Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава IV. Совращение

Любовь к мальчикам... стара, как человечество; поэтому можно сказать, что она — в его природе, даже если это против природы.

И.В. Гете (Goethe 1830/1953: 686).

 

Какой примечательный эпиграф. Не правда ли? У классиков можно все найти. У классиков все было. И оправдать можно все. Но аккуратнее бы относиться к высказываниям классиков.

В.Ш.

Обратите внимание на название. Одно из самых важных мест в книге. Совращений в гомосексуализме — до 70-80 процентов. Первый раз — совращение. А с этого и началось. Есть даже специалисты по совращению... Впрочем, это присуще и гетеросексуальному миру. Но там процент совращений в десять раз меньше. Правда, Л.С.Клейн придерживается другой точки зрения. С ней, конечно, интересно познакомиться. А вот соглашаться или нет? В книге «Я+Я» постараюсь подробно рассмотреть этот аспект однополого секса.

В.Ш.

Третья разновидность психологических объяснений — гипотеза совращения. Ее идея выражена в обычном рассказе о пожилом или не очень пожилом педерасте, который хитростью завлекает и соблазняет невинного юношу или подростка или даже мальчика, и тот, потрясенный открытием, после этого обращается в «голубой секс». Или так: спокойно живущий молодой человек, случайно начитавшись гомоэротической литературы или увидев «голубую» порнографию, вдруг сбивается с пути истинного...

В книге «Половой инстинкт» Р. Фетчер (1930: 53) особенно связывает эту опасность с периодом юношеской недифференцированности половой ориентации.

«У юношей телесное превосходство является решающим моментом, отсюда любовь у спортивным подвигам всех родов. Необходимым следствием этого бывает известное пренебрежение к женскому полу за его физическую слабость (конечно, у юношеской недифференцированности основа гораздо шире.- Л. К.). В этом периоде недифференцированных половых устремлений юноши суть желанные объекты для многих гомосексуалистов».

Типичный пример совращения описан в мемуарах Дмитрия Лычева. Будучи солдатом и неустанным охотником за новыми любовниками, он попал однажды в офицерскую квартиру. Познакомился с семейством.

«Тут явился младшенький. С мячом подмышкой. "Кирюха",- представила сына мать. ... Прелестное блондинистое создание сидело прямо напротив меня, поглощая салат.... Нежная кожа и беленький пушок на руках... Розовые губки в обрамлении светлых волосиков, никогда не знавших бритвы... Чуть приподнятый носик... Ясные голубые глаза... Впившись голодным страстным взглядом в небесные очи, я делился футбольным опытом.»

Потом уединились в комнату Кирилла для игры в шахматы, а семейство уехало в гости. Кирилл показал семейный альбом. Солдата осенило:

- Слушай, Кирюх, а у тебя других фоток нет?
— Каких?
— Ну-у, с телками?
— А-а, есть несколько журнальчиков, хочешь посмотреть?

Один из них достал из тумбочки рядом с кроватью. «Значит, пользуется, раз так близко лежит. Значит, дрочит». Листая журналы, солдат спрашивает:

— Слушай, а ты часто дрочишь?
— Ну... Иногда...
— Во, у меня стояк, ужас как хочется спустить... Давай подрочим вместе?..

Я понял, что если не подам пример, ничего не будет. Одним махом расстегнув ширинку, достал якобы на баб воспрявший стояк. Кирилл смущенно смотрел, как он бешено носится в моей руке. Бугорок на его «трениках» увеличился..." Солдат пригласил его присоединиться. "Кирилл запустил руку в штаны, но хозяйство свое обнародовать не спешил. После вторичного приглашения "Кирилл сделал над собой усилие и приспустил штаны. Невероятно! В самых своих смелых фантазиях я бы не смог представить, как распространилась акселерация. Этот толстый валик при счастливом стечении обстоятельств <...> разорвал бы меня на британский флаг. Головка открывалась не полностью. Она то закрывалась, то вновь показывалась из-за крайней плоти, весело подмигивая глазком. Кирилл, закрыв глаза, работал двумя пальцами, гоняя кожицу.

— Странно ты как-то дрочишь... Я так и не умею... Покажи, как это — двумя пальцами...

Кирилл сомкнул вокруг моей головки два пальца и сделал несколько развратно-поступательных движений:

— Видишь, совсем просто...
— А ты попробуй взять в кулак...

Я схватил его акселерат в руку. Ладонь обожгло юношеским огнем. Акселерат то и дело пытался вырваться из моей руки, но я держал его все увереннее. Кирилл вновь закрыл глаза, продолжая онанировать меня двумя пальцами. Потом подключил третий. Так было лучше <...>

— Слышь, Кирюх, а ты в рот не пробовал? Давай, ляжем валетом... Ты у меня, я у тебя... Не дав времени на раздумье, я положил парня на кровать и развернулся.
— Ну, че, согласен?

Кирилл открыл глаза, вернувшись от медитации с бабами в суровую действительность. Мой елдак терся у него под самым носом. Открыв рот и опять закрыв глаза, он позволил мне войти в себя. Одновременно я присосался к его акселерату. Кирилл лишь сомкнул губы, сосать он не умел.

Я двигал бедрами и головой, стараясь поймать нужный темп. Кирилл вдруг замычал, не в силах освободиться от чужеродного тела в устах. Я воспринял это как приглашение к приему пищи и не ошибся. Юношеские соки заполнили мой рот, не оставив свободного места. И тут же, подстегнутый порцией свежих сливок, я вогнал поглубже и разрядился. Кирюха вырывался, но обе мои руки продолжали крепко держать его голову. Сперма потекла по подбородку, перепачкала юный пушок над верхней губой, и он, сделав над собой усилие, сглотнул. И только после этого получил свободу. Вытерся рукой«. Солдат сделал вид, что это он впервые:

- Фу, классно, я не думал, что с парнем будет так клево! Как тебе, Кирюх?
— Да ну! Как вафлеры...
— Да брось ты... Главное, чтобы нравилось...
— Не, с бабой лучше...
— А кто спорит? Но раз баб нет...
— Ну да, раз баб нет....

После умывания продолжили игру в шахматы (Лычев 1998: 239-243).

Из этого и других подобных примеров (у Лычева их очень много, хотя с подростками только два) видно, что и не ориентированные на собственный пол юноши могут поддаваться гомосексуальному совращению под воздействием разных причин. Из них наиболее действенными оказываются следующие:

тяга к простой физической усладе, более сильной, чем мастурбация, при убеждении, что, как и мастурбация, это всего лишь замена недоступного в данное время соития с женщиной — «ну да, раз баб нет»;
авантюрное желание испробовать запретное в надежде, что это только один раз: «один раз — не пидораз» (Лычев в своих мемуарах несколько раз ссылается на эту поговорку);
стремление угодить старшему знакомому, привлекательному и вызывающему приязнь и восхищение завидными качествами (в данном случае — футбольным опытом).
Фетчер так продолжал свои соображения о совращении юношей гомосексуалами:

«Существует опасность, что совращение даже у конституционно нормально предрасположенных юношей может укрепить гомосексуальные склонности, которые остаются надолго, реже навсегда». И дальше (1930: 149): «Ребенка и подростка надо строго охранять от гомосексуального соблазна, тем более, что склонность многих гомосексуалистов направлена как раз на юношей, у которых половая направленность еще не дифференцирована. Поэтому они относительно легко поддаются совращению, и их интересы надолго направляются по ненормальному руслу, реже — навсегда, и это большей частью при бисексуальной основе».

Так это или нет — пока не будем давать своей оценки. Но читать интересно. Будит мысль. Заставляет вспомнить. Но как бы хотелось действительно провести опрос — узнать, сколько подлинных геев впервые познакомились с однополым сексом через совращение. Как у кого начиналась «голубая жизнь»? Был бы рад получить ответы на этот вопрос. А если верить ответам на анкеты, то... Впрочем, оставим это для книги «Я+Я».

В.Ш.

Совращение в гомосексуальных отношениях, как оно происходит, не в нем ли причина распространения гомосексуальности... приобщение к гомосексуальному клану все большего и большего числа людей. Может быть, тут такая же схема, как у наркоманов? Ты стал наркоманом и обязательно привлекаешь новых людей, расширяешь круг. Не так ли это происходит и в голубой среде? Оставим вопрос без ответа. Продолжим знакомство с трудом талантливого исследователя, даже если его точку зрения, его предположения, его заключения сложно принять.

В.В.Ш.

Любопытно, что при этом взаимный онанизм Фетчер считает «относительно безвредным» — эта склонность большей частью «проходит сама собой». Между тем, взаимный онанизм — обычное начало гомосексуального совращения, а нередко на длительное время и его единственное содержание. Уже в этой противоречивости конкретных рассуждений об опасности совращения заключено нечто, подтачивающее эту гипотезу. Что опасно, что нет? Кому опасно? Почему опасно? В чем опасность — каковы реальные последствия? Однако в эту гипотезу верят не только полицейские и ученые (ср. Jersild 1953; 1957; 1964; Ollendorff 1966). Это убеждение масс.

В газете «1/10» помещена исповедь 36-летнего человека, избравшего псевдоним «Алекс». Свою, как он считает, бисексуальность он рассматривает как беду и винит в ней гомоэротическую периодику — вот не было бы ее, и всё было бы спокойно.

Но вчитаемся.

«Еще в школьные годы я заметил, что мне нравится смотреть на обнаженных ребят в бане, а летом на пляже обратить внимание на размер плавок и величину выпуклости. Однако свою бисексуальность я осознал только во время учебы в институте. Как ни банально, мое первое знакомство с геем произошло в бане. Ко мне подошел молодой парень и, поигрывая своим членом, стал оказывать знаки внимания. Делая вид, что ничего не понимаю, хоть кровь бросилась в голову, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди, я вышел в туалет. Он за мной и предлагает после бани развлечься. Знаете, как бывает в юности, всего хочется попробовать, я согласился. Описывать, что происходило, не буду, единственное, я так и не понял до конца, понравилось ли это мне. Но через неделю я сам стал искать встречи с этим парнем, мне хотелось вернуться к этому «эксперименту». Однако встречи были очень редкими, после них еще всегда было не по себе, но через неделю я снова искал его.

Потом женитьба, окончание учебы, работа и смутное подсознательное желание встречи. Если случайно попадалась какая-либо статья о гомосексуализме — читал запоем, хоть в те годы они в основном носили пасквильный характер, но я умел читать между строк. Жил более-менее спокойно. Любил ходить в баню, на пляж, то есть туда, где были обнаженные мужские тела, на контактов больше не искал.

А тем временем жизнь идет вперед. И вот мне случайно на глаза попадается реклама Вашей газеты. Я ее выписываю. И с этого момента начинается кошмар моей жизни. Я прочитываю от корки до корки каждый номер. Газеты от частого пользования становятся похожими нам старинный пергамент. Мое второе «я» вырывается наружу, я иногда просто начинаю терять голову от желания смотреть кому-то в глаза, чувствовать сильные и одновременно нежные руки, тело. Я словно попал в омут и тону. Свой рабочий день я начинаю с просмотра фотографий; заканчиваю теми же фотографиями. На улице, в трамвае не могу спокойно смотреть на симпатичных ребят, автоматически каждого встречного осматриваю от лица до бедер и обратно, я начинаю желать близости почти со всеми, фантазируя, каким он окажется в постели. Это становится навязчивой мыслью, навязчивым желанием. Боюсь, что еще немного, и я наделаю глупостей.

У меня есть рассказ уже солидного — относительно — человека, который считает день удачным или неудачным в зависимости от того, сколько встретится ему в метро, на улице молодых людей, отвечающих его идеалу. Сам этот человек первый раз испытал однополый секс в 19 лет. Сейчас ему тридцать. Работает начальником в народном образовании. Никогда не позволял себе совратить школьников. А вот молодых учителей...

Но самое главное в его жизни — глазной секс. Что это? А когда выхватываешь взгляд красивого парня и наслаждаешься. Бывают, как рассказывал мне этот деятель народного образования, просто счастливые дни — пять-шесть человек встречаешь. А бывает за несколько дней — ни одного хотя бы близко отвечающего идеалу. Такая вот жизнь.

И еще одно добавление. Как бы ни был привлекателен объект — он только объект обожания. Никаких попыток познакомиться с ним. Только на расстоянии. А знакомства происходят в клубах, в геевских компаниях, в Интернете.

В.В.Ш.

Когда читаю геевскую периодику, испытываю двойное чувство радости и горечи. Воистину совмещение несовместимого — сладкого и горького«.

По объявлению в газете Алекс завязал переписку с 22-летним парнем, но, будучи на 14 лет старше, боится реализовать свои намерения... (Алекс 1995: 3).

Конечно, появление открытой геевской прессы лишь высвободило его дремавшую внутреннюю тягу, даже не очень глубоко скрытую. Такое же действие спускового крючка могла произвести какая-нибудь случайная встреча или лицезрение скульптуры в музее. То есть то, что другого оставило бы равнодушным. Если человек внутри так напряжен и целенаправлен, то трудно уберечься от соблазна и нечего валить на соблазнителя или соблазняющий повод. Тогда уж надо закрыть бани, ликвидировать пляжи, разрушить античные статуи...

Другой вариант гипотезы совращения (когда совратитель персонифицирован) может хорошо проиллюстрировать пример из Маршалла С. Греко «Групповая жизнь» (случай 83), цит. у Каприо (с. 116-118).

Парень, которому в то время было 18 лет, стал другом своему учителю. «Учитель тонко воздействовал на мысли мальчика», льстил его самолюбию. «Они дружили друг с другом, и парень относился к учителю как к старшему, вызывающему восхищение брату. Оба часто выезжали на машине учителя за город. Во многих таких случаях учитель поднимал тему секса и казался либерально настроенным.

Вот-вот. Так и происходит. Разговоры, встречи, прощупывание, робкое предложение и, конечно, помощь. Помощь в занятиях, помощь в материальном плане, помощь в интеллектуальном развитии: посещение театров, кино, клубов...

В „Московском комсомольце“ да и в других изданиях примерно раз в неделю — это если говорить о Москве — появляются сообщения об открытии очередного уголовного расследования, связанного с совращением взрослыми мужчинами мальчиков и подростков. Только в Москве. В книге „Я+Я“, основываясь на публикациях, а также личных рассказах как тех, кто получает кайф от совращения, так и тех, кого совратили, я уделю этому вопросу немало места.

В.В.Ш.

Как-то в полдень, когда они сидели вместе, учитель протянул руку к интимным местам парня, изменившись при этом в лице. Он попросил у юноши разрешения совершить фелляцию, одновременно с этим работая рукой внутри брюк паренька.

Когда учитель завершил этот акт (паренек не испытал при этом оргазма), он попросил юношу сделать то же самое. Юноша исполнил просьбу, хотя потом не мог понять, что заставило его вести себя подобным образом. Эта связь продолжалась некоторое время. Позднее юноша сам начал искать себе других, как некогда учитель искал его».

Казалось бы, классический случай, будто специально придуманный для иллюстрации гипотезы.

Правда, рассказчик сам замечает несколько неожиданно, что в подобных случаях принято валить вину на «человека, заполучившего его».

Но всмотримся пристальнее. «Потом не мог понять...» А в самом деле, что же заставило юношу «вести себя подобным образом»? В первой части автобиографических откровений выясняется, что юноша принадлежал к тем, кто в детстве занимался взаимной мастурбацией и фелляцией со своими приятелями, кто мог «помещать свой пенис между ног объекта или даже в его анус». Правда, по мысли рассказчика, обычно такой субъект после 15 лет «полностью порывает с явным гомосексуализмом. Он смотрит на свои прошлые переживания как на детскую игру и ничуть не считает, что с ним что-нибудь не в порядке. Иногда он будет восхищенно смотреть на молодого мужчину, но не будет серьезно задумываться над этим». Вот к какому юноше подобрался гомосексуальный учитель. Мудрено ли, что учение нашло благоприятную почву?

Здесь мы подходим к вопросу, может быть, самому острому, трудному и спорному во всей книге, и без того достаточно дискуссионной и многих шокирующей. Это вопрос о педофилах — любителях секса с детьми и, в частности, о педерастах — по буквальному смыслу: любителях мальчиков до полового созревания (Banis 1966; Harmon 1967; Dodson 1968; и др.). Большей частью я не буду делать более тонкое различие и отделять от них гебофилов (любителей отроков, подростков в состоянии полового созревания) и эфебофилов (любителей половозрелых юношей). Субъективно такие любители обычно очень четко различают границы своих привязанностей, но объективно эти границы размыты: и возраст несовершеннолетия в разных странах и в разное время разный, и половая зрелость наступает у разных мальчиков в разное время — отнюдь не в соответствии с законом (ср. Rossman 1976). А ненависть направляется прежде всего на тех, кто преступил закон об охране несовершеннолетних от сексуальных притязаний и посягательств. Поэтому я буду всех их называть здесь педофилами (это относится к обоим полам) или (когда речь идет о мужчинах, предпочитающих собственный пол) педерастами.

Что ж, Клейн Л.С. не разделяет: у него все педофилы... Нет, неверно. Ведь есть действительно педофилы... У меня были встречи с теми, кто больше всего любит мальчиков лет до 13-14, а те, кто постарше, увы, для них уже стары. Они мечтают познакомиться с такими мальчиками, мечтают стать им папиком. Как бы им хотелось получить письма от тех, кто начал в этом возрасте, кто начал не по своей воле, кого совратили. Хотя ведь все тут ясно — нельзя! А может быть, если нельзя, но очень хочется, то можно? Нет, нельзя!!! И сколько трагедий... Впрочем, это уже не имеет отношения к книге «Другая любовь».

В.В.Ш.

Это от них, преступивших, падает зловещая тень на всех гомосексуалов.

Ларри Крамер об этом пишет:

«По причинам, столь же непонятным для меня, как античные „основания“ ненавидеть евреев (байка, что они пьют кровь христианских младенцев), я не понимаю иррациональную боязнь, которой видимо поражены столь многие родители детей школьного возраста, что мы „рекрутируем“ этих детей. (А почему никогда нет боязни, что обычные мужчины совратят маленьких девочек?). Исследование за исследованием подтверждают, что геи — не растлители детей, что растлители детей в подавляющем большинстве гетеросексуальны, а вера всё равно остается» (Kramer 1990: 234).

По американской статистике сексуальным посягательствам в детстве подвергалось 19 % американок и лишь 9% американцев (Лев-Старович 1995: 248).

Интересная статистика. Очень интересная. Вроде бы оправдывающая педофилию. Да, если взять двести детей (или двести взрослых) и попытаться выяснить, сколько из них подвергались насилию, то такие данные и получим, скорее всего. Но... Мы же будем опрашивать сто мужчин и сто женщин. И девять процентов мужчин подверглись совращению со стороны мужчин. Их совратили, их приучили, их заманили, их подтолкнули к гомосексуальности? Или подтолкнуть нельзя? Если ты изначально гетеросексуален, то и после развращения, совращения, приучения ты все равно потянешься к противоложному полу? Оставим вопрос открытым.

В.В.Ш.

По данным Винсента Де Фрэнсиса, из 100 000 детей, которых сексуально травмировали взрослые, 92% девочки и 97% из них — жертвы мужчин. Но так или иначе педофилы-педерасты есть. Более того, хотя детей, встречающихся с ними, неизмеримо меньше, чем подвергающихся гетеросексуальному травмированию (в 11 раз), поскольку вообще-то гомосексуалов намного меньше, чем гетеросексуалов (чистых более, чем в 30 раз), то пропорционально педофилов всё-таки больше среди гомосексуалов (почти в три раза) (Freund and Watson 1992).

Опять же интересные данные. Хорошо бы их проверить. Это у них там, на Западе, а как у нас? Кто и как проводит исследование?

В.В.Ш.

Корни педофилии в целом — особый вопрос, и он касается как любителей девочек, так и любителей мальчиков. Здесь есть смысл поставить вопрос лишь об лишь истинных педерастах — растлителях мальчиков, рассмотреть то, что их объединяет с прочими гомосексуалами. Ведь возраст предпочитаемого партнера бывает разным — у кого-то это зрелые грубые мужики, у других стройные юноши, у третьих — подростки в процессе созревания, а у кого-то — и вовсе мальчишки. Гиршфельд на основе обследования 10 000 гомосексуалов вывел такие доли предпочтений: истинных педофилов (педерастов) среди них только 5 %, но уже гебофилов и эфебофилов (любителей подростков и юношей) — 45 %, андрофилов (предпочитающих зрелых мужчин) — тоже 45 %, геронтофилов (склонных к сексу с пожилыми и стариками) — 5 % (Hirschfeld 1920). Таким образом, шкала скользящая, и всех их объединяет тяга к собственному полу. В более точном обследовании Даннекера и Рейхе из 789 обследованных гомосексуалов оказался только один педофил (т. е. 0,1%), но если причислить сюда не только практикующих педофилов, но и людей, склонных к сексу с мальчиками, то число увеличивается: мальчиков до 14 лет хотели бы иметь 2% гомосексуалов, до 16-11%, до 18-27% (Dannecker und Reiche 1975: 285). У Вествуда из 127 гомосексуалов оказалось 3 педофила. Хотя против такого объединения несомненно выскажутся многие гомосексуалы.

Ведь эту категорию гомосексуалов осуждают и ненавидят все, не исключая и самих гомосексуалов. Это парии. Даже в самых либеральных странах сохраняется уголовное преследование этих людей. Судьба их в местах отбывания наказаний просто ужасна — уголовники забивают их на смерть, а те организации, которые пекутся о них, исключены из международной организации сексуальных меньшинств. Даже полицейский инспектор, много писавший о злостности гомосексуального совращения, делит подопечный контингент на «нормальных гомосексуалов» и «педофилов — растлителей мальчиков» (Jersfild 1967).

Я не говорю здесь о сексуальных маньяках-извергах, насильниках и садистах. Это особь статья. Таких единицы, и они равно встречаются среди голубых и не голубых. Я говорю о тех, кто действительно любит мальчиков и только в этом находит сексуальное удовлетворение. Таких отнюдь не единицы. В литературе их обычно изображают непривлекательными, жалкими и смешными. Если бы так!

Уже и в русской литературе появился роман, в котором совратитель выглядит иначе. Это «На кого похож Арлекин» Дмитрия Бушуева. Начинающий учитель, красивый и умный, гомосексуален по натуре. Влюбившись в ученика-восьмиклассника, он расчетливо и целенаправленно добивается ответной любви и секса, хорошо понимая свою греховность (он не чужд религии). У романа трагический финал: по вине демонического совратителя подросток гибнет.

Как пишет рецензент-священник, влюбленный учитель, которому невольно сострадает читатель, «так натурален, что порою становится страшно — кажется, что всё это происходит на самом деле, а автор только напечатал свой дневник» (Бушуев 1997: 14). И всё же это лишь роман, художественная литература. Обратимся к реальной жизни.

Наиболее ярко и масштабно вопрос поставлен в журналистском расследовании Ирины Хансаевой. Ее большая статья в «Российской газете» за 1992 г. называется «Обаятелен и очень опасен» (Хансаева 1992). Статья о знаменитом педагоге Юрии Устинове, барде, авторе «множества прекрасных, талантливых песен, которые поют под гитару у туристских костров, в тесных кухоньках и на концертах самодеятельной песни тысячи людей». О нем восторженно писала «Комсомольская правда», снят документальный фильм, он — основатель и руководитель Центра по работе с трудными подростками при Детском фонде.

Между тем, его дважды судили за развратные действия и акты мужеложства с несовершеннолетними — в 1973 г. и в 1979, направляли на принудительное лечение в «психушку», так как психиатры признали его невменяемым — шизофреником. Он выходил на свободу и возобновлял свою активность на том же поприще. Хансаева требует третьего суда — сурового и окончательного.

Она не упрощает дело. Признает: «Устинов — дьявольски, изощренно, невероятно талантлив. Нет, не только в сочинительстве стихов и песен... Ситуация загадочней и страшней.

Во-первых, он красив. Не в расхожем, конечно, понимании. Его вдохновенное лицо аскета, его беззащитный, казалось бы, проникающий в душу взгляд, его манера говорить — немногословная, особая — все это производит на людей почти гипнотическое воздействие.

Когда же он берет в руки гитару — начинается просто мистика. Его стихи, положенные на его же музыку, — не подделка и не поделка. Но сказать, что он действительно талантлив, — сказать только половину правды. Он талантлив именно дьявольски. Я знакома с людьми, которые даже сейчас, зная всё то, что знаю я, готовы идти за ним и служить ему». (Но, может быть, они знают что-то еще?)

Журналистка считает Устинова «концентрированным воплощением зла». «Он сломал жизнь десяткам людей — и не просто живет, а купается в славе и известности. <...> Несломленный диссидент застойного периода, прошедший через суды и психушки, в некоторых публикациях он ставится в ряд где-то сразу за Сахаровым и Солженицыным. А что? Суды были? Были. Психушка была? Была...»

Он работает, как правило, с детьми из неблагополучных семей, из детдомов, интернатов. «С теми, кто неистово, до истерики жаждет ласки: чтобы погладили по затылку, потрепали по плечу, обняли, посадили на колени... <...> И вдруг — счастье! Мужественный, красивый, все понимающий человек берет тебя за руку, улыбается тебе, поет у костра специально для тебя написанную песню.

Он влюблял в себя мальчишек, входил в их жизнь единственным и главным человеком, приводил их к состоянию, когда они готовы были отдать жизнь за его взгляд и улыбку. И делал с ними все, что хотел».

А хотел он одного — растления. Побывавшая в его летнем лагере художница Тамара Лаврентьева «наткнулась в лесу на Устинова, сидевшего на пеньке с каким-то блаженно-отрешенным взглядом. Между коленями у него стоял мальчишка, а руки Устинова были у ребенка в шортах».

Хансаева подмечает: в устиновской команде дети обязаны ходить только в очень коротеньких шортиках (добавим: как у Макаренко) и спать ночью в спальных мешках совершенно раздетыми. Он все время перетасовывает ребят, не давая им сблизиться, подружиться. Он один должен быть притягательным центром. По ее словам, совращенные ребята составляют узкую группу в подвластной Устинову массе. Замкнутость и послушность — отличительная черта всех устиновских воспитанников, но эти особенно отделены. Им привита особая идеология — идеология «другой», возвышенной, недоступной обычным людям любви. Она приобщает мальчика к числу избранных, талантливых. Надо ценить в себе эту избранность и сторониться других людей.

«Круговая порука, стыд, совершенно искаженные представления о реальности, страх оказаться отлученным от „своих“ <...> Добавьте сюда красивые ласки, красивые сказки, красивые слова...»

И вот квинтэссенция статьи: «Теперь, если есть желающие, можно порассуждать о правах личности, о широте взглядов, о том, что в цивилизованном обществе давно уже терпимо относятся к гомосексуалистам, уважая их странности и склонности.

Ради Бога не надо. Я тоже за широту взглядов и совсем не хочу в чем-то ущемить права сексуальных меньшинств. Но при чем здесь дети?»

Далее очень четкая формулировка претензии общества к педофилам.

«Если человек делает свой сексуальный выбор в 20 лет — это одно. Можно вздохнуть, можно посочувствовать ему, если этот выбор кажется вам неудачным, можно поспорить, если что-то вас шокирует. Но речь идет о правах личности на выбор — и они соблюдены».

То есть личностью считается только взрослый, «в 20 лет». Тогда он и может сделать свой сексуальный выбор. Ребенок полноценной личностью не считается. Он не может сделать ни политический выбор, ни сексуальный. Выбор за него делают другие, взрослые.

«Он не может сделать ни политический выбор, ни сексуальный. Выбор за него делают другие, взрослые».

А нет ли здесь демагогии? У меня собралось большое досье: вырезки из газет, рассказы очевидцев по делу Устинова — в каждой газете у него другое имя, и в книге «Я+Я» я планирую дать о нем отдельную главу. Здесь несчастны все: и педагог, и дети, и родители, совращенных детей.

В.В.Ш.

Между тем, в 20 лет выбор делается очень редко. Чаще всего его приходится делать гораздо раньше. Возможно, его вообще не приходится делать. Я уже говорил об этом и еще скажу дальше. Во всяком случае детская психика — не tabula rasa.

Ларри Крамер об этом пишет:

«По причинам, столь же непонятным для меня, как античные „основания“ ненавидеть евреев (байка, что они пьют кровь христианских младенцев), я не понимаю иррациональную боязнь, которой видимо поражены столь многие родители детей школьного возраста, что мы „рекрутируем“ этих детей. (А почему никогда нет боязни, что обычные мужчины совратят маленьких девочек?). Исследование за исследованием подтверждают, что геи — не растлители детей, что растлители детей в подавляющем большинстве гетеросексуальны, а вера всё равно остается» (Kramer 1990: 234).

По американской статистике сексуальным посягательствам в детстве подвергалось 19 % американок и лишь 9% американцев (Лев-Старович 1995: 248).

Интересная статистика. Любопытная. Вроде бы оправдывающая педофилию. Действительно, если взять двести детей (или двести взрослых) и попытаться выяснить, сколько из них подвергались насилию, то такие данные и получим, скорее всего.

Но...

Мы же будем опрашивать сто мужчин и сто женщин. И девять процентов мужчин подверглись совращению со стороны мужчин. Их заманили, их совратили, их подтолкнули к гомосексуальности? Или подтолкнуть нельзя?

Если ты изначально гетеросексуален, то и после совращения все равно потянешься к противоложному полу? Оставим вопрос открытым.

В.В.Ш.

По данным Винсента Де Фрэнсиса, из 100 000 детей, которых сексуально травмировали взрослые, 92% девочки и 97% из них — жертвы мужчин. Но так или иначе педофилы-педерасты есть. Более того, хотя детей, встречающихся с ними, неизмеримо меньше, чем подвергающихся гетеросексуальному травмированию (в 11 раз), поскольку вообще-то гомосексуалов намного меньше, чем гетеросексуалов (чистых более, чем в 30 раз), то пропорционально педофилов всё-таки больше среди гомосексуалов (почти в три раза) (Freund and Watson 1992).

Опять же интересные данные. Хорошо бы их проверить. Это у них там, на Западе, а как у нас? Кто и как проводит исследование? Но думаю, что так оно и есть — педофилов среди гомосексуалов больше, чем среди гетеросексуалов. Мальчишеская чистота, не реализованный отцовский инстинкт, желание иметь младшего друга — основные причины появления педофилии. И только потом уже получение сексуальной разрядки. Тогда как в среде гетеросексуалов сексесульная сторана превалирует.

В.В.Ш.

Корни педофилии в целом — особый вопрос, и он касается как любителей девочек, так и любителей мальчиков. Здесь есть смысл поставить вопрос лишь об лишь истинных педерастах — растлителях мальчиков, рассмотреть то, что их объединяет с прочими гомосексуалами. Ведь возраст предпочитаемого партнера бывает разным — у кого-то это зрелые грубые мужики, у других стройные юноши, у третьих — подростки в процессе созревания, а у кого-то — и вовсе мальчишки. Гиршфельд на основе обследования 10 000 гомосексуалов вывел такие доли предпочтений: истинных педофилов (педерастов) среди них только 5 %, но уже гебофилов и эфебофилов (любителей подростков и юношей) — 45 %, андрофилов (предпочитающих зрелых мужчин) — тоже 45 %, геронтофилов (склонных к сексу с пожилыми и стариками) — 5 % (Hirschfeld 1920). Таким образом, шкала скользящая, и всех их объединяет тяга к собственному полу. В более точном обследовании Даннекера и Рейхе из 789 обследованных гомосексуалов оказался только один педофил (т. е. 0,1%), но если причислить сюда не только практикующих педофилов, но и людей, склонных к сексу с мальчиками, то число увеличивается: мальчиков до 14 лет хотели бы иметь 2% гомосексуалов, до 16-11%, до 18-27% (Dannecker und Reiche 1975: 285). У Вествуда из 127 гомосексуалов оказалось 3 педофила. Хотя против такого объединения несомненно выскажутся многие гомосексуалы.

Ведь эту категорию гомосексуалов осуждают и ненавидят все, не исключая и самих гомосексуалов. Это парии. Даже в самых либеральных странах сохраняется уголовное преследование этих людей. Судьба их в местах отбывания наказаний просто ужасна — уголовники забивают их на смерть, а те организации, которые пекутся о них, исключены из международной организации сексуальных меньшинств. Даже полицейский инспектор, много писавший о злостности гомосексуального совращения, делит подопечный контингент на «нормальных гомосексуалов» и «педофилов — растлителей мальчиков» (Jersfild 1967).

Я не говорю здесь о сексуальных маньяках-извергах, насильниках и садистах. Это особь статья. Таких единицы, и они равно встречаются среди голубых и не голубых. Я говорю о тех, кто действительно любит мальчиков и только в этом находит сексуальное удовлетворение. Таких отнюдь не единицы. В литературе их обычно изображают непривлекательными, жалкими и смешными. Если бы так!

Уже и в русской литературе появился роман, в котором совратитель выглядит иначе. Это «На кого похож Арлекин» Дмитрия Бушуева. Начинающий учитель, красивый и умный, гомосексуален по натуре. Влюбившись в ученика-восьмиклассника, он расчетливо и целенаправленно добивается ответной любви и секса, хорошо понимая свою греховность (он не чужд религии). У романа трагический финал: по вине демонического совратителя подросток гибнет.

Как пишет рецензент-священник, влюбленный учитель, которому невольно сострадает читатель, «так натурален, что порою становится страшно — кажется, что всё это происходит на самом деле, а автор только напечатал свой дневник» (Бушуев 1997: 14). И всё же это лишь роман, художественная литература. Обратимся к реальной жизни.

Наиболее ярко и масштабно вопрос поставлен в журналистском расследовании Ирины Хансаевой. Ее большая статья в «Российской газете» за 1992 г. называется «Обаятелен и очень опасен» (Хансаева 1992). Статья о знаменитом педагоге Юрии Устинове, барде, авторе «множества прекрасных, талантливых песен, которые поют под гитару у туристских костров, в тесных кухоньках и на концертах самодеятельной песни тысячи людей». О нем восторженно писала «Комсомольская правда», снят документальный фильм, он — основатель и руководитель Центра по работе с трудными подростками при Детском фонде.

Между тем, его дважды судили за развратные действия и акты мужеложства с несовершеннолетними — в 1973 г. и в 1979, направляли на принудительное лечение в «психушку», так как психиатры признали его невменяемым — шизофреником. Он выходил на свободу и возобновлял свою активность на том же поприще. Хансаева требует третьего суда — сурового и окончательного.

Она не упрощает дело. Признает: «Устинов — дьявольски, изощренно, невероятно талантлив. Нет, не только в сочинительстве стихов и песен... Ситуация загадочней и страшней.

Во-первых, он красив. Не в расхожем, конечно, понимании. Его вдохновенное лицо аскета, его беззащитный, казалось бы, проникающий в душу взгляд, его манера говорить — немногословная, особая — все это производит на людей почти гипнотическое воздействие.

Когда же он берет в руки гитару — начинается просто мистика. Его стихи, положенные на его же музыку, — не подделка и не поделка. Но сказать, что он действительно талантлив, — сказать только половину правды. Он талантлив именно дьявольски. Я знакома с людьми, которые даже сейчас, зная всё то, что знаю я, готовы идти за ним и служить ему». (Но, может быть, они знают что-то еще?)

Журналистка считает Устинова «концентрированным воплощением зла». «Он сломал жизнь десяткам людей — и не просто живет, а купается в славе и известности. <...> Несломленный диссидент застойного периода, прошедший через суды и психушки, в некоторых публикациях он ставится в ряд где-то сразу за Сахаровым и Солженицыным. А что? Суды были? Были. Психушка была? Была...»

Он работает, как правило, с детьми из неблагополучных семей, из детдомов, интернатов. «С теми, кто неистово, до истерики жаждет ласки: чтобы погладили по затылку, потрепали по плечу, обняли, посадили на колени... <...> И вдруг — счастье! Мужественный, красивый, все понимающий человек берет тебя за руку, улыбается тебе, поет у костра специально для тебя написанную песню.

Он влюблял в себя мальчишек, входил в их жизнь единственным и главным человеком, приводил их к состоянию, когда они готовы были отдать жизнь за его взгляд и улыбку. И делал с ними все, что хотел».

А хотел он одного — растления. Побывавшая в его летнем лагере художница Тамара Лаврентьева «наткнулась в лесу на Устинова, сидевшего на пеньке с каким-то блаженно-отрешенным взглядом. Между коленями у него стоял мальчишка, а руки Устинова были у ребенка в шортах».

Хансаева подмечает: в устиновской команде дети обязаны ходить только в очень коротеньких шортиках (добавим: как у Макаренко) и спать ночью в спальных мешках совершенно раздетыми. Он все время перетасовывает ребят, не давая им сблизиться, подружиться. Он один должен быть притягательным центром. По ее словам, совращенные ребята составляют узкую группу в подвластной Устинову массе. Замкнутость и послушность — отличительная черта всех устиновских воспитанников, но эти особенно отделены. Им привита особая идеология — идеология «другой», возвышенной, недоступной обычным людям любви. Она приобщает мальчика к числу избранных, талантливых. Надо ценить в себе эту избранность и сторониться других людей.

«Круговая порука, стыд, совершенно искаженные представления о реальности, страх оказаться отлученным от „своих“ <...> Добавьте сюда красивые ласки, красивые сказки, красивые слова...»

И вот квинтэссенция статьи: «Теперь, если есть желающие, можно порассуждать о правах личности, о широте взглядов, о том, что в цивилизованном обществе давно уже терпимо относятся к гомосексуалистам, уважая их странности и склонности.

Ради Бога не надо. Я тоже за широту взглядов и совсем не хочу в чем-то ущемить права сексуальных меньшинств. Но при чем здесь дети?»

Далее очень четкая формулировка претензии общества к педофилам.

«Если человек делает свой сексуальный выбор в 20 лет — это одно. Можно вздохнуть, можно посочувствовать ему, если этот выбор кажется вам неудачным, можно поспорить, если что-то вас шокирует. Но речь идет о правах личности на выбор — и они соблюдены».

То есть личностью считается только взрослый, «в 20 лет». Тогда он и может сделать свой сексуальный выбор. Ребенок полноценной личностью не считается. Он не может сделать ни политический выбор, ни сексуальный. Выбор за него делают другие, взрослые.

(«Он не может сделать ни политический выбор, ни сексуальный. Выбор за него делают другие, взрослые».

А нет ли здесь демагогии? У меня собралось большое досье: вырезки из газет, рассказы очевидцев по делу Устинова — в каждой газете у него другое имя. В книге «Я+Я» планирую дать о нем отдельную главу. Здесь несчастны все: и педагог, и дети, и родители совращенных детей. А выбор делали сами дети.

В.В.Ш.

Между тем, в 20 лет выбор делается очень редко. Чаще всего его приходится делать гораздо раньше. Возможно, его вообще не приходится делать. Я уже говорил об этом и еще скажу дальше. Во всяком случае детская психика — не tabula rasa.

Каждый, вспоминая свое детство, может припомнить его сексуальную окрашенность и, взвешивая задним числом вехи своей ориентации, установить, что не так уж она и зависела от пожеланий и наставлений взрослых. Каждый искал свои собственные пути, отбрасывая и игнорируя одни воздействия, стремясь навстречу другим.

Сексуальная окрашенность! Какой краситель? Как определить окрас? Приобретается этот окрас или с ним человек рождается? Вечные вопросы.

В книге «Я+Я» попытаюсь дать развернутые ответы на эти вопросы. Написать так, чтобы независимо от своего окраса любой человек понимал бы, что он прежде всего личность, что самое главное — понять свою цель в жизни, попытаться ее осмыслить, важно, чтобы сексуальное не доминировало.

Нередко сексуальность так сильно давит на молодого человека, что все остальное (родители, дом, призвание, учеба, личные интересны) становится второстепенным. Мало того, окрас мешает жить. Молодой человек еще не влюблен, но он не может нормально жить, ибо чувствует свое отличие от большинства, не понимает себя, боится себя. Боится себя! В этом самое большое зло. Человек должен любить себя, понимать себя, а не бояться. Когда боишься, то хочешь убежать сам от себя, не понимая нереальности подобного желания.

В.В.Ш.

Хансаева воспроизводит очень распространенную убежденность, на которой основано общественное преследование педофилов:

«Ребенок, которого десятилетним сделали игрушкой в руках взрослого извращенца, скорее всего навсегда будет лишен нормальной сексуальной ориентации. Проще говоря, огромна вероятность того, что он тоже вырастет „гомиком“. Если же этого не произойдет, все равно психика его навсегда останется травмированной: неестественные ласки, постыдность которых он не может не сознавать, законспирированные „отношения“, которые обставлены соответствующим антуражем, изломанные отношения со сверстниками...».

Она заключает: «Надо ли удивляться, что среди выросших воспитанников Устинова есть пьяницы, есть озлобленные на весь мир неудачники?»

Возможно. А где их нет? Учитывая контингент, с которым работал Устинов, удивляться надо не тому, что они есть, а тому, что их мало. Коронным доказательством было бы обнаружение именно гомосексуалов среди выросших воспитанников Устинова. При чем в количестве, превышающем обычную долю гомосексуалов в обществе. Но упоминая раскаявшихся и разуверившихся среди воспитанников Устинова, как раз голубых Хансаева странным образом не находит. А уж как искали доказательства вредности Устинова — и она и другие!

Весьма спорное утверждение Л.С.Клейна. Мало прошло времени. Мне приходилось беседовать с людьми, у которых были и жена, и дети, и родные, — и вдруг в 28-30 лет, а то и в 45-50 разрыв с семьей и уход в однополые отношения. Вспомнилось детство, вспомнилась юность, вспомнились ранние однополые контакты, они начали давить, требовать выхода. Человек ничего с собой сделать не мог.

В.В.Ш.

По направленности полную противоположность статье Хансаевой представляет собой книга, недавно изданная в Германии — «И все из-за парнишек» (Sternweiler 1994). Ее герой Гейнц Дермер во многом похож на Устинова, хотя и не так ярок. Тоже сочинял песни и стремился к работе с юными туристами — «следопытами», «разведчиками» (немецкая разновидность бойскаутов, по нашему — «пионеры»). Тоже не раз был судим за развратные действия и мужеложство с несовершеннолетними. Арестовывали его гестаповцы, сажали и в послевоенной Германии. В первый раз он был арестован в 1936 г., приговорен к 5 годам лагерей и 5 годам лишения прав. В 1940 г. он вышел на свободу, но был через две недели без дополнительного повода схвачен СС и снова брошен в лагерь (в пресловутый Заксенгаузен). В 1945 освободился. В 1949 г. осужден снова — на год, а по освобождении лишен права заниматься воспитательной работой. Он, однако, нарушил этот запрет и в 1951 г. опять получил срок — 2, 5 года. Но и на сей раз, выйдя, не оставил своего увлечения. В 1960 г. получил 4 года. Вышел, перевалив за 50 лет. В общей сложности он отсидел в гитлеровских концлагерях и западногерманских тюрьмах почти 19 лет.

Очевидно, что даже жестокая гитлеровская карательная система была бессильна изменить его, как впрочем наша — Устинова. Оба они — не исключение.

Тут, конечно, можно согласиться. Я знал одного журналиста. Молод, красив, умен, обаятелен, обеспечен. Из интеллигентной семьи. Но с 18 лет его привлекали только подростки. Три раза побывал в заключении. Освобождался и брался за старое. Находил, сближался, создавал почти семью. Но как только «друг» взрослел, перешагивал 17-летний рубеж, неминуемо происходил разрыв. Он расставался с теми, в кого вкладывал душу и сердце. Снова искал. И, повторяю, три раза отбыл срок.

Старел. Находить становилось все сложнее и сложнее. Начал пить. Но не мог быть другим. Не мог и не хотел! Не хотел!!! Как сделать, чтобы захотеть? Ведь ребят жалко. И моего знакомого жалко. Центр его жизни — подростки. Все остальное вторично.

В.В.Ш.

В книге Штернвейлера фигурируют многие друзья и «единоверцы» Дермера. Все они прошли через тюрьмы, все хорошо понимают Дермера и сочувствуют ему, никто из них не помышляет о том, чтобы отвратить его от его страсти и не оставляет своей. Будучи в лагере, я мог наблюдать отбывающих заключение педофилов. Судьба их там была ужасна, зеки-уголовники мучили их целенаправленно, регулярно и изощренно. Но никто из них не перестроился. Они мечтали только об одном — выйдя, найти как можно скорее своего нового мальчика. Если система наказаний призвана привести к исправлению преступников и устрашению потенциальных преступников, то в отношении педофилов она пасует. Они не исправлены и неисправимы, и страх их не остановит. Вменяемые во всем остальном, в одной узкой сфере жизни — в страсти своей — они все-таки невменяемы. Педофилия — их натура.

Неужели с этим надо согласиться: «Педофилия — их натура»? Но я знаю психологов, которые корректировали сексуальное поведение, проводили определенную работу и достигали хороших результатов. Нет, человек оставался гомосексуален по сути и своему образу жизни, но не трогал малолеток. Табу!

Педофилия — наркотик. Кстати говоря, положительные эмоции, которые получает наркоман, используя тот или иной препарат, близки тем чувствам и ощущением, которые испытывает педофил по всей цепочке: поиск, соблазнение, приручение, получение сексуального наслаждения, власть над подростком...

В.В.Ш.

Как бы искренне они ни раскаивались, натура сильнее этого. По логике их надо было бы приговаривать к смерти или пожизненному заключению. Если эта кара кажется несоизмеримой с прегрешением, если жаль лишиться Устинова или — нового Чайковского, то как быть? Неужто оправдать? Или закрывать глаза, не замечать? Сторонники такого решения есть. Они не решаются высказываться прямо, но исподволь накапливают аргументы в защиту этой страсти.

Штернвейлер заботливо собрал множество фотоснимков Дермера и его юных любовников, .письма Гейнца и его родных и друзей, воспоминания, тексты приговоров. Толстая книга молодого автора не содержит ни восхваления Дермера, ни осуждения, но полна сочувствия к нему. И помогает понять тягу юнцов к нему. Сам Дермер в 1960 г. написал в тюрьме автобиографию, в которой возражал только против обвинения в том, что общение с ним принесло юношам вред.

«Все юноши, которые раньше были осуждены вместе со мной, и те, которые выступали как свидетели, еще живут. Они не получили никакого вреда — ни телесного, ни духовного, счастливы и довольны, частью женились, частью даже имеют детей, и все это прямо вопреки всем негативным предсказаниям» (Stemweiler 1994: 179).

Суд в своем приговоре повторил утверждение об ущербе, однако фактов о превращении юношей в гомосексуалов не привел! Очень аккуратный и логичный немецкий суд...

Хансаеву возмущает то, что к «избранным» Устинов относит ушедшего вместе с детьми на смерть великого педагога Яну-ша Корчака и «то же самое плетет вокруг имени Аркадия Гайдара». Не знаю, не знаю. Не слышал аргументов Устинова. Зато знаю, что крупнейший реформатор немецкой педагогики начала века Густав Винекен был точно педофилом. Читал и статью Бориса Парамонова, который объясняет многие особенности педагогики Макаренко его гомосексуальностью (Парамонов 1996). Было много возражений Парамонову. Он действительно переборщил со своими обвинениями (приравнивает Макаренко к воровскому пахану), но особенности действий и литературных трудов Макаренко он объясняет гомосексуальностью очень убедительно: непрестанное восхищение красотой юношей, ненависть к семейной перспективе для них, пристрастие к спортивной форме (все ходят полуобнаженными), глухие ссылки на какие-то постоянные жалобы и проверочные комиссии — без указания мотивов, и т.п.

Вскользь затронута важная тема. Скрытая гомосексуальность. Или подобие гомосексуальности. Влюбленность подростка в педагога своего же пола. И наоборот — влюбленность подростка в педагога. Безотчетная, постоянная, бескорыстная и пылкая, не поддающаяся анализу и рассудку. Вера на уровне фанатизма. Было ли это у Макаренко? Наверное, было. А вот обвинение его в гомосексуальности... Это перебор!!!

В.В.Ш.

Вообще высказывалось мнение, что «слегка гомосексуальный педагог ... часто обязан своим блестящим даром воспитателя именно гомосексуальным наклонностям.» (К. Jung). Гомосексуалы, если они сдерживают свои чувства, «могут оказаться отличными воспитателями юношества того же пола благодаря их эмоциональной установке», хотя это и «довольно опасная вещь», и Фетчер оценивает как «совсем безумное» высказанное кем-то положение, «что настоящий воспитатель должен быть гомосексуалистом.» (Фетчер 1930: 151). Хотя так обстояло дело в античной Спарте.

Оставим, однако, педофилов-педагогов. В жизни любого мальчика достаточно велика возможность встретить педофила и вне школы или лагеря юных туристов.

Неутомимым охотником за юношами был величайший поэт Америки, идол американской литературы Уолт Уитмен, чьи гомосексуальные вкусы отражены в его лирике.

Уолт Уитмен — великий поэт. Но как же раздражает, когда любого деятеля культуры начинают препарировать почти под микроскопом — что у него гомосексуального, а как бы каждую строчку постараться трактовать с голубым уклоном. Неловко становится. Поэт ценен тем, что создал. А не тем, с кем спал, как спал. Иногда бывает неловко читать подобные исследования.

В.В.Ш.

Его поэзия полна выражениями любви и интереса к «первому встречному», готовности пойти на близость. «Я люблю мальчиков, которым нравится, что они мальчики, и мужчин, которые остаются мальчиками», — писал он (Shively 1989b: 42). Правда, он не был содомитом: его излюбленный секс — сосать, при чем предпочтительно у простых рабочих парней. После смерти опубликована не только его переписка, но и его записные книжки и дневники (Katz 1976: 751-754; Shively 1986, 1987). Они испещрены записями о сексуальных приключениях. Так сказать, учет успехов. Зарубки для памяти. С деталями, по которым можно было бы вспомнить и хотя бы мысленно еще раз пережить.

«Вм. Калвер, парень в бане, 18 лет (уехал в Калифорнию ’56)...» . «Том Эгберт, кондуктор Миртл ав[еню], с открытой шеей, выглядит как моряк».

«Давид Уилсон — ночь 11 окт. ’62 прибыл из Миддаг — спал со мной — работает у кузнеца в Нэви Ярд — живет на Хэмден стр.- прогулки вместе в воскр. пополудни и вечером — ему примерно 19».

«Хорас Острандер 22 окт. ’62 4-ая ав. 24 <...> примерно 28 лет <...> спал с ним 4 дек. ’62».

«Джерри Тейлор [9 окт. 1863, Вашингтон, Дю К.], Н. Дж. из 2-го полка, спал со мной прошлой ночью».

«Хью Хэрроп юноша 17 свеж ирландец сортировщик шерсти».

«Вм Клэйтон мальчик 13 или 14 на экипажах ночью <...> апрель 81...»

Или Евгений Харитонов. Я сразу же отметаю возражения, что нельзя путать персонажа с автором. Харитонов не играл гомосексуала, он им был, это общеизвестно. Авторская речь у него строго отделена от стилизованной речи персонажей. Если он и строил образы для эпатажных и критических целей, то он строил их из собственных переживаний, с неимоверной откровенностью и самокритичностью, выворачивал свою душу. В этом секрет силы его воздействия на читателя.

Тут я вздрогнул! Евгений Харитонов — личность одиозная. Человек талантливый. Одинокий. Он испытал все сложности голубой жизни. И это, на мой взгляд, помешало реализовать собственные планы. А их было много. Он, не сомневаюсь, мог быть талантливейшим режиссером, блестящим и признанным сценаристом, великолепным кинокритиком. Но вечные поиски друга, безденежье, непризнанность, боязнь самого себя, я думаю, мешала ему.

В.В.Ш.

Да и не было у него надежды опубликовать свои откровения. Он писал для себя и для одиночного, очень доверенного читателя, читателя по секрету. Всё опубликовано посмертно.

«Мы читаем и болеем от Харитонова...- пишет Олег Дарк (1993а: 167).- Он крайне искренен. <...> Он просто рассказывает, жалуется, любит. <...> Нас наполняет его влюбленность и его стенания. Мы завидуем ласкам его юных любовников. Мы переживаем, когда они нас бросают и мучают. Мы хотим быть гомосексуалистами. Мы уже являемся гомосексуалистами. Мы очень долго, всю жизнь были гомосексуалистами, пока читали Харитонова. Мы перестали ими быть, закрыв книгу. Нам очень жаль, что мы перестали быть ими. Но мы уже никогда не забудем, что ими побывали».

Под заголовком «Как надо жить» Харитонов с нескрываемым цинизмом делится опытом:

«Надо просто и смело раз и всё. Молодежь сами ничего не знают что они хотят. Они еще сами не знают кто они такие. А они все такие. Только надо уметь повести дело. Они все хотят ласки и плеча. И с удовольствием пойдут на всё. Надо только уметь приохотить.

А это просто скверно. Скверно и у Харитонова, скверно у автора исследования. Вчитайтесь: надо только уметь приохотить! Не надо. Это совращение, развращение. Я против. Кстати, и в гетеросексуальной жизни такое бывает. Опытный сутенер считает, что из любой девушки можно сделать проститутку. Да, из многих юношей можно сделать гомосексуалов. Приохотить. Совратить, развратить, приучить. А нужно ли? Нет!

В.В.Ш.

Они сами не отвяжутся. Тут надо только не думать что он не такой и ничего быть не может. Все такие и всё может быть. Да, так что? Деревенский Андрей. Удивительно. Удивительно, что ему не удивительно. Он даже проглотил... Я сказал я возьму у тебя ты у меня, и он взял. Так, отплатить что ли за ночлег. Что, мол, так положено. Раз я у него проглотил, он должен тоже» (Харитонов 1993: 187).

И еще: «Заповеди, как вести себя с молодежью»:

«Пускай после первого раза три дня будет вас избегать. Потом, когда напьется, снова бросится к вам (только сам) и скажет я по тебе соскучился; потом опять пускай пропадет, а в третий раз придет и скажет наконец я тебя люблю жить без тебя не могу. И теперь он ваш; ждите третьего раза» (Харитонов 1993: 222).

Примеры рассыпаны по рассказам Харитонова.

Но это бравада. «Все такие»... Нет, не все такие. И не всегда получается. Иначе почему Харитонов всё время жалуется на одиночество?«

Вы обратили внимание на фразу «И не всегда получается». Хорошо, что не всегда получалось. Иногда могло получиться страшно. Приглашает голубой к себе домой незнакомца, встретившегося ему в театре, на дискотеке, на улице, в метро. Начинает обихаживать, спаивать, укладывает в постель, а потом нарывается на сопротивление. И это сопротивление заканчивается убийством. Уголовная хроника полна таких примеров.

В книге «Я+Я» дам интервью, которое я взял у одного процветающего бизнесмена. Он открыл огромный ресторан: бильярд, комната для просмотра фильмов, дискотека. Вечером он обходит все залы. Намечает жертву. Подсаживает к ним своих девочек или мальчиков. Те знакомятся. Спаивают выбранного человека. А потом, так все организовано, привозят домой к хозяину. И тот совращает. Его больше всего привлекают сильные, красивые гетеросексуальные люди. И нередко хозяину удается добиться удовлетворения своей похоти. Но ведь доиграется. Конечно, доиграется. Однажды в него уже стреляли. И убили... юношу, которого он вез домой. Перепутали. Перед тем как выходить из машины, они поменялись головными уборами и плащами. Чего только в жизни не бывает.

В.В.Ш.

Я додумался подсоединить звонок входной двери к кнопке возле подушки, и когда лежал в темноте, засыпая, и думал, сейчас придет кто-то ко мне, незаметно нажимал на кнопку и в тишине на всю квартиру раздавался резкий звонок. Так я играл со своим сердцем, и оно, правда, замирало" (Харитонов 1993: 243).

Иначе почему в рецепты закрадывается сомнение?

«Представление о счастье. Это пойти, например, в баню и просто и легко познакомиться. Но, к сожалению, не умею, не знаю, как завести разговор. Тут надо уметь хитрить. <...> Не надо бояться, что он грубо ответит или усмехнется <...> Не стесняться, да, скользко подсесть и заговорить. Ответит грубо, и отойти, и не считать себя побитым и оскорбленным в достоинстве. <...> И не бояться обжечься. Ну и что. Отошел и пошел дальше. (Отошел и заплакал.)» (Харитонов 1993: 240-241).

Значит, знает, что можно обжечься, что грубо ответят, усмехнутся. Отойдя, плачет.

Дальше, почему Харитонов и сам не всегда следует своим рецептам? Вот у него в гостях юноша.

«У него и глазки заволоклись, когда я его рисовал оттого, что он голый и его голого изучают и заносят на бумагу». Но назавтра вспоминает: «Ой, как гадко было вчера, когда я придерживал его за руку а он доверчиво не отнимал и чуть-чуть откликался; но не в том смысле. Как всё испорчено было бы для него. Нет, вчера было хорошо, хороший вечер. А почему?... Потому что: ужасно думать, что он поймет, что я нарочно к этому вел; что его водили за нос; что им играли как в шахматы. Он ко мне пришел как к интересному человеку, а я вон что. Важно видеть, что это к его удовольствию, а видеть, что это ему неприятно, неприятно.» (Харитонов 1993: 221).

Вот так. Стало быть, знает, что бывает неприятно. Бывает афронт. И удерживается. И знает, что впоследствии мальчик может одуматься. И одну сцену успешного, благополучного совращения (уходя, подросток из Фастова прошептал «спасибо»), оканчивает неожиданным «Когда настанет час расплаты за всё?» (Харитонов 1993: 218-219).

«Он ко мне пришел как к интересному человеку, а я вон что». Так это же обман. Мошенничество. Мошенники говорят, что готовы вам помочь, они из органов социального обеспечения, они чувствуют вас... А потом, войдя в доверие, обкрадывают жертву. Жертва потом вспоминает: все было как во сне. Почти гипноз. Так действовал и Харитонов. И этим восхищаться? Я знаю одного журналиста. Задушевные беседы, ужин, прогулки, а все ради того, чтобы поиметь знакомого, а под утро, дав на транспорт, выпроводить и забыть. Кроме гадливости, подобное поведение вызвать ничего не может. Тобою попользовались, но прикрывались умными словами, давили, подавляли, склоняли, врали, совращали... — воспользовались и выбросили.

В.В.Ш.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: