18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава II. Гомосексуальный выбор

Сейчас Вы начнете читать одну из самых важных глав книги Льва Самуиловича Клейна. Название точное — гомосексуальный выбор. Выбор! Как и что, почему и зачем? Каким образом человек становится гомосексуалом? В чем причина? Как происходит осознание своей гомосексуальности? Вопросы, вопросы и вопросы... Конечно, мне хотелось бы получить письмо от читателей? Что они думают по этому поводу?

Ваш Владимир Владимирович Шахиджанян

Впрочем, что выбирать? В сознании многих гомосексуалов выбора по сути нет. Выбирать себя невозможно, выбрать можно только поведение, соответствующее или несоответствующее своей натуре. В интервью журналу «Плейбой» писатель Жан Жене отрицал, что он выбрал для себя образ гомосексуалиста.

«Я не выбирал... <...> Что касается гомосексуальности, то я не в состоянии объяснить вам, почему я гомосексуалист. Я ничего не понимаю в этом. Кто способен объяснить, почему он гомосексуалист? Кто знает, почему человеку свойственно любить так, а не иначе? Гомосексуальность была дана мне так же, как цвет моих глаз или количество моих ног. Уже ребенком я чувствовал, что меня привлекают мальчики.

— Вас никогда не интересовали женщины? <...> Я хочу сказать в сексуальном плане?
— Нет, никогда» (Жене 1995: 275-276).

В. В. Шахиджанян (1993: 294-299) записал беседу с одним гомосексуалом 26 лет, студентом мединститута, обаятельным оптимистом. Он был единственным ребенком в семье, мать лаборант, отец грузчик.

Лев Самуилович Клейн цитирует «1001 вопрос про ЭТО». Жаль, что воспользовался старым изданием. Сначала я хотел убрать эти страницы из книги, но потом решил оставить. Надеюсь, что читатель все поймет правильно.

В.В.Ш.

«Сколько себя помню, меня всегда привлекали мальчики, юноши, мужчины. Может быть, у меня от рождения гомосексуальные наклонности?» Еще в детском саду любил рассматривать и трогать гениталии мальчиков. В младших классах школы любил бассейн, где подолгу застревал в душе: любовался голыми спортсменами-старшеклассниками, их фигурами и половыми органами.

Мать ругала его, чтобы он перестал трогать собственный член руками. «Чем чаще мама говорила, тем больше мне хотелось играть с ним, трогать, ласкать, что я и проделывал довольно часто в туалете и под одеялом. <...> Первый раз онанизмом я занялся случайно, неосознанно. У меня не открывалась головка полового члена, и я с усилием сам отодвинул крайнюю плоть. Было очень больно, но потом всё прошло. Онанировать мне нравилось. Особенно перед зеркалом и в постели по ночам. Я как бы разговаривал со своим половым членом, грел его руками, мысленно к нему обращался, и он отвечал на мои ласки, он возбуждался. Тогда мне не надо было, это появилось значительно позже, представлять кого-нибудь из увиденных мною раньше юношей или мужчин».

Когда ему было лет девять-десять, случайно подслушал половой акт родителей и вынес впечатление, что они этого стесняются, что заниматься этим стыдно и грязно.

«В четвертом классе у меня почти не было друзей-сверстников. Я проводил время в компаниях с девочками постарше. <...> Пытался дружить со сверстниками-мальчиками, но, поскольку был тихим, я их не устраивал. Меня не привлекли ни футбол, ни хоккей, редко катался на коньках, не ходил на лыжах, не пропадал до позднего вечере на дворе. У меня не было времени: я обожал учителей и старался их слушаться».

В шестом классе, будучи лет 12, предпринял первую попытку полового контакта с приятелем.

«В восьмом классе с одним из товарищей у меня произошло то, о чем я догадывался, — и между мужчинами бывает секс. Мы пошли с ним в театр, начался страшный дождь. Мы промокли и решили в театр не идти, а вернуться ко мне. Дома у меня никого не было, я стал переодеваться и предложил ему тоже раздеться, чтобы погладить брюки и высушить рубашку. Мы разделись, сняли трусы, и тут, ничего не говоря, я впервые в открытую взялся за чужой член. Он не испугался, отреагировал на это спокойно, ждал, что я стану делать дальше. Я взял его руку и потянул к моему члену. Потом обнял его и пытался вставить свой член в его задний проход. У меня, конечно, ничего не получилось, мой член ходил между его бедер. Своей рукой я стал мастурбировать его членом... У нас прошло несколько таких встреч, затем он перестал приходить ко мне.

Я стал закрываться в ванной и онанировал. Кончал быстро, но при этом всегда пытался представить кого-нибудь из обнаженных мужчин, тех, за кем подсматривал.

В старших классах было и еще несколько попыток завязать сексуальных контакт, но они не удавались. В девятом классе подпоил одноклассника, который раньше в туалете предложил ему поонанировать вместе. Надеясь на успех, предложил ему: «Представь, что <...> я девушка, поимей меня», но тот ответил «Ты с ума сошел?» и покинул его дом. Через год рассказчик поступил в мединститут, пытался сойтись с двумя девушками, но дальше глубокого петтинга дела не пошло.

«А когда я учился уже на втором курсе, у меня произошел первый гомосексуальный контакт (Всё предшествующее он гомосексуальными контактами не считает, что ли? — Л. К.). Я ехал в автобусе, стоял, потому что было много народу. Я почувствовал, что сзади об меня кто-то подозрительно трется. Я чуть отодвинулся, а человек, стоявший сзади (мне захотелось оглянуться, но я постеснялся), еще ближе придвинулся и нажал на мои ягодицы руками. Я почувствовал истому и сам сильнее прижался к нему. Через три остановки эта своеобразная сексуальная игра закончилась, человек вышел из автобуса. С тех пор я старался ездить в переполненных автобусах и поступал так же сам. Выбирал любого мужчину, лишь бы он не был стариком, подходил сзади и прижимался к нему, делая вид, что на меня давят другие. Люди реагировали по-разному. Некоторые испуганно отодвигались, но большинство никак не показывали, что чувствуют мое давление.

А однажды я почувствовал ответную реакцию. Проехал свою остановку, вторую, третью. Человек, за спиной которого я стоял, сел на свободное кресло, автобус был почти пустой. Я сел рядом. Он потрогал мою коленку своей, как бы сначала случайно, а потом всё сильней и сильней придвигая свою ногу к моей. На конечной остановке, ни слова не говоря, мы вышли, я решил, что надо ехать обратно. Мне хотелось подойти к незнакомцу, но я стеснялся. Он достал сигареты, я, хотя и не курю, попросил у него закурить. На вид ему было лет 40. «Может быть пойдем прогуляемся?»- предложил он. Я согласился. Мы зашли не очень далеко в лес, он вдруг — я даже испугался — резко накинулся на меня, начал целовать, обнимать. <...>

Стояла поздняя весна, тепло. Когда он меня целовал, мне было противно. До этого я мог представить поцелуи только с женщинами. С мужчинами считал возможным лишь совместный акт онанизма или то, что я делал со своими сверстниками (А как же попытка вставить член в зад однокласснику? — Л. К.). Когда он меня раздел, я и подумал, что будет только онанистический акт. Но не успел опомниться, как почувствовал острую боль«. «Он выступал в активе, я в пассиве. Мне было невероятно больно, но я не кричал, был готов к этой боли, и мне, сознаюсь, хотелось ее испытать. <...> Потом мы разъехались по домам, на трусах я увидел кровь — он мне разодрал анус (это ошибка: если бы разрыв был, пришлось бы накладывать швы; вероятно, просто царапина слизистой.- Л. К.). Несмотря на боль, настроение было хорошее.

Мне — 19 лет, ему, как я потом выяснил, 39».

Новый друг работал артистом в местном театре, имел жену и детей. Подружились и стали часто видеться. Так продолжалось два года.

«Я начал выступать в роли активного, что мне нравилось больше. Научился фелляции. От этого получал огромное удовольствие. Но было приятнее, когда делали мне, а не я».

Затем в бане познакомился с одним очень красивым молодым парнем, полуузбеком-полурусским. Секс произошел на какой-то стройке. Затем еще с кем-то в автобусе. Многие уже знали, что он гомосексуал. Решил сменить обстановку. Перевелся в мединститут, переехал в другой город, но натуру не изменил.

«За год я пошел по рукам. В первые месяцы каждый день менял партнеров. Были две серьезные влюбленности, но они прекратились не по моей инициативе. Мне хотелось иметь постоянного партнера, но ничего не получалось. Все время кто-нибудь появлялся, а потом исчезал. <...> Сколько всего у меня было контактов? Думаю, до 400-500».

Встречался с мужской проституцией. Несколько раз отдавался за деньги сам. Попробовал и наркотики.

Результат — вызвали в милицию, отправили на обследование в лабораторию. Еще до того начал подозревать, что что-то неладно: увеличились лимфатические узлы в паху и подмышкой. Так и оказалось — СПИД. Сначала испытал шок. Потом предупредил всех партнеров, кого помнил, и рассказал о них в милиции. Теперь практикует только безопасный секс — чтобы не заразить других. Но секс продолжает, по-прежнему появляется на «плешке» (месте встречи голубых), хотя если тамошний люд узнает, что он болен, могут отчаянно избить. Имеет и невесту, которая знает о его заболевании.

Тут секс поистине владеет человеком, в остальном рассудительным, умным и компетентным. Как свидетельствует Шахиджанян, обаятельным.

«Каково мое самочувствие сейчас? Как ни странно нормальное. <...> Никогда никаких истерик и желания самоубийства (я знаю, что у многих гомосексуалистов это бывает) у меня не возникало. <...> Надеюсь только на то, что смогу стать хорошим врачом и помочь всем, кто страдает гомосексуализмом. Право, мы не изгои, просто жизнь у нас так складывается».

Иногда выбор долго остается неясным для самого человека, озарение (или, если угодно, затмение) приходит поздно и внезапно, но решение оказывается бесповоротным.

Пожалуйста, прочтите еще раз последний абзац. Вы согласны с утвержденим автора?

В.В.Ш.

«Дэвид пригласил меня к себе домой, и я без колебания принял приглашение. Через короткое время мы были уже без одежд. Мой эрегированный член был тверд и взывал ко вниманию, но я хотел протянуть наше время вместе. Мы катались вдвоем по кровати, пытаясь привести в контакт как можно больше нашей плоти. Я облокотился на руку и посмотрел на него вниз, восторгаясь мягким пушком на его груди, неясными очертаниями его ребер там, где его грудь сужалась к его талии, его твердым животом и, конечно, первым стоячим членом, который я когда-либо видел помимо моего собственного. Я живо помню жемчужную капельку прозрачной смазки на кончике его пениса (нечто, с чем я не был знаком, потому что у меня она не выделяется). Было захватывающе сознавать, что этот великолепный и желанный человек так возбужден мною.

Дэвид не верил, что я истинно, абсолютно девственный. Он продолжал спрашивать, имели ли меня когда-нибудь, имел ли я оральный секс, дрочился ли с парнем, спал ли с женщиной и т. п. Наконец, он по-видимому поверил, что он имеет дело с полнейшим (но охочим) новичком. Почти извиняющимся тоном он сказал: «Я и правда хочу тебя. Как ты думаешь, сможешь справиться со мной?» — «Если ты скажешь мне, что надо делать», — ответил я. Он достал мазь, пододвинул подушку мне под задницу, положил мои ноги себе на плечи и смазал мазью обоих — меня и себя. Может немного болеть, когда он войдет, сказал он, но добавил, что будет нежным и если я только захочу, чтобы он вынул, мне достаточно только сказать ему.

Это и вправду было немного больно, но не очень. В эту ночь я был на вершине любви, или похоти, или чего-то там. Дэвид входил медленно, потом задержался, чтобы я мог привыкнуть к ощущению. Он расслабил меня, накачивая свободной рукой мой стоявший член, затем начал медленные движения вперед и назад, внутрь и наружу. Вскоре сладостное ощущение заполненности ошеломило меня, и я понудил его действовать быстрее и жестче. Он взломал тишину, чего я не ожидал. Скоро он уже стонал и громко мычал в темп со своими толчками, и я присоединился к нему в этом. Подстегнутый его оргазмом, я кончил всего несколькими секундами после него, это был оргазм всем телом. Мы очистились и уснули в объятиях друг друга. Так начались отношения, которые продолжались два с половиной года. В первый месяц мы имели секс каждый божий день, почти всегда в той же самой позиции, что и в первую ночь. <...> К тому времени, когда это кончилось, я знал, что я гей..." (Anon. ВР 1995).

Ну, а если бы представился выбор, но не перед становлением личности (тогда вроде и выбирать некому), а когда личность состоялась? Если бы представилась возможность «нажатием кнопки» изменить свою сексуальную ориентацию с гомосексуальной на обычную, гетеросексуальную? Ряд обследований показывает, что от 90 до 96 процентов гомосексуалов не желают «нажимать кнопку» — менять свою ориентацию, не желают несмотря на все беды и неприятности. Литератор Дэвид Ливитт сообщает, что ему лично не раз задавали этот вопрос: «Если бы вы могли превратиться в натурала, вы бы это сделали?» Его ответ всегда категоричен: «Нет, нет и нет!» (Leavitt 1997: XIX).

Очень спорное утверждение! Хотел бы точнее узнать, что это за обследования и кем проведены — «ряд обследований показывает, что от от 90 до 96 процентов гомосексуалов не желают «нажимать кнопку»...

У меня данные другие: до 50 процентов гомосексуалов хотели бы изменить свою ориентацию. Особенно в юности.

К медикам постоянно обращаются гомосексуалы с просьбой провести психокоррекцию сексуального влечения. В Нижнем Новгороде, в Питере, в Москве есть специалисты, способные помочь таким людям. Очень часто гомосексуал хотел бы иметь семью, детей. Как ему быть? Он же гомосексуал! Сегодня это вполне реально — медики могут помочь тем, кто хочет получить эту помощь.

И тут встает вопрос — а кого считать гомосексуалом? Человека, который никогда и ни при каких обстоятельства не способен на половые отношения с противоположным полом — не хочет и не может этого? Вроде так! А как быть с теми, кто хотел бы, но вечно боится, что у него не получится, и продолжает вести гомосексуальный образ жизни. Да, образ жизни. Гомосексуализм диктует, навязывает, заставляет вести себя соответственно выбранной (полученной, приобретенной) ориентации. А как быть с теми, кто всегда был гетеросексуалом? Но случайно столкнулся с однополыми отношениями, попробовал их, принял и завязал с гетеросексуальными контактами? Их считать гомосексуалами или бисексуалами? Интересно было бы получить ответы (размышления) на эти вопросы от читателей.

В.В.Ш.

Гомосексуалы большей частью не хотят обращаться к докторам. Окружающим гетеросексуалам, в частности родственникам, это непонятно и злит их. Ведь, отказавшись от сексуального общения с мужчинами, эти чудаки получат такие изумительные наслаждения от общения с женщинами!

Дело, однако, в том, что сексуальные переживания создают ощущение полноты жизни, а гомосексуалы обычно люди с повышенной сексуальностью вообще. Полнота жизни им необходима. Переживания, связанные с любовью к мужчинам, приносят им огромное наслаждение и обладают высочайшей ценностью, женщина же для них сексуальной привлекательностью не обладает. Умом они, конечно, понимают, что женщина в принципе также может послужить чудесным источником наслаждений и объектом любви, но то умом. Наслаждения с женщиной не прочувствованы и потому не привлекают. Они как бы нереальны. Многие ли согласятся познать неведомые райские наслаждения, если в обмен надо отказаться навсегда от привычных удовольствий, хотя бы и простейших — скажем, от фруктов, ягод или мороженого? Отказаться от знакомых и реальных наслаждений с мужчинами ради незнакомых и чуждых наслаждений с женщинами могут только очень рисковые искатели новизны. Большинство удовлетворяется сменой партнеров того же пола. И тут ведь так много неисчерпанных возможностей, в которых наслаждение свежее, но гарантированное.

Американский журналист Э. Сэлливан, редактор влиятельного журнала «Нью-Рипабликен», открыто гомосексуальный, пишет:

«Я помню, как впервые поцеловал другого мужчину — десять лет спустя после того, как предположил, что подобное возможно. Первые объятия, первая любовь. Как много написано о возвращении блудного сына домой — к самому себе. Мне исполнилось двадцать три года. Наконец-то я прозрел. У меня было такое ощущение, будто черно-белый фильм моей жизни внезапно сделался цветным. Впервые я почувствовал, что такое радость жизни. Все абстракции норм поведения: религиозные догмы, общественная мораль, ложный стыд — всё растворилось в этой радости полнокровного человеческого бытия.

Да, конечно, и такое бывает! У меня есть письма, рассказывающие о радости открытия в себе гомосексуальности. Я провел несколько интервью. Многие, открыв в себе гомосексуальность, начисто забывали гетеросексуальную жизнь. Особенно яркими были первые половые контакты. Но потом... Потом возникали и сложности. И об этом я тоже планирую подробно написать в книге „Я+Я“.

В.В.Ш.

Пожалуй, у гомосексуалистов есть привилегия на большую яркость и остроту чувств. Ведь у большинства людей, не имеющих отклонений, первая радость открытия интимной близости быстро притупляется, привыкание к сексу происходит уже в юности, и половые контакты теряют магический ореол. Гомосексуалист же часто лишь в зрелости вдруг познает великое таинство жизни, и это открытие затмевает всё на свете.» (Сэлли-вен 1996: 4-5).

Анализируя стихи современного греческого поэта Кавафиса, не скрывавшего своей гомосексуальности, поэт Иосиф Бродский, сам никак не гомосексуальный, пишет:

«Гомосексуальность как таковая побуждает к самоанализу сильнее, чем гетеросексуальность. <...> Гомосексульная же психология, как и психология любого меньшинства, сильна своей нюансированностью... <...> В некотором роде гомосексуальность есть норма чувственного максимализма, который впитывает и поглощает умственные и эмоциональные способности личности с такой полнотой, что „прочувствованная мысль“, старый товарищ Т. С. Эллиота, перестает быть абстракцией.» (Бродский 1998: XXVI -XXVII).

Конечно, поэт прав. Я прочел эти строчки и вспомнил далекое прошлое. Когда Иосифу Бродскому было 17-18 лет, меня познакомил с ним журналист Владлен Травинский, работавший тогда ответственным секретарем журнала «Звезда». С Иосифом Бродским мы не обсуждали проблемы гомосексуальности. А с Владленом Травинским говорили на эту тему довольно часто. В Питере тогда проводили очередную облаву и около двадцати довольно известных лиц были арестованы... Допросы, свидетелм... Среди задержанных были актеры, писатели, музыканты... Весь Питер на кухнях обсуждал произошедшее. Из некоторых редакций («Смена», «Вечерний Ленинград») под благовидными предлогами были уволены довольно известные журналисты. На Невском проспекте, около театра имени А.С.Пушкина, гомосексуалы боялись присеть на лавочку.

В.В.Ш.

Кроме того, есть в однополом сексе некоторые свойства, которые делают его более притягательным при сравнении (если такое бывает). При ласках и сношении мужчины с мужчиной человек видит в своем партнере как бы зеркальное отражение себя, все чувствительные места, все способы доставлять наслаждение, все реакции ему абсолютно понятны. Звучание каждой струны заведомо известно, и можно задевать нужные струны, избегая ненужных. Не приходится приноравливаться к чуждому телу и чуждому способу восприятия.

Более того, известно, что она из причин расстройства, казалось бы, подходящих брачных союзов заключается в несовпадении темпов сексуальной активности при половом сношении — возбуждения, эротического подъема и угасания ощущений у мужчины и женщины.

«Различие в физиологии мужского и женского оргазма общеизвестны,- пишет А. Секацкий (1996),- но трудно даже представить себе ту сумму страданий, которая выпала человечеству из-за разной распределенности наслаждения во времени. Несовпадение этого параметра на каких-нибудь 10-20 минут может показаться роковой случайностью, некой трагической ошибкой природы, за которую оба пола расплачиваются по сей день — слезами, разочарованием, обидой. Минутная нестыковка складывается в миллионы человеколет несостоявшегося счастья».

Ошибки природы нет. «Оргазм мужчины жестко привязан к выполнению функции продолжения рода. Кульминация наслаждения приходится на эякуляцию, то есть на момент передачи генетического материала потенциальному потомству. Мужчина не может стать отцом, не испытав оргазма <...> Удовольствие прекращается сразу же после оргазма, то есть когда „репродуктивная программа“ выполнена».

А вот оргазм женщины, продолжает Секацкий, не связан с репродуктивной функцией. Женщина способна стать матерью и без оргазма. Оплодотворение яйцеклетки не проявляется на чувственном уровне.

В отношении мужчины Секацкий прав, в отношении женщины не вполне. Поскольку оргазм у женщины происходит, он также связан с репродуктивной функцией — запланирован, чтобы побуждать ее к сношениям с мужчиной. Но по некоторым причинам, связанным с ранней эволюцией человеческого рода (о них будет речь дальше), именно женщина оказывается более заинтересованной в привлечении и удержании мужчины и должна быть для него вожделенной всегда. Она должна быть страстной в более широком временном диапазоне, она ни в коем случае не должна придти к кульминации раньше его; лучше (для гарантии) — позже.

Это и происходит. Но в результате получается несогласование. Мужчина готов к соитию быстро и жаждет ответной реакции женщины, но ей нужна гораздо более длительная подготовка в виде петтинга. Вообще у нее половое влечение не сосредоточено так сильно на половых органах, как у мужчины. Далее, когда у мужчины оргазм уже прошел и наступил быстрый спад возбуждения, ему уже ничего не хочется, между тем желательно продолжать ласки (хотя бы и через силу), так как у женщины оргазм еще впереди, а после оргазма спад возбуждения у нее гораздо более медленный, постепенный, и наступившую холодность мужчины она склонна воспринять как оскорбление. Когда же в соитии сливаются двое мужчин (или две женщины), гораздо больше шансов, что все стадии полового акта они будут проходить синхронно. То есть налицо гораздо большая гармония чувств.

Стивена Зилэнда, бравшего интервью у американских солдат-геев, интересовал вопрос о том, почему они предпочитают мужчин женщинам, и он задавал им вопросы о том, чем для них отличается мужской партнер от женщины.

Джеффа, имевшего секс с женщиной, Зилэнд спрашивает:

«З: И каков он был?

Дж: Все было о’кей. Я, правда, не могу сказать, чтобы я наслаждался больше, чем с мужчинами, потому что когда я спал с мужиком, это было как... о Боже, я не мог поверить. Это было лучше.

3: Было ли что-нибудь в сексе с женщинами, что было бы лучше, чем с мужчинами, в чем-либо?

Дж: Не могу сказать. Правда, нет.

3: Как полагаешь, будешь спать с женщиной снова?

Дж: Да. Да. Потому что я хочу детей. <...>

3: Так ты считаешь себя бисексуальным, кого равно привлекают мужчины и женщины?

Дж: Да.

3: А подростком, твои мечты были как о мужчинах, так и о женщинах?

Дж: О, мечты были о других парнях из нашего класса. Когда я был подростком и ходил в школу, я примечал разные вещи о мужиках. Женщины были все одинаковы. <...> Так для меня. А вот мужики... Если уж у них тело ладно скроено, то это что-то стоящее. У них все массивное, а не всё мягкое. И думаю, это то, чего я желал. Чего-то твердого. И я помню, когда я проходил по школе, я засматривался на парней <...> Я засматривался на их подмышки, у парней, с которыми я ходил на физкультурные занятия. А в другой раз я смотрел на их задницы. Вот так.

3: Вероятно, еще на некоторые вещи.

Дж: Мгм. Так.»

И несколько дальше прямой вопрос:

3: Что тебя привлекает в мужчинах?

Дж. Это трудно сказать. Есть много мужиков, которые меня привлекают, и все они такие разные. Многие из них выглядят одинаково.

3: Нет определенных вещей, которые ты выискиваешь?

Дж: Их лицо, их тело. Я думаю, я могу подцепить очень хорошо выглядящего парня, и многие согласятся со мной. «Да, я бы пошел с ним тоже». А несколько раз я подклеивал таких, что ... (Пауза.)

3: Никто больше не нравился?

Дж: Да. Я не могу этого понять. Мне думалось, что он и правда славный. Каждый выискивает разные вещи. И в разные периоды своей жизни ты выискиваешь разных людей. И всегда мне казалось, что когда и не высматривал кого-то, вот тогда это и случалось. Не знаю, если ты сознательно выискиваешь кого-то, ты, может быть... Знаешь, как это — как животные издают запахи? Это похоже." (Zeeland 1993: 24-25,34-35).

Джеф, конечно, никакой не бисексуал. Он явно гомосексуал, об этом говорят его сексуальные грезы, но, как многие гомосексуалы, он хотел бы иметь детей. Для этого ему и нужна женщина.

Другой солдат, Райан, говорит, что секс с женщиной его не удовлетворил.

«Они в самом деле слабый пол, физически. Женщины не так сильны, как мужчины. Я думаю, это одна из причин, почему я люблю секс с мужчинами. Сила. Больше трения, больше отпорной силы. И я наслаждаюсь этим. Когда толкаешь стену, не ожидаешь, что она поддастся, и это род славного чувства. Когда ты с другим мужчиной, они не поддаются, они не гнутся всё время. И они не хилые и не хрупкие, хотя есть и такие. Нет, я люблю быть с мужиками. А секс это вот что: это что-то от силы. Но это нежная сила.» (Zeeland 1993: 89-90).

Еще один интервьюируемый, Док, на тот же вопрос о том, что его привлекает в мужчине, отвечает:

Д: Вероятно, мускулы. Скроенность.

3: Это твой единственный критерий?

Д: Ну, неплохо если бы они имели хороший характер.

3: На первая вещь, которую ты выискиваешь, это мускулы?

Д: Ага. В большой мере.

3: Что еще?

Д: Это всё. (Смеется.) <...>

3: Что лучше в сексе с мужчинами по сравнению с женщинами. Если лучше?

Д: Ну лучше с парнем, потому что он знает очень хорошо, что делать, чтобы тебя завести. Потому как у него те же самые ... наслаждения, я думаю. Так что это легче. Потому как ты можешь соображать. Он может соображать и ты можешь соображать, что второй желает, в чем его потребность, потому как это те же самые «чувства. Ну а с женщиной ... ты не можешь быть уверен, притворяется она или нет. Если только она не скажет тебе точно, чего она хочет. (Zeeland 1993: 136, 144-145).

О том же говорит солдат Кайл: «Мужчина знает, чего мужчина хочет. Они всегда знают, что делать. По крайней мере, американцы знают» (Zeeland 1993: 273).

В телевизионной передаче 1995 г. «Про это» на канале НТВ (ведущая Елена Ханга) показывалась беседа с бисексуалом Максимом.

Ведущая: Скажите мужчина в постели смелее женщины?

Максим: Я бы не сказал, что мужчина смелее. Всё это очень индивидуально

В: А у кого фантазии больше?

М: Безусловно у мужчины. Тот же оральный секс. Процентов 60 женщин, которых я знаю, брезгуют этим. А мужчины относятся к этому гораздо проще, и поэтому в постели они интереснее.

В: Вы, наверное, как никто можете рассказать о разнице между занятиями любовью с женщиной и мужчиной.

М: Разница безусловно есть. Допустим, с мужчинами хочется вести себя несколько по-девичьи, по-женски. Хочется, чтобы за тобою ухаживали, приносили тебе в постель кофе. А утром говорили: «С добрым утром, любимый». С женщиной всё наоборот. Хочется за ней ухаживать, ей приносить в постель кофе.

Любопытное наблюдение. Точное. Психология гомосексуальных отношений! Конечно, особая. И когда многие гомосексуалы упорно утверждают: да никакие мы не другие, мы такие же, как все гетеросексуалы, конено, это не так. Нет пока параметров, когда можно про конкретного человека сказать — он голубой. Но гомосексуал гомосексуала всегда мгновенно вычисляет среди других: по голосу, по жестам, по взглядам, по походке... И самое главное, по запаху. Многие гомосексулы сами того не понимают, но они чувствуют запах другого мужчины-гомосексула. Мужчины пахнут иначе, чем женщины, но гомосексуалы пахнут чуть иначе, чем гетеросексуальные мужчины. Впрочем, мысль эта почти абсурдная. И я пишу об этом скорее для того, чтобы вызвать нападки, иронию, ругательства. Но я знаю, что, вызвав подобную реакцию, возможно получу и совершенно невероятные (и интересные) наблюдения, размышления, суждения.

В.В.Ш.

<...>

Зритель: Как вы считаете, есть ли такие формы секса, в которых у мужского и женского пола есть преимущества?

М: Безусловно. Говорю, что я не знаю ни одной женщины, которая сделала бы минет лучше, чем мужчина«.

В «Гей-салоне» журнала «1/10» один из собеседников резюмирует свой жизненный опыт:

«Да, жизнь „голубого“ (особенно когда ему за сорок) это вечные Надежда, Ожидание, Волнение, Трепет, Разочарование, Страдание, Любовь ... и боязнь раскрыться. Но несмотря на все муки, я счастлив, что я — „голубой“. „Нормальный“ мужчина, уверен, не испытывает всё это так. Я часто жалею их» (Гей-салон 1995: 13).

Вот почему из гомосексуалов обращаются к психотерапевтам за лечением лишь немногие. Да и то, кажется, безуспешно. А известный сексолог И. С. Кон в той же передаче очень удачно ответил на вопрос о возможности лечения гомосексуалов: «Что такое телеграфный столб? Это хорошо отредактированная сосна. Лечение подобных вещей это превращение сосны в телеграфный столб».

В социальном плане в каждом обществе люди с гомосексуальными склонностями составляют проблему, ибо, не будучи чуждыми данному обществу (они же не вторглись в него извне), гомосексуалы всё же являются в нем инородным телом, и в самом их, существовании общество видит опасность своему воспроизводству. Государственный подход стал более либеральным, но в обществе, в народе живут традиционные представления, подпитываемые уголовной психологией, всё еще влиятельной.

С медицинской точки зрения, гомосексуальность трудно квалифицировать как болезнь в обиходном смысле, то есть как нарушение устройства и определенного им функционирования какой-то части организма, как выход ее из строя. Скажем, как психическое заболевание. Слишком органично это явление укоренено в структуру личности и слишком постоянна доля гомосексуалов в популяции. Но всё же это, кажется, подпадает под понятие патологии. Ведь налицо какое-то ненормальное строение организма, неспособность его исполнять некоторые функции, предусмотренные природой, не так ли? Следовательно, любой гомосексуальный человек — инвалид.

Поскольку во всех остальных отношениях гомосексуалы — вполне дееспособные люди, они отказываются считать себя инвалидами, т. е. в каком-то отношении нездоровыми, ненормальными, неполноценными, убогими, видя в этом ущемление своего достоинства и один из поводов для ограничения своих гражданских прав. Признавая полную правомерность защиты сексуальных меньшинств, солидаризируясь с этим движением, можно из чувства такта соглашаться с самоаттестацией гомосексуалов как просто разновидности нормальных людей. Но всё же остается впечатление, что эта защитная активность развивается в рамках более общего гуманного движения за признание прав инвалидов на полноценную человеческую жизнь и достойное место в обществе. Среди защищаемых есть глухонемые, есть безногие, есть слепые, или, как теперь деликатно выражаются в метро, «инвалиды по зрению» (вроде быть слепыми — унизительно). Так вот с этой же точки зрения гомосексуалы — это «инвалиды по сексу».

Борис Парамонов, живущий, насколько я знаю, в США, написал много на голубую тему. Он всегда интересен, точен, порой парадоксален. В моем досье многое его статей. Но я подчеркнул эти слова: «Так вот с этой же точки зрения, гомосексуалы — это „инвалиды по сексу“ совсем по другому поводу. Я встретился недавно с несколькими голубыми инвалидами. Коляска. Травма позвоночника. Голубизна привлекала всегда. И сейчас они ищут парнтеров. И находят. В книге у меня будет интверью с одним очень интересным юношей. Он вел дневник своих встреч. Он инвалид уже пять лет. Он все время находит новых партнеров. Живет в Питере. Учится. Через два года закончит институт. Передвигается на коляске. Ноги не действует, а остальное все функционирует отлично. Секс его привлекает. Промискуитет пугает. Но другого выхода нет. Постоянного друга найти не может. Получается всегда только на три-четыре раза, максимум. Но он верит, что найдет.

В.В.Ш.

Такова и позиция Бориса Парамонова, отнюдь не гомофоба. Он иронизирует по поводу того, что:

„слова „патология“, „болезнь“ в отношении гомосексуализма по-нынешнему уже ересь. Между тем в культуре было понятие „священной болезни“ <...> Можно сказать, что гомосексуализм был священной болезнью иудео-христианской культуры“ (Парамонов 1997: 144).

Но со всем этим были не согласны некоторые крупнейшие медики. Врач-психотерапевт М. Дукаревич, занимающаяся самоубийствами, пишет, что:

„...был единственный врач, который вопреки всему вел себя достойно. К нему пришли родители, привели своего сына, который рассказал им о своей гомосексуальности. После беседы врач сказал: ’Лечить от гомосексуализма не буду, ибо это не болезнь. Буду лечить невроз, который ваш сын заработал благодаря вам“. Имя врача — Зигмунд Фрейд» (Дукаревич 1993: 23).

Сохранилось письмо Фрейда к одной американской женщине о ее сыне.

Дорогая миссис X, я понимаю из Вашего письма, что Ваш сын гомосексуален. Меня поразил тот факт, что в Вашем сообщении о нем Вы сам термин даже не упоминаете. Могу ли я спросить Вас, почему Вы избегаете его? Гомосексуальность видимо не преимущество, но это не то, чего следовало бы стыдиться — не порок, не деградация, она не может быть причислена и к болезням" (цит. по Brown 1977: 69). «

Тем не менее множество врачей пытается лечить гомосексуальность. То есть всё еще воспринимают ее как болезнь, а гомосексуалов — как инвалидов.

Да нет же... Почему нужно воспринимать, как болезнь... А почему не посмотреть на проблему шире? Почему не помочь человеку расширить его сексуальный диапазон? Общеизвестно, что до 48 процентов мужчин (данные Кинзи, по моим данным, до 37 процентов) к 45-50 годам имели от одного до трех однополых контактов. Они гетеросексуалы, но попробовали, так уж случилось. Можно провести отдельное исследование, чтобы выяснить, сколько гетеросексуальных мужчин и жещин (ради любопытства, под пьяную лавочку, для расширения диапазона) добровольно, сознательно решили испытать однополые отношения? Думаю, что процентов 25 будет. Гетеросексуалы решают попробовать! А гомосексуалы? Они боятся пробовать, они не хотят пробовать! Но ведь возможен и такой исход. Гомосексуал решил испытать гетеросексуальные контакты и... И ему понравилось! Очень понравилось. Такое возможно? Конечно, возможно. Но как преодолеть страх? Вот тут врач и может помочь.

В.В.Ш.

Некоторые гомосексуалы и сами себя так воспринимают. Но это обычно одна категория гомосексуалов. Психотерапевт Дж. Николози, объявляющий, что может избавлять людей от гомосексуальности и собирающий таких людей под свое крыло, признает:

«Мужчины, которые приходили ко мне, были все примерно одного типа: они все были очень консервативно настроены, и поэтому гомосексуальность шла вразрез с их социальными, религиозными и эстетическими ценностями...» (Николози 1998: 190).

То есть их гнала к терапевту не их натура, не какая-то ее болезненность, а навязанная обществом и средой оценка их натуры. Общество объявляло их инвалидами.

Так с медицинской и вообще биологической точки зрения, для которой функция деторождения, продолжения рода — неуклонная цель и норма любого вида животных. Вроде бы так.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: