Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Родительская школа

Болезненные комплексы

© журнал «Семья»

О детских страхах много пишется, и мы тоже не раз обращались к этой теме. Потому что страхи — один из самых «трудных» комплексов: его причины разнообразны и часто неожиданны, устранить его последствия непросто, как нелегко и сам это комплекс обнаружить.

В два года у ребенка уже виден темперамент, а в пять вырисовываются основные черты характера. И если пятилетнему мальчику предложить игру в «семью», то он, скорее всего, выберет роль отца, а если девочке — матери. Но уже с семи лет ребенок предпочитает «играть» самого себя. То есть, он уже хочет быть самим собой, хотя по-прежнему стремится повторять образец «равнополого» родителя. Но часто родительские ссоры не позволяют ребенку нормально осваивать адекватные эталоны поведения. И его психика ломается.

Шестилетнего Игоря мама привела на прием к психоневрологу, хотя решилась на это под давлением воспитательницы детского сада. Сама-то она попросту считала сына маленьким упрямцем, «вредным» и неисправимым, прямой копией отца. Однако специалист ничего «вредного» в мальчике не обнаружил. Зато нашел в нем неодолимое желание походить на отца, а вернее, видеть и чувствовать себя мужчиной. Врач заметил матери, мол, мальчик вовсе не так плох, как ей представляется. Мать возразила: «С мужчинами он всегда спокоен, у него вообще не бывает этих детских страхов». Мальчик и сам объявил: «Я ничего не боюсь!». А позднее, один на один с врачом, Игорек признался, что ужасно боится волка. Подумал и добавил: «И тигра — он злой», когда же они с матерью уже уходили, он вернулся и прошептал: «А еще я боюсь Бармалея и Бабку Ежку».

Откуда же взялись у мальчика страхи, и почему он скрывал их от матери? Дело в том, что родители Игоря часто ссорились, и мать, характеризуя мужа, не стесняла себя в выражениях. Муж, впрочем, тоже. Обоюдное недовольство вылилось, в конце концов, в развод. Но и до того, мать сталась ограничивать отношения сына с отцом. А для Игоря отец, это тот, кто мог бы «убить волка», защитить его от сказочных злодеев. А заодно — научить быть, как стать смелым и решительным.

После развода мальчик не стал более покладистым, наоборот, все чаще на материнские замечания говорил «ну, и что», выводя ее из равновесия. На вид — обычное упрямство, но за внешним спокойствием Игорь прятал свои страхи и неуверенность в себе.

Даниле тоже было шесть лет, когда его мать привела его к врачу. Сама, потому что мальчик боялся, буквально, всего на свете: людоедов, зверей, разбойников и особенно пожаров. Он боялся выходить на улицу, плохо спал, иногда просыпался от страшных снов. В детском саду Данила был тихим, плаксивым, не умел постоять за себя, а дома «вооружался до зубов» (все время просил мать покупать ему игрушечное оружие) и играл «в войну». Как выяснилось, толчком послужила смерть отца, когда мальчику было два года. Мать тяжело перенесла потерю мужа, она стала беспокойной, и старалась, как умела, заменить мальчику отца. Но она сама испытывала страх одиночества, была мнительной по характеру и свои тревоги не скрывала от сына. Данила с каждым годом терял свойственные ему прежде уверенность и самостоятельность, впитывал от матери ее тревожность и неуверенность. То есть, мать передала ребенку свои страхи.

Ученые заметили, что вообще в формировании детских страхов основная роль принадлежит матерям. Они, что называется, «заражают детей своим беспокойством. Материнские предчувствия, опасения, боязнь опасности (реальной или мнимой) передаются ребенку, потому что между ним и матерью существует прочная эмоциональная связь. Еще замечено, что возникновению у детей страхов способствуют запреты, ограничения, и — обратите внимание — в том случае, если запреты следуют по линии мать-дочь или отец-сын. Покажется странным, но страхи могут возникнуть и по причине вседозволенности, попустительства. Обычно в том случае, если мать во всем идет навстречу сыну, а отец — дочери.

Вообще, в 4–5 лет практически все дети чего-либо боятся: сказочных злодеев, высоты, глубины, огня, нападения. Девочки больше всего боятся болезней, мальчики — стихий. В шесть лет к этим страхам прибавляется боязнь смерти. Часто в этом возрасте на вопрос «Хочешь стать большим?» дети отвечают отрицательно именно потому, что начинают понимать: чем старше человек, тем он скорее умрет. Но все эти страхи — возрастные и, можно сказать, являются нормальными. Примерно с восьми лет страх перед собственной смертью заменяется боязнью потерять родителей, хотя со временем и этот страх теряет свою болезненную остроту.

Ученые проводили опросы детей и установили, что индекс страхов (число всех зафиксированных страхов, деленное на количество опрошенных детей) меняется с возрастом.

Возраст 3 года 4 года 5 лет 6 лет 7 лет 9 лет
Мальчики 9,1 7,3 7,6 9,1 9,0 6,9
Девочки 7 8,7 10,6 11,3 11,6 9,2

Сразу видно, что после четырех лет девочки тревожнее, боязливее мальчиков, но в школьном возрасте боязливость заметно уменьшается. Все это, повторим, страхи нормальные. А невротические страхи возникают в результате длительных и неразрешимых(!) переживаний. Или острых потрясений.

Пятилетняя Зина была девочкой эмоционально очень чувствительной. Что само по себе не редкость, но папа ее был по характеру суров, а мама — слишком «принципиальной». Однажды, в гостях у бабушки, девочку взяли на похороны самоубийцы. Естественно, разговоры-разговоры. Вернувшись домой, Зиночка стала приставать к матери с разговорами: «Мамочка, у меня в голове (и показывала) опять это, я не хочу, чтобы ты умерла, и я тоже. Не хочу, чтобы мы лежали в гробу, хочу, чтобы ты всегда жила со мной». А мать — такая принципиальная — в ответ: «Будешь еще приставать, вообще любить не стану».

Если по научному, то эмоциональные связи девочки оказались блокированы. Вместо душевной поддержки, Зина получала от родителей декларации и нравоучения — в лучшем случае. В результате — стойкие страхи, невроз.

В другом случае, с шестилетним Мишей, боязливый «комплекс» развился из того, что мальчик однажды поперхнулся сливовой косточкой. Казалось бы, такой пустяк. Но он стал отказываться есть, несмотря на все уговоры воспитателей детского сада, и соглашался принимать только жидкую пищу. После долгих и осторожных разговоров выяснилась главная причина. Миша — по общему впечатлению — ребенок запуганный, при этом крайне подвижный и суетливый. По сути же, мальчик эмоциональный и впечатлительный. Как раз незадолго до случая с косточкой он сделал для себя открытие, что «можно умереть». А двумя годами ранее его мать подавилась костью и довольно долго не могла нормально дышать. Она обследовалась у разных врачей, очень тревожилась по поводу возможной опухоли в горле. И все это — на глазах и слуху четырехлетнего Миши. Мать он очень любил, переживал за нее, и когда с ним случилось примерно то же самое, испугался вдвойне. Но мать, вместо того, чтобы всячески успокоить сына, сама страшно испугалась. Один страх наложился на другой, к нему дополнительным грузом добавился страх матери. И психика мальчика просто не выдержала.

Напоследок надо сказать еще об одном распространенном страхе. У детей в младшей школе часто развивается боязнь быть «не там», «не тогда». Возникает она обычно между 8 и 11 годами. Если раньше, причина очевидно ясна — она в том, что родители перегрузили ребенка занятиями. В школьном же возрасте страх быть «не там» возникает не столько из-за перегрузки, сколько по причине неорганизованности самих родителей. Они, не умея организовать свое время, погоняют, подталкивают ребенка: «Скорее, поспеши, собирайся быстрее. А то опоздаем». И он начинает бояться не успеть, опоздать, прийти не вовремя. На самом деле, как и во всех перечисленных случаях, родители попросту «заразили» ребенка собственными страхами.

Анатолий БУКИН



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: