...больше мы никогда не говорили об этом". Фуфой близкие называли Фаину Георгиевну Раневскую, а Лешка, Алексей Щеглов, - это внук ее подруги Павлы Вульф, которая стала для Раневской ее семьей на сорок с лишним лет. Разговор происходит в самом конце 1970-х. Только что отметили 80-летний юбилей народной артистки СССР Фаины Раневской. А Павла Леонтьевна Вульф (1878-1961) - "мой первый друг, мой друг бесценный" - скончалась на руках Фаины Георгиевны уже как двадцать лет назад. Раневская тяжело переживала эту смерть. "В жизни меня любила только П. Л.", запишет она на "клочках" своего знаменитого дневника в декабре 1966 года. "Мамочка", "мамочка моя дорогая", "золотиночка" - все это о Павле Вульф, которую пятнадцатилетняя Фаина Фельдман впервые увидела на сцене Таганрогского театра весной 1911 года...
 
 
Раневская любила рассуждать и в шутку, и всерьез на тему своего "лесбианизма". А своих театральных критикесс называла "амазонками в климаксе". Среди них оказалась Раиса Моисеевна Беньяш (она не скрывала свой "лесбийско-альтернативный образ жизни"), автор творческих портретов женщин-актрис, в том числе и Раневской...

"Как сольный трагикомический номер" известна и такая многократно рассказанная актрисой история одного из ее несостоявшихся свиданий. "Однажды молодой человек пришел к актрисе, - она тщательно готовилась к его визиту: убрала квартиру, из скудных средств устроила стол, - и сказал: "Я хочу вас попросить, пожалуйста, уступите мне на сегодня вашу комнату, мне негде встретиться с девушкой". Этот рассказ, пишет в книге "Русские амазонки..." искусствовед Ольга Жук, Раневская обыкновенно завершала словами "с тех пор я стала лесбиянкой...". Включая Раневскую в свою "...Историю лесбийской субкультуры в России", Жук указывает на "узы дружбы-любви" Фаины Раневской и Павлы Вульф, а также на ее вполне вероятный роман с Анной Андреевной Ахматовой.

 
 
Фаина Георгиевна родилась в Таганроге в богатой и благополучной еврейской семье Фельдманов ("...в семье была нелюбима"). "Мой отец - небогатый нефтепромышленник", - иронизировала актриса над возможным началом книги своих мемуаров. Гирши Фельдман был одним из самых богатых людей южной России. Большая семья несколько раз в год выезжала на отдых за границу - Австрия, Франция, Швейцария.

Детство Фаины прошло в большом двухэтажном семейном доме в центре Таганрога. С самого малого возраста она почувствовала страсть к игре. Это заметно и в затянувшейся у Фаины привычке "повторять все, что говорят и делают" колоритные фигуры вокруг.

В 1908 году поцелуй на экране в раскрашенном фильме "Ромео и Джульетта" стал для подростка настоящим потрясением. "В состоянии опьянения от искусства" она разбила копилку и раздала деньги соседским детям, чтобы все они испытали любовь в кино.

Весной 1911 года на сцене Таганрогского театра Фаина впервые увидит Павлу Леонтьевну Вульф...

Но пройдет еще четыре года, прежде чем, окончив гимназию, Фаина все бросит и, вопреки желанию родителей, уедет в Москву, мечтая стать актрисой. Потратив свои сбережения, потеряв деньги, присланные отцом, отчаявшимся направить дочь на истинный путь, продрогшая от мороза, Фаина будет беспомощно стоять в колоннаде Большого театра. Жалкий вид ее привлечет внимание знаменитой балерины Екатерины Васильевны Гельцер. Она приведет продрогшую девочку к себе в дом, потом - во МХАТ; будет брать на актерские встречи, в салоны. Там Фаина познакомится с Мариной Цветаевой (1892 - 1941), чуть позже, вероятно, с Софией Парнок (1885 - 1933) (сохранилась даже их совместная фотография). Марина звала ее своим парикмахером: Фаина подстригала ей челку...

В это время появится и артистический псевдоним Фаины Фельдман - Раневская. Он пришел из "Вишневого сада" Антона Чехова. Присланные отцом деньги, унесенные порывов ветра на ступенях телеграфа, напомнили приятелям Фаины отношение к деньгам Раневской, и кто-то произнес реплику из пьесы: "Ну, посыпались..."

Гельцер устроила Раневскую на выходные роли в летний Малаховский театр в 25 километрах от Москвы. Так началась ее сценическая судьба.

 

Конец 1960-х
Весной 1917 года Раневская узнала, что ее семья бежала в Турцию на собственном пароходе "Святой Николай". Она осталась в стране одна - до середины 1960-х годов, когда вернет из эмиграции сестру Бэлу.

От кровного семейного одиночества избавила Фаину Раневскую Павла Леонтьевна Вульф. Новая встреча с ней произошла в Ростове-на-Дону как раз в те дни, когда "Святой Николай" пристал к турецкому берегу. Началась почти сорокалетняя жизнь Фаины Раневской рядом, вместе с Павлой Вульф.

Невероятная степень близости Вульф и Раневской просматривается сквозь ревность к бабушке Алексея Щеглова, автора книги о жизни Фаины Георгиевны, написанной на основе личных воспоминаний и записок Раневской. "Родная дочь Вульф, - кажется Щеглову (речь идет о его матушке - Ирине Вульф), - вызывала у Фаины чувство ревности и раздражения...". Она, Ирина, "отходила в тень, не находила тепла в своем доме". Но все-таки в Крыму это еще была семья из четырех человек - Павла с дочерью, Фаина и Тата (Наталья Александровна Иванова - портниха и костюмерша Вульф). Там в первые годы революции они выжили благодаря заботе поэта Волошина.

Все изменилось в 1923 году, когда все вернулись в Москву из Крыма: "это были уже совершенно непохожие две семьи - мхатовской студентки Ирины Вульф и другая - Павлы Леонтьевны, Фаины и Таты".

В 1925 году Вульф и Раневская вместе поступили на службу в передвижной театр московского отдела народного образования - МОНО. Он, следуя своему названию, скитался по стране - Артемовск, Баку, Гомель, Смоленск, Архангельск, Сталинград... Семь лет совместного быта в "театральном обозе".

С 1931 года, после возвращения в Москву, Вульф занялась педагогической работой в театре рабочей молодежи - ТРАМ. Раневская сыграла свою первую роль в кино - "Пышка" Михаила Ромма. В 1936 году Павла и Фаина ненадолго расстанутся. Театр Юрия Завадского, в котором служила Павла в звании Заслуженной артистки РСФСР, переведут в Ростов-на-Дону. "Женская колония", по словам Раневской, соберется вновь в эвакуации в Ташкенте. Частым гостем дома Вульф-Раневской станет Анна Андреевна Ахматова. Интересно, что свою связь с Борисом Пастернаком Ахматова будет сравнивать с отношениями Раневской и Павлы Вульф: "она говорит, что Борис Пастернак относится к ней, как я к П.Л.".
 
 

Раневская вообще после смерти Вульф как-то тяготилась необходимостью объяснить их долгую совместную жизнь. И не находила ничего иного, как соотнести их союз с наиболее успешными творческими гетеросексуальными парами. Наблюдая за вежливыми и трепетными благодарностями между Григорием Александровым и Любовью Орловой, Раневская однажды "заплакала от радости, что так близко, так явственно видит счастье двух талантов, созданных друг для друга". "Очень, очень редко так бывает. Ну, с кем еще случилось такое? Разве что Таиров и Алиса Коонен, Елена Кузьмина и Михаил Ромм. Кому еще выпало подобное?.. О себе могу сказать, что не была бы известной вам Раневской, если бы в начале моего пути я не обрела друга - замечательную актрису и театрального педагога Павлу Леонтьевну Вульф".

После возвращения из эвакуации в 1943 году Раневская "боялась надолго разлучаться с Вульф, беспокоилась о ее здоровье, скучала". Хотя с 1947 года Фаина и Павла стали жить отдельно, они встречались и проводили друг с другом достаточно много времени. Вместе отдыхали: "...Третий час ночи... Знаю, не засну, буду думать, где достать деньги, чтобы отдохнуть во время отпуска мне, и не одной, а с П. Л." - запись "на клочках" 1948 года.

В недолгие недели расставаний они беспрестанно созванивались, писали друг другу нежные послания: "Все мои мысли, вся душа с тобой, а телом буду к 1 июля... Не унывай, не приходи в отчаяние". Это из переписки лета 1950 года... Обеим было уже за 50 лет.

 

1929-й, 33 года
Уход Павлы Леонтьевны стал для Фаины Георгиевны невозвратной потерей, которая на несколько лет остановила всю ее жизнь. Это был оглушительный удар, он смел все и не оставлял надежды на будущее: "...скончалась в муках Павла Леонтьевна, а я еще жива, мучаюсь как в аду..." "Как я тоскую по ней, по моей доброй умнице Павле Леонтьевне. Как мне тошно без тебя, как не нужна мне жизнь без тебя, как жаль тебя, несчастную мою сестру".

В конце жизни Фаина Раневская, задумываясь над вопросом, любил ли кто-нибудь ее, отвечала: "В этой жизни меня любила только П.Л." "Как я всегда боялась того, что случилось: боялась пережить ее". Но это произошло, и Раневская постепенно пришла в себя и восстановила дружеские отношения с Анной Андреевной Ахматовой, которую называла в Ташкенте своей madame de Lambaille.

Но Павла по-прежнему оставалась в сердце. На обороте фотографии Вульф Раневская где-то в конце 1960-х написала: "Родная моя, родная, ты же вся моя жизнь. Как же мне тяжко без тебя, что же мне делать? Дни и ночи я думаю о тебе и не понимаю, как это я не умру от горя, что же мне делать теперь одной без тебя?"

Около пятнадцати лет, судя по запискам Раневской, мысли о невосполнимой потере после смерти Павлы Вульф не покидают ее. Павла ей беспрестанно снится, "звонит с того света", просит прикрыть холодеющие в гробу ноги. И на склоне жизни, перебирая в памяти самое важное, Раневская запишет: "Теперь, в конце жизни, я поняла, каким счастьем была для меня встреча с моей незабвенной Павлой Леонтьевной. Я бы не стала актрисой без ее помощи. Она истребила во мне все, что могло помешать тому, чем я стала...

Она умерла у меня на руках.

Теперь мне кажется, что я осталась одна на всей планете".

"На склоне лет: мне не хватает трех моих: Павлы Леонтьевны, Анны Ахматовой, Качалова. Но больше всего П.Л."

Были ли в жизни Фаины Раневской мужчины? Мы не можем назвать ни одного. Да, она влюблялась в своих партнеров на сцене - на один спектакль, на время съемок - в режиссеров. Но это была влюбленность в их талант, в их пронзающий душу дар. Любила ли Раневская кого-нибудь иначе - со страстью неспокойного сердца, слепо рвущегося навстречу дорогого тебе человека? Нет, таких не было. Несостоявшиеся и неудачные ее свидания ("...не так много я получала приглашений на свидание") - постоянный предмет актерской иронии, сквозь которую просвечивает характерная только трагикомическому таланту Раневской жизненная драма. Ну разве что вспомнить можно ее непонятную короткую дружбу с Толбухиным, которая оборвалась со смертью маршала в 1949 году.

 

Марка России, 2001 год
 

Последние годы Раневская провела в Южинском переулке в Москве в кирпичной шестнадцатиэтажной башне, поближе к театру. Жила в одиночестве с собакой по кличке Мальчик.

"Экстазов давно не испытываю. Жизнь кончена, а я так и не узнала, что к чему".

В кино и на сцене, словно иронизируя на темы своего "лесбианизма", Раневская оставила довольно двусмысленных шуток. Чего стоит хотя бы ее "Лев Маргаритович" (так называет себя героиня, потерявшая "психологическое равновесие" из-за коварного любовника) в фильме Георгия Александрова "Весна". Эту реплику придумала сама Раневская. А роль в постановке пьесы Лилианы Хелман "Лисички" в Московском театре драмы в 1945 году она просто сыграла, полагает Ольга Жук, как "сложную драму лесбийских переживаний".
275


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: