Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Меньше пены!! Или больше?..

Основоположники идут по пабам

Возвращаясь к призраку (коммунизма?) на Donau, задаешься вопросом: а действительно, отчего бы ему не обосноваться в таком замечательном месте, как недра корабля-ресторана? На камбузе помимо провианта тут хранятся солидные запасы пива. А первооткрыватели призрака, оба основоположника марксизма, были большими ценителями пенного напитка в виде английского эля. В Лондоне я из познавательного интереса заглянул в один из их излюбленных пабов – Kings Arms.

Любопытными воспоминаниями поделился соратник и собутыльник Карла Марса, как и он, находившийся в политической эмиграции в Лондоне, один из основателей социал-демократической партии Германии Вильгельм Либкнехт.

В тот день по предложению их общего приятеля и тогда еще единомышленника, Эдгара Бауэра, пишет Либкнехт, они втроем отправились в «пивное путешествие». Стартовали на Оксфорд-стрит, а финишировать должны были на Хэмпстед-роуд. Расстояние вроде бы и не очень большое, если не считать, что по пути в каждом из многочисленных пабов они должны были отметиться пинтой пива или чем-то еще алкогольным. Но троица была закалена в подобных испытаниях и смогла достичь конца Хэмпстед-роуд. Из последнего на их маршруте паба раздавалась громкая музыка, словно приветствовавшая героическое трио. Оказалось, там отмечают некое событие члены одного из лондонских клубов. В новоприбывших тотчас признали иностранцев, которым явно требовалось гостеприимство, что и вылилось в совместное поднятие все новых тостов.

Общее буйное застолье продолжалось до тех пор, пока переизбыток алкогольных паров не сподвиг  Бауэра на колкость в отношении «английских снобов». Со-бражника поддержал Маркс, произнесший целую тираду, восхваляющую непревзойденность немцев над всеми остальными в науке и музыке. «Я прежде никогда не слышал, чтобы он так быстро и гладко говорил по-английски», – пишет Либкнехт, в свою очередь подключившийся к друзьям с филиппикой в адрес британской политической системы. Нахмуренные брови хозяев дополнились угрожающе вскинутыми кулаками и криками «треклятые иностранцы!», когда Бауэр перешел на блатной, едва ли не матерный язык. Во избежание неминуемой расправы троица была вынуждена спешно ретироваться. Пора было заканчивать с нашим «пивным путешествием, чтобы немного охолонуть», пишет Либкнехт. Выскочив на улицу, они стремительно двинулись подальше от опасного места. Но тут Бауэр, нетвердо стоявший на ногах, споткнулся о груду камней, приготовленных для ремонта мостовой. «Ура! Идея!» – вскричал он, швыряя камень в газовый фонарь. Звон осколков стекла вдохновил и Маркса, вместе с Либкнехтом разнесшего вдребезги пять или шесть других фонарей. Хотя было около двух ночи и улицы пустовали, полиция оказалась начеку. Раздались свистки. На счастье Маркса и его приятелей, они уже хорошо изучили этот район и, пустившись наутек, смогли скрыться от преследовавших их бобби в одном из закоулков. Во время этой гонки, пишет Либкнехт, Маркс обнаружил стремительность, которую он в нем никак не мог заподозрить...

Пивные подвиги главного марксиста не забыты и сегодня. Историческое общество при Лондонском Королевском колледже устраивает походы по излюбленным пивным Маркса в центральном Лондоне. Путешествие, которое именуется «Обход пабов Карла Маркса» (The Karl Marx Pub Crawl) начинается с посещения упомянутого выше Kings Arms, затем поочередно «историки» заходят в Argyll Arms, Duke of Argyll, Pillars of Hercules, Lamb & Flag, Nell Gwynne, Coal Hole. В каждом пабе, естественно, происходит основательная дегустация, сопровождаемая неторопливым рассказом гида. Он не преминет вспомнить слова первого марксиста о том, что не слишком следует доверять людям, которые не любят выпить (“Be careful to trust a person who does not like wine”). Вернувшиеся домой после такой экскурсии имеют все основания объяснить собственное состояние интересом к известному историческому персонажу. А вовсе не своей любовью к элю, стауту и лагеру…

Конечно же, помимо всей своей столичности и обилия культурно-архитектурных жемчужин, Лондон – это, как явствует из сказанного выше, еще и пабы. От самых демократичных, с шумом, гамом и дубовыми скамьями, до тех, где царят тишь, благочиние и ковры с пышным ворсом. Роднит заведения, в чем я лично убедился, отличное пиво и то, что его мерят в пинтах. Порой, чтобы сохранить в пабах изначальную атмосферу, их столетиями стараются не перестраивать. В результате, зайдя внутрь, вы можете оказаться на средневековом постоялом дворе с галереями для возниц. Красными дорожками, зеркалами в вычурных рамах, роскошными люстрами и сверкающими медными ручками украшены пабы, открытые в период правления королевы Виктории и несущие на себе отпечаток помпезности, свойственной эпохе, которая носила имя этой королевы. Кстати, ее предшественники на троне тоже были неравнодушны к пенному. Так, Елизавета I, правившая с середины XVI по начало XVII века, как утверждают, только за завтраком выпивала литр эля. Это, как минимум, не мешало, а возможно, помогало монархине принимать и проводить в жизнь множество решений, возвеличивших Англию. Вспомнить хотя бы блистательную викторию британского флота над испанской «Непобедимой армадой»…

Как-то современные здешние исследователи провели большой опрос завсегдатаев пивных заведений, и вот к каким выводам пришли. Первое: посещение паба с друзьями чрезвычайно полезно. Оно помогает расслабиться, раскрыться, свободно говорить о своих эмоциях и улучшить настроение. Второе: мужчины могут раскрепоститься и перестать переживать свои проблемы внутри себя, поделившись ими с друзьями. Третье: многие рассматривают общение за кружкой пива как эффективный способ взаимоподдержки. Четвертое: к сожалению, совместное принятие спиртного иногда приводит к тому, что его участники превышают норму, приемлемую для их организма…

О давней любви лондонцев к пенному напитку свидетельствует один из авторов американской Конституции Бенджамин Франклин. Будучи молодым человеком, он отправился в Лондон, работал там типографским наборщиком. И вскоре стал белой вороной, поскольку был единственным из коллектива в полсотни человек, кто пил только воду. Все его местные коллеги по цеху опустошали пинту пива перед завтраком, затем пинту во время завтрака, кружку между завтраком и обедом, потом за самим обедом, еще одну примерно около шести вечера и увенчивали окончание рабочего дня еще одной. Франклин уже не видел, как некоторые по дороге домой еще заглядывали в паб, чтобы дополнительно пропустить пинту-другую. Если на своих товарищей Франклин посматривал со смесью недоумения (в отношении их привычек) и уважения (в отношении объемов потребляемого), то в какой ужас он, поклонник чистой воды, пришел бы, доведись ему стать участником или даже просто свидетелем события, которое произошло через некоторое время после его отъезда из Лондона. В тот раз Тотенхем-корд-роуд, улица мебельщиков, превратилась в бурную реку. Но вместо воды полился стремительный и мощный поток хмельного напитка. В расположенной там пивоварне на гигантском чане лопнули проржавевшие обручи. Возникший «пивопад» был такой силы, что разнес соседние баки, образовав бурный поток в полтора миллиона литров пива. На своем пути хмельная река снесла два дома, утянув в свои глубины восемь лондонцев.

…Во время одной из командировок в Лондон местный коллега, корреспондент популярной газеты, видимо, в благодарность за привезенный из Москвы специалитет – объемистый пакет с воблой, пригласил меня в особый паб. Ливрейный привратник, начищенные медные ручки, люстры, большие зеркала, толстые красные пушистые ковры и – тишина, как в Британском музее. К моему ужасу, коллега развернул воблу и начал лупить ею прямо по круглому полированному столу. Одетый в красную с золотом униформу бармен и бровью не повел. То ли традиционная британская выдержка, то ли видал уже и не такое.

Память о Лондоне и его пабах – не только описанная выше кружка с игроками в крикет, но и другая, из палевого цвета керамики, сужающаяся кверху. На донышке значится, что расписана скудель от руки в графстве Дербишир. Особенность сосуда в том, что он украшен рекламой London gin Holloway’s: бутылка знаменитого джина на фоне лондонца позапрошлого века, устремившего взор на парламент. И двусмысленная надпись: The spirit of London. Что можно перевести и как «дух Лондона», и как «лондонское спиртное» – в зависимости от настроения и принятого «на грудь». В любом случае, естественно, не предполагается, что кто-то будет использовать пинтовую кружку для употребления внутрь джина, даже разбавленного тоником. Это лишь напоминание, что в пабах можно заказать не только эль или стаут, но и кое-что покрепче. Я ограничивался элем или из любознательности темным «гиннессом».

Между тем великий город заслуживает, чтобы о нем сказать поподробнее.

«Туман везде. Туман в верховьях Темзы, где он плывет между зелеными островками и лугами; туман в низовьях Темзы, где он, утратив свою чистоту, клубится между лесом мачт и прибрежными отбросами большого и грязного города»... Это описание знаменитого лондонского тумана принадлежит перу Чарльза Диккенса. Туман, еще не пропитанный промышленными дымами и не обретший наименование «смог» ввиду того, что этого слова тогда еще не придумали, уже сильно досаждал великому английскому писателю, как, впрочем, и многим его согражданам.

Сегодня печально известный лондонский смог можно увидеть лишь в старых кинолентах: принятые в 50-60-х годах завершившегося века законы об охране среды покончили с ним. Естественно, стало гораздо больше ясных и солнечных дней, чем вовсю пользуются лондонцы, в такие моменты веселой толпой заполняя парки и центральные улицы столицы. Это не может не привлекать и наших соотечественников, за нескончаемую зиму истосковавшихся по солнцу, чистому, не отравленному вредоносными автомобильными выхлопами городскому воздуху и зеленеющей траве.

Возможно, кому-то из беззаботно фланирующих в ясный денек по шумной Пиккадилли будет любопытно узнать, что именно здесь было совершено важное археологическое открытие – найден каменный топор. Вкупе с обнаруженными в ходе других раскопок сотнями обработанных кремней это стало подтверждением того, что на месте британской столицы в незапамятные времена обитали люди каменного века. «Новая» история Лондона ведет свой отсчет от появления здесь в 43 году нашей эры римских легионеров, устроивших тут военный лагерь, окрещенный ими Лондиниумом. Вскоре он стал главным политическим, военным и торговым центром Британии. С вытеснением римлян саксами город еще вырос как центр торговли и ремесел. Однако настоящий расцвет наступил при норманнах: их герцог, в результате победы над англосаксами ставший английским королем,  Вильгельм Завоеватель, даровал городу привилегии, кое-какими из них Лондон пользуется и по сей день. Впоследствии это дало толчок для появления слоев ремесленников и купцов. В истории города было и немало мрачных страниц – опустошительные пожары, страшные эпидемии чумы и холеры. Однако всякий раз Лондон находил в себе силы «восстать из пепла», благо самые знаменитые сооружения были возведены из камня.

Тем, кто захочет во всех деталях рассмотреть историко-психологический портрет города на Темзе, будет интересно уникальное, 900-страничное исследование британца Питера Акройда, изданное и в русском переводе. Волнует и радует полнота Лондона; соединение всевозможных  рас, способностей, судеб рождает атмосферу, насыщенную ожиданием и восторгом, пишет этот «биограф» английской столицы…

Дыхание истории особенно ощущается, когда идешь пешком по улицам и набережным. Вот бронзовый конный памятник английскому королю из династии Стюартов Карлу I, самый старый в Лондоне. После казни короля этот памятник был продан некоему медных дел мастеру, заявившему, что переплавит его на сувениры. Однако ремесленник, рискуя жизнью, спрятал статую и, дождавшись реставрации монархии, извлек ее на свет. О весьма мрачных минувших эпохах заставляет вспомнить мощная крепость Тауэр, построенная почти тысячелетие назад. Здесь томился в ожидании казни Томас Мор, тут были убиты сыновья Эдуарда IV, две из шести жен Генриха VIII. Вы, конечно, задержитесь, рассматривая Биг Бен – местную Спасскую башню. Пройдетесь вдоль стен величественного Вестминстера... Об упомянутой выше славной виктории британского флота над «Непобедимой армадой» при мысе Трафальгар вам напомнит одноименная площадь, в центре которой более чем на 50-метровую высоту вознесена статуя триумфатора – адмирала Нельсона. Увековечен и герой другого времени – Уинстон Черчилль, с именем которого англичане связывают оборону Лондона от налетов немецкой авиации в годы Второй мировой войны.

Лондон – это не одни исторические памятники и архитектурные жемчужины. Это и богатейшие художественные музеи. Галерея Tate, где я смог не торопясь, насладиться прекрасной коллекцией Уильяма Тернера, создававшего свои работы буквально из воздуха и света. Эта галерея обзавелась филиалом – Tate Modern, где привечают адептов концептуального, или «актуального» искусства. А в Британском музее, кажется, можно найти что угодно – от фриза Парфенона (возврата коего безуспешно домогаются греки) до самурайских мечей. Многих влечет Музей восковых фигур мадам Тюссо, где вас встречают самые известные исторические персоны – гении и злодеи вперемежку. Из воска и в натуральном обличье. С легкой руки некоего острослова из 300-тысячной российской общины, образовавшейся в городе, из-за обилия униформированных особ коллекцию иногда именуют «музеем войсковых фигур». А Музей Шерлока Холмса найти совсем не сложно: надо лишь отыскать Бейкер-стрит… Музеев в английской столице великое множество, важно определиться с собственными интересами и временем. И если вы, к примеру, решили отправиться в Музей Виктории и Альберта – знайте, что выберетесь из него не скоро. Это одно из богатейших художественных собраний мира, общая протяженность галерей составляет 11 километров. Впрочем, многие (и я в их числе), как в музей, отправляются в самый большой в Лондоне универмаг Harrods – умопомрачительная роскошь, и аналогичные цены, некоторых соотечественников лишь еще больше привлекающие. Кто-то надеется своими глазами увидеть и хозяина «торговой точки» – египетского мультимиллионера Аль-Файеда, отца несчастного спутника принцессы Дианы, погибшего вместе с ней в загадочной автокатастрофе.

Конечно же, есть и шумный ночной Лондон – дискотеки и клубы на любой вкус и ориентацию. Не надо забывать, что именно Англия в 60-е годы дала миру мини-юбку с колготками и ансамбль Beatles... Есть свингующий район Сохо, где игорные дома соседствуют с заведениями весьма определенного толка. Для любителей приключений и рискованных знакомств – раздолье... А прогулка вдоль – или поперек – Темзы, по ее мостам... Сколько фильмов всплывает в памяти: классический пронзительный «Мост Ватерлоо» с неподражаемыми Вивьен Ли и Робертом Тейлором, стоящее особняком и до сих пор поражающее воображение «Фотоувеличение» («Блоу ап») великого Антониони, бесчисленные ленты о Шерлоке Холмсе...

Кому-то придется по душе осмотреть город со второго этажа красного экскурсионного автобуса-даблдекера. Им почтительно уступают путь легковые машины... Долго можно бродить по паркам с их ухоженными газонами (видел бы эту чистоту Диккенс – забыл бы об «отбросах грязного города»). В Гайд-парке каждый хоть несколько минут постоит подле знаменитого «уголка ораторов», где любой желающий может без всяких ограничений во всеуслышание делиться своими взглядами, какими бы неординарными и даже попросту безумными они бы ни казались. Может, и вам последовать традиции? Сказать, хотя бы мысленно, несколько слов о накопленных впечатлениях?.. Я не рискнул, когда разыскал импровизированную трибунку в «уголке ораторов». Хотя в тот момент она пустовала…

В книгах о Лондоне часто приводят слова доктора Джонсона: «Когда человек устал от Лондона, он устал от жизни; в Лондоне есть все, что может предложить жизнь». Но вы ведь не устали от Лондона? Стало быть, жизнь продолжается.

В годы приснопамятной, уже упоминавшейся антиалкогольной кампании наряду с крепким спиртным и винами под партийный топор, как говорилось выше, попало и пиво. В надежде хоть как-то нормализовать ситуацию видные деятели культуры обратились с открытым письмом к руководству. При этом в числе прочих был использован аргумент, который должен был произвести впечатление на партийных боссов: трое из четырех основоположников марксизма-ленинизма были большими почитателями пива. Может, это и дало возможность кремлевским правителям сохранить лицо при сворачивании абсолютно непродуманной акции…

Что же касается названного в открытом письме третьего основоположника, то действительно, продолжатель дела двух главных классиков марксизма Владимир наш Ильич любил пропустить кружечку-другую за славной дискуссией здесь, в столице Британии, равно как в Стокгольме, Праге, Кракове или Вене. А то и просто отдохнуть от всех этих диспутов, как, например, в  Мюнхене. Явно вступая в противоречие с созданным здесь эпохальным трудом супруга «Что делать?» о борьбе пролетариата с эксплуататорскими классами, Крупская в своем дневнике, рассказывая об их эмигрантской жизни в Германии, писала: «…особенно охотно вспоминаем мы о Придворной пивоварне, где прекрасное пиво стирает все классовые различия».

К слову, Ильич сделался большим знатоком не только немецких, но и швейцарских сортов пива – за семилетнее пребывание в главных городах Швейцарии, по большей части в Женеве и Цюрихе.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: