Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Меньше пены!! Или больше?..

«Я отыскал свою рябину»

О столице франкофонной Швейцарии мне напоминает серая литровая кружка (типа немецких mass) с гербом Женевы. Я помню этот сувенирный магазин на берегу Лемана, как тут называют Женевское озеро. Он расположен в виду одного из символов города – самой высокой в Европе фонтанной струи, словно вырывающейся из недр крупнейшего западноевропейского озера. Женева прекрасна своим уютом, историей и комфортностью для каждого.

Рассматривая тяжелую женевскую mass, я листаю блокнот, писавшийся «по горячим следам». Вот она, нужная страница.

…Несомненный центр экономической и культурной жизни региона, Женева еще и средоточие институтов европейской и мировой политики. По числу штаб-квартир международных организаций на квадратный километр Женева c ее всего лишь 180-тысячным населением не знает равных. Европейский «филиал» ООН во Дворце наций, Всемирная организация здравоохранения, Международная организация труда, Международный союз электросвязи – центральные органы этих и еще нескольких десятков столь же представительных объединений размещаются в гостеприимном городе. Завистники даже утверждают, что причиной тому, что конференции порой длятся не один год, – стремление международных чиновников пожить здесь в свое удовольствие. Неужто действительно прелесть города тормозит решение международных проблем?

В любом случае, в продолжительных антрактах между заседаниями можно прогуляться по улицам старого города, побродить по набережной или отправиться на прогулку на яхте или пароходике по озеру, любуясь величественным Монбланом и особняками на берегах, а после обосноваться в одном из бесчисленных ресторанов, предлагающих практически любую, даже самую экзотическую, кухню мира. «Женева, в сущности, невелика», – справедливо утверждает популярный бразильский писатель Пауло Коэльо. Именно этот город он выбрал для своей несчастной соотечественницы, героини книги «Одиннадцать минут», в качестве символа далекой и прекрасной жизни. Действительно, Женева – один из тех городов, которые довольно легко поддаются пешему покорению. Величественная Набережная Монблан ведет к одноименному мосту через полноводную реку Рону, вытекающую из Лемана. На некотором отдалении по глади озера проплывают или проносятся – в зависимости от силы ветра – катера и катамараны под разноцветными парусами, создавая атмосферу перманентного праздника и заставляя вспоминать о картинах Альбера Марке. Благоухание цветов в нескольких парках, изыски ландшафтных дизайнеров, радующие глаз, экзотика и роскошь ботанического сада – все это тоже в вашем распоряжении…

Но прежде, чем достичь исторического центра города, надо миновать район всемирно известных банков, роскошных торговых центров, пересечь несколько трамвайных путей, и только затем вы начнете взбираться по крутым мощеным улочкам, порой превращающимся в каменные лестницы. Над всем районом доминирует Собор святого Петра. Он разностилен, и это неудивительно – строительство началось в середине XII века и растянулось на несколько столетий. А когда из нагромождения серых башен проклюнулся еще и готический шпиль, уже уставшие ждать окончания стройки горожане совсем возмутились, прозвав шпиль этот «сложенным зонтиком». Со временем, правда, собор приняли и полюбили. Так потом будет с парижской Эйфелевой и еще с некоторыми «проектами», вызывавшими поначалу оторопь… Добавим, что величественный  Собор святого Петра, изначально возведенный как католический, вследствие реформ Кальвина был «обращен» в протестантизм. Можно также лицезреть и самого женевского реформатора-аскета вместе с тремя его сподвижниками – в виде каменного изваяния, установленного неподалеку. На некоторое время Кальвин даже превратил Женеву в центр протестантизма, «протестантский Рим».

Представление о бурной истории Женевы расширяет экспозиция старинного арсенала, с некогда грозными пушками и иллюстрациями в виде фресок, на которых запечатлены такие судьбоносные события, как вторжение легионов Юлия Цезаря и прием женевцами изгнанных из Франции гугенотов. И это лишь один из трех десятков музеев города. А привести в порядок свои впечатления можно в одном из кафе или пивной-брассери либо, попросту присев на самую длинную в мире (как здесь утверждают, хотя у жителей Барселоны, как мы ниже увидим, иное мнение) скамейку: жители города не лишены тщеславия. И им есть чем гордиться. Поддерживает их в этом не кто иной, как великий политик и дипломат прошлых времен Талейран, некогда изрекший: «В мире есть пять частей: Европа, Азия, Америка, Африка и… Женева!». А уж он на своем веку повидал немало…

Не обошел своим вниманием Женеву и несравненный Венедикт Ерофеев. В своем ерническо-философском травелоге «Москва – Петушки» наряду с рецептами таких взрывчатых питейных смесей, как «Слеза комсомолки», «Поцелуй тети Клавы» и «Инесса Арманд», он приводит подробный рецепт «Духа Женевы» –  с позволения сказать, коктейля. Причем утверждает, что попытка заменить хотя бы один компонент чем-то родственным его безнадежно испортит. Итак: одеколон «Белая сирень», средство от потливости ног, пиво жигулевское, лак спиртовой. Конечно, он не поясняет, что своим названием этот коктейль обязан реальному термину, родившемуся в середине 50-х после встречи лидеров четырех великих держав в Женеве и символизирующему дух переговоров и взаимопонимания. В какой-то мере и адская смесь Ерофеева вела к тому же.  Короче, и тут без Женевы не обойтись…   

А вот о финансовой столице альпийской страны, Цюрихе, заставляет вспомнить стройная, тоже керамическая, кружка с панорамой города и живописным видом на прославленный кафедральный собор Гроссмюнстер, возле которого сувенир и был приобретен. В памяти всплывает подъем по 308 ступенькам на одну из двух башен этого кафедрального собора, носящую имя Карла Великого. Сохранились и записи…

Я тогда убедился: каждый преодолевший эту каменную лестницу, будет вознагражден прекрасным видом на город со смотровой площадки башни. С верхотуры празднично смотрится усеянная яркими парусами гладь уходящего за горизонт Цюрихского озера. Своими водами оно питает зеленоватую реку Лиммат, по пути в нескольких местах перехваченную изящными мостами. Плотную городскую застройку тут и там прошивают иглы готики. Особенно хорошо смотрится стремительно взлетевший ввысь зеленый шпиль Фраумюнстер. В прошлом это церковь женского монастыря (что ясно из названия), а ныне – действующий храм евангельских христиан. Ему одиннадцать с половиной веков. Новая слава пришла к Фраумюнстер, когда в 1970 году здесь были установлены многоцветные витражи Марка Шагала. Теперь, как я убедился, даже в пасмурную погоду внутри храма ощущение праздника… У кромки реки Лиммат высится готическая Вассеркирхе, возведенная на месте казни святых Феликса и Регулы, покровителей города. Увидите вы и самый большой в Европе, почти девятиметровый в диаметре башенный циферблат на старинном соборе Святого Петра. Неизбывное стремление иметь в своем городе нечто «самое большое»! 

В телеобъектив можно рассмотреть темно-серое кубообразное здание знаменитой биржи. За крышами домов угадывается главная магистраль города Банхофштрассе, вместилище крупнейших банков вперемешку с роскошными бутиками. Это сегодня она считается «витриной Швейцарии». А ведь некогда на этом месте пролегал так называемый Лягушачий ров. Расплодившиеся в огромных количествах  в этом сыром овраге земноводные постоянно издавали оглушительное кваканье, по весне переходившее в форменный рев. Однако когда к стенам города приближалось неприятельское войско, они настороженно затихали, чем подавали горожанам сигнал к обороне. Необходимость в земноводных стражах в конце концов отпала, поскольку Швейцария избрала политику нейтралитета. Вот в 60-е годы XIX века и была решена судьба несчастных земноводных: ров засыпали, начав строить Банхофштрассе. А сегодня по ней вы можете прогуляться от знаменитого своей архитектурой центрального вокзала до не менее любимого здесь Цюрихского озера.

Гигантский вокзал, к слову, выполняет и множество функций, далеких от чисто железнодорожных. Однажды его ангарное пространство предстало как место туристической выставки, затейливо украшенной инсталляциями в виде экзотических реалий. В последний приезд довелось поприсутствовать на состязаниях по пляжному волейболу. Все было натуральным: тонны желтого песка, многоярусные металлические трибуны, рев сотен болельщиков и, естественно, гибкие спортсменки в купальных костюмах. 

Где-то в лабиринте старых кварталов прячется переулок Шпигельгассе, на одном из домов которого вы сможете увидеть мемориальную доску, возвещающую: здесь с февраля 1916-го по апрель 1917-го жил «фюрер русской революции».  Внизу магазин, в витрине которого установлен весьма своеобразный памятник «фюреру». Бюст Ильича в кепке сверху донизу разрезан надвое вертикальным двусторонним зеркалом. При этом одна часть бюста выкрашена красным цветом, другая зеленым.  Если смотреть с одного бока – вождь красный, с другого – зеленый. Анфас – двухцветный. Воплощение амбивалентного (иными словами, шизофренического) отношения к устроенной и упорядоченной жизни Швейцарии: она так ему нравилась, что ее хотелось порушить. Клеймя в своих филиппиках Швейцарию как «страну-рантье», Ленин прекрасно в ней себя чувствовал. Любил он, к примеру, заглянуть в расположенный неподалеку от его дома клуб, где собирались, нередко за пивком, молодые, талантливые и горластые ниспровергатели канонов буржуазной культуры. Они славились своими скандальными выходками, любимое слово для них было «Нет!» в отношении всех устоявшихся норм не только эстетики, но и этики. Временами собравшиеся начинали скандировать это слово по-немецки или по-французски. И только один человечек весело хлопал в ладоши и в пику им задорно выкрикивал на русском: «Да! Да!» Он, как всегда, стремился выделиться, даже если и был согласен с окружающими. Звукосочетание приглянулось художникам и писателям, и в 1916 году официально оформилось авангардистское литературно-художественное течение дадаизм – предтеча сюрреализма и экспрессионизма. Впрочем, есть и другое объяснение происхождения названия нового течения – от французского слова, означающего «детский лепет». Как бы там ни было, но дадаизм сформировался здесь, в Цюрихе. А приезжая в Россию, вождь по инерции поначалу тоже затевал дискуссии в сопровождении пенного напитка. Но у здешних товарищей, не привыкших к заграничным политическим практикам, это встречало непонимание и даже осуждение, и к товарищам приходилось в этом тактическом вопросе прислушиваться...

В каждый приезд в Цюрих я старался выкроить время, чтобы удостовериться: бюстик «фюрера русской революции» на месте, это не временная рекламная инсталляция в витрине магазина, торгующего всякой всячиной. Но такого, что произошло во время первой встречи с бюстиком вождя, больше не происходило. Тогда я пришел сюда с парой коллег, с которыми и решил посоветоваться – как получше сделать снимок сквозь стекло витрины. И тут услышал за спиной по-русски: «Это  Владимир Ленин, лидер революции в России. Он был замечательный человек». Элегантный господин, видимо, услышавший русскую речь, обращался ко мне. «Да, нам это известно. Мы журналисты из России и специально пришли сюда. Простите, а вы живете в этом доме?» – «Нет, я архитектор, веду работы в соседнем здании. Меня зовут Ульрих Шлегель… Ленин был абсолютно прав в своем учении. Посмотрите, что себе позволяют империалисты, та же Всемирная торговая организация…». – «Но ведь по указаниям Ленина было казнено много людей. При нем появился первый концлагерь». – «Это все делал Сталин. Мы, швейцарские коммунисты, считаем, что сегодня надо глубже изучать произведения Ленина». – «А вы уверены, что победи его идеи в вашей стране, вы смогли бы получить архитектурный подряд, под который владельцам дома наверняка пришлось брать кредит в банке – ведь банки-то были бы национализированы, а частное предпринимательство запрещено?» Не отвечая, мой нежданный просветитель открыл дверцу дорогого автомобиля и уехал, видимо, с сознанием исполненного пропагандистского долга. Похоже, он видел бюстик в одном тоне – розовом. Что ж, хорошо разделять убеждения Ильича за тысячи километров от тех мест, где они реализовывались.

Необычной кружкой представлен тихий и уютный в своем изяществе Люцерн. Скудель выделяется не только тем, что она нестандартной формы – неожиданно расширяющаяся в середине и вновь сужающаяся к верхнему краю. Дизайнер отчего-то разбил ее на три вертикальных сектора, посвятив их двум городам и одному горнолыжному курорту: Люцерну, Интерлакену и Церматту. Логика не совсем ясная: они расположены довольно далеко друг от друга и объединены разве что тем, что находятся в немецкоязычной части страны. Возможно, это «стрельба по площадям»: такой сувенир годится для продажи в каждом из этих мест. В любом случае, мой прибыл прямиком из Люцерна. Причем куплен был в весьма престижном салоне, принадлежащем (уже?) китайцам. Город представлен на сосуде барельефным изображением своего символа – крытого деревянного моста Капелльбрюкке (Часовенным мостом), с его могучей восьмигранной башней Вассертурм: серый камень стен, накрытый непропорционально большим конусом крыши из темно-красной черепицы.

Мы обязательно пройдем по длинному коридору моста – но на обратном пути. Вначале я хотел показать Ольге знаменитого Умирающего льва, того самого, высеченного в скале, которого я видел уже не раз и которого – в уменьшенном облике – мы вместе рассматривали в копенгагенском музее Торвальдсена. Прославленный датский скульптор вначале высек раненого царя зверей из бурого мрамора, который и выставлен в датском музее с плашкой «Швейцарский лев». Люцернский горельеф несравненно больше – достигает девяти метров. Во время первой встречи с ним я долго стоял около этого места – вы оказываетесь у края овального пруда, по ту сторону которого в горизонтальной нише, высеченной в жутковатой скале, лежит огромный умирающий лев. Вы ощущаете его страдания, видите по закрытым глазам, приоткрытой пасти, поджатому хвосту, бессильно свесившейся левой лапе. Правая же, и голова покоятся на щите с   изображение лилии –  символа французских королей. Царь зверей поражен копьем, наконечник которого застрял в его лопатке. Рядом с головой льва вертикально стоит другой щит – со швейцарским крестом, тут же – обломки копий и секир. Трудно не согласиться с Марком Твеном, назвавшим творение Торвальдсена «самым печальным и трогательным изваянием из камня». Так была увековечена память швейцарских гвардейцев, нанятых для охраны французского короля Людовика XVI. Когда в 1792 году восставшие французы пошли на штурм дворца Тюильри, монарх, плохо оценивая происходящее (как и многие другие правители в канун своего падения, подобно последнему нашему самодержцу) благодушно приказал швейцарцам «не проливать лишней крови» и не оказывать сопротивления. В итоге все гвардейцы были убиты…

Памятник действительно производит тягостное впечатление. И, словно зная это, чтобы вернуть вам душевное равновесие, создатели культурного комплекса приглашают вас в расположенной в двух шагах от мемориала Альпийский парк-музей. В нем есть познавательная часть, которой мы обязаны жителю Люцерна по имени Иозеф Амрайн-Троллер. В 1872 он затеял тут строительство дома и, готовя яму для фундамента, наткнулся на камни, принесенные сюда в ледниковый период. С находкой поступил по-хозяйски. В итоге мы имеем возможность заглянуть в доисторическое время: под ногами на многометровой глубине, куда ведут широкие шурфы, видны эти и еще более древние следы истории – обтесанные куски известняка и песчаника, окаменелые папоротники. Но создатели музея предусмотрели и чисто развлекательную программу. То вы оказываетесь в зеркальном лабиринте, где вместо спасительного выхода видите лишь бесчисленные собственные отражения. То попадаете в рождающее смех и шутки «королевство кривых зеркал» – в прямом смысле этого слова. Можно пройти дальше, чтобы познакомиться с бытом людей, обитавших здесь века назад. И даже сфотографироваться в облике одетого в меховое облачение то ли пастуха древних времен, то ли воина, сжимающего в руках копье с острым наконечником. Хотя, быть может, древний швейцарец сочетал в себе эти функции…

Мы еще много будем бродить по Люцерну. Зайдем в суперсовременный, гигантский, весь из стекла и металла, с прозрачными полами и стенами Центр выставок и конгрессов. Попытаемся понять то, что составляет просторную экспозицию современного искусства. Совершим продолжительный променад вдоль Фирвальдштетского озера. Задержимся у похожего на крепость солидного казино: в первый раз ведь должно повезти… Но благоразумно двинемся дальше, любуясь раскрывшимися апрельскими ярко-красными тюльпанами и пронзительного канареечного колера нарциссами. В благостную картину естественным образом вписывались скользящие по глади изящные лебеди. В объектив фотокамеры попадут церкви и храмы, довольно тяжеловесное здание ратуши. А вот готика Хофкирхе, с ее двумя острыми шпилями, выглядит легкой и стремительной. Прекрасна резная деревянная дверь. Войдя внутрь храма в эту, самопроизвольно открывшуюся дверь, я попытался ее придержать, но немыслимая сила вырвала у меня ее из рук и неспешно закрыла – чтобы она отворилась перед следующим гостем…

И конечно, россиянину не обойти серую громаду отеля «Швайцерхоф». Ведь даже местный путеводитель на английском и на немецком вместе с портретом Льва Толстого приводит его восторженные слова об изумительном виде на озеро и горы, открывшемся ему из окна этого отеля и потрясшем его до глубины души. Граф останавливался в нем в 1857 году. После этого родился трогательный рассказ «Из записок князя Д. Нехлюдова. Люцерн» – о неприязни толпы к человеку творческому, возможно, кажущемуся смешным своей непохожестью на нее, и о доброте, в которой тот так нуждается.

Наконец мы добираемся до входа в более чем 200-метровый рукав крытого деревянного моста Капелльбрюкке – самого длинного и самого старого в Европе моста такого типа, построенного в начале XIV века. Повторяя форму конька черепичной крыши, под ней, над головами прохожих, разместились 111 треугольных картин, повествующих об истории страны и о житии святых – покровителях города. Меж свай степенно текут воды широкого Ройса. И если не видеть, сколь бурна и своенравна эта река в верховьях – там, где через нее перекинут знаменитый Чертов мост, и она, рассыпаясь мириадами брызг, яростно преодолевает пороги, чтобы вырваться из горного плена и вольно разлиться на равнине, можно подумать, что такова эта река на всем своем протяжении. Лишнее доказательство: не следует судить по первому впечатлению (которое якобы «самое верное»)… Опершись на деревянные перила, вы наслаждаетесь панорамой старинного, немного игрушечного городка. Атмосферу благолепия вокруг Капелльбрюкке дополняют уже привычные грациозные белые лебеди, тихо и величаво проплывающие вдоль удивительного моста. Добавлю, что Часовенный мост не только символ Люцерна, но и один из символов всей Швейцарии.  

Память о последней поездке в Базель – удивительной шарообразной формы коричневая керамическая кружка с оловянной крышкой, также выпуклой, довершающей эту шаровидность. По периметру шар украшен семью одинаковыми орнаментами: в вертикальных овалах, состоящих из пупырышек, заключено изображение некоего растения, смахивающего на люстру. Дабы форма не сеяла сомнений в объеме сосуда, прямо на «лицевой стороне» значится «0,5 L». И хотя приобретена она в лежащем на Рейне швейцарском Базеле, изготовлена она чуть севернее, хотя тоже в прирейнских краях – в немецком Гренцхаузене. Все попытки найти сосуд с привязкой к Базелю оказались бесплодны, так что пришлось довольствоваться этой кружкой, найденной на развале. Еще более бесплодными оказались поиски цветного скульптурного изваяния важного для города исторического персонажа – василиска, на местный манер – «базилиска». Я не только прекрасно помню, что скульптура возвышалась напротив замечательной здешней ратуши удивительного огненно-красного колера, у меня есть и материальное свидетельство в виде собственноручно снятого слайда. Под рукой, конечно, этого слайда не было – когда выяснилось, что «базилиск» отсутствует на прежнем месте. Мне очень хотелось показать его Ольге, благо я уже рассказал его историю и расписал его устрашающий внешний облик. Вкратце мой рассказ о «базилиске» сводился к следующему.

Зафиксирован такой факт: 14 августа 1474 года на площади перед ратушей (кармин и золото делают ее самым ярко раскрашенным зданием во всей Швейцарии) палач прилюдно отсек голову петуху, который снес яйцо. Причиной столь странной и официальной церемонии стало то, что уже некий предшественник злосчастной птицы учинил подобное. Снесенное же яйцо было случайно разбито прыгавшей поблизости жабой, а из него вылупилось кошмарное чудовище с головой петуха и змеиным хвостом, которое пожирало маленьких детей, а взрослых убивало одним своим взглядом.

В качестве доказательства я планировал показать Ольге изваяние этой жути: хищный клюв, белый гребень на голове, могучие крылья, желтый змеиный хвост. Добавлю, что не исключено, что эта полуптица-полузмея и дала городу название. Хотя есть и множество других версий: якобы на одном из холмов в давние времена сиротливо высилась некая базилика, а возможно, название связано с греческим словом «базилике», что означает «обитель императоров» – древнеримские императоры частенько останавливались в живописном месте. Наименее увлекательная, но наиболее обоснованная гипотеза: слово «Базель» произошло от кельтского «вазала» – «на воде». Кельты и в самом деле обитали в этих краях задолго до сменивших их римлян, алеманов и франков. Лично мне, как и многим базельцам, все же кажется более завлекательной версия с полупетухом. Но не василиск же, в конце концов, основал город?! Базельцы сошлись на том, что это сделал римский полководец Минациус Планкус. И хотя есть свидетельства того, что некое кельтское поселение существовало здесь еще и до прихода Планкуса, именно его пышная статуя установлена во дворе ратуши, куда можно попасть через ажурные чугунные ворота. Что мы и сделали, засвидетельствовав фотографическое почтение основоположнику прекрасного города. Но, направившись после этого через площадь к монументу его апокрифичного конкурента, с коим также связывали, как минимум, присвоение городу имени, – василиска, понял, что проделки эта нечисть не прекратила: полупетуха и след простыл. Какие-то киоски, люди, ждущие трамвай, цветочница с букетами – но только не василиск. А ведь он горделиво высился над всем этим мельтешением. Поразительно, но люди вокруг не помнили о нем. Я зашел справиться о скульптуре в расположенную рядом художественную галерею – тот же результат. Ничего внятного не смогла сказать владельца цветочного магазинчика. Более того, тот же ответ я получил от двух униформированных полицейских, к которым в отчаянии обратился: им «ничего об этом не известно». Единственный, кто хоть что-то сказал, был атлетического вида весьма обходительный молодой швейцар лучшего в городе отеля «Три короля». Открыв встроенный в его конторку планшетник и найдя фото городских василисков, он показал, что ближайший стоит «вон в том дворе через дорогу». Мы действительно обнаружили там изваяние популярного тут чудища – вовсе не того, который искали, но все же… К тому же, отлитого еще в довоенное время, но – не такого страшного, как был на площади. Потом мы найдем еще одно изваяние «басилиска». И уже по возвращении в Москву, я обнаружу в интернете фото того, самого главного, память о котором была, видимо, стерта вместе с его сносом (или переносом?) с Ратушной площади. Но, может быть, он самостоятельно снялся с места, чтобы творить свои проделки где-то еще?

И пока мы не ушли с главной площади, бросим еще раз взгляд на поразительную ратушу, на раскраску которой базельцы явно не поскупились. За одним исключением. Они решили сэкономить на фигуре Фемиды, украшающей часы на этом здании: раскопав статую девы Марии в одном из подвалов, куда в ходе Реформации были сброшены бесчисленные произведения искусства, они вынули из ее рук младенца, сунув вместо него меч и подцепив к другой руке весы. Расчетливостью и бережливостью базельцы отличались уже в средние века. Равно как и любовью к всевозможным «молодецким забавам», коим предавались порой в самых неожиданных местах. Куда уж, казалось бы, неподходящее для этого такое сакральное место, как древний Кафедральный собор. Так прямо перед его входом в XVIII-XIX веках базельцы устраивали «яичные бега»: спорщики бились об заклад, сколько яиц (по штуке за раз) перенесет с правой стороны площади на левую один, пока другой пробежит солидное расстояние до пригорода Хюнинген и обратно. Мало того, не щадили даже сверхисторический фасад храма: бесстрашные базельцы наперегонки карабкались на самый его верх, где наиболее ловкого ждала стопка спиртного, а после спуска – восхищение и многообещающие взгляды местных дам. Внешне непочтительное использование скалолазами карнизов и лепнины собора отнюдь не задевало чувств верующих, более того – не вызывало протеста у отцов церкви, которые, видимо, рассматривали это как более тесное общение людей с храмовым объектом, в общем, как богоугодное дело...

С собором связано немало преданий. Согласно одному из них именно в этом месте в давние времена по узкой лестнице от берега Рейна поднялись молодые христианки числом 1100 (хотя некоторые утверждают, что девушек было аж 11 тысяч). Все вместе они отслужили мессу, а затем отправились в путь в сторону Кельна. Однако три девушки остались в Базеле, причем каждая стала основательницей одной церкви. Участь ушедших была печальна: все они погибли смертью мучениц. Одна из часовен собора теперь носит имя этих праведниц. А тот, кто много совершил дурного и хочет получить отпущение грехов, может осуществить это желание, повторив путь девушек по крутой лестнице, распевая «Аве Мария». Правда, сделать это ему придется сорок раз подряд. Так что надо рассчитывать свои силы, не все их тратить на совершение грехов. О том, чтобы базельцы могли хорошо отдохнуть и вовремя отходили ко сну, пеклись и святые отцы. Поскольку часы на соборе иногда барахлили и били не всегда, ровно в 11 вечера церковный сторож, не принимая в расчет, что может разбудить уже легших спать, истошным голосом кричал: «Колокол пробил 11 ударов! Коли так много пробило, то значит, уже весьма поздно!! Спокойной ночи!!!». Кстати, часы отличались еще одной особенностью: вплоть до 1799 года, хотя уже три века как Базель входил в состав Швейцарской конфедерации, они показывали время на час вперед. Над этой странностью базельцев подтрунивали жители соседних кантонов, при случае распевая песенку: живут, мол, те на час вперед, а в действительности на сто лет отстали от других…

Утверждение это, как минимум, спорное, вызванное, быть может, обыкновенной завистью. Благодаря мосту через великую реку, Базель давно превратился в крупнейший центр торговли, немало зарабатывая на всевозможных пошлинах. Параллельно он приобретал все большее политическое значение. Ведь именно здесь, на этих древних площадях, в этих узких улочках когда-то собирались рыцари со всей Европы, чтобы отправиться в крестовый поход. Базель дважды удостоился стать исходной точкой для этих походов. Славных – в то время. И весьма позорных – с сегодняшней точки зрения, за что понтифику теперь пришлось просить прощения.

…Мы еще продолжим знакомство с городом. Будем заходить в старинные церкви. Надолго задержимся подле живописного памятника XIV века – остатка мощных оборонительных сооружений, ворот Шпалентор, с двумя круглыми зубчатыми башнями по сторонам… Рассмотрим задорное изображение короля на углу дома, высунутым языком дразнящего каждого, пересекающего мост из тамошнего Замоскворечья, так называемого Малого Базеля, в Большой... Рассмотрим покрытую патиной, сидящую на парапете моста фигуру, печально устремившую взор в воды Рейна. Рядом – большой щит, копье и солидный чемодан. Может быть, это участник очередного крестового похода? Копья-то такие в те времена были, но вот чемоданы… И напоследок во всех подробностях рассмотрим кинетический фонтан, созданный Жаном Тингли – скульптором, психологом и фантазером. Поднимающиеся из воды, движущиеся железки и разнообразные конструкции, сами исторгающие горизонтальные и вертикальные, причем, все время меняющие направление струи. Рассказывают, что кинетическая композиция возведена на месте и в память сгоревшего театра, а исходным материалом мастеру послужил уцелевший в огне реквизит. Как бы там ни было, композиция завораживает – своими непредсказуемыми построениями, вращениями колес и колесиков, вылетающими из неожиданных мест струями и струйками. Особенно, когда на заднем плане высится прекрасный в своем застывшем величии, неподвластный времени Кафедральный собор...

О различных местах в Швейцарии напоминают и другие «единицы коллекции». Каждая из кружек, исполненных в псевдо-пейзанском стиле (витые ручки, рельефы натужно дудящих в длиннейший рог пастухов, цветочки разного колера), привязана к конкретному месту: в витой рамочке овальная картинка города или городка. Вид сверху на долину с красными вагончиками бегущего маленького поезда и названием местечка Андерматт воскрешает в зрительной памяти находящиеся подле него и (надеюсь!) пребывающие на слуху у каждого россиянина места: перевал Сен-Готард, Чертов мост через упомянутую выше бурлящую и пенящуюся реку Ройс. Ведь здесь, на мосту, два с небольшим столетия назад схлестнулись суворовские «чудо-богатыри» с французскими гренадерами. И пробили себе путь к перевалу, через который только и можно было вывести войско... Тот самый, легендарный «переход Суворова через Альпы». У места давней баталии в честь ее векового юбилея князь Голицын создал на свои средства величественный мемориал – высеченный в скале пологий 12-метровый крест. А еще столетие спустя, уже на самом перевале был установлен новый памятник генералиссимусу. Заметим, довольно необычный. В отличие от бесчисленных монументов, изображающих гарцующего на коне героя – с шашкой наголо или просто с победительным видом, российский скульптор Дмитрий Тугаринов, преодолев жесткую критику наших экспертов в генеральских лампасах, представил смертельно уставшего человека, сидящего на лошаденке, напрягшейся для очередного шага по скалам. Под уздцы ее ведет, помогая находить тропу, верный помощник Суворова швейцарец Антонио Гамба. Полководец был уже очень плох, жить ему оставалось считанные месяцы. И от этого последний его подвиг – вывод русской армии, с боями, через альпийские кручи, выглядит еще более впечатляющим. Протагонистом в длительной и непростой истории создания и водружения памятника Суворову стал замечательный человек – Эдуард Александрович Фальц-Фейн. О нем –  отдельный рассказ в главке о малых странах Европы.

А вот другая кружка из «пейзанской» серии, только с картинкой приозерного городка, кораблика на глади Женевского озера, горами на заднем плане и надписью Vevey, напоминает о поездке как раз на таком суденышке. Стартовало оно в Монтрё, а пришвартовалось в крошечном, но всемирно-известном местечке Веве. Аура умиротворенности – вот что чувствуешь, оказавшись здесь. На причале у меня состоялся краткий разговор с сухопарой дамой, с аккуратно уложенными седыми волосами, похоже, жительницей Веве. «Простите, мадам, а как пройти к Чаплину?» – обратился я к ней. – «Вам к какому? К тому, что стоит на набережной или к тому, что покоится на кладбище?» последовал ее ответ-вопрос. – «К тому, что вместе с Уной», – нашел я, как мне показалось, дипломатичный выход. – «Тогда вверх по холму, вон в ту сторону...» Подъем на холм – и ты оказываешься на небольшом ухоженном кладбище Корзье. Легко найти две вертикально стоящие светлые мраморные плиты с надписями «Чарльз Чаплин» и «Уна Чаплин». И больше ничего. Этого сверхдостаточно.  Это современным богатеям  на таинственно обретенные капиталы потребно самоутверждаться, как они надеются, в вечности с помощью занимающих десятки квадратных метров композиций из черного мрамора с монументами и портретами в полный рост, в пышном золотом обрамлении… Присаживаюсь на мраморную лавочку и исподволь вижу сценку с поеданием шнурков из «Золотой лихорадки», игру с мячом-глобусом из «Великого диктатора» (которого во избежание аллюзий у нас долго не пускали в открытый прокат), всплывает трогательная атмосфера «Огней большого города». Лишнее свидетельство всемогущества этого кудесника. Покинув в разгар «холодной войны» Америку,  «великий маленький человек» из всего остального мира избрал это райское местечко, где жил почти четверть века.

К сожалению, уже не было времени заглянуть к другому, возможно, не менее близкому многим россиянам человеку – Грэму Грину. Прославленный британец завершил свой жизненный путь здесь в 1991 году и покоится на соседнем кладбище. Создатель «Тихого американца», «Нашего человека в Гаване» и многих других книг, которые у нас встретишь почти в каждой домашней библиотеке, он тоже подпал под всепроникающее обаяние тихого и гостеприимного Веве.

А до него, еще в XIX веке наш Петр Вяземский, увидев здесь родную глазу рябину, посвятил ей романтический стих, так и именующийся «Вевейская рябина»:

«Я отыскал свою рябину,
Которой песнь я посвятил,
С которой русскую кручину
Здесь на чужбине я делил.
В нарядном красном сарафане,
Под блеском солнечного дня,
Ещё пышней, ещё румяней
Глядит красавица моя...
…А я принёс в её поляны
Года увядшие мои,
И скорби новые, и раны
Незаживающей души».

…И вновь кораблик с двумя флажками на носу и корме – швейцарским и французским, символизирующими общее для двух стран водное пространство, споро несет нас назад, к Монтрё. И первым на набережной нас встречает великий Фредди Меркьюри. Бронзовый, к сожалению.

Еще одна кружка из «пейзанской» серии с налетом кича – сувенир из Санкт-Морица. Это видно не только из надписи, но и из изображения, в овале, конечно, местной достопримечательности – отклонившейся на целых три метра от вертикали старинной 30-метровой колокольни. Санкт-Мориц даже не тянет на статус городка. Это деревня –  вследствие скромной численности коренного населения. Хотя если прибавить постояльцев здешних отелей и коттеджей для гостей, число обитателей раза в полтора перемахнет через необходимый для статуса города 12-тысячный рубеж. Но это будет не по закону, что для швейцарцев неприемлемо. Итак, вот эти брусчатые или заасфальтированные мостовые, эти отели в пять, шесть, десять этажей, большая часть которых отмечена четырьмя или пятью звездами, многоэтажные банки, универмаги – все это деревня. Несмотря на то, что она дважды – в 1928 и 1948 годах – принимала зимние Олимпийские игры, десятки раз –  чемпионаты мира по горным лыжам и бобслею. Несмотря на то, что здесь, впервые в Швейцарии, в рождественскую ночь 1878 года люди увидели вспыхнувшую электролампочку, а затем и первый электрический трамвай. Несмотря на то, что на пятачке, который можно обойти за четверть часа, сконцентрированы бутики всех без исключения известнейших мировых фирм. Сегодняшняя слава Санкт-Морица – это то, что деревня – едва ли не самый дорогой и роскошный курорт мира, в первую очередь горнолыжный. Сотни километров оборудованных трасс, десятки подъемников, считанные не-солнечные дни в году и – воздух, по вкусу напоминающий сухое шампанское.

Впрочем, и о других напитках тут не забывают. Мне довелось ознакомиться с воздвигнутой посреди заледеневшего озера стойкой бара беспрецедентной полукилометровой длины. Среди предлагаемых напитков были и несколько сортов швейцарского пива. В том числе, светлое Hopfenperle, темное Dunkerperle и предназначенное для самых отважных бордово-коричневое Samichlaus, самое крепкое в мире пиво типа «лагер» (что подтверждает Книга  рекордов Гиннесса), которое заставляет при первом глотке вспомнить о вкусе портвейна, а после последнего – уже о бренди. Несколько высоких бокалов бренди, прикидывающегося пивом, заставят задуматься об этимологии глагола «сбрендить».

Справедливости ради надо добавить, что есть в мире несколько пивоварен, которые в микроскопических количествах изготавливают особо крепкое пенное. Но это так, показательные выступления, по-современному выражаясь, понты. Например, более двух десятков лет бостонская пивоварня Samuel Adams выдерживала небольшое количество «жидкого хлеба», попеременно в бочках из-под шерри, коньяка и виски. Так было создано пиво Utopias утопической крепостью 28 градусов (28% алкоголя). Активно включились в гонку шотландцы. Тамошние пивовары с завода Brew Dog, что в городке Эллон, для повышения крепости применили технологию вымораживания воды, отчего ее содержание  в пенном резко падала. Так родился 32-градусный «Тактический ядерный пингвин» (Tactical Nuclear Penguin). Шотландцы не смирились, когда их обошли бельгийцы (пивоварня De Struise Brouwers, 39-процентное Black Damnation – «Черное проклятие») и немцы (пивовары Schorschbräu, 40-градусное Schorschbock), и, проведя четырехкратную заморозку, а также добавив вчетверо больше хмеля, подняли планку до 41% алкоголя. При этом едко окрестили партию пенного Sink the Bismark – «Потопи Бисмарка»: речь о гигантском немецком линкоре, потопленном британцами в 1941 году во время его первого дальнего похода.

Между тем от безумной гонки за алкогольными процентами, как выяснилось, не отказались и пивовары Brew Dog. Результат: дюжина бутылок светлого эля, упрятанных в чучела зверьков;  крепость – 55%, цена – 750 евро за штуку.  В 2011 году последовал ответный залп земляков создателей «Бисмарка»: на Schorschbräu сварили три дюжины 57-процентного. Подключились к состязанию и голландцы. В Алмере на пивоварне ‘t Koelschip ухитрились изготовить небольшое число бутылок с претенциозным названием Start the Future («Начни будущее») крепостью аж в 60 градусов. В 2012 и 2013 году их удалось опередить пивоварам Brewmeister из шотланского городка Кит: 65-процентный Armageddon и затем «Змеиный яд» (Snake Venom,  67,5 градуса). Но в обоих случаях, как считают, не обошлось без «допинга» –добавки спирта. Так что, похоже, лидерство в эпатаже пока что за пивоварней в Алмере. Хотя, возможно, это битва не только амбиций, но и технологий?

…Однако вернемся от всех этих страстей в далекий от них, благословенный и и излучающий умиротворенность Санкт-Мориц.  Во время одного из променадов не без любопытства выслушал я бытующую тут легенду – как такой славный край обойдется без апокрифа? Она предполагает, что вы видите не одно покрытое льдом и снегом озеро, а сразу три, то есть находитесь тут летом, причем на пике высящейся неподалеку горы Piz de la Margna. Именно с ее вершины, согласно легенде, Мария Магдалина бросила – неясно, с какой целью, – свое золотое ожерелье с тремя бусинами из бирюзы. Голубовато-зеленые драгоценные камни упали на дно трех долин и превратились в прекрасные горные озера... С преданием охотно знакомят зимних гостей – в надежде увидеть их тут и летом. Любителей снежных горных трасс здесь все же пока поболе, чем адептов летних моционов… 

Серая керамическая литровая кружка с красной надписью Adler Bräu и фирменным логотипом орла – память о кратком визите на пивоваренное предприятие в швейцарском кантоне Гларус. Чтобы потребители ячменного напитка лучше представляли, где он сварен, кружка украшена графическим рисунком пивоварни с высокой трубой, в обрамлении острых альпийских пиков. Кстати, из этих же мест, из коммуны Шванден, приехала и другая, совсем не похожая на эту, «единица коллекции». Белый фаянс, смахивающий на кринолин широкий низ кружки, изящно сужающейся кверху, тяжелая металлическая крышка и занимающая половину поверхности изысканная ручная роспись черным: лютеранская кирха в окружении гор и географическая привязка – «Scwanden». Когда продавец местного магазина назвал цену, я несколько оторопел: втрое выше стоимости обычной емкости для пенного. Но я оказался последним посетителем закрывающегося магазина, и продавец назвал «специальную цену», всего лишь вдвое дороже стандартной кружки. Поскольку она в моей коллекции, то можно догадаться, что я с ней тогда не расстался. Теперь она напоминает об этой живописной деревеньке, через которую некогда проходили суворовские войска, о ночевке в уютной сельской гостинице, откуда открывался вид на обступившие ее, мрачные вечером, но приветливые в утреннем рассвете, Альпы.

А вот эта кружка досталась не обычным путем. Она красовалась за стеклом шкафчика, стоявшего на межэтажной площадке крохотной гостиницы небольшой деревни, где мы заночевали. Она мне сразу глянулась: на ней были запечатлены важнейшие исторические события Швейцарии за время ее существования, стояли даты «1291» и «1991» – год основания Швейцарской Конфедерации и дата ее 700-летнего юбилея. Да, она изготовлена к юбилею нашей страны, подтвердила стройная администраторша в черном брючном костюме, которую я попросил подойти к шкафчику. Сделала это цюрихская пивоваренная компания Hürlimann, добавила она. Дальнейшее легко вообразить: я говорил, что коллекционирую кружки, а она отвечала, что это реквизит отеля, я – что такая вещь украсила бы мою коллекцию, она – что подобное тут не практикуется, я – что это позволило бы мне обогатить рассказ о Швейцарии, а она – что количество изделий очень невелико. Последнее меня несколько вдохновило, поскольку позволило перейти к вопросу о моей компенсации ужасного ущерба, наносимого интерьеру гостиницы. Затребованная сумма оказалась вполне разумной, не превышающей цен на более стандартные пивные сосуды в сувенирных лавках. Потом я разглядел, что на оловянной крышке нанесен рельефный рисунок: старинная повозка, влекомая парой лошадей, увозит из пивоварни груженные в два этажа бочонки сами понимаете с чем. И чтобы не было сомнений, крупно – Hürlimann. Кстати, как после оказалось, я уже знаком с продукцией этой фирмы: именно ее мастера разработали производство уникального по крепости Samichlaus. Впоследствии компания была продана и из цюрихской стала базельской. А крепчайший бренд, уже вошедший в историю создания этого напитка, выкупила старейшая австрийская пивоварня Brauerei Schloss Eggenberg, которая по неизменной технологии и готовит Samichlaus Classic, разливая его по темным бутылкам с изображением Санта-Клауса. Тем самым напоминая о переводе названия и времени, когда лучше всего потреблять редкий продукт.

Замечу, что в ходе поездок по Швейцарии в составе небольших групп коллег, пишущих для журналов путешествий, за обедами-ужинами предлагалось брать что-то некрепкое – от вина до минералки. Я обычно предпочитал пиво, которое повсюду отличалось приятным вкусом и аппетитным ароматом. Но для будущих статей следовало дегустировать и вина. И среди них попадались совсем не плохие, особенно белые. Но мы ведь сейчас не об этом…

Последняя, десятая по счету, поездка стала «семейной»: пора было показать эту страну Ольге. Мы базировались в Цюрихе, откуда совершали однодневные путешествия в Берн, Лугано, Люцерн, Базель, княжество Лихтенштейн. Теперь я уже сам составлял и "утверждал" у Ольги программу. Никто никуда не летел сломя голову, никаких сложностей внутри временных коллективов, где порой некоторые коллеги стремились выделиться, "тянули одеяло на себя", а то и отличались необязательностью, заставляли себя ждать и т.д. И хотя был во вроде знакомых (мне и читателям моих заметок) местах, немало чего увидел по-другому, а кое-что и просто впервые. Пополнилась и коллекция пивных емкостей…

Одна из кружек, которыми представлена Швейцария, имеет для меня особое значение. Классическая керамика с видом на Давос с птичьего полета и картинами старой жизни мысленно уносит меня в дни пребывания на этом всемирно-известном курорте, ставшем к тому же ежегодным местом общения политико-экономической элиты, но все же в первую голову остающимся Меккой для горнолыжников… Я ехал сюда со странным чувством. Когда-то в детстве я наткнулся в семейном архиве на старую фотографию: маленький мальчик в костюмчике на фоне горы и подпись тушью «Шура. Давос. 1911 год». Догадка подтвердилась – четырехлетний мальчик был мой отец. «Не стоит об этом распространяться, да и в анкетах я не пишу, что в детском возрасте был со своими родителями пару недель в Швейцарии», – задумчиво прокомментировал отец, убрав фото. Позднее я понял, что упомяни он об этом в анкете в конце 30-х годов, скорее всего, обернулось бы это драмой, а то и трагедией. С тех пор слово «Давос» окуталось для меня аурой таинственности. До наступления эры телевидения я вообще толком не мог представить себе этого столь важного для семейной истории места. И вот, наконец, убедился: Давос и ныне там.

Аккуратный и благоустроенный Давос запомнится мне еще и тем, что посреди зимы на заснеженных, хотя и нежащихся в лучах солнца тропках я увидел небольших бабочек. Им явно, как и всем тут, было комфортно и уютно.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: