18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

ИГРА в жизнь

Западный экспресс

Аспирант и защитился благополучно, и сообщил куда надо о своем маленьком открытии, а старый профессор, руководитель его работы, был тут же арестован.

Итак, на курсе было всего сто человек. Но была еще одна особенность — впервые вместе со своими учились иностранцы. Три немца, два словака, чех, три китайца, монгол. Память о войне — страшном фоне всего нашего детства — была еще свежа. Странно было сидеть рядом с немцами, странно и интересно. А Курт... Курт был совсем особенный... он воевал! Да, он воевал в гитлеровской армии против нас и был на русском фронте. И он — Курт К. — был настоящий антифашист. Он — солдат вермахта — возненавидел гитлеризм и дезертировал. Он увел с собой несколько товарищей. И шел через фронты и через смертельные опасности с двух сторон. И вышел! И выжил, хотя на всю жизнь заполучил мучительную болезнь позвоночника. Мы все были мальчишками, больше или меньше (скорее меньше) соображающими, а Курт был идейным человеком — он был членом партии и верил в коммунистическую доктрину. И вот этот честный, зоркий, много повидавший и при этом молодой человек прибыл к нам. Был допущен, был приближен к светочу коммунизма — СССР. Своими глазами он увидел теперь (не мог не увидеть!) страну тоталитарного режима, народ, живущий под страхом, жалкий быт и нищету победителей. Видел, но говорить об этом не мог... не смел... С кем говорить? С нами — семнадцатилетними сосунками, воспитанными вчерашней школой на верность партии Ленина-Сталина? Бессмысленно, опасно... да еще, попросту говоря, слов мало — он плохо знал русский язык, он только учился.

Вот наиболее близкие из моих сокурсников: русские Валентин Томин и Анатолий Шустов, немец Курт Кене, чех Богумил Барта, китаец Цзен Цинмин. Нам преподавали «Советское государство и Право». Теория Государства и Права. История Государства и Права. Права не было — мы это начинали понимать. А государство — было. Могучее, беспредельное, всеохватывающее. Мы вступили во взрослую жизнь на переломе. На наших глазах стали ломаться, выходить из строя и заменяться новыми отдельные части этого чудовищного государственного механизма. Смерть Сталина. Новая Ходынка в Москве на его похоронах. Откат в «деле врачей». Расстрел Берии (а ведь мы-то поначалу гордо назывались «бериевским набором юристов»). Первые вести о существовании ГУЛАГа.

(Только одна фраза из двух слов: «Смерть Сталина».

И я сразу все вспомнил. В нашей коммунальной квартире почти никто не спал в первые дни марта 1953 года. Слушали радио. Надеялись: вдруг поправится Иосиф Виссарионович. По радио все время зачитывали бюллетени о состоянии здоровья вождя мирового пролетариата, гениального учителя Иосифа Сталина. Но всем казалось, что в газетах будет более подробный рассказ. Поэтому перед каждым киоском Союзпечати выстраивались очереди, иногда люди по два-три часа в холодные мартовские дня стояли в ожидании, когда же привезут газету.

Я покупал газеты в киоске на углу улицы Скороходова и Кировского проспекта. Киоскерша, старая женщина, с подслеповатыми глазами, знала меня. Звали ее Аида Израильевна. Надо же запомнил. Я у нее часто покупал книжки, газеты. Если мне иногда не хватало денег расплатиться, она говорила: «Потом принесете». Да-да, она всем говорила «вы».

5 марта объявили о смерти Сталина. По квартире жильцы ходили тихо. В школе ученики и учителя плакали. Смерть Сталина всех нас потрясла. Когда-нибудь я напишу об этом подробно. А тут просто вспомнил.

Я, конечно, мечтал бы поехать в Москву, чтобы побывать на похоронах. Многие мальчишки тогда пытались прорваться на Московском вокзале, чтобы всеми правдами или неправдами уехать в столицу.

И еще одна фраза. Из четырех слов: «Откат в «деле врачей».

Дело еврейских врачей! Я никогда не забуду Гертруду Борисовну, Врача-педиатра. Когда объявили о «деле врачей», я заболел. Кажется, очередной ангиной. Мама вызвала доктора. Пришла Гертруда Борисовна.

Перед тем как осмотреть пациента, она всегда долго мыла руки, потом терла ладошки друг о друга и приговаривала: «Руки у меня теплые, спокойные. Больно не будет. А тепло моих рук вы ощутите». У нее действительно руки всегда были очень теплыми, пальпировала ли она живот, простукивала ли грудную клетку, трогала ли распухшие железки.

Высокая, сильная, я бы даже сказал, мощная. Очки с огромными стеклами. И небольшие усики. Они то появлялись, то исчезали. Наверное, она их подбривала.

В этот раз она меня прощупала, посмотрела горло, прописала лекарства и пообещала, что дней через 5-6 я поправлюсь и смогу ходить в ненавистную мне школу.

Тут я и допустил, видимо, бестактность.

— Гертруда Борисовна, а что это за дело врачей? Неужели вас всех расстреляют? Вы же хороший доктор.

Она посмотрела меня невидящим взглядом и вдруг расплакалась. Сильно, громко. Я начал ее успокаивать. Гладил, прижимался, просил меня простить, не очень понимая, за что.

Обо всем этом я и вспомнил, читая строчку: «Откат в «деле врачей». Я помню и статью Лидии Тимашук в газете «Правда», с которой и началось «дело врачей». — В.В.)



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: