18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава VII. Интернат

В основном наше современное общество антигомосексуально, а по идеологии даже часто антисексуально вообще. Казалось бы, оно должно всеми своими установлениями внушать своим новым, подрастающим членам отвращение к гомосексуальности и ориентировать его на гетеросексуальный путь. Официально его девизы именно таковы. Но в нем есть целый ряд вполне общественно-признанных, общественно-одобряемых, стандартных и повторяющихся ситуаций, когда в локальных подразделениях общества создаются условия, способствующие развитию именно гомосексуальной ориентации.

Это так называемые «закрытые общества», в которых устанавливается своя, особая психологическая атмосфера с чрезвычайно сильным давлением на личность. Законы таких обществ специально изучаются в психологии. Для нашей темы существенно то, что большей частью это общества однополые. Сюда относятся монастыри, школы и училища закрытого типа (с проживанием в интернатах и пансионатах), общежития, тюрьмы и так называемые «исправительные» лагеря (лагеря принудительного труда), безусловно армия, частично пионерские и спортивные лагеря (где значительная часть времени проводится раздельно по полам). Я оставлю без рассмотрения монастыри — во-первых, потому, что тема плотских искушений и однополой любви в монастырях затрепана — подробно освещена в литературе и фольклоре, начиная с эпохи Возрождения, а во-вторых — чтобы не дразнить лишний раз церковь. И без того в книге немало положений, входящих в противоречие со взглядами церкви. Не стоит переходить на аргументы ad hominem (а сами-то...).

Рассмотрим сначала детские и юношеские заведения типа интернатов. В закрытых привилегированных школах-интернатах издавна учат детей верхних слоев общества в Англии и Америке. Есть такое и в других странах. Как правило, это мужские школы, и гомосексуальные нравы и обычаи в них очень распространены (Gathorn- Hardy 1977; Bullough and Bullough 1980; Chandos 1984, chapt. 14). Это о «питомцах английских закрытых среднеучебных заведений» Набоков говорит, что «после ночи гомосексуальных утех они должны мириться с парадоксальным обычаем разбирать древних поэтов в очищенных изданиях» (Набоков 1990: 295).

Владимир Владимирович Набоков. Кто не помнит его «Лолиты»? Нередко в закрытых средних учебных заведениях проявлялся не настоящий гомосексуализм, а ситуационный. Может быть, даже заместительный секс. Женщин нет. Одни мужчины. А секса хочется. Вот и начинаются своеобразные игры на эту тему. Хотя, конечно, если на сто мужчин всегда четыре гомосексуала, то они и становятся инициаторами подобных игр. А другие участвуют в этом из любопытства.

В.В.Ш.

Журналист У. Т. Стид сардонически замечал:

«Если бы каждый, кто виновен в грехе Оскара Уайлда, попадал в тюрьму, то мы бы стали свидетелями удивительного переселения обитателей Итона, Хэрроу, Рэгби и Винчестера (названы самые престижные лицеи-интернаты.- Л. К.) в тюремные камеры Пентонвилля и Холлоуэя. Ведь мальчики в общественных школах свободно подхватывают привычки, за которые их потом могут приговорить к каторге» (Stead 1895, цит. по Тэннэхилл 1995:354).

Новички непременно становились «фагами» старшеклассников. Фаг — это прислужник, который обслуживал старшеклассника и выполнял любые его прихоти, но за это пользовался его покровительством. О том, какой характер носили эти прихоти, говорит тот факт, что в английском языке слово «фаг» и производное от него «фагот» (вообще-то название духового музыкального инструмента) стало обозначать «гомик», «гомосек». В 1817 г. в интернат поступил будущий писатель Уильям Тэккерей. Первый приказ, который он получил от старшего соученика, был: «Приди и трахни меня» (Crompton 1985: 78). О 20-х годах нашего века вспоминает Робин Моэм, племянник знаменитого писателя и сам писатель. Едва он устроился в своей комнате в Итоне, как пришел одноклассник, спросил, дробится ли он, схватил его за гениталии и уговорил отдаться. Затем они продолжали это два года (Maugham 1973: 46-47). По воспоминаниям Джона Саймондса, в середине XIX в. в Харроу каждый симпатичный мальчик получал женское имя и становился либо общей сексуальной утехой либо «сукой» (bitch) одного из старшеклассников. «Там и сям можно было видеть онанизм, взаимную мастурбацию, возню голых мальчиков в постели». Один одноклассник похвастался в письме Саймондсу, что стал любовником директора школы Воона. Саймондс показал письмо отцу, и директора уволили. Одноклассники навсегда (на всю жизнь!) порвали отношения с Саймондсом (Symonds 1984: 94). Эти примеры подробнее описаны в книгах Элисдэр и Кона (Alisdare 1995; Кон 1998: 181-184)

Об английских школах-интернатах для низших слоев рассказывается в книге Уэста. Случай 216: мальчик подвергся насильственному приобщению к однополому сексу в возрасте семи лет.

«Понимаете, в каждой спальне двенадцать мальчиков и в каждой есть префект — старший ученик, следящий за дисциплиной,- и он может делать всё, что ему заблагорассудится с тобой, а ты не можешь ничего с этим поделать. Он может вдруг велеть тебе пойти к нему в кровать и отсосать ему, вообще делать ему всё, что он захочет, просто так. Потому что он может побить тебя палкой, может сделать с тобой всё, что захочет, у него полный контроль над этой спальней» (West 1992: 145).

В начале 1960-х годов было проведено обследование закрытых учебных заведений Англии. Гомосексуальную практику в этих школах подтвердило 44% учащихся, собственное участие в гомосексуальных контактах признало 28%. В дневных же школах эти цифры составляли соответственно вместо 44-18% и вместо 28-3% (Schofield 1965: 58).

Очень осторожно нужно относиться к статистике. Есть и другая. 38 процентов мужчин, достигших 40-летнего возраста, признавали, что в той или иной ситуации у них были однополые отношения.

В.В.Ш.

О французском интернате с ностальгией вспоминает гомосексуальный герой романа Мишеля Турнье «Жемини» Александр Сюрен.

«С болью и немалым страданием я воображаю скуку, которую эти годы колледжа означают для гетеросексуала. Какая серость должна быть в его днях и ночах, опускающих душу и тело в человеческую среду, лишенную сексуального стимула! <...>

Тогда как для меня — о, боги! В течение всего моего детства и отрочества Табор был плавильным котлом желания и насыщения. Я горел всеми огнями ада в промискуитете, который не ослабевал ни на секунду ни в одной из двенадцати фаз, на которые наше расписание делило его: спальня, капелла, класс, столовая, спортплощадка, уборная, гимнастический зал, футбольное поле, фехтовальная школа, лестницы, комната отдыха, душевая. Каждое из этих мест было на свой лад самым-самым и сценой для двенадцати отдельных форм охоты и ловли. С первого же дня я был захвачен любовной лихорадкой, окунувшись в атмосферу колледжа, насыщенную зачатками мужественности. Чего бы я ни отдал сегодня, выброшенный в гетеросексуальные сумерки, за то, чтобы вернуть что-то от того огня!»

Свою инициацию Сюрен вспоминает как сюрприз. Как-то вечером школьники тянулись в столовую на ужин через комнату отдыха. Александр покидал класс одним из последних, но не самым последним, когда дежурный выключил свет.

«Я медленно продвигался в темноте, руководствуясь только светом спортплощадки. Руки у меня были соединены за спиной, ладонями наружу, над моей задницей. Я вроде осознавал, что что-то за моей спиной происходит, и тут я почувствовал, как в мои руки воткнулось что-то выступающее, воткнулось с решительностью, которая не могла быть случайной. Поддавшись этому, насколько можно было не наталкиваясь на мальчика, шедшего впереди, я должен был признать, что то, что я держу в своих руках через тонкую материю штанов, это стоящий пенис мальчика, идущего сзади. Если бы я разомкнул свои руки и убрал их от дара, я бы ненавязчиво отказался от сделанного мне предложения. Я же наоборот, ответил шагом назад и распахнул ладони пошире, как ракушку, как корзинку, ожидающую получения первых плодов любви тайком.

Это была моя первая встреча с желанием, выраженным не наедине, как постыдный секрет, а в соучастии, я почти сказал — и вскоре это осуществилось — в компании. Мне было одиннадцать. Теперь мне сорок пять, и я всё еще не избавился от чудесного ошеломления, в котором я шел по этой сырой темной спортплощадке коллежа, будто осиянный невидимым ореолом. Я уже никогда не выходил из него...».

Вот-вот, было одиннадцать. А если бы этого случая не произошло? Мог бы парень влюбиться в девочку и получить первый сексуальный контакт с противоположным полом? Мне известны случаи, когда нечайные прикосновения в метро, автобусах, на спортивных соревнованиях да и просто в очереди вызывали у мальчиков сексуальные ощущения. И они хотели их повторить, искали, провоцировали. Они как бы случайно к кому-то прикасались и ждали отклика. Им было этого достаточно. Они потихоньку приучали себя к тому, что именно таким образом можно получить сексуальную разрядку. Но ведь в этом случае на лицо неправильное сексуальное воспитание и представление о сексе.

В.В.Ш.

Ошеломленный этим открытием, Александр так и не узнал, который из его одноклассников сунул ему в руки «ключи от царства, силу которого я и сейчас еще не до конца исследовал». Позже он узнал, что трое из его одноклассников, сидевших на задних скамейках, составляли секретное общество, называя себя «Рапирами» и испытывая новеньких систематически.

Один из них носил кличку Томас «Суходрочка», поскольку любил оргазм без эякуляции. «Это достигалось крепким нажатием пальцев — своих или партнера — на самую крайнюю точку канала спермы, какую только можно было нащупать, т. е. под самым анусом. Это производит острое, неожиданное ощущение <...> Это вызывает нервное истощение, но поскольку запас спермы не исчерпан, повторение легче и более эффективно». Второй товарищ, Рафаэль, поведал Александру, младшему из всех, что его считают пожалуй «неаппетитным», раз он такой худенький. Но Рафаэль тут же «реабилитировал меня, похвалив мой пенис, который в это время был относительно длинным и полным. Его шелковая гладкость, сказал он, контрастирует с моими тощими ляжками и худым животом, натянутым как холст на выступающих тазовых костях». "Как гроздь сочного винограда, висящая на остатках сгоревшей решетки«,- сравнил Рафаэль (Tumier 1975; Mitchell 1995: 485-491).

Р. де Гурмон писал об Эколь Нормаль в Париже:

«Эколь Нормаль реформирована. Лучше бы закрыть ее. Школы-интернаты — это школы порока для души и тела. <...> Я не знаю, что может означать школа-интернат для молодых людей двадцати лет; я только знаю слишком хорошо, что происходит, когда им шестнадцать» (Gourmont 1904: 277-279).

Аналогичное английскому обследование французских интернатов было направлено на выявление не только самой гомосексуальной практики, но и ее результатов. Среди обучавшихся в интернатах 15-18-летних французов гомосексуальные влечения признали 8,5%, тогда как среди школьников, живших дома,- только 5,2% (Lagrange et Lhomond 1997: 203).

В кадетских корпусах Германии по ночам устраивались чтения порнографических рассказов и на купленный в складчину приз состязания по онанизму — кто раньше выстрелит спермой (Сосновский 1992: 168). О немецких кадетах рассказывает Ганс Блюер. После опубликования своей книги с констатацией однополой мужской любви «свободного мужского героя» он стал получать много писем от юношей — воспитанников военных училищ, рассказывавших о своей тайной и подавляемой любви. Вот одно из них:

«Кроме этих дружеских отношений были и любовные между старшим и младшим. Младший назывался „тюря“ [SchoS] (производное от „втюриться в него“ [in ihn verschossen sein]). Старшего надо бы звать „альфонсом“, „сутенером“ [Louis], но это слово было запретным под страхом многих розог, ибо мы не хотели, чтобы нежные отношения как-либо вышли наружу. (...) Дело доходило до бурных объятий, горячих поцелуев, наконец до половых сношений. Для нас всё это было столь естественным, никто не думал о патологии или преступности; это было для нас чем-то само собой разумеющимся (...) Публично эти пары никогда не ходили вместе, только случайно их видели стоящими в коридорах или обменивающимися несколькими словами на лестницах (...) Обычно старший сначала спрашивал младшего, хочет ли тот стать его „тюрей“, иногда получал согласие, но часто и отказ, если он был младшему несимпатичен.

Лично я в четырнадцать с половиной, будучи младшим „терцианером“ (ступень обучения.- Л. К.) получил за восемь дней три запроса, но всем отказал, пока несколькими днями позже не пришел четвертый, которого я так долго ждал. Это был стройный почти белокурый старший „терцианер“ с большими голубыми глазами и белым цветом кожи (...). Он сказал мне, что давно полюбил меня, но я тогда был еще недостаточно развит. Однако несколько дней назад он видел меня при купании. Я стоял на башне, он — внизу. Ветер играл моими красными несколько слишком широкими трусами, и несмотря на эту одежду он видел тогда меня совсем голым и заметил, что я теперь созрел для любви. Я ни минуты не колебался, потому что уже давно имел сильную склонность к нему. Мы обнялись и поцеловались. По меньшей мере раз в день мы виделись, а вечером он стоял у входа в нашу спальню, чтобы пожелать мне доброй ночи. (...) Я нежно любил его и с ним согласился бы на всё» (Bluher 1962: 272-273).

Блюер считает, что сквозь кадетский корпус проходит сильный поток однополой мужской любви. Это осознанная система — есть эротические термины, и весь тон отношений направлен на эротику. Вся эта система обращена против воспитателей, ибо им поручена обществом функция ее подавления (Bluher 1962: 279).

В царской России также были закрытые учебные заведения, больше всего — военные и военизированные. Из них наиболее привилегированным был Пажеский корпус (в этом дворце на Садовой сейчас размещается Суворовское училище). О быте пажей рассказывает поэма «Похождения пажа», помещенная в нецензурном сборнике «Eros russe. Русский эрот не для дам», который вышел в 100 экземплярах в Швейцарии в 1879 г. (Похождения 1879). В нем впервые опубликованы (под псевдонимами) некоторые юнкерские стихотворения Лермонтова (в том числе «Ода к нужнику»), артиста Каратыгина. В числе других там есть и стихотворения под инициалами А.Ш. Стихотворения эти взяты в сборник из тетради Михаила Васильевича Сум... и, по его словам, были сочинены в сороковых годах Алексеем Федоровичем Шениным (Eros 1879: 51). Шенин окончил Павловский кадетский корпус ок. 1822 г., но по состоянию здоровья оказался непригоден к строевой службе и преподавал в том же корпусе 24 года, в 1846 г. он был за педерастию уволен со службы и выслан из Петербурга, умер в нищете в 1855 г. (Ротиков 1998-238-239).

Такие современные исследователи, как И. С. Кон и К. К. Ротиков, поверили в авторство Шенина. Но вряд ли «Похождения пажа» написаны в самом деле им. Автор детально знает быт Пажеского корпуса, а Шенин в нем не учился. Хотя речь в поэме ведется от первого лица, еще более сомнительно, чтобы автор описывал свои собственные похождения. В примечаниях к поэме сказано:

«Хотя герой поэмы вымышленное лицо, однако все описанные в ней проделки действительно совершались, но разными лицами; некоторые из них названы в примечаниях. Всё это и теперь происходит. У лучших наших поэтов: Пушкина, Грибоедова, Лермонтова есть педерастические стихотворения» (Похождения 1879: 15).

Примечания, стало быть, написаны при издании, а не в 40-е годы. Написал его не автор поэмы, а кто-то другой, скорее всего гомосексуал (ссылки на «лучших поэтов» носят оправдательный характер). Наиболее подходящий кандидат на роль издателя и на примечания — князь Петр Владимирович Долгоруков. Родился в 1816 г., 10 лет отдан в Пажеский корпус, в 1831, т. е. 15 лет произведен в камер-пажи, но за гомосексуальное поведение был разжалован в простые пажи и выпущен без аттестата. Подозреваемый в анонимных пасквилях, вызвавших дуэль Пушкина с Дантесом, он входил в круг литераторов, увлекавшихся между прочим похабщиной. Из России он уехал в эмиграцию и там через герценовскую печать разоблачал секреты русского высшего света и царской фамилии (Ротиков 1998: 245, 261, 294-295; Кирсанов 1999:75-76).

Герой поэмы хвастает своим сходством с женщиной, выступая в основном в пассивной роли.

«Уж сомневаться я не смею;
Девченкою я создана;
К мужчинам склонность я имею;
Душа мне женская дана...» (с. 18).

В то же время автор поэмы пересыпает свои строки непристойными словами. Трансвеститы составляют очень небольшую группу среди гомосексуалов, причем уподобление женщине сказывается на их характере, на их психологии, так что обычно они отличаются деликатностью и стыдливостью. Даже очень смелые трансвеститы вряд ли стали бы щеголять похабщиной. О психологии трансвеститов можно составить себе представление по автобиографическим книгам англичанина Квентина Криспа «Обнаженный чиновник» (Crisp 1968) и немца Лотара (Шарлотты) фон Мальсдорф «Я сам себе жена» (Мальсдорф 1997). Что же касается «Похождений пажа», то скорее это подделка, имитация, как бы пародия на излияния пассивного гомосексуала (при чем вряд ли на Шенина — как я уже отмечал, биографические данные не сходятся). Похоже, что эта пародия составлена каким-то гетеросексуалом. Не испытывая сам никакого вожделения к мужчинам, юношам, он всячески подчеркивает женские черты в своем герое как участнике сексуальных сцен, чтобы сделать свое произведение не только озорным, но и психологически понятным.

«Зад очень жирный и широкий
При узкой талье у меня,
Рост для мужчины невысокий,
Горжуся дамской ножкой я;
Походкой женскою пленяю,
И ж... с грацией виляю...» (с. 18-19).

Очень сомнительно, чтобы автор отождествлял себя с таким героем. Однако он несомненно хорошо знает быт Пажеского корпуса и этим интересен. Поэме придан род дневника.

«Я завтра корпус покидаю
Как лейб-гусарский уж корнет,
Я красный ментик надеваю,
Мне скоро будет двадцать лет.
Оставить жалко мне однако
Тот розовый, в Садовой, дом,
Где так разврат развился всякой,
Где водворился наш Содом.
Здесь будет объяснить уместно,
Что корпусные все пажи
В столице севера известны
Как бугры или бардаши» (с. 16).

Обозначения сексуальных ролей были заимствованы из французского: бугры — это любители юношей, а бардаши — это юноши, готовые отдаваться. Обстановка в корпусе ясна из первого же эпизода:

«Меня невинности лишили,
Как в корпус я лишь поступил».

Тут следует примечание: «На восемнадцатом году, в этом возрасте поступают немногие, и то по особой протекции» (с. 16).

«За мною первый волочиться
Стал черноокий стройный паж.
Он не замедлил объясниться:
Когда же ты, mon cher, мне дашь?
............................
И вскоре я ему и сдался;
Повел он в комнату меня,
Где склад постелей сохранялся,
За ним туда шел робко я.
............................
На тюфяки легли мы рядом
И он и я без панталон...».

Скоро герой поэмы вошел во вкус и стал поочередно назначать влюбленным свидания, они приходили к нему по ночам на кровать. По его признанию, в корпусе заговорили, что он «проветренная блядь» и прозвали его Пажом-Венерой, «княжной Натальей Павловной» (трансвеститы обычно переделывают на женский лад свои имена, но сохраняют инициалы, так что Н. П.- это инициалы какого-то прототипа главного персонажа, но во всяком случае это вовсе не инициалы Шенина). Его не раз секли розгами, но он и в этом находил сексуальное наслаждение, как впрочем и наказывавшие его офицеры.

В другом стихотворении («Свидание») тот же автор пишет:

«Полночь скоро, я в волненья
Жду прелестного пажа
И пылает в предвкушеньи
Райских нег моя душа...»

А далее следует объяснение пажа, почему он опоздал на свидание. Придти во время он не мог,

Ты ведь знаешь, как постылый
Наш начальник ко мне строг.

В дортуары к нам он ходит
Ежедневно по утрам.
Всех хорошеньких выводит
И осматривает сам;
Ж... наши обнажает,
Не пленяясь их красой,
и всегда тут замечает,
Кто с расширенной дырой;
Не внимая оправданью,
На диван велит он лечь,
Своей собственною дланью
Начинает тотчас сечь;
Розгачами хлещет ж....
Любит часто он пажам
Рисовать на ней Европу,
Хотя грешен в том и сам"
(Свидание: 46).

В издании отмечено, что «примечания к Поэме о Паже принадлежат, вероятно, автору» (с. 51). По этим примечаниям Ротиков установил время написания поэмы. В примечаниях упоминается один из прототипов главного персонажа камер-юнкер А. Л. Потапов, любивший переодеваться дамой и в этом виде интриговавший государя, тот ему даже ручку поцеловал, а когда все выяснилось, Потапов был выслан во Псков. Во время составления примечаний камер-юнкеру было не более 25 лет, а известно, что родился он в 1818 г., стало быть примечания написаны ок. 1843 г., а из этого Ротиков делает вывод, что и поэма написана тогда же. Можно полагать, однако, что она написана еще раньше: паж, переодетый барышней, едет в ресторан Легран, а в 40-е годы он уже назывался Дюссо.

Об авторе можно строить только догадки. Он похабник, скорее всего гетеросексуал. Окончил Пажеский корпус и писал на рубеже 30-х — 40-х годов.

Под эти данные вроде подходит литератор Александр Васильевич Дружинин, друг художника Федотова. Из пажей выпущен в гвардейский Финляндский полк, умер сорока лет. Был известен как автор скромной повести «Полинька Сакс» и бесчисленного множества похабных стихов и рассказов, большей частью до нас не дошедших. Соревновался в этом с Тургеневым и другими известными писателями. Обожал женщин легкого поведения и шатался с Тургеневым по борделям (всё это описано у Ротикова — см. 1998: 242-246).

Читал я книжку Ротикова и сделал в ней немало пометок. Каждый раз, когда встречал известную фамилию, удивлялся стремлению автора во что бы то ни стало развенчать всех талантливых поэтов, писателей, художников и обязательно найти в их жизни похабщину, пошлость, сексуальную распущенность. В подтексте всегда слышалось: «вот они, гении, а если копнуть, еще хуже чем мы, обычные людишки». Нехорошо это. Неэтично. Пошло звучит.

В.В.Ш.

Но это как раз и мешает отождествлению. Дружинин был литератор и критик, переводчик Шекспира. А неизвестный автор поэмы о паже — несомненный графоман, никакой не поэт: рядом с лермонтовскими стихами это просто жалкие вирши. Да и даты не очень сходятся: для Дружинина рановато.

Существенно, что к другим стихам сборника нет такого количества примечаний, и они не столь детальны. Поэтому в авторстве можно было бы подозревать и самого Долгорукова, разозленного исключением из Пажеского корпуса, если бы в поэме было больше понимания гомосексуальной психологии. Но на Дружинине и Долгорукове свет клином не сошелся, барковские утехи были весьма распространены, а сведения о пажах подтверждаются из других источников.

Авторство Шенина можно принять лишь если предположить, что он сочинил поэму не о себе, а от имени некоего пажа, поскольку сношения с женственным пажом были его «голубой мечтой». Тогда в поэме отражен прежде всего индивидуальный вкус Шенина, кстати довольно редкий. Основания для такого предположения есть — это другие стихотворения Шенина: «Свидание», «Р...у». В обоих он описывает свои свидания с пажами. В послании Р...му он пишет: «Женоподобных юношей я обожаю».

По случаю скандала с Шениным издатель сборника рассказывает по слухам беседу военного министра кн. Чернышева с попечителем высших учебных заведений Ростовцевым, который известен своим доносом на декабристов. Чернышев передал ему приказ государя, чтобы педерастия в высших учебных заведениях строго наказывалась. При этом князь от себя прибавил: «Яков Иванович, ведь это и на здоровье мальчиков вредно действует». На что Ростовцев ответствовал: «Позвольте в том усомниться, Ваша Светлость. Откровенно вам доложу, что когда я был в Пажах, то у нас этим многие занимались; я был в паре с Траскиным, а на наше здоровье не подействовало!» Князь Чернышев расхохотался. Траскин был к этому времени безобразным толстым генералом (Eros 1879: 51). А Ростовцев встречал новый 1837 год на квартире у Шенина... (Ротиков 1998: 247).

Ну, в какой еще стране в это время попечитель высших учебных заведений мог бы признаваться министру в своей гомосексуальной юности и оба смеялись по этому поводу!

Более широкую базу аналогичного воспитания составляют рядовые военные училища: кадетские корпуса и юнкерские училища, гардемарины, в наше время — суворовские и нахимовские училища, военные училища и академии. Разумеется, это чисто мужские заведения. Лермонтовские юнкерские баллады дают хорошее представление об атмосфере в этих училищах, в частности уже цитированная «Ода к нужнику» (Лермонтов 1931в). Ода была написана для веселого чтения друзьям, она известна по копии в школьной тетради, и в ней полно легко узнаваемых юнкерами деталей:

«Но вот над школою ложится мрак ночной,
Клерон уж совершил дозор обычный свой,
Давно у фортепьян не распевает Феля,
Последняя свеча на койке Белавеля
Угасла... и луна кидает медный свет
На койки белые и лаковый паркет.
Вдруг шорох! слабый звук! и легкие две тени
Скользят по каморе к твоей знакомой сени.
Взошли... и в тишине раздался поцелуй...»
И т. д. (см. выше).

В цитированном выше сборнике приводится и песня кадетов, которую пели «на голос марша» и в которой проводилась идея (разумеется, вздорная) о сравнительной безопасности гомосексуальных услад от венерических заболеваний (Eros 1879: 51-52).

Куприн в «Яме» мимоходом затрагивает атмосферу в кадетских корпусах и анализирует, почему в ней возникали гомосексуальные проявления (Куприн 1972: 360-361). В этих корпусах мальчики из состоятельных семей «были предоставлены сами себе. Едва оторванные, говоря фигурально от материнской груди, от ухода преданных нянек, от утренних и вечерних ласк, тихих и сладких, они хотя и стыдились всякого проявления нежности как „бабства“, но их неудержимо и сладостно влекло к поцелуям, прикосновениям, беседам на ушко <...> Жажда семейной ласки, материнской, сестринской, нянькиной ласки, так грубо и внезапно оборванной, обратилась в уродливые формы ухаживания (точь-в-точь как в женских институтах „обожание“) за хорошенькими мальчиками, за „мазочками“; любили шептаться по углам и, ходя под ручку, говорить друг другу на ухо несбыточные истории о приключениях с женщинами. Это была отчасти и потребность детства в сказочном, а отчасти проступавшая чувственность». Куприн называет и популярные порнографические рассказы, которыми кадеты зачитывались по ночам.

Рассадниками гомосексуальности были не только Пажеский корпус и другие военные заведения. В том же сборнике, который включает Поэму о Паже, приводится похабная песня, бывшая «в большом ходу» в Училище Правоведения в 40-х и 50-х годах (Eros 1879: 65):

Это те самые правоведы, которых за желтую опушку их униформы прозвали «чижиками» и о которых сложили песню: «Чижик, пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил». Фонтанка была рядом с Училищем Правоведения.

Кто не помнит песню о чижике-пыжике? Я отметил эту фразу только потому, что вспомнилось многое из собственного детства: Фонтанка, где был дворец пионеров, сама песенка — ее пели все у нас во дворе, первые уроки игры на фортепьяно в нашей школе — все умели одним пальцем наигрывать «Чижика».

В.В.Ш.

Незамысловатая мелодия «чижика» стала популярнейшей детской песенкой, а Училище прославилось другими мелодиями. Это учебное заведение окончил Чайковский...

Были в России закрытые учебные заведения-интернаты и для не очень состоятельных слоев, например, бурса. На сексуальную эксплуатацию новичков в бурсе намекал Помяловский. С низов общества тоже издавна шел поток детей в закрытые заведения — это сиротские дома, ныне называемые детскими домами. В детских домах у нас обычно содержатся дети обоего пола, но, конечно, спят они раздельно по полам. К детским домам близки школы-интернаты, куда сдают детей на будние дни родители, не имеющие возможности приглядывать за детьми и экономически несостоятельные родители.

Один гомосексуальный знакомый рассказывал мне, что первый гомосексуальный опыт он получил в школе-интернате, где старшие мальчики просвещали младших, но особенно легко возникали сексуальные контакты между сверстниками — в спальнях и душевой.

Особую тему составляют студенческие общежития. В нашей стране сексуальная активность в общежития главным образом гетеросексуальная. У нас однополыми являются только комнаты или отделения в таком общежитии, хотя и тут побуждения к однополому сексуальному общению могут возникать. Помню, один вполне гетеросексуальный знакомый (теперь он хозяин завода) рассказывал мне, что сдавая вступительные экзамены в университет, он был поселен в комнату с пятью абитуриентами. Очень скоро он довел их своими сексуальными рассказами до коллективной мастурбации, а сам ходил между койками и задавал ритм — дирижировал.

Западные общежития более способствуют завязыванию гомосексуальных контактов, ибо они, как правило, однополые и часто с размещением по два человека в комнате.

Студенческие общежития — отдельная тема. Там бывает все. Зачастую остаются ночевать гости и, конечно, спят вдвоем на одной кровати (и мальчики с девочками, и мальчики с мальчиками). А до этого была вечеринка, много выписки... Теперь, когда появился Интернет, студенты того или иного общежития помещают свои объявления на различных досках, форумах, назначают друг другу свидания и пытаются найти «единомышленников», не выходя из общежития.

В.В.Ш.

Сексуальную обстановку в таком американском общежитии («дормитории») описывает Ларе Эйнер в своей книге (Eighner 1998), представленной как сборник интервью, записанных на пленку. Я уже отмечал в предисловии, что достоверность этих текстов сомнительна. Все парни, как оказывается в конце, связаны друг с другом сексуальными контактами, все (решительно все) мастурбируют ежедневно по разу или даже по нескольку раз в день, книга завершается описанием коллективной мастурбационной оргии в душевой. Автор этой книги Ларе Эйнер известен как создатель гомоэротических произведений («Шопот в темноте», «Геевский космос» и др.), так что если он и собирал рассказы приятелей по общежитию, то видимо обработал их в определенном направлении.

Еще Кинзи установил, что через мастурбацию прошло 93% мужчин, это подтверждают и другие исследования, но пик такой активности приходится на 13-15 лет, и только 12% мальчиков мастурбируют 11-15 раз в месяц, еще 31% — от 6 до 10 раз в месяц, остальные реже (Кон 1989: 205-206). По нескольку раз в день мастурбируют редкие одиночки.

С другой стороны Эйнер несомненно использовал если не пленки с записями, то рассказы приятелей и собственные наблюдения. Он сгустил атмосферу, преувеличил в угоду жанру сексуальные проявления, но взаимоотношения партнеров, взятые по отдельности, реалистичны. Если даже что-то в них от его собственных фантазий, то ведь это те фантазии, на основе которых строится человеческое поведение. Таким образом, в его текстах меня интересует не картина общей обстановки в общежитиях (она явно искажена), а психологический рисунок взаимоотношений. Как в комнатах на двоих парни находят путь к взаимной мастурбации и что из этого получается?

Текст первый:

Рассказывает Уэйн. В первый же день, когда их с Брэндоном поселили в одну комнату, они стали налаживать отношения: делили жеребьевкой кровати и т. п. Тут Брэндон внезапно спросил, ни с того ни с сего: «Онанизмом занимаешься?» Уэйн пришел в замешательство: «Ну, ммм ... да. Можно сказать». «Клёво. Я дрочусь. В самом деле дрочусь. Несколько раз в день. А ты сколько?» «Вроде того же». На деле Уэйн дрочился еще чаще.

Брэндон заявил, что у него стоит часами. «Я хочу сказать, у меня всю дорогу штырем торчит». "Ну, я вижу«,- сказал Уэйн, глядя на его трусы, вздыбленные большой палаткой. «Видишь ли,- сказал Брэндон,- где-то в это время я обычно и дрочу его, после полудня». "Я тоже«,- ответил Уэйн. Брэндон сунул руку за резинку трусов и сказал: «Отлично. Ну и что ты скажешь, если я вытащу его и займусь этим делом?» Уэйн не возражал. Брэндон предложил и ему заняться тем же. «Он стянул с живота резинку трусов и посмотрел вниз, как бы проверяя свое оснащение. Я тоже встал и стянул свои джинсы. У меня еще не стоял, так что я поиграл немного с членом через трусы и скоро у меня уже стоял, как у него».

Уэйн достал бутылку кокосового масла и поставил на стол. «И вот мы стоим, долго потирая свои промежности. И он говорит: „Парень, мои яйца просто разрываются!“ А я отвечаю: „Ага!“ Я почувствовал, что столь обуян похотью, как никогда до того. Это именно ситуация, нечто пугающее и необычное.

Вены на лбу Брэндона вздулись. Он был потен. Он сказал: „Мы настроились на это, так?“ И я сказал: „Так“. Но моя глотка пересохла и голос дрогнул». Повторив эту моральную подготовку несколько раз, Брэндон сказал: «Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне твой» и стал считать до трех. «На счете три он стянул свои трусы, а я стянул свои, и вот мы стоим в трех футах друг от друга со стояками, покачивающимися на весу. Он говорит:

„Парень, здорово, производит впечатление“. Я говорю: „Да, парень, у тебя тоже ничего“. <...> Может, я и был слегка разочарован — ну, знаете, почувствовал разочарование и облегчение в одно и то же время. Разочарован я был тем, что не оказалось ничего чрезвычайного и особенного, но и успокоен тем, что я оказался нормальным по сравнению с ним. У меня всегда было любопытство к членам других парней. Это было просто любопытство. Я не был заинтересован в них, не был заинтересован в члене...»

Это бывает. Просто ли любопытство? Не уверен. Тут интересен другой аспект. Отсутствует любопытство, желание посмотреть на противоположный пол. Мало того, если такая возможность представляется, то у настоящих гомосексуалов даже невероятной красоты женские тела вызывают отвращение.

В.В.Ш.

«Мы немного покрасовались так. Его член дернулся, и мой дернулся...» Затем парни натерли члены маслом и начали работать. По окончании Брэндон спросил, было ли это сложно. Уэйн ответил, что не было. «Значит, можно будет потом повторить?» «Да, наверное можно».

В следующий раз когда Уэйн настроился на дрочку, «Брэндон стянул трусы, пересел на мою кровать и попросил меня подвинуться. Мы просто дрочились вместе». Через какое-то время пришел день, когда они лежали поперек кровати ногами на полу, и обоим пришла в голову одна и та же идея: «Не будет же концом света, если его рука будет скользить по моему члену, а моя — по его? Кто это узнает?» Но они отказались от этой идеи. «Брэндон сказал: «Ты знаешь, если мы это сделаем, следующей ступенькой должно быть шестьдесят-девять». Они боялись стать голубыми. (Eighner 1998: 50-59).

Текст второй:

Рассказывает Стоун. Его напарник по комнате Крис — крупный зеленоглазый парень, который утром расхаживал по комнате в трусах, не стесняясь стоящего под ними члена. Сам Стоун, парень с голубым уклоном, хотел добиться кооперации в «самообслуживании» и решил, что может не очень церемониться. На второй день вечером он положил журнал с девочками на свою тумбочку и, улегшись в кровать, начал поглаживать свой член, не обращая внимания на соседа. Потом стянул трусы и раскрыл журнал на одеяле. Глядя в журнал, он скоро добился того, что член встал полностью.

Крис сначала делал вид, что погружен в учебник, потом взглянул на Стоуна и спросил, не надо ли ему, Крису, уйти из комнаты. «Я сказал, уходи, если это тебе неудобно, но мне это всё равно. Я буду дрочить, когда мне захочется, а ты волен делать то же самое. Ну, а если тебе нужна укромность, скажи, я выйду». Через минуту Крис спросил, нет ли у Стоуна еще одного журнала. «Само собой, есть, вот возьми». С журналом Крис вернулся на свою кровать. «После того, как я фонтанировал, я взглянул на него. Он сидел на краю своей кровати, вытирая свой вынутый из трусов член, о трусы. Видимо, всё это время он смотрел на меня».

"Ох, вот и легче стало«,- сказал Стоун.

На следующий вечер Крис заговорил первым. «Ты не против, если я возьму снова один из твоих журнальчиков?» Стоун присел на корточки и стал вытягивать журналы из тумбочки, открывая их на самых заводных страницах и раскидывая их по полу.

"Я потирал мой член пока он не отвердел, а затем я встал на колени и начал накачивать член, листая журналы. Крис полез рукой в трусики и, поработав там немного, вынул эту штуку наружу. Он немного колебался, но через короткое время он был уже на коленях и скользил по своему стволу крепкой хваткой. Я указывал ему лучшие картинки. Он выбрал несколько, которые нравились ему больше.

<...> Когда он взглядывал на меня и видел, что я смотрю на его стояк, я не отводил взгляда. Первые разы, когда он видел это, он отворачивался в сторону, как бы стараясь укрыться, но через какое-то время он уже показывал его мне так же, как я ему свой.

"Давай, договоримся«.- сказал я.

«О чем?»- спросил он.

«Обмен дрочкой». Его кисть остановилась. «Ну, не надо, если это для тебя слишком».

«Я никогда не делал чего-либо подобного». Он сделал глубокий вдох.

«Это просто дрочка. Мы дрочимся всё равно. Какая разница, чью руку мы используем? Ну, ладно, забудь».

Он начал потягивать свой ствол снова, хотя несколько медленнее, чем раньше. Я сидел на корточках и работал над своим членом <...>

«Мм... кто будет первым?» — спросил он.

«А мне по фигу. Можем начать вместе. Хочешь испробовать?»

«Ага. Ты будешь мне показывать».

Я отодвинулся на коленях. Он сидел на корточках, а его твердый тычок всё еще был в его руках, мне было трудно за него ухватиться. Он казался просто непонимающим, но когда он увидел мою вытянутую руку, он сел, убрал свою руку с члена и подался тазом вперед. Когда мои пальцы сомкнулись вокруг его ствола, он как задохнулся. Какое-то время он искал мой член ощупью. Ощупью, потому что закрыл глаза. Он взял рукой мой член неудобно, не сомкнув руку, и стал двигать рукой по члену, неловко гладя его. Я верю, что он никогда не делал этого прежде, и очень возможно, что никто, кроме него самого, не дотрагивался раньше до его члена. Но скоро он улучшил свою хватку и движения. <...>

Совместный онанизм — это еще не есть гомосексуализм. Хотя нередко совместные занятия в кружке «умелые руки» — это прелюдия к гомосексуальному акту.

В.В.Ш.

"Ах, черт, это изумительное ощущение, Стоун, здорово. Ощущать твою руку очень хорошо«,- сказал он <...>

«Но было бы еще лучше в постели, может быть с каким-нибудь лосьоном».

«Ага, именно так,» — сказал он, и было неясно, соглашался ли он с перемещением в кровать или ему нравилось, как я щекотал дорожку под головкой его члена".

Они переселились в кровать, и Стоун предложил сначала обслужить Криса. «Я лежал рядом с ним и гладил его член. «Теперь говори мне, ты ведь знаешь, как тебе лучше: плотнее... свободнее... возле кончика... возле основания... быстрее... медленнее... короткими рывками... длинными движениями». Я показывал то, что называл.

«Делай, что делаешь,- сказал он.- Но что, если я спущу?»

«Ну, тогда и будет мой черед».

«Ты имеешь в виду, что это окей?»

"Чудак, так ведь вся идея в этом",- сказал я ему«.

Через некоторое время Крис объявил:

«Ах, черт, мне хочется кончить». Его яйца были уже туго подтянуты к основанию члена, и я знал, что достаточно несколько постоянных, непрерывных поглаживаний, чтобы он кончил. Дроча парня, я стараюсь делать это так хорошо, чтобы он затем делал так же хорошо мне. Другими словами, я делаю это не потому, что так уж люблю манипулировать его членом, но мне нравится видеть, как парень кончает. Я не имею в виду, что люблю смотреть на вещество, вылетающее из его члена. Я люблю видеть изменения в его теле, когда он разгорячен.

По мере того, как Крис становился жарче и жарче, он как бы рос. Мускулы вздулись там, где до того была бесформенная масса. Соски отвердели. Грудь покраснела. <...> Глаза его были надолго закрыты. "Сейчас кончу«,- предупредил он, как если бы я испугался этого. «Давай, кончай, жеребчик. Работай, работай». Его живот отвердел. Ноги задрожали, и он выстрелил свои молоки.

Теперь, когда дело сделано, не надо останавливаться, пока не будет сказано прекратить. Можно замедлить немного, когда большая часть его семени уже здесь, но я продолжаю доить, пока не будет сказано: стоп. <...> Он бился так, что я думал, сломает кровать. «Ах, черт!» — сказал он, содрогаясь от удовольствия. И лежал на спине, тяжело и часто дыша. «Ах, черт, ах, мать твою, ах черт...» — и так секунд тридцать. А потом: «Спасибо, Стоун. Ну, спасибо, это было здорово».

Потом, естественно Крис отплатил Стоуну тем же, навалившись на его живот, чтобы было удобнее.

Назавтра Крис сказал: «Насчет вчерашней ночи...» Стоун боялся, что разговор будет неприятным, но Крис продолжил: «Ну, это был лучший секс (или как ты там это назовешь), который я когда либо имел. Я прокручивал в мыслях это всё снова и снова и я совершенно уверен, я хотел бы, чтобы это повторилось. Только я вот думаю...»

О чем он думал было: Сколь голубыми это нас сделает? Стоун успокоил его, что не намерен целоваться. Они согласились быть и дальше всего лишь «приятелями по дрочке» (jack-off buddies) (Eighner 1998: 14-27).

Но они в сущности уже практиковали регулярные гомосексуальные контакты. Ведь взаимная мастурбация — один из видов гомосексуальных сношений, при чем весьма распространенный (по Гиршфельду 40% гомосексуалов ограничивались только этим способом удовлетворения, по Уэсту — 17%). Какова в этой обстановке психология перехода к более глубоким видам гомосексуальных сношений?

Гершфельд — классик в сексуальной литературе. И гомосексуальные отношения он рассматривал с разных точек зрения. Только можно ли взаимную мастурбацию считать гомосексуальными отношениями? Гомосексуальность — это влюбленность в свой пол. Если иметь в виду настоящую гомосексуальность, а не просто желание получить разрядку. Хотя я знаю, многие гомосексуалы начинают совращение именно с взаимной мастурбации. «Давай я тебе помассирую ствол, тебе будет приятно, ты же хочешь кончить, я вижу, ну, не стесняйся, ну, давай, я же ничего плохого тебе не сделаю», — так говорит один человек другому, как правило, искушенный новичку. Он искушает новичка. И нередко добивается успеха. А потом просит: ну и ты мне сделай то же самое. На эту тему в книге «Я+Я» будет большая подборка писем.

В.В.Ш.

Текст третий:

Рассказывает Джеймс, парень явно гомосексуальный и не скрывающий этого от интервьюера. «Я не думаю, что многие помнят Курта. Это был высокий узкий в талии блондин, говоривший с гнусавым выговором провинциала. <...> Он пытался отрастить усы, но был столь светлым, что усов не было видно, пока он сам не попросит их заметить. Но зато его светлые волосы на груди не заслоняли его мускулов, и он всегда выглядел чисто выбритым. <...>

Как-то поздним утром он, лежа на спине в своей постели, расстегнул свои джинсы, высунул член наружу и начал дрочить. <...> Первый раз, как это произошло, я подошел к его кровати и, начав поглаживать свою промежность, сказал: „Это выглядит крутой забавой“. А он говорит: „Так и есть“. Тут я говорю: „Знаешь, у меня встал вовсю“ и потираю промежность. А он говорит: „Никто тебя не держит, делай то же самое“. <...> Я достал свой член и мы стали дрочить... <...>. Это повторялось не раз».

Однажды когда Джеймс был в одних трусах, а Курт сел на кровать и стал расстегивать свои джинсы, Джеймс, услышав звук его молнии, скинул трусы и оказался совсем голым. «Я стоял в ногах его кровати немного в стороне, и не скромничал глядя прямо на его член, когда мы это делали. Однажды он сказал: „Если уж ты готов стоять тут голым, когда дрочишь, почему бы тебе не повернуться кругом и не показать мне твою славную попочку?“

Ну, ты помнишь, каким я был тогда, я выглядел очень мальчишески, с гладкой попкой. Значит, я показал ему небольшое шоу, и сказал ему, что если уж он хочет глядеть на мою попку, то я хочу видеть его грудь и ему надо снять свою рубашку. До того, он только вынимал свой член из штанов для дрочки, а теперь он стал снимать и рубашку. Он не был мистером Америка, но был мускулист, и коль скоро он видел, что я искренне любуюсь его мускулатурой, ему было приятно мне ее показывать. Он больше получал от показа своих мускулов, чем я от любования ими. <...>

Я не откладывал намеков надолго. К третьей или четвертой сессии я предложил пососать его член. Но он на мои слова: этого никогда не будет, и чем скорее ты выкинешь это из своей красивой головки, тем счастливее будешь.

В остальном, дела помаленьку двигались. Сначала он только глядел на мою попку, потом он хлопал по ней, потом немножко стал поигрывать пальчиком, легонько, только вокруг очка, и большей частью для собственной забавы. Ну, и я, через какое-то время стал сжимать его бицепсы, тереть его плечи, даже пощелкивать по его соскам и полизывать его подмышки. И я мог смотреть на его член, сколько угодно, я только не мог прикасаться к нему».

После какого-то неудачного свидания Курт с девицей вернулся, разделся и сел на край кровати Джима. «Поглаживая свой член, он сжимал мою задницу. Когда он понял, что я проснулся, он начал совать палец в мое отверстие. Я приподнялся на карачки. Ощупав мое очко всё вкруговую, и потыкав в него немного, он всунул весь палец и начал трахать им меня. Я просто потерял контроль над собой, подаваясь назад навстречу его руке и зажимая его палец, я стонал и просил: „е.. меня, е.. меня, мой жеребец, е.. мою дыру, е.. мою ж...“. Я-то имел в виду, что хочу, чтобы он сунул туда свой член. Но он предпочел не понимать этого, и действовал, как если бы я просил его покрепче оттрахать меня пальцем». Оба кончили. Курт поцеловал Джима в шею и прошептал: «Милый, ты лучше всех, кого мне довелось трахать».

«Как-то вечером он пришел весь в поту, в спортивном костюме. Он где-то играл в гандбол. Он прошел к моему столу и стянул вниз свои трусы и носки. Его твердый член вспрыгнул почти мне в лицо. „Хочешь потрогать мой член?“ Оказалось, он имел в виду „только потрогать“. Я мог ласкать его, щекотать или сжимать, я мог даже охватить его рукой. Но мне не было разрешено дрочить его». То есть Джиму позволялось в это время дрочить только свой член. Когда он кончил, Курт убрал его пальцы со своего члена. «Теперь не говори, что я тебе ничего не давал».

Однажды ночью Джим внезапно проснулся. «Почти никогда я не просыпаюсь ночью, но на сей раз проснулся за несколько часов до рассвета. Я повернулся посмотреть на его кровать и открыл глаза. Член Курта стоял прямо вверх, и основание было охвачено его рукой. <...> Было полнолуние, и лунный свет падал прямо на его член. По крайне мере одному из нас всё снилось. Я слышал слова Курта «Отсоси мне. Отсоси мне. Прими мою сперму». Он говорил это очень медленно и очень тихо, но это не был шепот: «Соси мой член, соси мой член. Я хочу кончить тебе в рот».

Я вскочил с кровати и опустился на колени у его кровати. Ей-богу, глаза его были открыты и он видел меня. «Соси меня Джеймс. Это твой единственный шанс. Соси мой член».

Я сомкнул свои губы на его члене. Сразу же он начал извиваться и корчиться. Он говорил: «Это то, чего ты хотел, Джеймс. Ты хотел сосать мой член. Смотри, что это делает со мной. Ах, ты, х...сос, ты грязный голодный х..сос!» Всё это страшным голосом, как в кино, полном плохих предзнаменований. Он вытаскивал член из моего рта и потом с силой вталкивал его мне в рот <...>

Потом он начал кататься плечами по постели и мотать головой из стороны в сторону. Когда я, наконец, разобрал, что он говорит, это было нечто вроде «Ты мучаешь меня. Ты пытаешь меня». Но по тому, как его член отвечал мне, я понимал что не причинял ему боль. Пока я сосал, его член начал истекать влагой. Я еще чувствую ее вкус. <...> Он начал бить ногами, и я почувствовал как его член стал сверхтвердым, это показывало, что он близок к тому, чтобы кончить.

Он схватил мою голову и начал трясти ее. «Кусай. Кусай» — говорил он. <...> И его член выстрелил мне в рот, как эти пончики с соком внутри. Он наполнил мой рот своим соком. «Глотай», говорил он. «Глотай и будь проклят». Он всё еще держал меня за голову, и я вынужден был глотать, чтобы не захлебнуться. <...> Казалось, содрогания проходят через всё его тело, и один за другим выбросы из его члена падали в мой рот. Время шло медленно. Его живот изогнулся, и последовал еще один выброс. Курт покрылся гусиной кожей, будто от озноба, и хотя его член был уже полумягким, еще немного спермы выдавилось из него. <...> Наконец, он выпустил мою голову. Я оторвался от его промежности. Его член выпал из моего рта, как вялый липкий кусок. И вот тут-то, как он уверяет, он проснулся полностью«.

Он привстал, облокотился и притянул к себе голову Джима. Понюхал и сказал: «Сперма!» Сначала он бросился бить Джеймса (тот заслонялся подушкой), потом схватился одеваться и выбежал из комнаты. Как оказалось, он отправился к начальству общежития с жалобой на Джеймса. Он заявил, что Джеймс гомосексуал и против воли Курта имел с ним сношение, воспользовавшись его сном. Он потребовал немедленного их расселения. По-видимому, он воевал со своим собственным желанием (Eighner 1989: 94-115).



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: