Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Педагогика для всех

Книга I. Глава I. Выпуск 4

Этого мальчика зовут Матвей, Матусь, Матусик. Друзья подшучивают надо мною:

— Педагогика от Матвея!

И действительно, неизвестно, кто кого воспитывает: мы его или он нас.

По утрам он сердито зовет:

— Э-а! Э-а! Э-гхе-а!

Это означает: «Вы что, с ума сошли? Где вы там? Разве не видите, что я проснулся, что я стою и что я сухой? Берите меня скорее, иначе я ни за что не ручаюсь!»

Я вхожу в комнату:

— Тепа-тепа-тепа!

Что, понятное дело, означает: «Проснулся? Молодец! И сухой? Вот молодец!»

Он в восторге, он прыгает в кроватке и кричит на весь дом:

— Э-а! Э-а! Э-а!

Что означает: «Ура! День начинается, жизнь прекрасна, я такой хороший, и все это видят!»

Я беру его на руки и подбрасываю к потолку.

— Тепа-тепа-тепа, Тепа дорогая! — пою я на мотив «Карапетик бедный». Отчего я обращаюсь к сыну в женском роде, отчего из всех мотивов упорно выбираю бедного Карапетика — это мне неизвестно. Но парень меня понимает, он все понимает. Мудрость, с которой рождаются дети, еще не покинула его.

Я смотрю на мальчика и, кажется мне, все наперед знаю о нем. Еще немного — и он в яслях, а потом в детском саду, если удастся и на этот раз достать место, и его там будут обижать бойкие детишки, а он будет таращить глаза и не понимать, за что его обижают и что происходит, а дома будет отыгрываться на нас, на домашних, все крушить и ломать, до чего дотянется, будет бродить по квартире в колготках, разорванных на коленках, чумазый, с грязными руками, и всю жизнь на него будут жаловаться — в детском саду за то, что не умеет рисовать и лепить («А с нас-то ведь спрашивают!» — скажет молодая воспитательница), в первых классах — за грязь в тетрадях и полное неумение и нежелание отвечать на прямые вопросы — молчит хоть убей; и говорить он будет хуже всех, торопливо и непонятно, и вырезать из бумаги — хуже всех, и писать-считать — хуже всех, а неграмотным он будет до девятого класса, если не всю жизнь, и все его будут туркать и дергать, хорошие учителя — поменьше, плохие — побольше. Но никто никогда не будет на него злиться — злости вокруг него и злобы в нем самом не будет никогда.

«Да позанимайтесь вы с ним хоть немножко! — скажет как-нибудь в сердцах учительница. — Ведь жалко же, такой мальчик хороший!» Но заниматься с ним будет некому, и мама будет не ругать его за двойки, а жалеть, пока он не подрастет и не научится избегать двоек какими-то школьными хитростями. И вот — ничего, кажется, не умеет, отстающий по всем сторонам всестороннего воспитания, неспособный, неразвитый — но все его любят, всем от него радость, и хочется жить, когда его видишь, и есть смысл жить, и постепенно оказывается, что над чем-то он думал и может объяснить так, что ахнешь, и что-то он умеет, и все делает спокойно и тихонько, и с жизнью он справляется. Не нуждается ни в чьей помощи, никого не обременяет, никогда не жалуется и ни о чем не просит, сам выкраивает себе модные одежды из чего придется, весел, энергичен, в меру простоват и в меру же хитроват — но не в ущерб другим. Таким он будет, наш Тепа, как и его старший брат, матрос, — он и родился, маленький, в тот самый день, когда брат ушел на службу, разошлись они, не встретились: утром проводили старшего, вечером родился младший, словно он заступил место призывника и тоже призван на службу жизни. Словно он послан нам, чтобы дом не оставался без мальчиков, чтобы нам было легче перенести разлуку со старшим, а тому легче служить, зная, что мы сосредоточены не на нем, а на маленьком.

Дети сильно затрудняют жизнь, с ними никак не управишься, но ведь еще сильнее они помогают нам, причем в главном — помогают человеку управиться с самим собой.

И разве не все мы посланы в эту жизнь? Не все призваны?

Для чего — призваны? Для чего посланы?

Нам не справиться ни с одной загадкой в воспитании и не ответить ни на один самый простой вопрос, пока мы не знаем, для чего мы сами-то призваны в жизнь. Тут мы все и попадаемся, даже культурнейшие и умнейшие из нас: мы думаем, будто есть ответы на простые вопросы — без сложных, будто можно ответить на бытовой вопрос воспитания — без ответа на вопросы этические. А это невозможно.

Мы спрашиваем: «Что делать, если ребенок...» — что делать, если ребенок непослушен, упрям, капризен, медлителен, неряшлив, грубит, плохо учится, ленится, грызет ногти, поздно приходит домой, вообще не выходит из дому, не читает, только и делает что сидит над книгой, курит, ворует, обманывает, связался с дурной компанией, не имеет товарищей, жаден, скрытен, скуп, застенчив, необщителен, труслив, несамостоятелен, безвольный, нечуткий, невнимательный, злой?

Но ответов на уровне «Что делать, если ребенок...» нет, они живут, эти ответы, в другой сфере — в этической.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: