Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава V. Гиперсексуальность и компенсаторные табу

Продленное детство не только дало время для невиданного роста мозга и для его оснащения информацией — для обучения, но имело и другие важнейшие последствия, обусловив ряд отличий человека от остальных животных. В частности и отличия в половой жизни. Специалисты по биологии человека отмечают гиперсексуальность женщин — их отличие от самок всех других животных. Животные способны спариваться только в определенный сезон, связанный с созреванием яйцеклеток у самки, всего несколько дней в месяц. У млекопитающих самец спаривается с самкой только когда у той течка — он узнает это по запаху, виду и поведению самки и реагирует на это. У обезьян такой период называется эструс и продолжается всего несколько дней в месяц. И лишь у человека не так. С момента половой зрелости женщина готова к соитию всегда. Соответственно у нее половые признаки всё время как бы в состоянии возбужденности — груди набухшие, что у обезьян имеет место лишь в период эструса (это как бы сигнал о том, что самка готова к спариванию), и, конечно, во время вскармливания детеныша. Таким образом, постоянно набухшие груди сигнализируют постоянную готовность к половой связи и, соответственно, приобретают сугубую сексуальную привлекательность.

Но обычно гиперсексуальность относят только к женщинам. Это неверно. Человек в целом гиперсексуален. Мужчина также. Человек чрезвычайно сексуален — как никакое иное животное. Самец-то и у обезьян всегда способен спариваться. Но только человек испытывает оргазм — потрясающее наслаждение, высшую степень напряжения и разрядку, после которой он исчерпан и должен отдыхать. У обезьян же это просто удовлетворение физиологической потребности, и всё. Как принятие пищи, дефекация и проч. Коровы после случки тотчас возвращаются к прежним занятиям, спокойно щиплют траву. Гиперсексуальность мужчины имеет и наглядное выражение. У мужчины член в состоянии эрекции больше по отношению ко всему телу и чувствительнее, чем у любого другого животного. Так, у огромного гориллы член даже по абсолютным размерам гораздо меньше, чем у человека!

У человека кроме гениталий есть и другие сексуально раздражимые (эрогенные) зоны — губы, груди, анальное отверстие, нижняя часть живота, внутренние поверхности бедер, у некоторых — и уши. Гиперемированные слизистые губ обращены наружу, железы под лобком и подмышками источают пахнущий секрет, удерживаемый тугими волосами.

Есть гипотезы, объясняющие почему эволюционный процесс привел к такому развитию сексуальности у человека. В основном это связывают с переходом к продленному детству. Кормящие самки по необходимости надолго отрывались от участия в добывании главного вида пищи (от охоты). Им оказалось необходимо обеспечить себе и ребенку заботу со стороны самцов.

Что ж, это достижимо в рамках прочной моногамной или полигенической (с гаремами) семьи, и у многих видов животных такая семья есть. Вспомним лебедей, аистов, ласточек, страусов, львов, китов. У человекообразных обезьян моногамии нет. Гориллы живут группами, в каждой из которых доминирует один самец, но он не ревнив и допускает к самкам и других самцов. Шимпанзе живут большими группами, в которых практически осуществляется групповой брак. Ревности самцы не проявляют, но и не подкармливают самок. Шимпанзе, правда, генетически стоят ближе всего к людям, но этологи полагают, что семейные отношения у непосредственных предков человека были более похожими на то, что сохранилось у гиббонов, отделившихся от общего ствола обезьян несколько раньше приматов. Самцы гиббонов имеют небольшие гаремы в 1-2 самки с детьми, то есть живут почти моногамно. О существовании моногамии у предков людей свидетельствуют такие пережитки, как инстинкт ревности и некоторая инстинктивная потребность мужчин заботиться о своем потомстве (то есть сознательная потребность, конечно, не пережиточна, но то, что она инстинктивна,- пережиток).

Однако этологи полагают, что для людей моногамная или даже парная семья (менее устойчивая, чем моногамная) стала непригодной, потому что матери, по несколько лет выкармливающие молоком детеныша, рожают раз в 3-4 года (так и у других приматов). Значит, чтобы выкормить и вырастить больше двух детей, мать должна прожить вместе с ними (то есть после полового созревания) лет 16-20, а всего — лет 28-44. Но средняя продолжительность жизни у раннего человека была такой же, как у человекообразных обезьян,- 25 лет. Значит у матери очень велик был шанс погибнуть до зрелости второго ребенка. А кто ж его при замкнутости моногамных семей воспитает? Но такой вид, который не может обеспечить выживание минимум двух детей от одной пары родителей обречен на вымирание.

Раннему человеку необходимо было увеличить размеры семейных групп, чтобы было кому заботиться о медленно подрастающем и долго обучаемом потомстве. Этологи снова возвращаются к гипотезе о групповом браке и даже о чем-то вроде промискуитета, только не как об изначальном периоде до семьи, а о промежуточном новообразовании, о переходном периоде. Эту идею отстаивал советский этнограф Ю. И. Семенов (он основывался на пережитках группового брака), а в наши дни с ней выступил этолог В. Р. Дольник.

Такие половые отношения представлены у мартышек-верветок, и у них есть некоторые другие сопутствующие явления, засвидетельствованные у людей (см. дальше). Если самка умирала, ее детеныши оставались в группе, и другие самки брали на себя заботу о них. Так происходит у шимпанзе, так было и у предков людей. Однако этого было достаточно для шимпанзе, но не для людей. Самки, практикуя собирательство, могли предоставить детенышу только растительную пищу, а растущий мозг человека нуждался в протеине, в мясной пище. Самцы же надолго удалялись для коллективной охоты на крупную дичь (такова традиционная точка зрения) или для поисков и добычи падали (гипотеза Б. Ф. Поршнева и В. Р. Дольника), так или иначе — для добывания мясной пищи. Но с исчезновением моногамии у них не оставалось резона делиться пищей с самками и их детенышами.

Самки должны были стать неудержимо привлекательными для самцов и оставаться такими всегда, притягивать к себе конкретных самцов. И самцы должны были стать готовыми реагировать на такую привлекательность самок. Вот и стали и те и другие гиперсексуальными. У гиперсексуальных самок — женщин — эструс исчез. Овуляция (поступание яичка в матку), ясно выраженное у самок всех млекопитающих внешними признаками — набуханием гениталий, выделениями (течкой), запахами,- стала у самок раннего человека (у женщин) внешне незаметной, скрытой. Самцы (мужчины) не знают, когда женщина готова к оплодотворению. И не должны знать. У самок (женщин) появилась способность вступать в половые сношения в любое время и развилось умение вступать в так называемое «поощрительное спаривание», спаривание в обмен на пищевые подачки. Те популяции, которые не развили в себе этих особенностей, попросту вымерли, не оставив потомства. Именно скрытая овуляция и поощрительное спаривание есть и у верветок. По Дольнику, способность «поощрительного спаривания» впоследствии стала основой для развития проституции.

Часто если хотят подчеркнуть сексуальность мужчины, его называют самцом, соответственно женщину — самкой. Нет, от самца и самки именно люди, мужчина и женщина, отличаются повышенной сексуальной возбудимостью!

Для нашей темы причина не важна, важен сам факт.

Столь сильная сексуальная активность могла бы повести к частым сношениям между кровными родственниками, а это биологически вредно. Поэтому естественный отбор привел к возникновению инстинкта, притупляющего половое чувство у людей, долго живущих вместе, а именно такими оказываются кровные родственники. Кажется, первым его заметил больше ста лет тому назад Эдуард Вестермарк, финн с шведской фамилией, много лет проработавший в Англии и знаменитый своей книгой «История человеческого брака».

Правда, побочным следствием этого инстинкта явилась некоторая психологическая непрочность семейных уз: инстинкт слеп и действует не только применительно к братьям и сестрам, но и к мужьям и женам. Во многих семьях привлекательность супругов друг для друга с течением времени слабеет, возникают супружеские измены, а там, где это разрешено, многие браки распадаются.

Поскольку же столь сильная сексуальность, да еще в условиях группового брака и с пережиточной ревностью (наследием моногамного периода), могла бы повести к непрерывным сексуальным эксцессам, не говоря уж о драках за самок, во всех человеческих обществах и у всех рас очень рано воцарились общие культурные ограничения на сексуальную активность. Ограничения уже не на инстинктивном уровне, а на уровне культуры. Это правила, требующие, во-первых, укрывать детородные органы одеждой даже в самом жарком климате и даже дома, а во-вторых, осуществлять половые сношения только наедине, не публично, не на глазах у других. И то и другое — чтобы не провоцировать окружающих. Животным нет надобности в таких запретах. Они ходят голыми и спариваются на глазах у всего стада.

Впрочем, у животных есть по крайней мере генетическая основа, на которой могла сложиться потребность в укромности половых сношений. Это инстинкт отделения самок от стада или стаи, который у многих видов животных побуждает самцов старательно отделять, отгонять избранную самку от сообщества, предпринимать усилия, чтобы оставить ее за собой, сделать ее недоступной для других самцов на время ухаживания и спаривания.

Кроме того, развитие семьи шло по пути всё большего ограничения круга лиц, которым разрешается вступать в брак с данным лицом. Исключались кровные родственники другого поколения (родители и дети), потом того же поколения (братья и сестры всё более удаленных степеней родства). Потом родственники, восходящие к одному предку по отцовской линии. Иной раз в брак можно было вступать только с людьми определенной группы («брачного класса»). Всё это затрудняло кровосмешение (брак близких кровных родственников), биологически вредный, а кроме того умеряло и регулировало конкуренцию в борьбе за женщин.

В какой-то мере гомосексуалы со своей гиперсексуальностью утрируют и доводят до крайности эту отличительную черту человека. В этом смысле они наиболее человечные из всех людей. Наиболее типичные представители вида.

Гиперсексуальность людей, их необыкновенная сексуальная возбудимость вызвала стремление, явное в любой культуре, убрать из поля зрения раздражающие сексуальные объекты, избегать их выставления и показа, чтобы не мешали любым другим отношениям — производственным, военным, дружеским и проч. Это была еще одна причина для запрета на публичные половые сношения: зрелище оказывалось чрезвычайно заразительным для людей, оно немедленно вызывало у наблюдателей половое возбуждение и неодолимое стремление к аналогичным действиям, что далеко не всегда было уместно. Есть и еще одно следствие гиперсексуальности.

У многих видов животных поза пассивного партнера при сношении — «поза подставки» — очень похожа на ту позу униженного подчинения, которую животное принимает в случае проигранного конфликта или перед доминантной особью в случае наказания: открывшись боком к победителю, пригнувшись и выпятив зад. Кто бы ни был побежденный и униженный — самка или самец, на эту позу доминантный самец, самец-победитель реагирует нередко сексуально: подходит и изображает спаривание, производя несколько коротких толчков тазом. Автоматически срабатывает генетическая программа реакции на «позу подставки». Гиперсексуальность человека привела к тому, что сходство и смешение этих двух поз выразились в психологическом настрое, закрепившемся генетически и действующем даже после того, как сами эти позы утратили свое значение и вышли из обихода. За сексуальными действиями самца автоматически закрепилась некоторая примесь доминантности, власти, победы, а за чувствами доминантности и агрессии — оттенок сексуального удовлетворения. Такое переплетение чувств имеет и более прочную биологическую подоснову. Ведь самец у очень многих видов должен преодолевать сопротивление самки и отстаивать свой выбор перед другими самцами. Так эволюция обеспечивает наследование качеств потомством от наиболее сильных самцов. Смешивание поз подставки и подчинения лишь оформляет эту природную агрессивность самцов в сексе.

Наслоение эмоций борьбы и превосходства на сексуальные чувства носило у обезьян не только индивидуальный характер, но и коллективный. Дольник пишет об обезьянах:

«У них подчиненные особи, не участвующие в конфликте, всегда активно выступают на стороне доминанта, если он победит. Наказанной особи они не сочувствуют, а, напротив, тоже стараются ее унизить, показывают на нее, кричат, плюют, швыряют в нее камни и кал. <...> У обезьян вставшая в позу подчинения особь подвергается всеобщему презрению».

Отсюда Дольник переходит к следствиям этого для сексуальных отношений.

«Если самка примет перед доминантным самцом позу подставки, то из-за сходства поз другие обезьяны зачастую воспринимают ее как позу подчинения и изображают презрение. Из-за этой путаницы поз самки некоторых стадных обезьян избегают спариваться публично, стараются увести самца с глаз группы. У них инстинктивно спаривание ассоциируется с унижением самки. Видимо, человек унаследовал эту ассоциацию, и спаривание требует уединения» (Дольник 1994: 125).

Мне кажется, исследователь реконструировал здесь слишком далеко идущие следствия. Для объяснения того, почему самки некоторых видов обезьян уводят самцов с глаз группы, достаточно других четко установленных биологических факторов: конкуренции между самками за лучшего самца, «отделения» самки победившим самцом от группы — сам же Дольник о них пишет. Для объяснения требования укромности у людей достаточно фактора гиперсексуальности и вытекающей из него необходимости избегать сексуального раздражения случайных наблюдателей. Но ассоциация позы подставки с унижением и общим презрением реальна и важна в другом отношении. Она вносит свой вклад в инстинктивное представление людей, что женщина в сексе «дает», а мужчина «берет», «овладевает». Что активная позиция в сношении «выше» пассивной, а мужчина выше, доминантное женщины.

Ой, как тут все изменилось. Женщина теперь нередко соблазняет мужчину, удерживает, впускает мужчину... Тут все сложней. Автор упрощает. А жаль. И в однополых отношениях все стало сложней. Нет строгого деления на активных и пассивных, на мужчин и мужчин, выполняющих женскую роль.

В.В.Ш.

Такого рода оценки вообще характерны для человеческого сознания. Ч. Осгуд изучал, как обстоит с этим дело в 12 языках мира и пришел к выводу, что везде можно наблюдать одни и те же закономерности. Человек стремится распределять значения биполярно, на две крайности. В каждой из полученных дихотомий он стремится одному полюсу придать положительное значение, другому — отрицательное, о чем бы ни шла речь — о делении на север и юг, горячее и холодное, мужское и женское и т. д. А когда есть много таких делений, то положительные полюса связываются друг с другом в одну цепь, а отрицательные полюса — в другую (Osgood 1979). Мужское и активное всегда выступало в общественной психологии положительными полюсами, женское и пассивное — отрицательными.

Это и оказалось определяющим в психологическом настрое человеческого общества в отношении мужской гомосексуальности, во взглядах большинства на гомосексуальных мужчин. Те из них, кто занимает в сношениях пассивную позицию, уподобляются в глазах обычного человека женщинам и заслуживают презрения. Презрения тем большего, что женщины от природы таковы, а мужчина должен был бы блюсти свое достоинство. А те, кто обычно занимает активную позицию в гомосексуальном сношении, на взгляд большинства, соучаствуют тем самым в плохом деле — в унижении мужчин, и уже поэтому сами заслуживают презрения, пусть и меньшего. Да и недосуг большинству гетеросексуалов выяснять, какую там позицию кто «у них» занимает. Гомосексуальность мужчин окружена презрением — и всё. Кстати, эти соображения о биологических, эволюционных корнях гомофобии подтверждаются тем, что она всегда и везде в гораздо меньшей мере задевала женскую гомосексуальность.

Во многих культурах эта исконная и естественная гомофобия играла важную ориентирующую и корректирующую роль — она служила молодым мужчинам как бы вечным напоминанием: сюда уклоняться нельзя, это предосудительно, смешно и позорно. Исполняя эту роль со всей наивной истовостью, она сломала жизнь многим гомосексуальным от природы молодым людям. И, что самое печальное, сломала зря, без всякого успеха в выполнении своей функции. Не стоит, видимо, применять обезьяньи критерии в сравнительной оценке женщин и мужчин, гомосексуалов и гетеросексуалов. Человеку ведь даны продленное детство, огромный мозг и вобравший всю историю ум. Прежде, чем надсмехаться и осуждать, стоит подумать.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: