Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Меньше пены!! Или больше?..

«Место положенiе здесь безподобное»

Приличное количество венгерских кружек. Да и встреч с Венгрией было немало – пять. Во время первой, в давнем 1960-м году, я застал страну еще не окончательно пришедшей в себя после разрушительных боев в последние месяцы Второй мировой. Еще понуро уходили под воду крайние секции моста Эржебет, взорванного, как и другие здешние мосты, отступавшими перед напором Красной Армии немцами. Названный в честь любимицы и венгров, и австрийцев императрицы Елизаветы, для венгерских почитателей – Эржебет, для австрийских – Сисси, мост в каком-то смысле повторил ее судьбу. Австро-венгерская императрица и одновременно королева Венгрии, она пала от руки анархиста на берегу Женевского озера. Мне памятна медная мемориальная пластина, вмурованная в променад на месте трагедии. Мост ее имени также встретил свою гибель. И только в 1964-м он будет построен заново. «Воскреснет» и  Сисси – как героиня многочисленных кинолент, литературных произведений, даже двух мультфильмов и мюзикла...

Роскошная корона святого Иштвана, увенчанная скособоченным крестиком, которая использовалась при церемонии вступления на престол Венгрии Франца-Иосифа и Елизаветы, изображена на одной из кружек. Причем с двух сторон этого белого керамического сосуда: в гербе Венгрии и гербе Будапешта. Это, к слову, единственная кружка, отмеченная дефектом – выщербинами на ручке. Я когда-то ее купил в магазинчике на горе Геллерт. Тщательно выбрал из нескольких, внимательно осмотрел. После чего пожилая продавщица унесла ее в недра магазинчика и затем вынесла тщательно запакованной в несколько слоев бумаги и даже обернутой прозрачной пупырчатой пленкой, заклеенной скотчем. Подозрения у меня уже тогда закрались, да не хотелось потрошить покупку и тем самым ставить под сомнение действия продавщицы. Уже по приезде в Москву обнаружил два заметных скола… Во время последней поездки в 2015 году после непременного подъема на гору Геллерт вспомнил о курьезе. Но от магазинчика осталось только здание да вывеска, он не функционировал. Может, оно и к лучшему…

Если самая первая встреча с Венгрией застала ее зализывающей военные раны, то последняя оказалась куда тревожнее. Конечно, Будапешт был прекрасен. Особенно виды сверху – на великую реку, перехваченную мостами, на снующие прогулочные суда, огромный, но ажурный парламент, на помпезный, как водится, Королевский дворец, готические шпили, заросший зеленью остров Маргит. Но мы оказались не просто в прекрасном городе, но и в эпицентре драмы, грозящей захлестнуть не только страну, но и всю Европу. Забронировав отель, как обычно, неподалеку от вокзала для удобства совершения вылазок в разные части страны мы столкнулись (и в физическом плане тоже) с проблемой мигрантов из Сирии. Они заполнили огромный подземный холл, соединяющий две линии метро и имеющий более десятка выходов на улицы, в том числе и к вокзалу. Мы несколько раз в день проходили сквозь этот грандиозный бивуак. Постепенно заметили, что семьи с детьми, постоянно окруженные массой репортеров, составляют крохотные вкрапления в массу крепких, напружиненных, явно тренированных людей в возрасте где-то от 20 до 30 лет. Однажды мы ощутили их крепкие мышцы на себе.  

Нам нужно было пересечь огромный подземный зал, соединяющий метро с вокзалом. Поперек него стояла монолитная очередь-толпа шириной метров 15. Обойти ее было невозможно, но полицейский приказал дать нам проход, и эти ребята стали нехотя отлепляться друг от друга, чтобы мы с Ольгой могли протиснуться. Все спортивные, атлетичные, по большей части в черных футболках. Но европейских телевизионщиков интересовали не они, а считанные семьи с детьми, на которые они набрасывались коршунами, создавая превратную картину происходящего. Тут же постоянно вились волонтеры, принося еду и подержанную одежду. Поначалу, говорят,  принесенные ими бутерброды летели обратно в дарителей. Но вот, что мы видели сами по местному ТВ: в созданном в Венгрии лагере для мигрантов эти добры молодцы демонстративно, перед камерой выливали розданные им бутыли с водой – "мол, нам от вас нужно только одно, чтобы пустили в Австрию, а там и в Германию". И тут же в кадре показывали мучающегося от жажды маленького ребенка. Гуманисты, одним словом. И психологи. Не исключено, что мы присутствовали при новом историческом этапе развития (или деградации) Старого света. В один из дней все вокруг нашего вокзала изменилось: власти закрыли границу с Сербией, прежде за небольшую мзду подвозившей непрошеных гостей в автобусах к венгерскому кордону, который те и пересекали. Был возведен серьезный забор, принят закон об уголовном преследовании за его порчу и нелегальное пересечение рубежа. Правда, у Венгрии – первой страны ЕС на пути мигрантов – есть и другие границы. Но вопрос решался не в Будапеште. И, похоже, делалось немало, чтобы подпилить сук... Ведь замаячили уже не сотни тысяч, а миллионы носителей далеко не европейских ценностей. А среди них, как считается, немало тех, кто готов эти ценности похерить вместе с теми, кто их создавал. Закрадывалась мысль: уж не присутствуем ли мы при начале конца европейской цивилизации? А Венгрия – ее неотъемлемая часть…

 

Эта поездка привнесла в коллекцию пополнение в виде симпатичной керамики каштанового цвета с изображением основных архитектурных будапештских жемчужин. В трех местах – герб страны, каждый бережно поддерживает пара ангелов. На донышке деловито стоит адрес сайта изготовителя: www. europe-souvenirs.eu.

Думается, каштановый колер избран для кружки не случайно. Таких могучих одноименных деревьев, как на дунайском острове Маргит, еще поискать. Соответствующие габариты и у падающих с них каштанов, разбросанных по земле. К тому же плоды-орехи отличаются столь насыщенным блеском, словно их начистили и отполировали. По острову лучше погулять в будний день – поменьше народа. Посидеть  в тени огромных раскидистых платанов – на вмурованных в асфальт, рассчитанных на пару (или дуэт) скамейках, умиротворенно наслаждаясь музыкой и извивающимися в такт с ней разновысокими и сильными струями огромного фонтана. Он так и называется – «музыкальный». Пройти мимо каких-то развлекательных комплексов, чтобы остановиться и войти внутрь живописных каменных руин доминиканского монастыря.

Он связан с именем той, в честь кого носит название этот романтический остров – Маргит. Дочь венгерского короля, она стала жертвой отцовской клятвы: отдать ее в монастырь, если страна освободится от нашествия татаро-монголов, сметавших все на своем пути. Завоеватели, видимо, насытившись, ушли бесчинствовать дальше, а государю Бела IV не оставалось ничего, как выполнить клятву сделать свою малолетнюю дочь Маргит «невестой бога», монахиней. Для нее был даже возведен монастырь доминиканцев. Монахиня с годами прославилась не только набожностью, но и красотой. Однако несмотря на разрешение царствующего родителя и даже ватиканского понтифика не согласилась на предложение руки и сердца правителя соседней Богемии, продолжив служение Вседержителю… Вот в этих стенах, среди руин которых вы бродите, все это и происходило в XIII веке. На могильной плите принцессы вы видите свежие цветы. Их приносят влюбленные, чтобы хоть так поделиться с ней собственным счастьем, которого она добровольно себя лишила.

 Остров, до того именовавшийся Заячьим, в честь Маргит стал носить ее имя. Произошло это гораздо позднее, при Габсбургах, когда образ несравненной принцессы-монахини плотно окутали романтические легенды. Увековечил ее имя один из Габсбургов, попавший под обаяние и легенд, и красоты островной природы. Он внес и свою лепту, приказав разбить пышный сад и большой виноградник. Среди этих цветов и деревьев потом гуляли приглашенные им венценосные победители Наполеона. Особенно впечатлился природой острова наш Александр I, уже наслышанный о местных красотах от старшей сестры Александры Павловны, выданной замуж за эрцгерцога из дома Габсбургов. В одном из писем она делилась о жизни в венгерской столице и острове-курорте: «Я состоянiемъ своимъ совершенно довольна и щастлива; место положенiе здесь безподобное, коимъ возхищаюсь…» А ведь в ее-то время на острове Маргит еще не было термальных купален и пляжа, вошедшего в десятку лучших городских пляжей мира. Многочасовой неторопливой прогулкой по острову, включавшей на обратном пути променад по-над Дунаем, мы, как нам показалось, заслужили обеденный отдых.

Здесь, как и в других крупных европейских городах, есть сеть рыбных ресторанов Nordsee. В один из них мы и направимся. Прекрасный лосось на гриле удачно дополнялся местным бочковым пивом Soproni. Надо было только уточнить, что вы предпочитаете светлое – пожалуй, бо́льшим авторитетом тут пользуется темное. Вызванная жарой и усталостью жажда не отложила в памяти особого вкуса, запомнилась, пожалуй, лишь некоторая карамельность поданной в высоком стакане живительной влаги. В бутылках оно продается с лимонными и прочими добавками.  А еще в ходу местное Borsodi. Это целая «линейка», как теперь говорят. Похоже, самое популярное, которое видишь сплошь и рядом в бутылках и банках, это Borsodi Sörözz. Его же нальют и в баре. Вполне пристойный светлый лагер, если не сравнивать с чешским пивом. Любителей более крепкого привлечет тоже светлый лагер – Borsodi Bivaly. Для поклонников темного варится еще более крепкий Borsodi Barna. Последнее слово и означает «темное». Янтарным цветом благодаря обжаренному солоду отличается чуть горьковатое и довольно крепкое Borostyán. Из пшеницы готовят еще одну разновидность этой марки – Borsodi Búza, соломенного цвета со сладковатым ароматом и далеким привкусом кориандра. Как и в случае с Soproni, есть разновидности с фруктовыми добавками, обозначенные Borsodi Fiss и украшенные изображением грейпфрута, яблока, лимона. Причем используются реальные соки. Но это, скорее, для пивных экстремалов либо коллекционеров вкусовых ощущений. Добавлю, что лишь один раз за две недели в ресторане подали пиво в прозрачной пол-литровой кружке. Обычно это были пинтовые стаканы либо высокие узкие бокалы «тюльпан». В целом, венгерское пиво оставило неплохое впечатление. Кружка, а то и пара за обедом вовсе не порождали усталости и тем паче сонливости.

Пивная дегустация продолжилась и в ходе поездок в другие города, даже в винную столицу страны город Эгер. Наиболее яркие страницы его истории связаны с отчаянной обороной от турок в давние времена. Об этом напоминают многофигурные памятники в центре, мощные крепостные укрепления на холме. Тогда же родился и следующий красивый апокриф.

…Защитники города в спешке подкрепляли силы местным красным вином, которое попадало им на лицо и бороды. Осадившие город янычары относили на счет этого ярость, с которой отбивались их атаки. Какому-то осману с буйным воображением пришла в голову мысль, что эгерцы пьют бычью кровь, сообщающую им невиданные силы. Объяснение быстро распространилось среди нападавших, было благосклонно принято их военачальниками и послужило хорошим поводом к снятию затянувшейся осады. Не будем разрушать милый миф холодной информацией о том, что еще минимум пару веков после тех бурных событий в здешних краях производилось лишь белое вино. Так или иначе, но красное купажное, то есть полученное из нескольких сортов винограда, вино стало официально называться Egri BikavérЭгерская бычья кровь»).

 И это заставляет вспомнить предыдущий приезд в «винную столицу».

…Насыщенный рабочий день должен был завершиться вечерней трапезой в охотничьем ресторане Feherszarvas Vadasztanya. Стены тут неспроста украшают оленьи рога, кабаньи головы, шкуры и прочие охотничьи трофеи – это прямая иллюстрация его меню. Несмотря на мое сдержанное отношение к мясу, заказываю филе козленка. «Egri Bikavér?» – полуутвердительно вопрошает официант, не без оснований полагая, что лучше вина, чем «Эгерская бычья кровь», к мясу и быть не может. – «Если не возражаете, белое вино. В любом случае, не «Бычью кровь», – мой ответ повергает его в смятение и, несмотря на вышколенность, он произносит: «К мясу? Белое?». Сошлись на розовом. «А не знаете ли вы известного винодела по фамилии Тот?», – спрашиваю я чуть позднее. – «Как же, бывал у нас этот супертяжеловес. Известный гурман, а в винах любому сомелье даст сто очков вперед». Между тем моя нелюбовь к «Бычьей крови» как раз и связана с этим незаурядным человеком.

…Было это в глухие брежневские времена. Корреспондент советского политического еженедельника, я собирал материал о жизни социалистической Венгрии. Целые дни проводил на заводах, в том числе в горячих цехах металлургического гиганта в городе Мишкольце, плотно знакомился со столичным электроламповым Tungsram, где производством были заняты 35 тысяч человек, брал интервью у экономистов, чьи взгляды несколько отличались от наших канонов. Согласно утвержденному редакцией плану предстояло написать и об известном винодельческом кооперативе под Эгером. После путешествия по виноградникам и обстоятельного знакомства с производственными мощностями и житьем-бытьем работников меня пригласили в сводчатый каменный подвал, где предстояла дегустация продукции. Я был «журналистом из СССР», которому в «братских странах» следовало оказывать особое гостеприимство. А оно порой принимало гротесковые формы.

За длинным столом я был посажен визави с председателем кооператива товарищем Тотом – чудовищных габаритов молодым мужчиной, не без гордости сообщившим, что весит 150 кило. Рядом с ним возник важный представитель  областной власти, а подле меня уселся, как выяснилось, партийный руководитель кооператива, неплохо говоривший по-русски. Я уже знал, что в хозяйстве изготавливают два сорта белого вина и Egri Bikavér. И первые два 100-граммовых стаканчика с легкими белыми винами стало пустой формальностью – хотя одно из них оказалось отменного вкуса и аромата. Хозяева были абсолютно убеждены, что нет ничего прекраснее их крепкого красного. Глядя мне в глаза, огромный председатель объявил, что пить мы будем «один в один» и наливать до края. Я и прежде-то не был поклонником этого вина, появлявшегося и у нас, а теперь  начал его тихо ненавидеть. Но не тут-то было. За дело взялся мой партийный сосед: он конспективно излагал мне на ухо одну из проблем кооператива и просил, чтобы я мгновенно придумал тост, где мог бы невзначай упомянуть о ней. Здесь ведь сидел областной начальник, для которого мнение «человека из Москвы» было почти что директивным. Так в один из тостов я вплел что-то о недостроенном цехе №3, в другой о каком-то договоре, который почему-то еще не продлен, в третий о выделении средств на ремонт школы... Обо всем этом мне якобы стало известно во время знакомства с жизнью кооператива. Мне было все труднее и труднее придумывать спичи. Сосед же  в связке с председателем Тотом, сочетавшим облик Гаргантюа с функциями Ганимеда,  похоже, вознамерился разом решить проблемы кооператива. И неважно, что – за счет моего здоровья. Последнее, что мне запомнилось, это то, как я мастерски, – так мне тогда казалось, – ввинтил нечто об устаревших закупочных ценах. Последующий путь в гостиницу в Эгере по ночному шоссе был нелегким...

В последнюю поездку мы, конечно, побродили по крепостной брусчатке, прошлись под сводами арок, потрогали древние камни стен, постояли у монументальных скульптурных композиций, снаружи и изнутри полюбовались барокко архиепископского дворца, храма Св. Антония и цистерианской церкви, рассмотрели иглу минарета, считающегося самым северным в Европе. Долго ли он будет удерживать это первенство?

 Обеденное время привело в затемненный ресторан – на улице, где также стояли столики, было слишком ветрено. Сразу же принесли высокие бокалы с заказанным светлым Soproni. А вот форель на гриле повлекла целое действо. Спустя время, она, уже явно готовая, показалась на подносе в руках солидного официанта. Но не была подана нам. Поднос с ней  установили на служебный столик, в метре от нас. Официант – возможно, даже метрдотель – созвал четырех юных девушек-коллег и стал священнодействовать. Взяв специальный нож, он отсек голову, а затем плоско расчленил рыбину, начиная с хвоста. Отложив лопаточкой верхнюю часть, он осторожно извлек хребет, после чего той же лопаточкой соединил обе части форели, превратив ее в подобие филе. Все это сопровождалось пояснениями, о содержании коих можно было лишь догадываться, поскольку произносились они на венгерском. Наконец бесхребетная форель была подана на наш столик, и оказалось, что мы не зря пережидали случившийся мастер-класс. Загадкой осталось, отчего обучением разделке не занялся повар. И почему это делалось рядом с теми, кто пребывал в полуголодном состоянии? Возможно для того, чтобы наша готовность к поглощению уже почти доставленного блюда еще больше возросла?

…Память о нескольких визитах в Эгер – стеклянная кружка с притороченным к ней велосипедным звонком. Это местный сувенирный специалитет, воспитывающий, как я поначалу подумал, рефлекс собаки Павлова. Но после перевода выяснилось, что речь о другом. Окаймленная изящной красной виньеткой надпись провозглашает: «Большая радость для меня, коль ты нальешь мне пива прежде, чем мой звоночек зазвонит – я буду пребывать в надежде». То есть, это напоминание бармену, чтобы он не тянул с наполнением опустевшей емкости, а то, мол, раздастся тревожный сигнал наподобие того, что подает велосипедист, мчащийся по дороге… Ужасная угроза, не так ли? Вот такой юмор. А что?.. Во всяком случае, кружка необычная и стоит особняком.

Белая керамическая емкость с синим рисунком в овале – базилика с колоннами и огромным куполом и надписью Estergom – привезена именно из этого небольшого, но заслуженно знаменитого городка. Считают, что он самый великовозрастный в Венгрии. Было время, когда он играл роль фактической столицы страны. Да и теперь тут расположена резиденция архиепископа. Здешний собор – самый большой в стране, к тому же возведенный на холме, отчего его монументальность и величественность только возрастают. В его крипте захоронен один из известнейших деятелей Будапештского восстания 1956 года кардинал Миндсенти. От участи расстрелянного вождя восставших Имре Надя его спасло предоставление убежища в стенах американского посольства. Растянулось это вынужденное заключение на целых полтора десятилетия. Хотя священнослужителю было не привыкать и к куда более мрачным застенкам: его бросали в узилище коммунисты Бела Куна, фашисты Салаши, а режим Ракоши в 49-м приговорил его к пожизненному, которое было прервано лишь революцией 56-го… Спуск к его могиле минуешь уже перед самым выходом из собора.

Добавлю, что память об Имре Наде восстановлена. В столице, неподалеку от парламента вы видите, как он оперся на перила горбатого мостика через небольшой прудик. Бронзовый человек на бронзовом мостике. А прямо напротив парламента белое историческое здание испещрено металлическими кругляшами с детский кулачок. Это память о пулях, выпущенных по восставшим – в выщербины от которых они и вставлены   на невидимых ножках. И памятная доска с венгерскими словами, но с очевидной датой – 1956, октябрь. Мало кто останавливается у этой доски, у этих жутковатых кругляшей на белой стене. Большинство с шутками и вскриками окружают фонтанирующую легкими струями огромную площадку между этим зданием и парламентом, вода под порывами ветра превращается в подобие росы, мгновенно окутывающей всех вокруг, что порождает взрывы смеха и женского визга. Те же, кого действительно волнуют тяжелые события, происходившие здесь, отправляются в Музей террора, что на главной столичной улице. Тяжеловесный дом, служивший штаб-квартирой инквизиторам и при фашистах, и при коммунистах, наполнен чудовищными документами и артефактами тех времен. Вы можете сравнивать модус операнди тех и других. Среди всей этой жути мне запомнился выматывающе медленный лифт, который за время спуска со второго на первый этаж удавливал помещенного в него смертника, которому предварительно набрасывали петлю на шею…

Но вернемся в прекрасный, умиротворяющий своими красотами и тишью Эстергом.  Рядом с роскошной базиликой – крепостные сооружения, открывающие впечатляющий вид на окрестные поселения, поля и прорезающую их извилину Дуная с белыми корабликами и редкими крупными судами. Тишина и легкий ветерок дополняют атмосферу почти полной благодати. Хотя это ощущение, с которым мы двинулись в обратный путь, постепенно стало таять.

Дело в том, что большинство приезжающих в Эстергом – организованные туристы, привозимые автобусами. Таких, как мы, «железнодорожных туристов» считанные единицы. Карт Эстергома нет, но до собора, как видите, мы все же добраться смогли. А обратно к вокзалу, руководствуясь указанием тети из местного турбюро, надеялись дойти еще быстрее, тем паче, что она и рукой указала вектор движения: «Четверть часа – вы у станции!» – напутствовала она. Прошло уже два раза по четверть часа, а никаких признаков вокзала не было. Жара за тридцать не вселяла энтузиазма. Редкие встречные не понимали слов railway station, station (стасьон), bahnhof, не говоря уже о «вокзал». Мы уже давно двигались по шоссе, прикидывая, не дойти ли нам до Будапешта: часть из 50-километрового пути мы уже преодолели, затратив, правда, предпоследние силы. Спасение пришло в образе высокого молодого человека с прекрасным английским. Он объяснил, что нам указали прямо противоположное направление (любопытно, что двигало дамой из турбюро?), что часа за полтора-два мы, может, и доберемся до нашего вокзала, но в отсутствие общественного транспорта лучше вызвать такси. Что он и сделал для нас, попутно на венгерском языке объяснив таксисту, куда надо ехать – водитель не знал ни слова за пределами родного...

А вот изящная, расширяющаяся книзу белая кружка с графическим изображением старинного замка, нависшей над ним могучей веткой дерева и словами на виньетке Kestzthely Festetics – Kastély приехала из городка Кестхей. Он считается самым древним из поселений, появившихся на берегах венгерской жемчужины – озера Балатон. Второе и третье слово рассказывают непосвященным о том, что на рисунке изображена главная достопримечательность Кестхея – возведенный в первой половине XVIII века замок семьи Фестетич, местных богатеев и меценатов. Любопытно, что замок построен в стиле барокко, в русле тогдашней французской   архитектуры, а вот парк перед ним – в стиле английских искусственных ландшафтов.

Видимо, из уважения к возрасту Кестхея именно в нем происходит открытие купального сезона на «Венгерском море». При огромном стечении народа на поверхность озера торжественно опускают пышный венок. Полуязыческий обычай должен обеспечить хорошую погоду в грядущие месяцы и множество новых туристов. Любители плаванья теперь могут с полным правом отправляться на местные приозерные пляжи. А те, кто приехал сюда для поправки здоровья, – к расположенному неподалеку озеру Хевиз. Теплые термальные воды последнего благодаря их сложному химическому составу исцеляют от многих, в том числе хронических, заболеваний внутренних органов, позвоночника и суставов, органов дыхания (сеансы ингаляции), полезны при посттравматическом лечении, при нарушении обмена веществ. Однако в силу того же мощного потенциала минеральных вод они противопоказаны людям, недавно перенесшим инфаркт, больным туберкулезом, беременным женщинам. Только важно заблаговременно определиться, собираетесь ли вы просто улучшить самочувствие, либо же намерены всерьез заняться своим здоровьем. В последнем случае стоит не только запастись медицинскими выписками, но и перебраться прямо на берег озера Хевиз в один из спа-отелей одноименного городка-курорта. В свое время довелось тут ненадолго задержаться и вплотную познакомиться с некоторыми лечебными процедурами.

А кружка из близлежащего Кестхея еще хороша и тем, что рисунок размещен на вдавленном овале в обрамлении легкомысленных бледно-лиловых и розовых цветочков наподобие тех, что изображали в старинных альбомах с дамскими стишками. Во времена Фестетичей, к примеру.

Есть и вовсе уникальный пивной сувенир из той же Венгрии. По коричневым холмам буланая, то есть желтовато-песочная, с черной гривой и таким же хвостом, лошадь гонится за взлетевшим фазаном. Такова была фантазия молодой художницы-керамистки, у которой я и купил эту скудель на фольклорном базаре. Снизу на донышке стоит  лихой автограф: что-то вроде Silálli. Это, кстати, одна из нескольких авторских «единиц» коллекции. О чешской я уже упоминал. А вот еще одна – подарок известного скульптора Натальи Вяткиной, нашей соседки по дому. Темно-коричневого колера, с как бы настороженно выглядывающими из тьмы крупными рыжеватыми цветами. Рисунок необычный и интересный.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: