18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава IX. Синдром вечной юности

«Юность долго не блестит», — с таким предостережением обращался Лермонтов к юному барону Тизенгаузену. Для гомосексуалов эта истина обладает действительно грозным звучанием. Геннадий Н-ов, как он представляется, «гомосексуалист с более чем двадцатилетним стажем», делится с газетой «Тема» своими трудными психологическими проблемами (Н-ов 1992: 3). Это в основном проблемы адаптации — к гетеросексуальной среде (проблема выхода из подполья), к гомосексуальной среде (проблема поиска постоянного и оптимального партнера, тогда как поиск лучшего всегда противоречит постоянству), и адаптация к собственному возрасту (проблема старения). В данном контексте любопытно последнее: это болезненная проблема для любого гомосексуала, сознает он это или еще нет. Юнкер Тизенгаузен, у ног которого валялись многие, этого еще не сознавал; его приятель Лермонтов сознавал вполне.

Какая точная фраза М. Ю. Лермонтова: «Юность долго не блестит». Но понимают это люди, когда юность пролетела...

В. В. Ш.

Конечно, и гетеросексуалов не радует старение — жена утрачивает сексуальную притягательность, а молодые женщины перестают рассматривать тебя самого как сексуально привлекательную фигуру. Но там, у гетеросексуалов, по крайней мере, удельный вес сексуальных проблем меньше: отвлекают семейные заботы, экономика, квартирный вопрос, проблемы детей. Гомосексуалы же и вообще более сексуальны, да еще и нет этих «отвлекающих» проблем. Проблема старения поэтому стоит острее.

А это точно. Мы много раз обсуждали особую сексуальность геев с А. И. Белкиным, который долго время занимался изучением гомосексуальности. Он же, А. И. Белкин, помог сотням мужчин, решившим скорректировать свою сексуальность, чтобы завести гетеросексуальную семью, родить детей и получать наслаждение от гетеросексуального секса. Тема эта сложнейшая. Можно или нет скорректировать сексуальность? Можно! И для тех, кто хочет действительно разорвать с голубым миром, для тех, кто хотел бы влюбляться в женщин, — это реально. В книге «Я+Я» планируется дать отдельную главу о коррекции сексуальности у гомосексуалов.

В. В. Ш.

О своей сексуальной жизни Геннадий Н-ов пишет:

«Начал с 14 лет, партнеров искал в основном по туалетам, и надо сказать, что долгое время мог выбирать сам. Помнится, со мной шли на контакт самые интересные мальчики. Отказы я бы мог пересчитать по пальцам. Но вот лет пять тому назад (то есть когда Геннадию, видимо, перевалило за 35. — Л. К.) один из таких мальчиков, когда я предложил ему себя, презрительно отвернулся и процедил: „Таких не надо“. Я понял, что стал таким же „стариканом“, как и те, на кого недавно сам поглядывал свысока и кто заискивающе смотрит на молодежь. Я перестал ходить по туалетам, чтобы не навязываться. За последнее время имел всего 3-4 контакта.

Туалетная тема! Нынче в Москве она не столь актуальна. А в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого столетия более 60 процентов знакомств геев происходило именно в туалетах.

В. В. Ш.

Я не считаю себя обиженным. Хотя мне не удалось участвовать в групповом акте, а я так об этом мечтал, хотя мне не удалось встретить постоянного друга, а я еще в школе испытал настоящую, но безответную любовь к однокласснику, я ни о чем не жалею.

Мне сейчас трудно даже предположить, что я мог бы полюбить женщину. Живу воспоминаниями, занимаюсь онанизмом под порнографию, любуюсь на улице современными фавнами и фавнятами».

Тот же возрастной рубеж указан и в письме Яна в газете-журнале «1/10»:

«Я не похож на принца, которого все так упорно стремятся найти через вашу газету, вполне нормальный и самостоятельный парень. По газете посмотреть, то все ищут молодых, красивых, спортивных, денежных и материально обеспеченных, хотят получить всё, взамен не отдавая ничего, кроме своего холодного и голодного тела. <...>

Конечно, все ищут молодых и красивых. Идеал мужской красоты понятен. И мало кто себя воспринимает адекватно — свою внешность, данные, возможности. У гомосексуалов внешность играет большую роль, чем у гетеросексуалов. Красивая женщина и некрасивый, но умный и талантливый мужчина — такой союз довольно часто встречается. У геев — красивые с красивыми, потрепанные с потрепанными. Хотя, конечно, нет правил без исключений. Но это, как правило, совращение или покупка партнера, или „папики“, берущие на содержание юношей.

В. В. Ш.

А время идет, и скоро, очень скоро эти самые разборчивые ребята окажутся у той самой черты, которая называется ВОЗРАСТ, и им тоже будет 30-35 лет. И, может быть, поймут они, что лучше „синица в руках, чем журавль в небе“. И не лучше бы опустить этим заинтересованным ребятам свой взор пониже, оглядеться вокруг и реально посмотреть на себя со стороны. Ведь пока они выбирают и выискивают, время-то уйдет, и останутся они (не дай Бог, конечно) у разбитого корыта».

(Ян 1993)

Как видим, в отношении возможности неограниченных контактов старость у геев наступает рано — до сорока. Правда, как сострил один гей, «вы должны знать, что любой гомик, признающийся, что ему сорок, на самом деле не моложе шестидесяти» (Klejnberg 1984:179).

Какая точная фраза! Просто замечательная фраза! А как занижают свой возраст! Знаю одного преуспевающего журналиста. Его привлекают только юноши до 19 лет. Так он уже десять лет утверждает, что ему тридцать два года. Правда, в тридцать два года он выглядел на двадцать пять.

В. В. Ш.

Трудно забыть унизительную картину молодящегося и подкрашивающегося гомосексуального старика, подмазывающегося к стайке молодежи, в рассказе Генриха Манна «Смерть в Венеции».

Печальная трансформация происходит с пожилым писателем Ашенбахом, главным героем «Смерти в Венеции». Вначале он ужасается при виде старого гомосексуала, увивающегося вокруг стайки молодежи и старающегося уподобиться им. Он с омерзением отмечает его накрашенное лицо. Но, влюбившись в юного Тадзио, он убеждается, что ему страшно не хватает юности, и надеется, что разные ухищрения помогут ему ее вернуть. Он кончает тем, что сам красит волосы, тщательно выбирает галстуки, использует духи и, в конце концов, прибегает к косметике. Ради возможности видеть Тадзио он не покинул Венецию, пораженную эпидемией холеры, заболел и умер. Но в сущности автор даровал ему смерть, чтобы спасти от страшного унижения: столкновения его фальшивой, поддельной юности с настоящей.

(Рассказ, написанный в 1913 г., отражает собственные переживания писателя. Он был в Венеции в 1911 г. и был там тайно влюблен в польского мальчика Владислава Моеса. Когда тот вырос и прочитал рассказ, он удивился, как точно Томас Манн описал его полотняный костюм.)

По данным Даннекера и Рейхе, верхней возрастной границей предпочитаемого секс-партнера только 2% опрошенных указали свыше 50 лет, еще 8% — пятое десятилетие (41-50 год), еще 16% — отрезок между 36 и 40 годами, и 23% — предшествующий отрезок (31-35 год). Остальные 50% хотели бы партнера помоложе. Молодость немецкие гомосексуалы ограничивают 30 годами, потом следует 5 лет переходного периода, а с 35 начинается старость, так что длительность ее получается минимум в три раза больше, чем юности. Более 90% молодых предпочитают партнера до 25 лет, только 3% 20-летних готовы иметь секс с человеком старше 35 лет, и в любой возрастной группе предпочтение молодого (до 25 лет) партнера составляет свыше 66% (Dannecker und Reiche 1975: 123-131, Tab. 35).

В 1870 г. Уолт Уитмен, которому перевалило за 50, отметил в своем дневнике, что пора прекратить связь с Питером Дойлом, который моложе на 25 лет, не давать дурачить себя, прервать эту недостойную и бессмысленную мороку. И дал себе зарок: «С этого часа на всю жизнь». Тщетно.

Его биограф Гэри Шмидгол по этому поводу не удержался от личного примечания:

«Я был вынужден столкнуться с той же дилеммой <...>: оставаться ли сексуально энергичным и активным, достигнув конца среднего возраста, — с риском поражения, разрушительного для это, или уйти в отставку с сексуальной арены красиво, элегантно, гордо. Сексуальные партнеры продолжают быть моложе меня, и я всё больше сознаю, что по мере того, как я старею, всё труднее завлечь их.

Интересно, как мне быть. Меня всё еще привлекают партнеры моложе меня, и я всё еще привлекателен для них, возможно, потому, что мои белокурые волосы всё еще не поседели (в отличие от Уолта). Они даже не начали выпадать <...> Превращусь ли я в старикашку, высматривающего мальчиков под сводами супермаркета, как Гинзберг воображает современного Уитмена, или я буду нежно поглядывать на юных атлетов из своей инвалидной коляски, как это Уитмен делал в парке Кемдена, или всего лишь удовлетворюсь присутствием и прикосновением мускулистого слуги-няньки типа Эда Уилкинса, на кого и останется смотреть».

(Schmidgall 1997: 271-272)

Философ Ролан Барт к 64 годам столкнулся с той же проблемой: он пылал страстью к красивому юному гостю Оливье, но тот не реагировал. Барт пришел в отчаянье: «Мне хотелось плакать» — записывает он в дневнике. Он отправил юношу домой, «зная, что это конец и что в моей жизни закончилась еще одна вещь: любовь к мальчику» (Barthes 1987: 115-116). Это была последняя запись в его дневнике. Вскоре он умер.

В основании этой проблемы, острой для гомосексуалов всегда и везде, лежат два фактора. Один — это общее предпочтение юности в сексе, характерное для всех мужчин, да и вообще для всех людей, другой — особый культ юности в геевской субкультуре.

Первый фактор интуитивно понятен, потому что мы почти все ему подвластны, но понятен лишь эмоционально. Объяснить-то его логически, разумом, как раз непросто. Этолог В.Р.Дольник в своей книге «Непослушное дитя биосферы» стремится найти эволюционное объяснение предпочтению молодости в сексуальном выборе человека. Ведь у других животных его нет.

К счастью, мы пока люди, а не животные. А стремление к юности понятно. Продлевается свой возраст. Но и гетеросексуальных отношениях такая проблема есть — я о возрасте и желаниях. Другое дело, что в гомосексуальных отношениях меньше физиологической зависимости от возраста, чем у гетеросексуалов, как мужчин, так и женщин. Как тут не вспомнить «Смятение чувств» Стефана Цвейга — прекрасную книгу, которая есть на нашем сайте.

В.В.Ш.

«Ясно, что идеальный образ самки в мозгу самца соответствует образу самок, во-первых, в состоянии половой готовности, а во-вторых, в расцвете жизни, то есть не юных. И действительно, у животных, включая обезьян, молодым самкам самцы предпочитают более зрелых. Почему же у человека юные женщины выигрывают конкуренцию у тех, кто старше? И мало того, почему взрослые женщины с помощью всех возможных ухищрений стремятся замаскировать себя под очень-очень молодых?»

(Schmidgall 1997: 271-272)

Объяснение Дольника таково:

«Юные девы несут на себе признаки полового созревания. Это тонко натянутая под действием недавно образовавшейся жировой прослойки кожа, припухшие от прилива крови губы, налитая грудь и прочее. Когда-то у обезьяньих предков эти признаки возникали многократно за жизнь особи, в каждый репродуктивный сезон. И инстинктивная программа мужчины на них настроена. Но у женщин они в подлинном виде возникают один раз, в юности, а всю жизнь сохраняется их подобие. Но не точное. Получается, что предпочтение юных не имеет никакого биологического смысла, это эффект сохранения у мужчин в неизменном виде древней программы в сочетании с изменившимся обликом женщины».

(Дольник 1994: 114-115)

Вероятно, эта программа, функционально объяснимая у гетеросексуалов, сохраняет свое действие и у части гомосексуалов, хотя женский облик для них уже не имеет значения. О среднем гее Джон Престон сказал:

«Он не педофил в классическом смысле этого слова, но его, право, влекут ситуации между мужчинами, которых он видит равными, когда возрастная разница повышает их эротическую привлекательность».

(Preston 1984: 369)

Что касается культа юности, специфического для геевской субкультуры, то он сложился под действием ряда причин. Первая — органическая. Именно у юноши уровень выработки сексуальных гормонов — самый высокий, соответственно сексуальность чрезвычайно велика, а это придает ему особую сексуальную возбудимость и привлекательность, сексапил. Вторая причина — ситуационная. Она связана с общим ростом молодежного самосознания и усилением позиций молодежи в обществе как раз в годы сложения геевской субкультуры. С конфликтом поколений, с молодежным бунтом 1968 года. С лозунгами «Не верь никому после сорока».

Я подчеркнул эту фразу: «Не верь никому после сорока». Все люди старшего поколения помнят битников, помнят время стиляг, помнят бунты в США, массовые побеги из дома. Нынче время другое. Теперь снова в цене — ум, образованность, семейные ценности, желание жить радостно.

В.В.Ш.

С нередкими тогда пожеланиями «жить только до сорока». Это тогда произошла смена киногероев — на смену зрелым и прошедшим войну мужчинам пришли мятежные и упивающиеся любовью юноши. А третий фактор характерен именно для геевской субкультуры. Это возведение сексуальных качеств в ранг высших ценностей, выше всех других, оценка человека прежде всего с точки зрения его сексуальных качеств, нередко — чисто физических (большой член, неутомимость в сексе, высокая техника секса). Геи, можно сказать, существуют в атмосфере вечной юности. Они видят себя юными и хотят общаться только с юношами.

«Для многих геев, — пишет Силверстайн, — старение это тема, которую немыслимо упоминать. Они считают, что после сорока жизнь кончена. Это достойный сожаления признак низкой самооценки, ибо приравнивает сексуальную идеализацию к человеческой ценности вообще».

(Silverstein 1981: 266)

Молодость духа, привлекательность тела! Геи стареют позже? Нет. Они дольше молодятся. И это бывает отвратительно. Конечно, есть гомосексуалы, проявляющие заботу о своем здоровье. Они стареют (внешне) медленнее...

В.В.Ш.

В журнале «Адвокейт» приводится отзыв молодого гея о его пожилом соседе:

«Я никогда не знал его имени. Он жил где-то этажом выше нас, скорее анонимно... Я только знаю о нем несколько вещей. Он носил слишком много колец. Он любил кошек и Моцарта... И он отпугивал меня до полусмерти. Это потому, что он был тем, чем, как я боялся, я становлюсь, — бабушкой».

(Kantorowitz 1976)

«Возрастная сегрегация» — называет это автор книги «Седой гей».

(Bergеr 1982:29-30)

Хорошо бы достать эту книгу, перевести. Наверное, есть интересные мысли и выводы.

В.В.Ш.

Можно сказать, что геи создали субкультуру, неуютную и убийственную для них самих, хотя многие из них начинают понимать это только по мере взросления, становясь старше и мудрее. Тогда они открывают для себя ту истину, что и помимо секса есть то, ради чего стоит жить, и более того — что и для старых людей в интимной жизни, вопреки геевской субкультуре и вне ее, сохраняются возможности сексуальных утех.

В очерке «Эти вымирающие поколения» Сеймур Клайнберг восхищается группой неимоверно старых гомосексуалов, продолжающих почти до самой смерти сексуальную практику друг с другом. Он рассуждает:

«Когда кто-то старик и гей, он всегда и везде несет груз общественного безразличия или презрения вдобавок к пожизненному притеснению как гомосексуала или лесбиянки. В обсуждении этой темы с людьми, которых я интервьюировал, один вопрос был главным:

Труднее ли геям встречать старость? Ответ звучал ободряюще: „Нет, не особенно“. Даже если учесть пресловутую увлеченность юношеством среди геев. В некоторых случаях принадлежность к геям даже делает старость более легкой. Для людей, которым далеко за шестьдесят или семьдесят, жизнь в качестве геев в этом столетии и то, что они выжили после таких несчастий, облегчает травму старости. Долгая жизнь в подполье часто закаляет человека; некоторые даже более счастливы, чем их гетеросексуальные сверстники, для которых вдовство и одиночество, как и утеря социального места — заключительное горе».

(Kleinberg 1984: 178)

Тут есть разумность. Вдовец не готов к одинокой жизни и страдает. Гомосексуал же всю жизнь готовится быть одиноким и, как правило, умеет устраивать свой быт и проявлять заботу о себе. Я знал (и знаю) нескольких довольно знаменитых геев, которые жили долго, сохраняя бодрость духа и ясность ума при относительной дряхлости тела. Знаменитый актер, великий певец, известный критик, талантливый ученый... Правда, один из них жил всегда с мамой (ему было шестьдесят, а маме — за восемьдесят), другой был женат, но жена, конечно, знала о его голубой окраске, третий окружил себя почитателями и почитательницами...

В.В.Ш.

Однако многим сексуальное общение со сверстниками — такими же стариками — весьма слабое утешение, хотя сейчас есть и журнал, специально пропагандирующий такой «утешительный» секс. Но есть и более сильные высказывания в пользу оптимистической перспективы старения — о том, что и общение с молодежью не для всех закрывается.

«Понятно, — пишет антрополог Шнеебаум, — что на подходе к шестидесяти Джордж начал беспокоится насчет своей привлекательности для других, насчет того, что его станут воспринимать как старого и нежеланного. Это время, когда большинство мужчин и женщин чувствуют, что их сексуальная жизнь убывает или приходит к концу, как бы их железы ни твердили им о противоположном. В течение всей жизни нам приходится верить, что старение означает уменьшение сексуальной тяги и желания. Лично я, в мои шестьдесят один, более удовлетворен собой, чем в любой другой период моей жизни, и нахожу, что молодые люди льнут ко мне так, как никогда до того. Неважно, как эта перемена произошла — что пришлось пройти через разные болезненные „обряды перехода“; факт состоит в том, что по крайней мере сейчас в моей жизни кое-что созрело из того, что было посеяно».

(Schneebaum 1969)

Геевская субкультура предлагает геям в старости только одну панацею — проституцию, то есть секс без взаимности, секс без любви, даже без простой привязанности. Это отмечают Даннекер и Рейхе: «Проституция — оборотная сторона фетишизации юности» (Dannecker und Reiche 1975: 131). Многих это не может устроить. Гарвардский психолог Браун жалуется, что в старости пришлось пользоваться услугами хастлеров (Brown 1996). Что же способно дать другую перспективу?

Прежде всего, конечно, сохранение здоровья, силы, опрятности и чувства собственного достоинства. Это как раз то, что в рамках геевской субкультуры, с ее барами, алкоголем и наркотиками, ночной жизнью и венерическими болезнями, сохраняется меньше всего. Во-вторых, старик становится привлекательным для молодых в том случае, если он накапливает к этому возрасту богатые знания и умения и щедро делится ими, если с его именем связаны выдающиеся достижения — словом, если он оказывается чрезвычайно интересным человеком.

Ох, спорный вопрос. Привлекателен ли старик? Или от старика хотят побольше взять? Да не от старика вовсе — не от того человека, которому глубоко за семьдесят, — от пятидесятилетнего.

Я знал театроведа. Ему было пятьдесят. Выглядел старше, ибо прошел в молодости войну.

Умен. Со связями. Относительно богат. Благороден. Искренен. Образован. И был одинок. Звонил по ночам малознакомым людям и плакался. Днем — всегда в окружении и почете. Ночью — в одиночестве.

Около него время от времени вились юные создания. Но им был нужен не театровед — не он как личность. Нет, им были нужны его имя, его помощь, его материальная поддержка...

И они ему нередко приводили людей, с которыми этот седой человек мог «покувыркаться».

В.В.Ш.

Тогда эти качества компенсируют всем известные недостатки старости и создают образ, к которому неудержимо тянет молодых. В том числе и сексуально. Ведь сексуальной притягательностью обладают не только свежесть и красота, но и духовная сила, ум, воля. Разумеется, также слава и власть. «Слава — большой афродизиак», — говорил Трумэн Капоте (Clarke 1988: 422). Словом, общая аура авторитета и величия.

В разделе о притягательных отличиях я уже приводил пример сексуальной тяги рядового к офицерам. В разделе «Похищение Ганимеда» я цитировал воспоминания Карпентера о том, как он в юности посетил в Америке старого поэта Уолта Уитмена и имел с ним секс, как его «молодая жизненность» бежала в уста старика. А когда самому Карпентеру было восемьдесят (!), к нему явился молодой (двадцать с чем-то) американец Гэвин Артур, и сцена повторилась. Сохранилось описание этой сцены Артуром, ныне покойным.

В сексе с молодым Артуром Карпентер действовал искусно, «между поцелуями восторженно поедал глазами мое тело с возрастающим исступлением... У меня было отчетливое чувство, что, когда я кончал, он ощущал это, как если бы он сам кончал — что в этот момент он был мною. После этого он сказал: «Когда я был священником, я думал, что во время причастия я един с Богом. Теперь я понимаю, что здесь более глубокое причащение».

(Katz 1976: 961, n. 117)

Существенно не то, что он ощущал в этот момент, а то, что он чувствовал раньше, когда «причащался» к Уитмену, а в этот момент — что чувствовал Гэвин Артур, «причащаясь» к Карпентеру. «Эстафета гомосексуального причащения» интеллектуалов продолжалась: когда Гэвин Артур состарился, с ним переспал молодой Нил Кэссиди, а тот, став старше и завоевав громкую славу, сделал своим любовником молодого Аллена Гинзберга, который, в свою очередь, тридцатилетним влюбился в двадцатилетнего красавца Питера Орловского...

Подчеркнул фразу: «Эстафета гомосексуального причащения». Такое бывает. Эстафета...

В.В.Ш.

Но когда молодой русский поэт-скандалист Ярослав Могутин посетил их трущобную квартиру в Нью-Йорке, всемирно известный Гинзберг предстал перед ним уже семидесятилетним старцем с парализованной половиной лица, а красавец Питер Орловски, проживший с Гинзбергом сорок лет, оказался опустившимся пузатым стариком в трусах на подтяжках, который, кряхтя и бормоча, стирает белье в раковине. Гинзберг, будучи уже незадолго до смерти, всё еще был готов к сексуальным похождениям, но Могутин ужаснулся, и эстафета пресеклась. Хотя Могутин озаглавил свое интервью «А.Гинзберг. Три часа в постели с пидором-индивидуалистом» (1996), это было всего лишь завлекательное заглавие: на постели, «застеленной несвежим бельем», они только сидели и беседовали. Однако Могутина отпугнул не возраст Гинзберга и Орловского, а их запущенность. Заключил же он форменный брак с пожилым американцем Робертом Филиппини!

Аналогичное причащение увлекло писателя Фила Андроса. Будучи молодым и желая приобщиться к образу покойного Оскара Уайлда, он специально помчался в Лондон, соблазнил пожилого Альфреда Дугласа и переспал с ним. Любят и уродливых, любят и старых. А когда возникает любовь, то не замечаются очевидные недостатки. Но если в юных и красивых влюбляются сразу, с первого взгляда (а потом нередко быстро разочаровываются), то чем старше человек, тем больше времени должно пройти от первой встречи до восприятия его как возможного объекта любви, тем больше внимания он должен тратить на иные, не сексуальные стороны контакта, тем больше сдержанности и такта должен проявить. Но стать по-настоящему интересным человеком в рамках геевской субкультуры также очень трудно, потому что это предполагает широту интересов личности и ее активность в общей культуре, а не жизнь, в которой много свободного времени, и оно всё проходит между барами и банями.

А эти абзацы воспринимаются как советы пожилым геям: как сохранить привлекательность, как не остаться в одиночестве, как увлечь юных, как, если угодно, обмануть природу и тех, кто рядом...

В.В.Ш.

Есть и в самих характеристиках гомосексуальной популяции некие заглушаемые субкультурой, но всё же наличные константы, которые способны внушить надежду старикам. Это нормальное разнообразие видов гомосексуальной ориентации. Очень многие гомосексуалы не имеют обыкновения выбирать партнеров из ровесников. В обследованной Кинзи выборке у 41% белых гомосексуалов большинство партнеров были, правда, ровесниками и еще 20,7% имели много и очень много таких партнеров. Но у 33% преобладали старшие партнеры, а 41% вовсе не имели младших партнеров. Правда, в большинстве случаев разница невелика — в среднем 5-6 лет.

Любопытная статистика.

В.В.Ш.

Но если большинство пристрастий делится между юношами и зрелыми «мачо», то на краях кривой распределения всё же существуют маргинальные группы тех, кто влюбляется в препубертатных мальчиков — это педофилы, — и тех, кто увлекается стариками, — геронтофилы. По Гиршфельду, как уже говорилось, эти группы составляют по пяти процентов всей гомосексуальной популяции.

Как сложно высчитывать проценты! По моим данным гомосексуалов в мире среди мужчин 4-5 процентов, среди женщин — 2 процента. А читаешь сборник, статью — и там утверждают, что десять процентов мужчин гомосексуальны. Каждый десятый. Кому верить? Я проводил собственный опрос — получилось: пять процентов — мужчины, один-два процента — женщины. А уж сколько из этого числа педофилов и геронтофилов — не знаю. Гиршфельду хочется верить. Но ведь это данные почти столетней давности.

В.В.Ш.

Вслед за Фрейдом психологи строят гипотезы о причинах, вызывающих такое уклонение пристрастий, — недостаток внимания в детстве от отца, безответная сексуальная влюбленность в отца или, наоборот, сексуальные притязания отца. Могут быть и другие причины. А.Молль (у него это случай 30) передает автобиографию некоего X., 33 лет, университетского преподавателя.

«С 5-го до 9-го года жизни я играл по преимуществу с девочками, потому что у наших знакомых были только девочки. Я забавлялся куклами и жалел часто, отчего я не родился девочкой. Но на 10-м году я подружился с мальчиком, с которым я играл, и перестал жалеть об этом. До 13 лет я вел тесную дружбу только с женщинами, которые, однако, были значительно старше, почти в три раза старше меня. Это были очень образованные женщины, которые интересовались моим поразительным умственным развитием.

Почти на 13-м году я познакомился с одним врачом, о котором моя мать много рассказывала мне. Этому врачу было 37 лет; он был слегка седоват. Вот он стал моим идеалом. Никогда я еще не видал мужчины, который так сильно нравился бы мне. И когда я впоследствии встретился с господином лет 35-40 на вид, который был очень похож на моего врача, то я захотел познакомиться с ним и почувствовал большое влечение к нему.

Между 13-м и 14-м годами вполне развились мои половые органы. Я мастурбировал изредка лет до 18, но потом совершенно оставил это. Будучи студентом, я иногда спал вместе с товарищами, и в то время как мы клали наши члены между бедрами друг друга, у нас обоих дело доходило часто до семяизвержения. Но никогда я не чувствовал любви к кому-либо из этих студентов. И наоборот, я постоянно встречал мужчин, к которым чувствовал очень сильное влечение. Это почти всегда были люди науки, от 35 до 45 лет, седоватые и несколько похожие на вышеупомянутого врача. <...>

Никогда я не чувствовал любви к женщинам, хотя я часто бывал в их обществе <...> Я вскоре начал заниматься своей специальностью и делал большие успехи. Но желание найти мужчину, которого я мог бы любить, не покидало меня. Я слыхал рассказы товарищей, что они спали с женщинами, целовали их и т.д. Но всё это отталкивало меня <...> Но если бы один из тех мужчин, которых я описывал, позволил мне поцеловать его, я считал бы себя счастливейшим в мире.

На 26-м году я впервые познакомился с мужчиной, который, по-видимому, любил меня, и тогда-то я узнал, что помимо меня существуют и другие мужчины с такими же чувствами и желаниями, как и мои. Этот господин был выдающимся врачом, 50 лет от роду; я его ниже вкратце опишу под именем А. Я с ним знаком был уже несколько лет, хотя и не интимно. Когда мы очутились в чужом городе, он написал мне, чтобы я вечером зашел к нему в гостиницу, так как он хочет получить от меня сведения насчет одного знакомого. Я принял приглашение и вечером явился к нему. Мы поужинали, затем вернулись к нему в номер. <...> Часов в 10 вечера я, наконец, собрался уйти и взять себе отдельный номер, потому что здесь стояла лишь одна кровать. Но он и слушать об этом не хотел. Он убеждал меня, что его кровать достаточно велика и что я могу остаться у него ночевать, тем более что ему еще надо потолковать со мной. Я противился, доказывая ему, что в отдельных постелях мы будем лучше спать. Но в конце концов пришлось остаться.

Тут я обратил внимание на два слова: «Я противился...» Но сопротивление было сломлено. К чему я это пишу? К тому, что мы должны своих детей готовить к правильному восприятию гомосексуальных предложений. Если гомосексуальности нет изначально, то не стоит пробовать, экспериментировать, приучать себя к ней. Не стоит! Но говорят ли родители на эту тему с детьми? Практически нет. Если не считать резких реплик о том или ином гее при показе его по ТВ или при обсуждении какого-нибудь случая, связанного с геями.

В.В.Ш.

Уже одно то, что он так настаивал, чтобы мы спали в одной кровати, возбудило во мне подозрение. Но так как я никогда не слыхал ничего о гомосексуальной любви, то мне и на ум не приходило, что он такой же, как и я. Раздевшись, я занял часть большой кровати; затем он лег и тотчас же заключил меня в свои объятия. Он стал ласкать меня, целовать, говорить, что влюблен в меня с первого раза и что он уже много усилий делал, чтобы привлечь меня, но я оставался нем и равнодушен. Тут-то я узнал, что есть еще такие, как я. Сознание этого факта меня ничуть не обрадовало«.

Рассказчик решил при первой возможности расстаться с А. и найти симпатичную женщину. Случай скоро представился. Одна вдова охотно пошла ему навстречу.

«Половые сношения с ней не доставляли мне никаких затруднений. У меня быстро являлось семяизвержение, что в общем повторялось 4 раза за 2-3 часа. Но это сношение не доставило мне никакого удовольствия.

Девять месяцев спустя после первого сношения я встретился с другим господином В., с которым начал половые сношения, каковые имел уже с А. Сношения с В. доставили мне громадное удовольствие. <...> Наибольшее влечение я чувствовал к мужчинам от 35 до 50 лет. Всего лишь раз я сошелся с мужчиной 28 лет и раз с мужчиной 29 лет. С мальчиком или молодым человеком мне трудно было бы иметь дело, потому что я от природы не чувствую к ним никакого влечения. Однажды я спал с мужчиной, которому было свыше 60 лет, но он глядел сравнительно молодо и отличался удивительно красивыми седыми волосами. Толстых мужчин я не люблю, не нравятся мне также и громадные мужчины <...>

Приблизительно 7 лет назад у меня началась связь с А. С тех пор я свел интимное знакомство с 26 другими людьми. Но из этих 26 я действительно любил только трех». С тремя практически не было сношений, с 24 — были, в том числе с 4 дело сводилось к помещению пениса между бедер и прижиманию «теплым телом», с одним было анальное сношение (причем он был пассивным партнером), а 19 брали в рот, в то время как «я руками у них эякулировал». Далее следуют подробные характеристики всех 27 партнеров.

(Молль 1910:225-257)

Член редколлегии журнала «Риск» Д. Кузьмин рассказывает:

Был у меня один приятель, всё время влюблявшийся в сорокалетних бородатых мужиков; любопытно то объяснение, которое он — мальчик очень неглупый — этому нашел: общая идея была та, что он внутренне, психологически, принадлежал к этому поколению — поколению его родителей. Думаю, во многом это было недалеко от истины — во всяком случае и некоторые другие его жизненные проявления были не лишены налета архаичности: увлечение туризмом и бардовской песней, сугубо романтический выбор профессии ...«.

(Мужское 1997: 98)

По данным Реймонда Бергера в Америке доля молодых друзей (более чем на 20 лет моложе) у большинства обследованных им старых геев (54,7%) составляет менее одной пятой, но у 21,7% — от 1 до 2 пятых, у 17,0% — от 2 до 3 пятых (то есть почти сорок процентов старых геев имеют немало молодых друзей), у 6,6% — до 4 пятых и выше. У какого гетеросексуала столь высокая доля молодых подруг (или даже друзей)?

Объяснения могут быть разные, да и причины разные — духовная близость старшему поколению, инфантилизм и нехватка самостоятельности, ностальгия по отцовской нежности и т. п., но факт налицо: явление существует.

Широко известна типичная для гомосексуального быта фигура щедрого «папашки», «папочки с презентами» (sugar daddy), который материально поддерживает подростка из неблагополучной семьи в обмен на сексуальные ласки. Но нечто подобное существует и для более взрослых юношей и молодых людей. Тут еще чаще, чем с подростками связь оказывается не чисто коммерческой, а более теплой и искренней. Часто образуются довольно прочные пары, можно сказать, семьи, состоящие из пожилого человека, обычно состоятельного и авторитетного, и молодого начинающего гомосексуала, при чем старший оказывает младшему не только материальную поддержку, но и профессиональную — помогает его становлению как мастера, передает свой опыт, вводит в недоступные без того круги. Как пишет К. Юнг (Jung 1964: 107), «Гомосексуальные отношения между старшим и младшим мужчиной могут таким образом быть благоприятны для обоих партнеров и обладать устойчивой ценностью».

Да, сегодня он воспитанник, завтра — сильный и здоровый гей, покидающий своего папика, а через лет 15-20 он сам становится папиком... Целая папка у меня с таким названием: «Папик». Так и глава будет называться; речь в ней — об одном известном человеке (конечно, без фамилии), пережившем трагедию папика. Когда угрохали его двое подопечных.

В.В.Ш.

Примеров много — Андре Рафалович и молодой поэт Джон Грэй, Андре Жид и юный Марк Аллегре, Сергей Дягилев и молодой Нижинский (потом в той же роли — Лифарь), профессор археологии Ботто Грэф и молодой (на 22 года моложе) художник Гуго Бяловонс, режиссер Жан Кокто и 15-летний Раймон Радиге, а потом молодой тогда артист Жан Маре, пожилой писатель Кристофер Ишервуд и молодой художник Дон Баккарди, композитор Бенджамен Бриттен и молодой тенор Питер Пирс, крупнейший современный поэт Англии Уистан Оден и начинающий актер Честер Колмен (моложе на 14 лет), молодой гарвардский историк культуры Мэттиессен и опытный художник Рассел Чини (старше Мэтиессена на 20 лет), Аллен Гинзберг и его более молодой «супруг» Питер Орловски, прожившие вместе более сорока лет (до смерти Гинзберга), в России — Чаадаев и его наперсник Жихарев, художник Сомов и «Мифетта» Лукьянов, пожилой Клюев и юноша Есенин, поэт Михаил Кузмин и его верный Юркун и т.д. Некоторое исключение составляет пара Трумэн Капоте и Джек Клейтон: они жили вместе 21 год, только тут известный писатель был младше на 10 лет — он вообще был инфантилен обликом.

Над уродливостью и претензиями богача Рафаловича Уайлд жестоко издевался, но брошенный им и безутешный юный красавец Джон Грэй утешился, найдя в Рафаловиче верного друга. Когда разразился процесс Оскара Уайлда, это вызвало панику среди гомосексуалов Лондона. Рафалович с Джоном Грэем бежали в Берлин. Вскоре оба перешли в католичество — Рафалович стал доминиканским монахом под именем брата Себастиана, Джон стал священником в Эдинбурге. Брат Себастиан поселился в доме рядом с его церковью. Они встречались ежедневно, и огромным состоянием Рафаловича они всегда пользовались вдвоем. В 1934 г. Рафалович умер. Джон Грэй был так потрясен, что через несколько месяцев последовал за ним (Sewell 1963, 1968; McCormack 1991).

Когда великий поэт Уистан Оден и Честер Колмен встретились, Честеру было 18, но у него уже был гомосексуальный опыт, как и у Уистана. Они поселились вместе и прожили так всю жизнь. Честер изменял Уистану, изнурял его своими капризами, но когда Уистан умер в середине своего седьмого десятилетия (в 1973 г.), Честер был совершенно сломлен, запил, раздал все богатство знакомым мальчикам, последние 20 долларов отдал официанту как чаевые и умер, пережив Уистана всего на полтора года (Farnan 1984).

Сделал пометку: «Проверить». Если все так, то можно написать небольшую новеллу на эту тему. Имя убрать, а суть оставить. Но потребуются дополнительные материалы.

В.В.Ш.

Юный Мэтиессен и Рассел Чини встретились на океанском лайнере. Они прожили вместе 20 лет, зовя друг друга шутливыми прозвищами «Девил» («Дьявол») и — вместо Рассел — «Рэт» («Крыса»), и разлучались только когда больной Чини уезжал в санаторий. От этих разлук осталось более 3000 писем. В одном из них, на второй год их совместной жизни, Мэтиессен вспоминает их поездку в Сицилию. В Таормине они сидели на кровати. Когда свет был выключен, «мы оказались в объятиях друг друга, и я сказал: «Я люблю тебя, Рэт». Крепко держа меня, ты выдохнул: «Скажи это еще раз, Девил». «Я люблю тебя, Рэт». «Скажи еще раз». «Я люблю тебя». «Скажи еще». «Я люблю тебя. Я люблю тебя...» «До завтра, сердце мое...» (Hyde 1978; Norton 1998: 221-224).

У Чайковского последовательно были слугами братья Софроновы. В отъезде он писал им нежные письма, особенно младшему. «Милые мои Миша и Леничка... Я сплю в той же комнате и очень тоскую, что со мной нет, как в прошлом году моего милого Леньки, об котором я постоянно думаю» (Чайковский 1875/1959: 391). Этот Леничка, Ленька, Алеша Софронов преданно служил у Чайковского до его последнего дня, получил в наследство от Чайковского дом в Клину и стал основателем музея Чайковского.

Все в жизни бывает. Бывал я в том доме. Слушал экскурсовода. Многие посетители спрашивали о личной жизни великого композитора. И экскурсовод с гордостью показала фото жены Чайковского, говорила о его переписке с известной дамой и уходила в сторону от вопроса, который был задан. О сексуальной ориентации Петра Ильича. И правильно делала. Признаюсь, обилие имен, данных, подробностей в труде Л.С.Клейна меня смущает. Но это его право.

В.В.Ш.

Писатель Сомерсет Моэм любил многих — и женщин, и, особенно, мальчиков. Но основных любовников у него было двое. Первым был грубый, мужественный Джералд Хэкстон, алкоголик и игрок. Он стал верным домоправителем и секретарем на вилле Моэма и душой общества вокруг писателя. Они прожили вместе 30 лет. Когда Джералд умер от туберкулеза и рака легкого, Моэм был безутешен и говорил друзьям: «Я хочу умереть». Второй его спутник, интеллигентный и преданный Алан Сирл, сын лондонского портного, стал секретарем Моэма будучи 22-летним, еще при Хэкстоне, а после его смерти заменил его — уже 40-летним. Их отношения продолжались 37 лет, до смерти писателя (Calder 1989).

Напоминаю запись в дневнике Хораса Тробла, молодого секретаря при старом поэте Уитмене: «Счастлив, в эту ночь 20 минут с У.».

Типичность этой ситуации даже породила определенное ожидание, определенное представление в гомосексуальной среде, что между гомосексуалами, составляющими пару, непременно должно быть значительное различие в возрасте.

Жан Жене в «Дневнике вора» описывает свой разговор с молодым рабочим Робером, который ему отчаянно нравился.

«Когда Стилитано ушел, Робер залез под одеяло и прижался ко мне.
— Это твой мужчина, да?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Я вижу, что это твой мужчина.
Я обнял его, собираясь поцеловать, но он отодвинулся:
— Ты спятил. Не будем же мы с тобой этим заниматься!
— Почему?
— Что? Не знаю. Мы с тобой одного возраста, это будет не в кайф».

(Жене 1997: 168-169)

В США, с их всепроникающей индустрией, изумительно чувствительной к запросам рынка, разумеется, есть и легкий гомоэротический журнал, рассчитанный специально на геронтофилов любого возраста, — «Кирон райзинг магазин» (Chiron Rising Magazine) с более крутым приложением «Ки-Ар Классике» (CR Classics). Вот несколько писем читателей:

«Во время одной из многих прогулок по книжным магазинам я наткнулся, наконец, на ваш журнал. Должен признать, что он очистил меня от ощущения, что я один такой на свете и что никто не имеет таких чувств, как я. Ибо почти все свои 45 лет я всегда имел влечение к пожилым людям, особенно к тучным, осанистым. Увидеть в вашем журнале шикарные фото, в одежде и без, для меня было просто открытием. Почти каждая модель в вашем журнале порождает во мне желание узнать личность за фото. <...> Должен признать, я семейный человек в счастливом браке, хоть и имею страсть, которая просто сводит меня с ума. С каждым днем всё становится немного хуже. В какие-то дни ощущения просто непереносимы. Идя ко сну ночью, я думаю о пожилых тучных людях; когда я еду на работу, я думаю о пожилых тучных людях; просыпаясь утром, я думаю о пожилых тучных людях. Я знаю, что было бы великолепно иметь кого-то с кем можно было бы поговорить и кто бы понял, но я слишком неопытен. Я просто не могу этого сделать из-за жены и детей».

(С. J. 1996)

Секс тучных людей. Секс толстяков. Я знаю: в Москве чуть ли не кружок геев-толстяков есть. И мне рассказывали... Впрочем, если рассказ о толстяках ляжет органично на страницы «Я+Я», то он там будет, а если нет — сделаю только для сайта.

В.В.Ш.

«Я пишу прежде всего, чтобы поблагодарить вас. CR открыл мне новый мир и дал мне осознать, что я должен гордиться своими чувствами. Я студент 21 года, и я всегда любил пожилых людей. Таких, как я, жизнь иногда сбивает с толку, смущает. Для меня было не очень трудно принять, что я голубой, но гораздо сложнее понять, почему мне нравятся пожилые люди. Открывая свои чувства, я имел уйму дурных советов от многих людей, которые не могли увязать это. Один „друг“ даже решил, что у меня „не хватает самоуверенности, чтобы подцепить кого-нибудь кроме старого гнома, охотящегося за кем угодно, лишь бы твоего возраста“. Это задевало меня, поскольку я не был уверен, что это не так. Так что я решил изловчиться и на сей раз установить контакт с людьми моего возраста. И после походов на свиданки с „привлекательными людьми моего возраста“ я понял, что дело было не в нехватке самоуверенности, а что я и в самом деле имею интерес к пожилым людям. А потом в местной книжной лавке я открыл экземпляр Вашего журнала, который дал мне почувствовать еще лучше мое новонайденное самопонимание. Узнать, что есть масса других, таких же, как я сам, было огромным облегчением. <...> Многие не понимают этой привлекательности, но она подлинная, и вы, парни, делаете серьезное дело, встав и провозглашая свое отличие от других».

(К. V. 1996)

Эта небольшая прослойка гомосексуалов имеет очень большое значение для всех геев, ибо стареют все, а наличие этой прослойки дает всем старикам по крайней мере шанс найти свою любовь — не покупную, а более-менее бескорыстную и искреннюю.

Хорошо знакомый с американской жизнью геев И.С.Кон (он провел там несколько лет, изучая эту проблему) пишет:

«Подавляющее большинство обследованных американских геев между 40 и 70 годами сексуально активны, около 70% удовлетворены качеством своей сексуальной жизни, а некоторые даже говорят, что получают от нее больше удовлетворения, чем в молодости».

(Кон 1998:383)

Игорь Семенович Кон!!! Три восклицательных знака. Многие люди ему должны памятник поставить при жизни, ибо он первым в нашей стране начал говорить для всех о сексе и сексуальности. Он исследователь, образованейший человек. Я помню, как А.И.Белкин (мой учитель) консультировал И.С.Кона и отзывался о нем не просто уважительно, но всячески подчеркивая его вклад в развитие культуры. Мы несколько раз встречались с Игорем Семеновичем. У меня дома есть почти все книги этого ученого. Я бывал на его лекциях.

В.В.Ш.

Геевская субкультура со своим воинствующим культом юности стремится подавить эти представления или перевести такие отношения на коммерческую основу. В ней нет места старикам — разве что среди «понтёров». Она хочет быть разновидностью молодежной субкультуры. Но из общей молодежной субкультуры естественный выход ведет в общую культуру взрослых, куда все неизбежно переходят, уступая место новым поколениям. Из геевской субкультуры такого выхода нет. Безжалостно выбрасывая своих стариков и обрывая связи между поколениями, она затрудняет формирование традиций, а это ослабляет ее именно как часть культуры. Ослабляет в противостоянии другим фракциям культуры.

Из геевского сообщества она создает некое подобие российской «малолетки». К этой субкультуре вполне применимо то впечатление о «малолетке», которым Валерий Абрамкин делился в своем интервью.

«Вы знаете, я обращал внимание (особенно это заметно в камерной системе): когда собираются люди примерно одного возраста и одного пола, естественно, у них все отрицательные качества усиливаются, а положительные гасятся. Стоит появиться одному старичку (не обязательно, чтоб он был авторитетным, просто любой старик) — и отношения сами по себе гуманизируются. Разновозрастность создает естественную структуру. Когда они все одного возраста, они не могут из себя социум выстроить, потому что начинается соперничество („я тебе не подчиняюсь“). А со взрослым, старшим более нормальный социум складывается — это очень важная вещь».

(Абрамкин 1993: 222)



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: