18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава III. От игр к другой любви

Кaк сексуальные игры переходят в гомосексуальную привязанность, показывает одна из сексуальных автобиографий у сексолога прошлого века Р. Крафта-Эбинга (цит. по перепечатке у Герцеги, с. 230-237). Рассказчик сам врач, поэтому его наблюдения точны и содержат все нужные медицинские подробности.

«Теперь мне 40 лет от роду. В семье моей все здоровы <...> Волосы у меня имеются лишь на лобке и в подмышечных областях, так как на теле нигде волос нет. Детородный член с момента рождения отличался ненормально развитыми размерами и в напряженном состоянии достигает 24 см в длину и 11 см в окружности. Я хорошо езжу верхом, отлично проделываю гимнастику, хорошо плаваю и был в двух кампаниях в должности военного врача. Никогда у меня не было склонности ни к женским костюмам, ни к их занятиям. <...>

В 8 лет я стал проявлять склонность к собственному полу. Я наслаждался сначала со своими братьями, у которых рассматривал половые части. Я склонял моего меньшего брата к играм с половыми частями и в это время у меня появлялась эрекция. Впоследствии когда я со сверстниками и товарищами купался вместе, меня более всего привлекали мальчики, а отнюдь не девочки. До чего я не обращал на них внимания и не интересовался ими, видно из того, что до 15 лет я полагал, что они имеют такой же, как и я, детородный член. Собираясь вместе, мы, сотоварищи, забавлялись тем, что играли нашими половыми частями.

<...> Позднее я стал симулировать совокупление inter feces. В то время мне минуло 13 лет. Благодаря интенсивной эрекции я стал играть со своими половыми частями и дошел до того, что наловчился брать собственный член в рот, для чего мне приходилось сильно нагибаться. При этом у меня появлялось семяизвержение». Это породило у мальчика испуг. «Я решился рассказать всё одному моему 16-летнему товарищу. Ему удалось объяснить и успокоить меня, при чем мы заключили любовный союз. Мы были на верху блаженства и удовлетворяли свои страсти взаимной мастурбацией. Одновременно я и один занимался онанизмом. Через два года наш союз расстроился, но и по ею пору когда я встречаюсь с прежним моим любимцем, который занимает теперь высокий пост, я с прежним пылом ощущаю к нему пламенную любовь. Время, которое я провел с товарищем Г., было для меня самым счастливым; я не пожалел бы ничего, чтобы оно возвратилось. Жизнь казалась мне тогда одним блаженством, я проходил науки как бы играючи и весь был поглощен стремлением ко всему прекрасному».

Вскоре врач, коллега отца, соблазнил мальчика ко взаимному онанизму, а затем в это втянулись и двое сыновей этого врача, 14 и 15 лет. Близкие отношения установились со всеми тремя. Врач упросил рассказчика согласиться на пассивную роль в анальном сношении.

Он «специальным инструментом расширил мне заднепроходное отверстие, стал меня педицировать и одновременно онанировать; таким образом, я в одно и то же время испытывал и боль и сладострастие. Сделав такое открытие, я немедленно разыскал своего старого друга Г., чтобы с ним получить еще большее наслаждение. Мы проделали акт педикации, но оба сильно разочаровались, ибо, играя пассивную роль, я чувствовал сильную боль, а играя активную роль, не испытывал удовольствия».

Так что это бросили. Практиковали далее взаимный онанизм — до 15 лет. Только доктору рассказчик по-прежнему отдавался — из благодарности за науку.

«В 17 1/2 лет, будучи навеселе, я по принуждению совокупился с одной женщиной. Несмотря на то, что я пересилил себя, меня обуяло такое сильное отвращение, что я немедленно после совокупления убежал без оглядки. <...> Такая же история наблюдалась незадолго до того с моим любимым другом Г. <...> Я совершенно перестал пытаться сойтись с женщинами и продолжал онанировать с моим другом, что доставляло мне громадное удовольствие».

Далее он описывает свою любовь в армии к одному поручику, столь сильную, что ему он не отказывал и в «педикации». В основном же он предпочитает мальчиков 14-16 лет. Он женился на женщине, очень смахивающей на мальчика, но и с ней больше старается заниматься онанизмом, а кроме того изменяет ей с юношами. За свою жизнь он имел сексуальные связи, по его расчетам, «по крайне мере с 600 мужелюбцами».

В этом детально описанном случае прошлого века сексуальные игры генитального характера с мальчиками развивались, как обычно, но несколько более интенсивно и с самого начала сопровождались отсутствием интереса к девочкам. Развитие пошло по гомосексуальному пути.

Примерно такую же картину рисуют современные письма юношей с гомосексуальными склонностями.

Вот письмо школьника Пети К. из Москвы в газету «Тема».

Здравствуйте! Молчать больше не могу, чувствую, что схожу с ума, и крыша скоро съедет на бок. Хочется высказать, что всё время приходится скрывать... В прошлом году я был в спортивном лагере, и там были ребята со всей страны. Я познакомился с парнишкой из Ростова. Он был на год старше меня, нам было интересно и весело вдвоем.

Это случилось неожиданно, но как бы само собой. После кросса в душе, когда все ушли, он как бы в шутку обнял меня и стал ласкать. Мне понравилось, и я тоже стал его гладить. Это было так приятно, что может быть только в сказке, наверное. До сих пор вспоминаю всё, как сон. Оставшиеся дни мы просто балдели друг от друга. Конечно, приходилось скрываться от всех в укромных уголках. После того, как разъехались еще некоторое время переписывались, потом мой друг как-то резко перестал писать. Я обиделся и не стал навязываться. Хотя очень жалею до сих пор.

С того времени я, когда занимаюсь онанизмом, почему-то думаю о своем друге, и о том, как мы весело проводили время. И еще о некоторых ребятах их школы. Хотя надо, наверное, думать о девчонках, но они меня совсем не волнуют. Наверное, я голубой. Или это связано с возрастом? Вроде как прыщи на лице. В голову лезут разные такие мысли и не дают покоя. То жутко хочется хоть с кем-то заняться сексом, а то вообще никого не хочу видеть. Вроде бы надо что-то предпринять, но стесняюсь даже посмотреть на того, кто мне нравится" (Почтовый перекресток 1992: 14).

Похоже, что у Пети К., это действительно нечто большее, чем временное увлечение: его не волнуют девушки.

Олег из Свердловской области пишет в газету для голубых «1/10»:

«Не знаю, с чего и начать... Всё дело в том, что я... Ну, вы сами понимаете. Но я еще не совсем гомик. Просто у меня сдвиг какой-то произошел. Началось всё два года назад, когда мы с Олегом, моим другом, учились целоваться взасос. Вернее, он меня учил. Всё было в шутку, и мы весело смеялись, когда не получалось. Потом еще раз и еще... Как-то раз я засиделся у него допоздна, и он предложил переночевать у него. Спать решили на одном диване, хотя в комнате была еще одна кровать. И тут я себя поймал на страшной мысли, что я хочу лечь с ним. Мы снова, как бы по привычке продолжили свои тренировки. И тут он начал меня ласкать. Мне было очень хорошо. Он попросил, чтобы я сделал с ним ЭТО. Если можно так выразиться, он был первым моим мужчиной. Жаль, что после этого мы не встречались. После него я так и не решился на ТАКОЕ, хотя мысль о мужчинах ежедневно сверлит меня...» (Почта ... о «натуралах» 1996).

Другое письмо — студента С. В. Е., 22 лет, приведенное Шахиджаняном (1993:338).

«В 6-9 лет у меня, как и у всех ребят, было неравнодушное отношение к женским половым органам: подглядывали иногда, когда оставались наедине (мальчик и девочка), рассматривали друг у друга. А где-то в 10-11 лет у меня и двух моих товарищей (уже не помню, каким образом и кто был вдохновителем) появилось странное увлечение. Мы собирались у кого-нибудь на квартире по два-три человека, раздевались догола и играли в «царя и раба». «Раб» в этой игре полностью выполнял требования «царя». А требования были такими: поласкать половой член, пососать его, полизать анальный проход и т. п. Причем мы чередовались в ролях, и нам это нравилось, хотя чувств, похожих на оргазм, не было (всё же дети...). Так же мы друг другу онанировали, и это вызывало непривычное чувство возбуждения и удовлетворения. Через несколько месяцев наше трио распалось, и, хотя мы учились в одном классе, об этом даже не вспоминали.

Прошло время, и, когда мне исполнилось 15 лет, у меня скорее всего завершилось созревание и появилось влечение. Я в первый раз проонанировал до семяизвержения, это вызвало известную гамму чувств. Стал искать партнера. Первый из тех товарищей ничего не захотел о прошлом слышать. Второй же согласился повторить. И мы повторили, но так как мы были уже большими, игра в «царя и раба» не получилась, да и товарищу всё это было неинтересно.

Я продолжал поиски партнера и сошелся с одним ровесником. С ним мы почти полгода «балдели». Нам было прекрасно друг с другом. Но потом я переехал и потерял его из виду (а может, он охладел к этому делу). Пытался найти еще партнера, но ничего не получалось. Ведь я не шел напролом, а очень осторожно подходил к собеседнику. Не находя партнера, занимался онанизмом.

После школы поступил в институт, и произошел такой случай. Пьяным зашел в магазин купить сигареты, разговорился с продавцом, познакомился, прошел к нему в бытовку. И тут он мне сказал, что хочет пососать мой член, мне было всё равно (пьяный). Он сосанием вызвал у меня оргазм, семяизвержение произошло ему в рот, чего он и хотел. Я же, когда он сосал, тоже возбудился, но меня сдерживало незнакомство с ним, а после оргазма я охладел и ушел.

Весной я ушел в армию. Первые полтора года меня влечение не мучило. Потом потенция и влечение вновь появились. Сослуживец уговорил совокупиться с ним в анальные проходы. Два раза мы это совершили, и в принципе мне понравилась и активная (до этого у меня не было полноценного опыта полового акта) и пассивная роль. За два месяца до увольнения, наконец, нашел партнера.

Продолжаю онанировать или совокупляться с женщинами. Причем надо учесть, что я несколько стеснителен перед женским полом. Нахожу удовлетворение в акте, правда, не стопроцентное, как от сосания члена. Хочу жениться, иметь детей, но в то же время хочу удовлетворения своей главной потребности«.

Итак, гомосексуальная связь стала главной потребностью. Стала или была? Ведь в последней биографии из трех участников гомосексуальных игр только он один захотел их продолжить.

Обычно это именно преходящая фаза. По данным Кинзи (1948:167,171), из 30 % мужчин, имевших в прошлом хотя бы 1 гомосексуальный контакт с оргазмом, более половины (16 %) имело его только до 15 лет, а еще 9 % — до 20 лет.

То есть 25 % мужчин оставило эту фазу в прошлом и только 5 % продолжило этот вид контактов. По данным Ханта, из людей, имевших гомосексуальные контакты, половина мужчин и больше половины женщин прекратили это до 16 лет (Hunt 1974).

Среди школьников ФРГ гомосексуальные контакты имели 18 % мальчиков и 10 % девочек, в том числе с оргазмом 10 % и 1 %, но в последний год перед опросом — лишь 4 % мальчиков и 1 % девочек (Sigusch und Schmidt 1973).

Более прочные характеристики получаются, когда оценивают не реальные приключения, а чувства. Австралиец МакКонахи с сотрудниками распространил анонимную анкету среди студентов второго курса медицинского колледжа и повторял это несколько лет. Он просил сообщить о наличии гомосексуальных чувств в детстве и в современном состоянии. Результат оказался постоянным. Свыше половины студентов показали, что до 15 лет испытывали гомосексуальные чувства, а свыше 40 % продолжают их испытывать, хотя в этой категории у 30 % преобладают всё-таки гетеросексуальные чувства.

Только у 3 % чувства оказались исключительно гомосексуальными. И кстати, эти три процента — как раз те, у которых в детстве было нетипичное для мальчиков поведение (McConaghy et al. 1979). Для страховки от местного своеобразия повторили то же обследование студентов-медиков далеко от Австралии, в Малайзии — с тем же результатом (Buhrich et al. 1982).

Взаимный онанизм вовсе не обязательно перерастает в гомосексуальную привязанность. Тот же Крафт-Эбинг со слов доктора А. Молля приводил (по другому поводу) любопытный случай (у него это наблюдение 91).

Торговец Л., 27 лет, жалующийся на неврастению, рассказал, что первые половые возбуждения он пережил уже на 7-м году жизни. «Если он видел у мальчиков того же возраста орган мочеиспускания, это доставляло ему сильное наслаждение. Л. утверждает, что это возбуждение сопровождалось явной эрекцией. Соблазненный другими детьми, он в возрасте 7 или 8 лет начал мастурбировать. <...> В особенности он любил с кем-либо из своих товарищей заниматься взаимной мастурбацией, но для него было далеко не безразлично, кто был этот другой мальчик, и в этом отношении он удовлетворялся лишь немногими сверстниками. <...>

Так продолжалось, при частых злоупотреблениях, до 18-го года жизни, когда повинуясь увещеваниям одного из своих друзей, Л. начал следить за собой, стараясь всеми силами побороть свою дурную склонность. Постепенно это ему действительно удалось, и, после того, как он предпринял впервые акт совокупления (в возрасте 21 с половиной года), он совершенно перестал онанировать. Теперь ему кажется непостижимым, прямо внушающим отвращение, каким образом он мог находить удовольствие в мастурбаторных актах с мальчиками. Никакие силы в настоящее время не в состоянии были бы подвинуть его на то, чтобы дотронуться до мужского полового члена, один вид которого ему уже неприятен. Всякая склонность к мужчинам бесследно исчезла, и пациент чувствует безусловное влечение к женскому полу» (Крафт-Эбинг 1996: 236-237).

А вот современный пример — письмо Леонида Ф., солдата 19 лет, приведенное у Шахиджаняна (1993: 162-163).

Мне комментировать себя? Конечно, нет. Но я сожалею, что Л.Клейну попало старое издание, а не новое, где я сделал более 300 исправлений и добавлений, в том числе и по гомосексуальной части.

В.В.Ш.

«Уже в школе я заметил отклонения в развитии полового члена (о Боже, я сгораю от стыда). В душе, где мы мылись после тренировки, я обратил внимание, что у моих друзей на лобке появились волосы, а у меня не было. Когда я учился в восьмом классе, ко мне приходил мой сосед. Разговаривали о девушках, о половых сношениях, потом он дрочил свой член. Говорил мне: „Снимай трусы!“ — но я боялся показать свой маленький. После его ухода я поднимал свой член, делал всё, как он, но молофьи (не знаю, как это правильно называется) у меня еще не было. Потом я сам залезал к нему в трусы, делал ему приятно, он балдел и лез ко мне в штаны, но я упирался, стеснялся. Поступив в техникум, я продолжал заниматься онанизмом. Выпив однажды с другом, я залез к нему в трусы, он меня понял и ко мне. После этого мы с ним оставались часто вдвоем и доставляли друг другу удовольствие (хотя какое удовольствие с парнем...).

В баню с ребятами я по-прежнему стесняюсь ходить из-за своего маленького члена. Бросил онанизм, думал подрастет, но увы. Теперь я переживаю, могут ли у меня быть жена, дети? Иначе я не человек...»

Парень мнительный, с комплексом неполноценности из-за некоторого отставания в сексуальном развитии и небольшого размера члена, но взаимный онанизм остался для него на уровне заместительного удовольствия, разрядки, и только (ну «какое удовольствие с парнем»).

Весь вопрос, однако, в том, говорят ли эти данные о всеобщей фазе развития, есть ли на деле такая фаза в нормальном развитии подростка. Мне кажется, что она искусственно сконструирована как раз для такого объяснения. Уже сами приведенные цифры говорят о том, что реально фазу эту проходят далеко не все. Самое большее — от одной пятой до трети.

Можно ли считать, что остальные не прошли эту фазу лишь случайно, что она у них налицо в латентном виде, что все мужчины — «задушенные гомосексуалы»? Когда эту фазу распространяют на всех, то здесь смешаны разные явления.

Я подчеркнул слова: «задушенные гомосексуалы»

В.В.Ш.

Во-первых, романтическая юношеская дружба, граничащая с влюбленностью, но не имеющая сексуального характера. Такая дружба описана Роменом Ролланом в романе «Жан Кристоф». В указанные Рамсеем и Фингером проценты подобные случаи не вошли, но повлияли на оценку других эпизодов.

Во-вторых, половые игры и опыты с растущей чувственностью, переходящие во взаимную мастурбацию или в более интенсивные гомосексуальные сношения. Их осуществляют далеко не все подростки. Те, особо предприимчивые и сексуально озабоченные, которые осуществляют, получают физическое наслаждение, но оно не связано непременно со специфической тягой к мужскому полу, с предпочтением индивидов своего пола. Это нечто вроде мастурбации, только вместо руки используется товарищ по играм. Если в сознании при этом и возникают какие-то образы, то это образы девушек. Непременную фазу развития всё это не образует, но и патологии или уклонения тут нет.

Наконец, третью составляющую дают случаи действительно гомосексуального плана, с настоящей тягой к мужчинам, с проблесками влюбленности именно в юношей и мужчин, но это никакая не фаза обычного развития, а просто раннее проявление гомосексуальности, которая вряд ли пройдет. Если даже и наступит период ее подавления сознанием, то в подсознании она будет теплится и найдет время и место для прорыва.

Думаю, что Л.Клейн прав... Он пишет о раннем проявлении гомосексуальности... У меня много писем, авторы которых утверждают, что уже в пять-шесть лет они поняли свою «инакость», «особенность», «мальчиколюбовность»...

В.В.Ш.

Вот отрывок из уже приводившейся беседы Шахиджаняна (1993: 294-296) с одним гомосексуалом 26 лет, студентом мединститута:

«Еще в детском саду испытывал особый интерес к мальчикам из моей же группы. Я тогда придумал игру в доктора, когда нужно было раздеваться и осматривать друг друга. Но я не просто разглядывал, я трогал половые органы мальчиков, и мне это нравилось. Потом я стал это проделывать довольно часто с одним мальчиком в туалете. Он на это охотно шел и разрешал мне его гладить, щупать, играть его половыми органами. Однажды нас застала за этим занятием девочка из нашей же группы. Она, увидев нас, почему-то громко засмеялась, и нам стало стыдно». Испугавшись, что об этом узнают воспитательница и родители, прекратил эти игры с тем мальчиком. Возобновил уже с другими в школе.

«Однажды затеяв борьбу с приятелем на переменке в коридоре школы, случайно через брюки прикоснулся к его члену. Мне понравилось, я испытал возбуждение. С тех пор начал постоянно к кому-нибудь придираться, чтобы побороться. Делал всё вроде бы бессознательно. Но ребята поняли, что я в борьбе постоянно трогаю их члены, и стали называть меня онанистом, избегать со мной бороться. То были грустные и страшные дни. Я переживал, боялся, что все от меня отвернутся, перестанут разговаривать».

Здесь генитальные игры с самого начала появились на основе гомосексуальной склонности. Конечно, нелегко различить в конкретных случаях, где всего лишь преходящая увлеченность, а где это уже натура человека.

Не всегда подходит и сам термин «генитальные игры». В. В. Шахиджанян поясняет этот термин письмом учащихся ПТУ.

«Нам с Володей по 16 лет, дружим давно...». У подростков есть опасения, не впали ли они в гомосексуализм и чем этот опасно. «Мы с Володей в половой акт не вступаем, но при любой возможности, когда есть место и время, раздеваем друг друга донага и предаемся ласкам обоюдным. Получаем от этого большое удовольствие, но боимся, что это может впоследствии отразится на нашем здоровье или половых возможностях. Длится это уже больше года».

Шахиджанян анализирует письмо так:

«Это и есть генитальные игры. У ребят нет гомосексуальной привязанности друг к другу. Но им хочется чувствовать друг друга, тереться и ощущать сладострастие в половых органах» (Шахиджанян 1993: 91).

Нет, в данном случае это никак не игры. Тут нет игровой формы, нет даже прикрытия шуточной возней. Это самый настоящий петтинг. Петтинг, конечно, гомосексуальный, а сказать, каковы их привязанности, трудно. Это зависит от того, тянет ли их больше к девочкам, а их петтинг только замена, или они потому и увлекаются этим так завзято в течение года, что это не замена, а нечто большее. И трудно сказать, переросло в нечто большее или было таким изначально. Письмо слишком лаконичное.

Вот письмо польского подростка Тадеуша в редакцию молодежного журнала, в отдел интимной консультации.

«Я долго колебался, прежде чем написать вам это письмо. Мне 15 лет, живу с родителями и братом, который старше меня на год. С этого июля занимаюсь онанизмом — научился у брата. Мы вместе ходим купаться на реку. После купания я всегда уходил в кусты, чтобы выжать мокрые трусы. Как-то вместе со мной пошел брат. В тот раз мы впервые в жизни увидели друг друга совсем голыми. На следующий день он предложил купаться и загорать нагишом. Сначала я не соглашался, но в конце концов поддался на его уговоры. Кроме нас там никого не бывало. Мы купались и загорали вместе всё лето. Было действительно здорово.

Как-то раз брат посоветовал мне заняться онанизмом. До сих пор я никогда не делал ничего подобного, но сейчас решил попробовать из любопытства. Мне это доставило большое удовольствие и очень понравилось. Потом мы онанировали ежедневно. Сначала каждый из нас действовал самостоятельно. Но однажды брат предложил измерить наши члены. Я согласился и позволил ему проделать всё необходимое. А потом он начал меня онанировать. С этого и пошло. Теперь мы онанируем друг друга, однако он меня чаще, чем я его. Делаем это каждый вечер, когда купаемся в ванне. Мне бывает приятно. Сначала родители удивлялись тому, что мы начали мыться вместе. Раньше мама предлагала нам это, но мы не хотели, и вдруг такое изменение. Теперь они уже не удивляются, пожалуй, даже довольны. Квартира у нас очень маленькая, поэтому мне приходится спать с братом. С некоторого времени мы пользуемся этим, чтобы ощупывать друг друга. Часто спим совершенно раздетыми.

Недавно я прочитал в какой-то книжке, будто то, чем мы с братом занимаемся, может привести нас к гомосексуализму. Меня это немного испугало, я не хочу быть извращенцем, но у меня не хватает силы воли, чтобы прекратить наши занятия. Пару раз уже пробовал покончить с этим, но выдержать сумел лишь несколько дней». Принимал успокоительные таблетки, но и они не помогли: «остался таким же возбудимым, „завожусь“ по-прежнему очень быстро» (Лев-Старович 1995: 291-292).

Комплекс вины в связи с неспособностью побороть привычку мастурбации обычен для подростков. Сексуальные игры со сверстниками своего пола тоже нередки. То и другое обычно проходит. Но здесь взаимная мастурбация сопряжена с братской любовью и приятными ситуациями (загорание, купание, сон), а главное совершается регулярно и практически ежедневно при полном отсутствии других вариантов эротической жизни. Вполне возможно, что это не «приведет к гомосексуализму», это уже гомосексуальное поведение и, не исключено, гомосексуальное чувствование.

Несколько гомосексуальных автобиографий из сборника Джека Харта хорошо характеризуют распространенность отроческих сексуальных (генитальных) игр и их роль в становлении гомосексуальности. Все они относятся к возрасту в 12-13 лет. Но все обычно кончаются по-разному для разных участников. Для одних это остается преходящим эпизодом в их сексуальной биографии, для других — судьбоносным озарением.

Один из авторов, не пожелавший фиксировать свое имя, вспоминает, что задолго до «первого раза», который он связывает с первым оргазмом, он участвовал с компанией соседских ребят в разнообразных гетеро- и гомосексуальных экспериментах. После третьего класса это делалось постоянно, а о себе лично он добавляет: «И я очень ясно помню, что я всегда считал секс с мальчиками гораздо более интересным».

Когда ему исполнилось 12 (это было в 40-х годах), он познакомился с 14-летним Джеком, хулиганистым подростком, который интересовался его сестрой. Это ему казалось очень странным: что в ней привлекательного? Джек как-то изловил его у автобусной остановки, прижал к телефонному столбу и измазал его губной помадой. «Когда он окончил это, у меня отчаянно встал». Через несколько недель он увидел Джека играющим в гольф и спросил, что будет, если мячик улетит в лес. Джек ответил, что всегда найдет его. «Я сказал, что не найдет, и он вызвал меня на пари, что если найдет, то я должен ему отсосать. У меня член сразу встал. Я сказал, что идет, и он запустил мяч в сторону леса так, что тот скрылся из глаз. Мы пошли за ним. Через короткое время мяч был у него в руке, и он поклялся, что это тот мяч. Следующее, что я увидел, было, что его штаны были спущены, а славный прямой и твердый шестидюймовый (15 см) член нацеливался на мой рот. Я сказал «нет», и мы заспорили. Он сказал, что не отпустит меня, пока я не выполню свое обязательство. Налицо был его член: большой, красивый, твердый, он выглядел восхитительным. Я ужасно хотел его, но очень боялся. Каким-то чутьем я понимал, что уже больше не буду играть в непристойные игры с соседской компашкой. Это было уже настоящее и, возможно, навсегда.

Когда я наконец взял его в рот, я не пожалел. Это было самое возбуждающее из всего, что я до того делал. Это был жизненный переворот. Этот сексуальный парень старше меня, трахавший девчонок, и вдруг теперь вот у меня его член во рту. У меня его самый нежный орган, и ему это нравится. Он говорил мне, как это делать лучше; он покрикивал не прикусывать его зубами, а я просил его не кончать мне в рот. Конечно, он всё-таки это сделал. Когда это было завершено, он ушел прочь с шаром в руке и двумя пустыми шарами в штанах. До меня и не дошло, что я бы тоже должен был получить оргазм.

Неделю спустя, после многих терзаний от своей виновности и из-за страха общественного и божьего наказания, я не мог больше выдержать. Я пошел снова на поле гольфа. Он был на том же месте и гонял мячи. Я заговорил. Он хмыкнул. Я спросил его, не хочет ли он поглядеть на мяч в лесу. Даже не глядя на меня, он загнал мячик в лес, и я охотно пошел за ним следом. Только на сей раз ему не пришлось уговаривать меня доставить ему наслаждение. <...> За год Джек ввел меня в мир секса мужчины с мужчиной. У нас были короткие встречи в лесу, в общественных банях, а когда никого не было дома, мы проделывали это у него дома. Я никогда не забуду первый раз, когда он меня трахал. Это было так больно, чтоб я просил его перестать. Слава богу, он не перестал, и со временем это стало его любимым занятием, когда мы были вдвоем. Только один раз мы лежали в позиции шестьдесят девять и на несколько минут он взял мой член в рот. Он никогда больше не повторил этого, и я счел странным, что он вообще это сделал. В конце концов, это я был «голубым» <...> Через несколько лет после школы мы встретились на улице. Я спросил, помнит ли он меня. Он посмотрел на меня, буркнул «нет» и пошел дальше" (Anon. SP 1995).

Сексуальные игры могут и прямо вести к осознанию гомосексуальности.

Джеймс Карвонен рассказывает, что с раннего возраста имел сексуальные игры со сверстниками, но до десяти — без каких-либо эмоций. К пятнадцатому году он осознал, что чувства его другие, чем у приятелей. В это время у него был сугубо гетеросексуальный приятель Джон, и у него дома Джеймс познакомился с двенадцатилетним мальчиком по имени Бобби, чрезвычайно красивым. У него были темно-каштановые волосы, соблазняющие глаза, гладкое пропорциональное лицо и улыбка, способная растопить все сердца. Джеймс расценивает свое чувство к Бобби как любовь с первого взгляда. Именно тогда он понял, что чувства его гомосексуальны. Через два месяца после знакомства в августе на рыбалке Бобби предложил выкупаться. «Я решил, что это замечательная идея, но ни у одного из нас не было плавок. Мы носили джинсы, а влажные джинсы очень неудобны, особенно при езде на велике. Когда я указал на это, Бобби удивил меня словами: „Можно же купаться голышом. Ты ведь не очень стеснительный, правда?“ Нет, я определенно не был стеснительным. На деле с самого первого дня, когда я встретил Бобби, я мечтал о нем и о том, как он выглядит голым. Что я мог сказать? Моя мечта становилась реальностью».

Ребята нашли уединенный уголок. «Через короткое время мы скинули одежки. По мере того, как спадал!, одна за другой части одежды, я мог видеть, что Бобби глазеет на меня, а я, естественно, глазел на него. Оказавшись голыми, мы стояли лицом друг к другу. Как я и представлял, Бобби был красавец по всем статьям. Мое сердце стучало в груди со скоростью мили в минуту. Глаза мои исследовали каждый дюйм, уголок и щелочку его гибкого мальчишеского тела. У него была твердая грудь, расширявшаяся к плечам. Гладкий впалый живот без малейшего намека на остатки детского жирка показывал, что он превращается из мальчика в мужчину. Его стройные ноги были сильными и мускулистыми. Но что привлекало меня больше всего, был среднего размера пенис, спокойно висевший между его ног. Подобно моему, обрезанный. Хоть и не столь длинный и толстый, как мой, он был тем не менее несколько больше, чем я мог себе представить у двенадцатилетнего мальчика. Его два шарика были почти взрослыми по размеру и висели свободно между его ног. Он был совершенно лишен лобковых волос, что делало его даже более дразнящим и красивым для меня.

Мой интерес к нему становился явным по отвердению, которое совершалось между моими ногами, на что он, хихикнув указал: «У тебя встает». Смутясь, я повернулся и прыгнул в воду. Он последовал за мной, бухнувшись в воду тоже. <...> Потом, выбравшись из воды, мы разлеглись на мшистом берегу рядышком, чтобы осушиться на солнце. Когда я лежал так там, наслаждаясь каждой минутой пребывания рядом с ним, Бобби повернулся ко мне и, осмелев, дотронулся кончиками пальцев левой руки до моей груди. Он начал пробегать ими от моих твердых сосков вниз по моей грудной клетке к животу. «Это то, что я делаю моему маленькому братцу, и ему это нравится». "Мне тоже",- сказал я ему, очень желая подняться и прижать его к моему голому телу. Кончики его пальцев танцевали по середине моего живота вниз к моей промежности. Тут он начал хихикать. "У тебя снова встает«,- сообщил он мне, и это было верно, но на сей раз я не намеревался скрывать свое смущение. Уголком глаз я замечал, что и у него тоже встает. Его пенис, теперь более толстый, был тоже тверд, выступая из его безволосого лона. «Если уж речь о стояках, так у тебя вроде тоже стоит?». "Ну вот, это и произошло",- хихикнул он, в то время как его пальцы протанцевали вниз по моему животу, наконец запутавшись в моих густых зарослях волос на лобке. Теперь уже он был тверд, как сталь.

"Ну и волос же у тебя тут внизу«,- сказал он. Он поиграл с моим кустарником, разглаживая и подергивая волосы, затем скользнул пальцами вокруг и вниз, чтобы ухватить и подержать на ладони мои шары. «Большие яйца». Он улыбался, играя ими и лаская их. Его пальцы поднялись на дюйм и нежно обхватили мой пульсирующий теперь стояк. Когда он начал сжимать и тереть, я почти лишился сознания от экстаза. Я не мог поверить, что он и вправду щупает меня. Не хотел я и останавливать его. Взяв мой стояк в кулак, он начал нагибать его вперед и назад, влево и вправо. "Движение палки«,- сказал он, продолжая играть. Он помолчал, а потом сказал: «У тебя течет». Верно, вся игра так возбудила меня, что у меня увлажнился. Он сжал его, выдавливая предварительную смазку, потом заскользил пальцами вверх и вниз, растирая мою влагу по длине моего члена. Теперь теплое зудение усилилось и дошло до пункта, когда если не остановить, то всё выльется через несколько секунд.

"Ты лучше остановись, иначе ты доведешь меня до спуска тут же на месте",- скорчил я лицо.

Но я говорил как глухому. Он продолжал тереть мой член и манипулировать им со всем намерением привести меня к сильному оргазму. Через несколько секунд я взорвался толстыми струями. Моя эякуляция видимо очень забавила его, потому что он продолжал мастурбировать меня, пока я не был полностью исчерпан. Наконец, он убрал свои покрытые семенем пальцы. "Ты выпустил липкую жижицу«,- информировал он меня, как если бы я не знал. Он встал и побежал к воде умыть руки.

Вернувшись, он лег возле меня и спросил: «Как это чувствовалось?» — "Потрясающе«,- всё, что я мог сказать. Так оно и было. Я никогда не спускал с такой силой и интенсивностью, как в тот день, когда Бобби мастурбировал меня. «Джон называет это подоить коровку». Бобби усмехнулся. «Мы обычно делали это всё время, пока он не заполучил подругу. Теперь он больше не любит баловаться со мной. Не говори ему, что я рассказал тебе, хорошо?» Потом он перекатился на спину. "А ты мне сделаешь?«,- спросил он.

Я онемел. Прежде всего, я не знал, что Джон и Бобби обычно баловались, потому что Джон никогда не сближался со мной в этом роде. А второе, что Бобби вел себя так, как если бы это не было табу баловаться так с мальчиком. Я знал теперь, что у Бобби уже был опыт в сексуальных делах. Я был счастлив, что он выбрал меня для сексуальных отношений. «Так ты собираешься делать или нет?» — призвал Бобби.

"Я сейчас",- ответил я.- Только сперва умоюсь, Я совсем липкий«. Вскочив на ноги, я поспешил к берегу бухты и нырнул. Вылезши из воды, я направился к Бобби, опустился на колени возле него и нежно охватил его твердый пенис большим и указательным пальцами. Он дал мне наилучшую дрочку из всех, какие я имел, и я хотел отплатить ему тем же. Поддерживая его яйца ладонью, я медленно начал гладить его вниз и вверх. Его ноги отвердели и он издал легкий вскрик, поддаваясь моим нежным любящим толчкам. Я был на седьмом небе, никогда не ожидал я, что нечто подобное случится между нами. Я знал теперь, в чем мои сексуальные предпочтения. <...>

Теперь нагое тело Бобби блестело от пота. Дыхание его участилось, и я мог сказать по его выражению лица, что он наслаждается. Продолжая тереть его пенис, я решил добавить кое-что еще, о чем я мечтал. Сжав двумя пальцами его уздечку, я наклонился над средней частью его тела и, сделав «О» губами, нагнулся к нему, лизнул его влажную головку и взял в рот весь обрезанный набалдашник. Он визжал от наслаждения, когда я качался вверх и вниз на его набухшем члене, используя язык для исследования каждого желобка и каждой выпуклости на нем. Давая ему первый в моей жизни отсос, я чувствовал как его таз начал подмахивать и кончик его пениса ударялся в мое нёбо. Я могу сказать, что он был на вершине оргазма, и я соскользнул ртом с его члена, чтобы наблюдать, как он достиг вершины и перелился через край. Его светлое жидкое семя выбилось пузырями, стекая по сторонам его пениса и покрывая мои пальцы. Из-за возраста у него вышло немного, но того, что он произвел, было достаточно, чтобы удовлетворить меня и мою любовь к нему".

Любовь продолжалась еще два года, и они часто экспериментировали, включив в свои отношения и анальный секс (Karvonen 1995).

Можно ли по каким-либо признакам еще в раннем возрасте отличить гетеросексуальных участников генитальных игр от ориентированных на гомосексуальное развитие? Одно такое отличие показывает на нескольких примерах Силверстайн.

Ли Рутледж рассказывает о себе и своем приятеле. «Мне было восемнадцать. Мэтт и я были закадычными друзьями вот уже шесть месяцев, с тех пор, как он нанялся подрабатывать после уроков в мотеле моих родителей. Он был на год младше меня. <...> Это был невысокий мускулистый блондин. На школьных соревнованиях он выступал как прыгун с шестом.

У него были крупные хорошо развитые грудные мышцы с большими плоскими сосками, тонкая талия и рельефные маленькие совершенно безволосые ягодицы. У меня было несколько случаев видеть их, когда мы ныряли голышом в пруду его родителей».

Мэтт познакомил Ли с курением, выпивал он иногда и сам. Ли был еще девственным, хотя и играл в младших классах «в доктора».

Став старше, он никогда не прикасался к эрегированному члену другого парня, не говоря уж о чем-либо более серьезном. Мэтт же, когда заводился, много говорил о сексе, главным образом о «чувихах». «При словах «отсосать» и «взять в рот» из его уст, у меня всегда вставал, и когда бы я ни возвращался домой после встречи с ним, я всегда немедленно приступал к мастурбации.

Одной августовской ночью я спал у него в доме. Мы не были так уж на взводе. Утром мы еще лежали в кровати и болтали. Мы делили с ним одну большую двуспальную кровать. Ни один из нас не надевал ко сну нижнего белья, разве что пижамы, и мы были оба голыми под простынями.

Я все время находил поводы пройтись рукой по его голому бедру (я полагал, что нахожусь вне подозрений насчет этого). У меня уже целый час стоял. Вероятно, я дотрагивался до Мэтта уж слишком много раз, потому что он вдруг приподнялся на локоть, взглянул на меня пристально и сказал: «Ты пытаешься начать что-то со мной?»

Всё моё тело панически окоченело. Меня внезапно бросило в холодный пот. Последовало долгое, долгое молчание. Мэтт отбросил свою голову снова на подушку. «Окей,- вдруг сказал он мне шёпотом. — Прошлой осенью я баловался с Кенни, моим лучшим другом, в нашем плавательном бассейне. Я позволял ему поигрывать со мной под водой. Ощущения были вроде неплохие».

Смесь адреналина, похоти, страха, вины и предчувствия дала мне чувство головокружения. Это было как первый раз стоять на башне для прыжков в воду — и наблюдать самого себя как бы со стороны с холодным беспристрастием, любопытствуя, собирается ли некто в самом деле прыгнуть или слезет с башни, как трус.

Вдруг Мэтт импульсивно поднялся и сбросил простыню. Он пригнулся ко мне на кровати.

«Ладно,- сказал он с добродушным нетерпением,- если ты не собираешься сделать первый шаг, то сделаю я». С этим он повалился на меня в самом деле, лицом вниз. Его стояк терся о мой. «Только не пытайся целовать меня,- прошептал он. — Я не могу представить, что вытерплю, как другой парень целует меня».

Он терся об меня может минут пять. Делая это, сперва он смотрел мне прямо в глаза — его глаза были полны любопытства — но потом он утопил свое лицо в подушку позади меня. Вскоре мы тискались, извивались и корчились на постели. Я вдыхал запах его свежего пота.

Я потянулся и дотронулся до его задницы. Никогда я не дотрагивался до мужской задницы раньше. Кожа был мягкая и теплая, не такая, как на других частях тела. Это было своеобразное ощущение, и я никогда не забуду чувство опьянения, которое я испытал, чувствуя ее движение и напряженность и подрагивание под рукой.

Мэтт спросил: «Тебя когда-нибудь в жопу имели?» — "Нет«,- ответил я. «Повернись» — попросил он. Я колебался. «Повернись,- велел он тверже.- Давай сделаем это. Будешь чувствовать хорошо, делай — я всегда это говорю».

По крайней мере с четырнадцати лет я мечтал о том, чтобы меня трахнули в жопу; я иногда мастурбировал, всовывая палец в очко. Но теперь перед лицом реальности я чувствовал себя скованным и нерешительным. И не был я вполне свободен от чувства вины.

Я медленно перевернулся на живот. Мэтт занял позицию за мной. Я чувствовал, что он слегка дрожит. Дыхание его изменилось.

«Мне всё равно, какую дыру я трахую,- сказал он более решительным голосом,- лишь бы ощущение было хорошее».

Он несколько раз пытался ввести головку своего члена в мое заднепроходное отверстие, и когда это ему наконец удалось, боль была такая сильная, что я начал вынимать его. "Расслабься, расслабься",- неистово зашептал он.- Дрочись, делай всё, что тебе надо. Расслабься. Так или иначе, но я трахну тебя...«

Но хорошо не было. Я не мог этого выдержать. Под конец он уселся и стал себя дрочить, а я скорчился между его ляжек и лизал его яйца. Свой член я тер о матрац. Когда мы оба эякулировали, мы уснули.

Он никогда больше не пытался трахать меня в задницу снова, но в следующие недели я четыре или пять раз сосал ему.

Член его не был особенно длинным, но был необыкновенно толст. До сего дня когда я читаю порнорассказы, в которых кто-то имеет «член толщиной с пивную банку», я со смехом вспоминаю Мэтта.

Мэтт любил иногда просматривать «Плэйбой», пока я сосал его член. В других случаях он просто лежал на ковре с джинсами, спущенными до колен, и зачарованно смотрел, как его член то входит в мой рот, то выходит из него.

Ощущение его стояка было постоянным откровением для меня — я не мог привыкнуть к тому, как хорошо, таинственно и возбуждающе он ощущается в моей руке или двигаясь между моими губами. С ним я впервые испробовал вкус семени. Мне нравилось, как оно пахнет, но я, вероятно, больше наслаждался мыслью о глотании струи парня, чем действительно от самого вкуса.

Иногда Мэтт казался вполне в ладу с нашими сексуальными отношениями <...> Но иной раз он казался внезапно обеспокоенным всей ситуацией. «Я не уверен, что нам стоит это делать,- говорил он.- Не уверен, что это правильно. Ты можешь стать гомиком, если будешь это делать слишком часто». После школы пути их разошлись. Мэтт женился и остался гетеросексуалом, каким он и был, судя по всему. Что же до Ли, то ему превращение в гомика явно не грозило: по мечтам и чувствам он им был уже давно (Ruth-ledge 1995).

Так есть ли какие-либо признаки, по которым можно было бы среди участников подростковых гомосексуальных игр распознать тех, которые развиваются по гомосексуальному пути, отличить их от остальных, для которых это просто преходящие увлечения, проба сил, замена и подготовка грядущих сношений с девушками?

Силверстайн выделяет три таких признака.

Первый парадоксален. Будущие гомосексуалы не больше других, а меньше вовлечены в генитальные однополые игры. Когда в Сан-Франциско опросили мужчин об их участии когда-то в подростковых гомоэротических играх (Bell et al. 1981: 110), оказалось, что в них участвовало больше гетеросексуалов (62%), чем гомосексуалов (39%).

Очень любопытный абзац. Я прочел его два раза. Любопытные данные.

В.В.Ш.

Дело в том, что те подростки, которые начинают в глубине души беспокоиться относительно своих чувств к людям собственного пола, может быть, даже не вполне осознанных, воспринимают эти игры гораздо более серьезно, чем их обычные сверстники.

Для них это уже не игры, это слишком чувствительные и важные переживания. К тому же эти подростки боятся выдать свои чувства, чтобы не показаться особенными и смешными.

Опять же интересное наблюдение... Первые две строчки следующего абзаца... Казалось бы, все наоборот должно быть.

В.В.Ш.

Поэтому там, где обычные подростки легко и весело идут на совместную мастурбацию и генитальные контакты, подростки с пробуждающимися гомосексуальными чувствами сторонятся этих массовых затей, они более сдержаны, более осторожны. Они скорее расположены подчеркивать романтическую сторону своей увлеченности. Они часто даже не понимают, что их желание близости с парнем, может перерасти и перерастет в тягу к генитальному контакту (Silverstein 1981: 31).

Второй признак, разделяющий обе группы подростков, относится к тем случаям, когда развивающиеся гомосексуалы преодолели свою сдержанность и контакт приобрел явно сексуальный характер. Развивающиеся в гомосексуальном направлении подростки

«видят и изучают мужское тело более внимательно, чем их гетеросексуальные партнеры. Их возбуждают не только гениталии; если бы они могли, они любовались бы всем телом как источником наслаждения — и многие из них пытаются любоваться им, тогда как другие очень рано научаются не делать этого.» (Silverstein 1981:102).

Тут тоже есть известный парадокс: гомосексуалов, разумеется, влекут мужские гениталии, но, в отличие от гетеросексуалов их сексуально возбуждает и другие части мужского тела.

И третий признак. Обычные парни, занимаясь гомосексуальными играми, никогда не говорят любовных слов и никогда не целуются. Именно этого не хотел Мэтт и предупредил об этом Ли. И тут есть некоторая парадоксальность: казалось бы, уж коль скоро дошли до чисто сексуальных утех, то можно бы и поцеловаться, это ведь гораздо безобиднее. Но тяга к любовным признаниям и поцелуям в сношениях с партнерами того же пола — это уже признак гомосексуальной ориентации.

Очень спорно. «Но тяга к любовным признаниям и поцелуям в сношениях с партнерами того же пола — это уже признак гомосексуальной ориентации». Очень спорно. Чуть было не сделал опечатку. «С» отдельно от слова... Хотя порно в книге тоже есть...

В.В.Ш.

«Что интересно в сексуальных играх между товарищами по школьному двору, это что хоть и может быть между ними любовь, она редко выражается словами, особенно в сексуальных ситуациях. Колорит забавы и игры пересиливает эмоциональность. Новизна сексуального удовольствия и оргазмы вместе с шуточными замечаниями, куда направить „соки“, удерживают это от превращения в нечто большее, чем игра. Товарищи сознательно используют свои собственные тела и тела друг друга только для целей исследования. Они, конечно, не целуются. Это было бы слишком серьезно» (Silverstein 1981: 66).

Так, Лоран, моряк, встретил своею первую любовь в 14 лет. Это был соседский мальчишка Дру, с которым они вместе были в школе и в бойскаутах.

«Всё началось для нас обоих с мастурбирования глядя в „Плейбой“. А это повело к более интимному контакту и к сношениям, но не к поцелуям. Первый секс произошел вроде как случайно, взаимная мастурбация. Я очень хотел, чтобы это произошло, и Дру, кажется, тоже. Почти немедленно мы имели анальное сношение. Это и господствовало в отношениях, обоюдно.

Я пытался целовать его, но он не позволял. Его подход был: нет, нет, мы же не хотим это делать. Это сделало бы нас гомиками. Думаю, он действительно чувствовал так. И он никогда не позволял этот вид близости, хотя у нас же были очень тесные отношения».

Эти отношения кончились, когда Дру перешел на девочек, а Лоран остался искать мужчин (Silverstein 1981: 94).

Да, бывает и так. Чего только не бывает... Но ведь хорошо бы все исследовать, проанализировать, прийти не просто к констатации, а к выводам. Впрочем, эта тема, конечно, для другой книги, а не для «Другой любви» Л.Клейна.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: