18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава VIII. Природа зигзага: мотивы

Прежде речь шла о психологической возможности зигзага — о том, что делает его доступным многим гетеросексуалам. В чем, однако, причина таких зигзагов? Что толкает гетеросексуала на измену своей природе? Почему так много мужчин (по Кинзи, больше, чем каждый третий) идут на гомосексуальные приключения, идут навстречу соблазну? Оказывается, и гетеросексуалам это зачем-то нужно. Или скажем так: им-то это зачем нужно — проверить себя? Испытать нечто новое? Приоткрыть запретное?

Очевидно, многим гетеросексуалам чего-то не хватает в их обычном сексе.

Американский журнал «Сайколоджи тудэй» («Психология сегодня») провел обследование 52 тысяч читателей. В этой выборке 55% мужчин заявили, что не удовлетворены своей половой жизнью и 39% признали, что испытывают разные трудности — разочарования в сексе, преждевременная эякуляция и проч. (Your pursuit 1976). «И мужчины учатся имитировать. Они не могут имитировать эрекцию, но мы знаем немало таких, кто имитирует оргазм. А главное, что они имитируют, это их чувства. Они стараются быть уверенными, когда они не уверены, понимать, когда они не понимают, быть спокойными, когда они тревожны, быть заинтересованными, когда они абсолютно равнодушны, и наслаждаться, когда они чувствуют совсем другое» (Zilbergeld 1978: 4—5).

Американский врач-сексолог Берни Зилбергелд зафиксировал «удивляющие ответы» на вопрос, который он часто задавал в беседах и в семинарах: «Сколько мужчин чувствуют, по крайней мере иногда, что секс является обузой?» «В большинстве случаев по крайней мере 30% мужчин признавалось в таких чувствах, а во многих случаях признавалось в этом свыше половины их. От ряда из них, а также от ряда клиентов, которые обращались за секстерапией, исходили высказывания, которые несколько лет назад можно было слышать только от женщин: «Время от времени это становится как бы обязанностью, но я стараюсь, как могу, потому что хочу сохранить счастье для моей жены». «Часто я не получаю от этого много удовольствия, но я чувствую, что я это ей должен. Кроме того, если она не получит того, что хочет, от меня, она может получить это где-то еще».

Для этих мужчин секс ощущается больше как работа, чем как удовольствие (Zilbergeld 1978: 6). Некоторых это может толкнуть на поиски совершенно новых ощущений в гомосексуальном поведении.

В этом смысле не столь уж экзотичными оказывается лимоновские излияния в «Это я, Эдичка»:

«женщины мне опротивели, моя жена сделала невозможными для меня сношения с женщинами, я не могу больше с ними. Их всегда надо обслуживать, раздевать, трахать. Они по натуре спекулянты и паразиты, во всем — от интимных отношений до экономики <…> Я не могу больше с ними жить. Главное — я не могу обслуживать их — проявлять инициативу, делать первый шаг. В чем я теперь нуждаюсь, это в ком то, кто будет обслуживать меня — ласкать, целовать, хотеть меня <…> Только от мужчин я могу это всё получить.»

(Лимонов 1990)

Яркий пример ухода в гомосексуальность от неудовлетворенности в гетеросексуальном браке дает автобиографическая рукопись Александра Атеса (это псевдоним), написанная в 1993 г. и предоставленная мне для работы и цитирования. Рукопись аттестована как «роман-исповедь бисексуала» и написана очень литературным языком. Она вполне могла бы быть напечатана в жанре эротической литературы. Описания очень откровенны и эротичны, но под обычное определение порнографии рукопись не подходит, так как сугубо сексуальные сцены занимают в ней не более одной десятой текста.

Автор излагает подробности своей ранней и горячей любви к соседской девушке. Любовь привела к браку, а до того невеста не позволяла жениху никаких вольностей. Парень вынужден был удовлетворять свои половые потребности с девицами легкого поведения, что ему не казалось изменами. Женился восемнадцати лет. Но брачная ночь оказалась катастрофой. Обнаружилась полное отвращение жены к половой жизни, а впоследствии еще более непреодолимое препятствие — физическая несовместимость микрофлоры половых органов жены и мужа. Соединение приводило к воспалительным процессам. Супруги искренне любили друг друга, но жить друг с другом супружеской жизнью не могли.

Да, иногда несовместимость с женой (возлюбленной) тем или иным образом толкает человека к гомосексуальным отношениям. В интиме с женой нет удовольствия. А тут случайная гомосексуальная связь. И приятные ощущения при этом. Не продолжить ли? Новый контакт?

В.В.Ш.

Молодой супруг весь ушел в работу, добился успехов. Супруги внешне представляли идеальную семью, жена заботливо ухаживала за мужем, обеспечивая ему семейный уют и благополучие. Но неудовлетворенность мучила его, он стал попивать наедине, в уединенных ресторанчиках. В 26 лет за одной из таких трапез он разговорился с интеллигентным соседом по столику, лет на 10 старше его, и неожиданно для самого себя рассказал ему всё. Поведал, что изменять жене с другой женщиной и не мыслит, так как любит жену, но и жить без секса не может. Тот посоветовал ему завести роман с мужчиной. Поскольку брак с таким партнером невозможен, это не будет опасно для нынешнего брака, да жене-то его сексуальная сторона и не нужна. Полюбопытствовал, не нравились ли в юности парни сексуально. Оказалось, лет в 16 было такое, с подглядыванием и поцелуями, хотя и не привело ни к чему. Посоветовал подумать и позвонить, если надумает. Парень решил, что звонить и встречаться ни с кем не будет. Но на следующий день еще с работы, едва дождавшись вечера, сразу же позвонил новому знакомому.

«- Алло,- раздался в трубке знакомый голос,- слушаю вас.

Я молчал, тяжело дыша в трубку.

— Сережа, это вы? — вдруг спросил он.

— Да, это я,- набравшись, наконец, смелости и как бы бросаясь с обрыва в реку, ответил я.

— Так что?

— Я хотел бы к вам приехать. Можно?

— Когда?

— Ну хоть сейчас».

Примчавшись домой, принял душ и отправился. Новый знакомый принял его в ярком халате, хорошо угостил вином и закусками. Потом поцеловал в губы, сначала слегка, потом крепче.

«Похоже, я тогда тоже начал отвечать ему. Он очень ловко и быстро расстегнул на мне все пуговицы сначала на рубашке, а потом на брюках и снял их, так что я и ахнуть не успел, как оказался в одной майке и трусиках.

Вот тогда меня впервые в жизни начал ласкать мужчина. <…> Моя плоть восстала, и Иван Леонтьевич, освободив ее от трусов, припал к ней губами. Мой член никто и никогда, кроме меня самого, не трогал не только губами, но и руками, поэтому это вызвало у меня настолько сильную реакцию, что, казалось, мой член разорвет изнутри. Я застонал и выгнулся дугой в своем кресле. <…> Меня всего била дрожь, дыхание перехватывало, и даже горло сводила какая-то судорога». Добившись у гостя оргазма, хозяин встал с колен и сказал Сергею, что, как он понимает, он смог доставить гостю лишь физическое удовольствие. Это была правда. Этот мужчина был не в его вкусе. Но хозяина это не опечалило. Он вытащил набор фотографий своих приятелей, снятых в обнаженном виде,- мужчин, юношей и совсем мальчиков,- и предложил выбрать. Сергей остановился на одной из фотографий.

«На ней был сфотографирован юноша лет двадцати во весь рост. Он был стройный, с длинными, точно выточенными ногами, мускулистый, но в меру <…> Правую руку он опустил на лобок, точно собираясь прикрыть свой хорошо развитый член и мошонку, а другую забросил на затылок, открыв свою тенистую подмышку. <…> У него было волевое, мужественное лицо, большие глаза…»

Хозяин тотчас позвонил этому парню (его звали Геннадий) и познакомил его с Сергеем. Назавтра встретились в кафе и отправились домой к Геннадию. Открыла бабушка Гены. Затем оказались в крохотной комнатке. Смотрели друг на друга. «Я вдруг почувствовал, что меня охватывает волнение, а в руках появилась какая-то дрожь. Ни слова не говоря, мы подошли друг к другу и, всё так же пристально глядя в глаза, крепко сжали друг друга в объятиях. Губы Геннадия нашли мои и до боли охватили их, языком он раздвинул их. От ощущения нахлынувшей на меня небывалой страсти меня даже затошнило. Я зажмурил глаза и, сжимая упругое тело Геннадия в своих руках, до боли впился в его губы. <…>

Прижимая Геннадия к себе, я почувствовал, как напряглась, стремясь вырваться на свободу его плоть, да и мой собственный член, казалось, вот-вот вырвется из брюк. Одежда явно мешала нам, но никто не решался начать раздевание первым. <…> Наконец, Геннадий резко расстегнул молнию на моих брюках, и они, как будто только и ожидали этого момента, свалились вниз. Освободившийся член мгновенно развернулся, и мои тоненькие трусики раздулись спереди холмом. Геннадий присел и прямо через ткань охватил губами так рельефно выделяющуюся головку. Тепло его губ проникло через ткань, и весь член затрепетал от неслыханного наслаждения. Здесь уверенность пришла и ко мне». Они быстро раздели друг друга.

«- Боже мой, как ты хорош,- проговорил Геннадий прерывающимся голосом. Мне тоже хотелось ему сказать, в каком я восторге от его обнаженного тела, но почему-то слова застревали у меня в горле. <…> От Геннадия исходил тонкий запах чистого и здорового молодого тела. Его роскошный член покачивался, как бы приглашая к любви». Сергей, потеряв самообладание накинулся на Геннадия, опрокинул его на диванчик и стал бешено целовать, оставляя красные следы на теле. «Наши возбужденные члены, покрытые липкой смазкой, терлись о волосы на лобках и, соприкасаясь, как бы самостоятельно ласкали друг друга». Неожиданно Геннадий изловчился и «перевернулся на живот. Это на какой-то миг сбило накал моей страсти, но зато позволило продлить наслаждение. Теперь я лежал, обхватив Геннадия ладонями за грудь, просунув руки под него и упираясь локтями в диван. Мой живот уютно устроился на пушистых ягодицах, а разгоряченный член удобно устроился в тенистой выемке между ними. Я начал тереться членом о выемку, приподнимая свои бедра. Некоторое время мы продолжали эту игру, пока Геннадий, просящим тоном не простонал:

— Сереженька! Туда, туда, пожалуйста. Мне так хочется. Я больше уже не могу терпеть.

<…> Приподнявшись и раздвинув ноги, он, упираясь коленями в диван, взял в руку мой разгоряченный член и плавно вел его себе в анус. Горячая влажная плоть охватила плотным кольцом мой изнемогающий от желания пенис и поглотила его весь без остатка до самых яиц. Геннадий застонал от наслаждения, ритмично двигая своими бедрами. Тут уж и я включился в работу. Неслыханное наслаждение просто захватило меня. Упругое кольцо плавно скользило по моему члену от головки до мошонки во всё ускоряющемся темпе. Живот приятно щекотали волоски, покрывающие ягодицы и даже поясницу Геннадия».

Их страстные возгласы могла слышать бабушка за стенкой, но это не останавливало новых друзей. «В те моменты, когда я, теряя сознание от немыслимого наслаждения, внедрялся в эту податливую глубину, я вообще не воспринимал окружающее, и, казалось, только смерть может оторвать меня от этого желанного мне тела. Что особенно поражало меня, так это неуемная радость по поводу всего происходящего. Я просто парил в облаках счастья и наслаждения. Еще несколько толчков, и мой разрывающийся от внутреннего напряжения член выбросил горячую струю сжигающей меня жидкости. Я выдернул член из этой сладостной глубины, и капли молочного цвета упали на мокрую от пота спину Геннадия».

Потом они устало лежали и разговаривали. «Во время этого диалога Геннадий продолжал забавляться с моей вставшей во весь рост игрушкой. Он то поглаживал его от кончика до мошонки, то двигал крайнюю плоть, то осторожно перебирал яички. Я снова начал испытывать такое наслаждение, что закрыл глаза. <…> Мне тоже захотелось поласкать его. Так и не открывая глаз я вытянул руку и поймал его увеличивающийся в размере пока еще не твердый член. Он, как живой, подергивался у меня в руке и начал заметно твердеть. <…> Геннадий раздвинул ноги, и его «фамильная гордость» предстала перед моим взором. Хорошо развитый член с большой похожей на сливу головкой, расширяясь к корню, скрывался в густых пушистых зарослях на лобке. Темная тугая мошонка с крупными подтянутыми яичками резко выделялась на светлом фоне незагорелого под плавками тела. Член подрагивал, и едва заметная судорога пробегала по нему. Я низко наклонился над покачивающейся головкой и ощутил терпкий, но очень приятный запах недавно выброшенной спермы.

Не знаю почему, но мне страшно захотелось вдруг охватить губами этот запретный плод. <…> Осторожно, как бы примериваясь, я прикоснулся губами к его покрытой поверхности и замер. Губы ощутили тепло живой плоти и вкус миндаля. Геннадий замер от нахлынувших на него чувств и закрыл глаза. И вот тут я поборол свое тормозящее чувство и охватил губами всю головку, осторожно сдавливая ее у ободка. Геннадий тихо застонал и, приподнявшись, продвинул мне член поглубже в рот. В то же время его теплые губы охватили мой набрякший фаллос и стали энергично его возбуждать. Так мы и лежали валетом, зарываясь носами в растительность на наших лобках и лаская языком и губами наши возбужденные члены".

Дальше Сергей изливает переполнявшие его эмоции, которые усиливались от чувства взаимности и одновременности того же у любимого. Когда оба кончили и впали в полуобморочное состояние, одна мысль сверлила его сознание: "Боже мой, этот мальчик мой. Он пил мою сперму, а я наполнил его и сзади. Более того, частицу его живой плоти я принял в себя". Они признались друг другу в вечной любви.

Эта вечная любовь продолжалась несколько месяцев. Вместе ездили за город и в Крым, а во время отъезда Сергея в командировку, его сменил у Геннадия другой мальчик. Словом, обычная история. Сергей был близок к самоубийству, но Геннадий позвонил снова... Занятно, что всё это происходило на фоне прежней, семейной любви к жене и трогательной заботы о ней (Атес 1993).

Автор называет себя бисексуалом, и этому не противоречит упоминание о раннем сексуальном интересе к юноше. Был ведь и интерес к девушкам. Но приключения с мужчинами описаны так подробно, со смакованием, тогда как о сношениях с женщинами сказано мельком, а первый сексуальный опыт с женщиной, обычно запоминающийся навсегда, даже не упомянут. Этот контраст говорит о том, что по крайней мере ко времени создания рукописи автор был уже сугубо гомосексуален. Но так или иначе, здесь резкий и тайный уход в гомосексуальность был просто реакцией на явные и серьезные неполадки в сексе с женой. Меньшее и менее явное охлаждение в супружеских отношениях при нежелании их рвать порождает не столь бурное обращение к альтернативному сексу. Но интерес к нему у многих налицо.

Одно из проявлений этого интереса — тяга гетеросексуалов к чтению литературы о гомосексуальных явлениях. Феличе Пикано, американский писатель гомоэротического жанра, замечает в интервью Майклу Деннени (Denneny 1984:35):

«Ну, есть какое-то количество людей, кто покупает книги Феличе — покупают то, что я пишу. Но и натуралы тоже, видимо, страшно любят это! И по-моему одна причина этого та, что для натуралов это как эскапистская литература. Она дарит им, в конце концов, мужественного героя, который смел и авантюрен, хоть временами импульсивен, а иногда и глуп. Кого то, с кем они могут идентифицировать себя, кто проходит сквозь приключенческий период. Он испробует все вещи того рода, который им запретно совершать из-за их позиции в обществе, из-за их позиции как семейных людей и из-за их самоощущения, представления о себе».

То, что предполагает Пикано, сродни тому, что о значении карнавальной культуры писал Бахтин (1965; Babcock 1978). Карнавал, праздник, смеховая культура выворачивает наизнанку всевозможные нормы культуры, выявляя их условность и их слабости. Это отдушина, разрядка, которая требуется людям, чтобы смягчить напряженность, которая накапливается в жизни из-за жестких запретов, налагаемых нормами традиционной культуры на множество естественных и индивидуальных проявлений личности. Пусть даже личность спокойно удерживается в пределах этих норм. Но запреты существуют и раздражают. К числу этих раздражающих норм относятся и демаркации половых ролей. На всяком карнавале всегда осуществляется трансвестизм — мужчины переодеваются женщинами, женщины — мужчинами.

Тут и игра. Желание исполнить другую роль. Вжиться в неё. Дурашливость. Дурачество.

В.В.Ш.

Солидные люди ведут себя озорно, неприлично, идут на всякие бесстыдные выходки — оголяются, кривляются, проявляют сексуальную разнузданность. На карнавале это можно, даже нужно.

В «Третьем поле Берлина» Магнус Гиршфельд (1909: 20) приводил примеры странного раздвоения личности.

«Я был знаком с „урнингом“ адвокатом, который, покинув вечером свое бюро в Потсдаме (в так называемом „участке тайных советников“) или общество своего кружка, отправлялся в свой обычный трактир (Stammeskneipe) в южной части Фридрихштадтского участка — трактир самого низкого сорта, в котором он проводил половину ночи за картами и бутылкой в шумной компании берлинских жуликов <…> Дикость этих преступников имела по-видимому для него неодолимую притягательную силу.

Еще дальше пошел другой бывший военный, принадлежавший к первым фамилиям страны. Он заменял два и три раза в неделю вечерний фрак старой охотничьей курткой, цилиндр фуражкой, какую носят батраки, высокий воротник — пестрым галстуком, надевал тулуп, матросские панталоны из Манчестера и солдатские сапоги и блуждал в продолжении нескольких часов в дестиляциях „квартала амбаров“, обитатели которого считали его за своего человека. В четыре утра он отправлялся к утреннему кофею в „баранью конюшню“, очень усердно посещаемый безработными кабак вблизи Фридрихштадтского вокзала, завтракал там за 10 пфеннигов вместе с босяками, после чего он, проспавши несколько часов, пробуждался к жизни безупречного светского кавалера».

Гиршфельд хотел этими примерами проиллюстрировать легкость двойной жизни в большом городе для гомосексуалов, скрывающих свою сексуальную ориентацию, но примеры интереснее: они показывают тягу и других людей к хотя бы временному освобождению от жестких норм своей культуры.

Нарушать всегда приятно и рискованно. Забавно и оригинально. Ново. А человеку хочется новизны.

В.В.Ш.

И культура вынуждена считаться с этой потребностью, снимать напряжения.

Во всех культурах есть какие-то периоды, когда нормы меняются на противоположные, запреты — на разрешения и даже на стимулирование делать запретное. Это карнавал, Купальская ночь, Святки и т. п. Есть ситуации, в которых люди «из общества» всегда могли на время отпустить поводья, расслабиться — скажем, поездка к цыганам, общение с богемой, в наше время — уход в хиппи. Есть люди, которым нарушение ряда норм разрешено всегда — шуты, скоморохи, юродивые, шаманы. Для обычной гетеросексуальной популяции «голубые», queers — это нечто вроде юродивых в сексуальной сфере, ряженых на празднике, гомосексуальная субкультура — это вечный карнавал. Вот почему люди, укорененные в этой субкультуре — это геи, «веселые» и «беспутные».

А подсознательное если не стремление, то искушение среднего гетеросексуала испробовать этот уклон образует ту почву, из которой может вырасти внезапная реализация искушения. У Жене («Дневник вора») «Михаэлис — красавец мужчина — признается, что больше гордится восхищенными взглядами мужчин, чем женщин.

— От этого я задираю нос еще выше.

И такое бывает. Мужчине приятно, что он привлекает других мужчин. Они смотрят на него с восхищением или завистью, а то и похотливо, то есть явно хотят его. От этого некоторые мужчины и задирают нос. Многие гетеросексуалы рассказывали мне, что похотливые взгляды других мужчин их не оскорбляли, а радовали, хотя по началу и удивляли.

В.В.Ш.

— Ты же не любишь мужчин.

— Это не имеет значения. Я счастлив, когда завидев мою смазливую рожу, они истекают слюной от желания. Поэтому я с ними любезен.»

(Жене 1997: 125)

Вскоре он влюбился в Жана. Вот типичный пример такого зигзага из автобиографий, присланных поляками в журнал «Иначэй». Некто «Анджей», не скрывающий своей гомосексуальности, рассказывает:

«Мне шел уже 35-й год жизни, когда Ирек был в восьмом классе. Я знал его еще ребенком. Он пробегал рядом в школу и из нее. На поселковом стадионе шалел от игры в футбол и волейбол». Иногда мяч попадал на траву рядом с Анджеем. «Добрый день» и «Простите» — этим и ограничивалось знакомство. Как отмечает Анджей, у него не было тяги соблазнять детей.

Потом Ирек подрос, поступил в лицей и они часто возвращались одним и тем же автобусом. Все чаще Ирека окружали не парни, а девчата, но он часто искал взглядом Анджея, чтобы поздороваться. Однажды сел рядом, хоть было много свободных мест. У Анджея была под мышкой грампластинка. Заговорили о пластинках, о роке. С этого раза стремились друг к другу. «Я заметил, что он красив: темный блондин, высокий, с серыми кошачьими глазами в оправе черных бровей, с необычайно длинными загнутыми ресницами. <…> А этот черный пушок, высыпавший под носом!» В таких автобусных встречах минуло шесть лет.

Однажды в субботу Ирек спросил, не может ли он посетить Анджея. Пришел с гостинцем — бутылкой водки.

Хороший гостинец. Водка! А ведь она помогает добиться раскованности. Как совратить другого человека? Напоить, уложить в кровать, возбудить и… Гость себя оправдывает тем, что был пьян. Хозяин же получил то, что хотел.

В.В.Ш.

«Сразу сообщил, что может остаться на ночь, ибо дома и так нечего делать, а в общем никто его не спросит, где был, хоть бы вернулся и через три дня». Ему уже было двадцать, Анджею — сорок. К десяти часам Анджей предложил Иреку выпить на брудершафт. «Мы встали, скрестили руки с бокалами и выпили. Я уже хотел сесть, когда Ирек удержал меня и, обнимая за шею, глубоко вглядываясь в глаза, впился устами в мои — долго и жадно. Я глупо остолбенел и замер. Его поцелуй продолжался, был мужским, крепким, просто железным, но в то же время мягким и нежным. Я не знал, что делать, и боялся открыть глаза, чтобы чудо не исчезло. Я слегка отодвигал его от себя, но он не отрывал уст, кончиком языка явно ища мой».

Стали укладываться на ночь. «Ирек принял душ и лег к самой стене, давая мне тем самым понять: не иди в другую комнату, иди сюда, при мне есть место, жажду тебя! Из-под душа я вошел в комнату голым, Ирек без стеснения пожирал взглядом мое худощавое загорелое тело, спортивную фигуру и уже до боли распаленный член». Анджей прилег к Иреку, дотронулся до его тела. «Лаская, дошел до бедра и плавок». Ощутил через них член. «Прямой, твердый, как бейсбольный кий, горячий, как раскаленное железо, он уже не умещался в плавках — кончик выглядывал из-за резинки, достигая пупка. Я осторожно стягивал с него плавки. Ирек дрожал, раскинув ноги и легко поворачиваясь ко мне. Я стянул с него плавки и мы прильнули друг к другу <…> В какой-то момент я оказался над ним <…> Я спросил его, хочет ли он, чтобы я целовал его красавца. В ответ он обеими руками начал ласкать мою голову, медленно подвигая ее вниз, по груди, животу, узкой тропкой черных волосков к пупку, где уже ожидал кончик его горячего пениса. Когда я дотронулся до него языком, по телу Ирека пробежала дрожь — он напрягся, как струна и оторвал свои ягодицы от постели, я охватил губами его царственный жезл, который, все время напряженный, энергичными толчками въезжал в туннель моего горла. <…> Ирек не переставал минут пятнадцать. Потом спросил, не может ли он сделать мне то же самое».

Потом лежали, всячески милуя друг друга. «Ирек дрожал и тихо постанывал. Я взял его сокровище ладонью и стал ритмично массировать. Ирек снова напрягся, крикнул: „Я не могу больше выдержать, люблю тебя, Анджей!“, издал протяжный стон, обнажая снежно-белые зубы, и хлобыстнул, как из пушки, горячей спермой, которая пролетела над моей головой, на стену, на торс и живот. Я прижался к нему, упиваясь этой теплой липкостью». Всё это время в комнате звучал рок — Олдфилд и другие. Когда с пластинки зазвонили молотки в серебряные трубы, Ирек вскрикнул, напряг торс, одним движением вошел в меня, отбросил голову назад и со стоном бухнул в меня всем своим естеством».

И еще раз Анджей описывает их соитие в свой следующий день рождения. Они соединялись стоя в ванной. «Красавец Ирека стал теперь и вправду беспокояще огромным. Нежная кожица стягивалась почти до конца. Вдобавок он был таким длинным, что я массировал его двумя руками. Ирек легко оборотил меня кругом, прильнул со спины, а свое чудо всунул мне между ягодиц и начал втискивать его в меня. Шло, естественно, туго, и я достал глицерин, нагнулся и завыл от роскошной боли. Он вошел в меня с третьего толчка. <…> Его прекрасные молодые яйца ритмично касались основы моего тыла, что переходило в громкое бешеное хлестание. Он взял меня под мышки и, ритмично притягивая к себе, галопировал добрых полчаса, аж до пронзительного „Ууааа!“, которое невольно вырвалось из его горла. Удар его спермы я почувствовал глубоко в себе». <…> Вдруг Ирек одним движением вытащил своего ужа, отвернулся, обеими руками оперся о стену и коротко велел: «Действуй!» <…> На каждый толчок Ирек роскошно отвечал качанием бедер, чтобы мой член входил как можно глубже. Стонал от наслаждения. Когда я шепнул ему в ухо: «Уже!», он оттолкнулся от стены, обхватил сзади мои ягодицы и железным давлением прижал их к себе».

В отличие от художественного описания Чейбона, тут описание сугубо стандартно. Автор очень хочет передать читателю уникальность своих переживаний, которые так дороги для него, но не умеет. Словарь его беден и сформирован обычной гомоэротической литературой, так что вместо любовного романа, пусть откровенного, получается заурядная порнография. Описание выдает сугубую гомосексуальность Анджея, но она и так постулирована. На подробностях можно было бы и не останавливаться, но здесь интереснее поведение Ирека, которое, по сути ничем не отличается реакциями и эмоциями от поведения Анджея. Между тем, Ирек — вот это и есть самое интересное — в основе не гомосексуален. У него была постоянная девушка — Марта. Тем не менее.

«Наша любовь продолжалась два с половиной года. Ирек был, по-моему, гетеро, но со мной и у меня искал чего-то другого — того, чего не нашел у Марты. Мы занимались любовью в сумерках, в темноте ночи, на рассвете и в полном блеске дня, ибо, как он говорил, он хотел, чтобы не только Земля и Луна были свидетелями его любви и счастья, но и само Солнце. Этого не понимала Марта — любила только „тихо и в темноте“. Когда он стонал от наслаждения, она утихомиривала его и даже наказывала. Он хотел свое наслаждение переживать вполне. Марта даже ласкать свою грудь ему не позволяла. Мы, когда „переправлялись на другой берег радуги“, всегда благодарили друг друга ласками — Марта тотчас же вставала и спешила в ванную, чтобы смыть с себя „паскудство“. Не знаю, с Мартой ли Ирек сейчас и научил ли он ее чему-нибудь.»

(«Andrzej», 1997: 34—35)

Не думаю, что Анджей угадал причину «зигзага» Ирека. Если бы дело было только в зажатости, непонятливости и нечуткости Марты, он поискал бы и нашел другую девушку. Почему ему, гетеросексуальному, взрослому, молодому, вдруг понадобился для любви немолодой мужчина и он сам проторил к нему путь, остается загадкой. Загадкой масштабной, потому что гомосексуалов, по статистике Кинзи, от четырех до тринадцати процентов, а полновесные гомосексуальные приключения (оканчивающиеся оргазмом) имеют в тот или иной период своей жизни (не считая детских игр) 37 процентов мужчин (1948: 650). Больше, чем каждый третий. А если присоединить и те приключения, в которых оргазма не было, то каждый второй. То есть, гомосексуальные проявления шире, чем гомосексуальная принадлежность.

То, что гомосексуальные проявления шире, чем гомосексуальная принадлежность, конечно, тонкое замечание.

В.В.Ш.

Датский медик Торкил Вангорд, признавал, что можно соблазнить мальчика или мужчину к гомосексуальному акту, но это не превратит его в гомосексуала. Однако соблазнить, считал он, можно почти всякого, потому что в каждом мужчине есть некий компонент гомосексуального чувства, некий «гомосексуальный радикал». (Vangaard 1962).

Человек, от которого этого никак нельзя было ожидать, Уинстон Черчилль как-то признался Сомерсету Моэму: «Я однажды любопытства ради переспал с мужчиной». Моэм спросил: «Ну, и как?» Черчилль ответил: «Музыка!».

Вполне допускаю, что такой контакт и был у Черчилля. Но то, чтобы он в этом признавался другому человеку? Хотя, если беседа была непринужденной, то можно допустить и это. А вот зачем Сомерсет Моэм рассказывает об этом другим? Оставим вопрос открытым.

В.В.Ш.

Известно, что в его молодости, в 1896 г., когда Черчилль учился в военной академии Сэндхорст, на него поступила жалоба от некоего Брюса, что с сыном Брюса мл. лейтенантом Аланом Черчилль совершает аморальные акты на манер Оскара Уайлда (Laveriere 1997: 29). Возможно, что столь музыкальное впечатление осталось у Черчилля от мл. лейт. Алана Брюса.

Есть даже целая категория голубых, которые терпеть не могут голубых! Они любят только обычных парней, старательно выискивают их и похожи на «целочников» — тех гетеросексуальных Дон Жуанов, которым для наслаждения нужны всё новые невинные девицы — их они неустанно и изобретательно соблазняют. Только здесь вместо девиц — непричастные к голубому сексу парни.

Опять же верное наблюдение. Есть гомосексуалы, которые могут иметь интимный контакт лишь с гетеросексуалами. Больше всего им нравится совращать. Это для них самое сильное наслаждение. И самоутверждение. Тут есть варианты, когда гомосексуал выступает, как в активной, так и в пассивной роли. Нередко в юности у таких гомосексуалов было несколько неудачных гетеросексуальных романов.

В.В.Ш.

Таких голубых весьма много, и другие голубые на подобный спрос реагируют — это отражается в стиле частных объявлений в гомосексуальной периодике. Так, в польских журналах, где объявлений о желаемом знакомстве сотни в каждом номере, многие содержат такие самохарактеристики: «не манерен», «мужественен», «не связан со средой» (подразумевается голубое сообщество). И гетеросексуалы идут на этот соблазн — мы уже видели, почему. Потому что им (по крайней мере, некоторым) надо прощупать границы своей личности, испробовать запретное, испытать то, что за чертой. И получить разрядку той напряженности, которая налагается культурными запретами. Побывать на карнавале.

А побывать на карнавале всегда приятно. Скрыться. Человек в маске. Собственное «я» скрывается. Другое «я». Игра. Импровизация. Розыгрыш. А иногда и реализация мечтаний.

В.В.Ш.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: