Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Сообщающиеся сосуды культуры

Русский след в Италии

Апеннины издавна влекли россиян двумя своими магнитами. Первый – это невероятная концентрация культурных памятников мирового значения, атмосфера, располагающая к творчеству. Второй – это благодатный климат. Им стремились воспользоваться и те, кто страдал расстройством здоровья, и люди гонимые – в надежде, что теплое солнце облегчит их бесприютность, хотя бы в первое время. Впрочем, все это берет отсчет примерно с  XVIII века.  Но и до того у россиян находилось немало причин побывать в этих краях.

Первое письменное свидетельство пребывания русских на итальянской земле говорит, что в далеком прошлом сюда могли приводить и иные цели.  Это путевые записки неизвестного жителя Суздаля о русском посольстве в Италию на Ферраро-Флорентийский собор 1437—1439 годов и о возвращении послов на Русь. Посольство возглавлял митрополит Исидор, и одно из закрепившихся названий записок – «Путешествие митрополита Исидора». Рукопись известна и как «Путевые заметки неизвестного суздальца», «Хождение на Флорентийский собор», «Хождение во Флоренцию».

Туристическая журналистика родом из Суздаля

Это первое описание русским человеком не только Италии, но и вообще стран Западной Европы. Известно, что автор находился в свите суздальского епископа Авраамия, но подчинялся непосредственно Исидору и вел записи о ходе путешествия, по всей видимости, по его распоряжению. Суздальцу не отказать в любознательности и наблюдательности. Его привлекает не только облик новых городов, их архитектура, каналы, водопроводы, фонтаны, но и быт населяющих его жителей, их язык и вероисповедание. Наряду с описанием церквей и монастырей он не обходит вниманием цены на товары, организацию торговли, пишет об изготовлении шелка из шелковичных коконов. Он скрупулезно указывает расстояние между городами, встречающимися по пути следования. Что касается самого Ферраро-Флорентийского собора, то автор ограничивается датами и местами заседаний, перечнем участников, описанием одеяния иерархов и обстановки. Однако благоразумно воздерживается от рассказа о ходе переговоров, ограничиваясь сообщением самого факта заключения унии между православной и католической церквями. Дело в том, что византийский император Иоанн VIII Палеолог и иерархи Византийской церкви пошли на этот шаг в надежде на помощь Запада в борьбе с турками. Папа Евгений IV надеялся посредством унии добиться распространения влияния Ватикана на православные страны. Унию подписал и русский митрополит Исидор, что вызвало в Москве бурю негодования, и Исидор был низложен. А вскоре турки овладели византийским Константинополем. В любом случае, неудачливое посольство позволяет нам сегодня взглянуть на средневековую Италию глазами русского.

«В городе Ферраре на дворе папы, над рынком, воздвигнута каменная башня, высокая и большая. И на той башне устроены часы с большим колоколом; и когда он ударит – слышно на весь город; и у той башни имеется крыльцо и две двери; и как настанет час и ударит колокол, выходит из башни на крыльцо ангел, видом как живой, и трубит в трубу, и входит через другие дверцы в башню; и все люди видят ангела и трубу и звук ее слышат… И в том городе мы покупали еду: яловую корову за двадцать золотых, борова за пять золотых, – а золотой состоит из тридцати грошей; барана за два золотых, гуся за три гроша, курицу за три гроша, хлеба девять просвир на грош, за сыр по золотому, – читаем мы, естественно, в переводе на современный язык. И далее, когда заседания продолжились во Флоренции: – Тот славный город Флоренция очень большой, и того, что в нем есть, не видели мы в ранее описанных городах: храмы в нем очень красивы и велики, и здания построены из белого камня, очень высокие и искусно отделаны. И посреди города течет река большая и очень быстрая, она называется Арно; и построен на той реке мост каменный, очень широкий; и по обеим сторонам на мосту построены дома». Конечно, в поле его зрения и все связанное с религией: «Есть в том городе храм большой, и в нем более тысячи кроватей, и даже на последней кровати лежат хорошие перины и дорогие одеяла; все это сделано Христа ради для немощных пришельцев и странников из других земель; и там их кормят, и одевают, и обувают, и омывают, и хорошо содержат; а кто выздоравливает, тот с благодарностью бьет челом городу и идет дальше, хваля Бога; и посреди кроватей отведено место для богослужения, и службу творят каждый день. Есть в том городе и другой монастырь, он построен из белого камня с большим искусством и основательностью, имеет железные ворота… И есть в том городе икона чудотворная, образ пречистой Божией Матери; и перед иконой в храме находятся шесть тысяч сделанных из воска изображений исцеленных людей...».

Подобно будущим авторам путеводителей, он сообщает и о возможностях  средневекового «шопинга»: «В том же городе изготовляют камки и аксамиты с золотом (шелковую ткань с узорами и узорный бархат – В.Ж.). Товаров всяких в нем множество; есть и сады масличные, и из тех маслин делают деревянное масло». Не забывает описать природу и достопримечательности: «И тут мы видели деревья, кедры и кипарисы; кедр очень похож на русскую сосну, а кипарис корою как липа, а хвоею как ель, только хвоя у него кудрявая и мягкая, а шишки похожи на сосновые. И есть в том граде храм великий, построенный из белого и черного мрамора; а около того храма воздвигнута колокольня также из белого мрамора, и искусности, с которой она построена, наш ум не способен постигнуть; и поднимались мы на ту колокольню по лестнице, насчитав четыреста пятьдесят ступеней. И в том городе видели двадцать два диких зверя. А город окружен стеной длиною в шесть миль».

Согласитесь, впечатления об увиденном переданы толково и в деталях. У читателей, кои вскоре появились у «Хождения», должен был пробудиться интерес к иным городам и весям. Так что таинственного суздальца можно считать первым российским журналистом-страноведом.

Интриги и виктории

Именно одно из государств на Апеннинском полуострове – Папский престол (Римская курия), стало первыми в Западной Европе, с кем Россия установила дипломатические отношения. Произошло это  после того, как в 1461 году, во времена Василия II, у миланского герцога Франческо Сфорца побывал посол из Московии Николай Ралли. Спустя восемь лет обмен официальными посланиями между великим князем московским Иваном III и папой Иннокентием VIII знаменует установление регулярных дипломатических отношений. В 1485 году Иван III обменивается  аналогичными посланиями с дожем Венецианской республики. А несколько лет назад целой серией культурных и научных мероприятий в Италии и России отметили 500-летие дипотношений между нашими странами. Этот период вместил в себя великое множество событий разного масштаба. Так, в эпоху Петра I Италия стала одной из стран, куда царь отправлял русских мастеров для освоения кораблестроения и судовождения. А у Екатерины II тут был свой интерес.…

Один из самых верных ей людей, не только участник переворота, возведшего ее на трон, но и соучастник убийства уже находящегося под стражей свергнутого Петра III, граф Алексей Орлов получил от монархини тайное и ответственейшее поручение. В его исполнение этот флотоводец, уже одержавший свою главную викторию над турками при Чесме, со своей эскадрой по пути в турецкие воды заходит в итальянские порты. Здесь у него было много увлекательных дел. Об их характере он поделился годы спустя в беседе с одним русским губернатором, который пожаловался графу, что его обвиняют во взятках. «Вот-вот, то же самое было со мною, – усмехнулся Орлов. – В Италии появились слухи, что я на казенные деньги скупаю старинные произведения искусства. И заметьте, мой друг, стоило мне перестать делать это, слухи тут же прекратились». Хотя Алексей Орлов не забывал и о том, чтобы создать сеть тайных агентов, которая потребовалась и для исполнения того самого приказа императрицы. Дело в том, что тот момент в Италии находилась молодая дама, исключительной красоты и привлекательности, бегло говорившая на многих языках. Опасность для Екатерины заключалась в том, что дама объявила себя дочерью русской покойной императрицы Елизаветы и внучкой Петра Великого – княжной Таракановой. Исследователи теперь убеждены: это была самозванка. Между тем она старалась заручиться поддержкой ведущих дворов Европы и даже Турции, и вокруг нее образовалась огромная свита, смахивающая на политическую партию. Получив приказ захватить ее, Орлов действовал с присущим ему авантюризмом. Представленный ей, неотразимый граф не только притворился мгновенно влюбленным, но и посулил ей помощь в борьбе за русскую корону. Он даже предложил ей руку и сердце. И свадьба состоялась. Правда, в роли священника выступил один из матросов, подобающим образом переодетый. Ощутив поддержку такой силы, как русский флот и такого царедворца, как ее супруг, княжна взошла на борт его корабля, чтобы отправиться в Россию для восхождения на престол. Стоило эскадре покинуть воды Италии, несчастную княжну взяли под стражу, объявив о том, что свадьба была фиктивной. Новые удары посыпались на нее по прибытии в Петербург. Кандалы. Допросы. Петропавловская крепость. Смерть вместе с ребенком, родившимся от ее «супруга»,  столь изобретательно выполнившего высочайшую волю.

В отличие от Орлова, больше, чем военными победами, прославившегося драматичными и неблаговидными авантюрами, повидала земля Италии и истинно великих россиян: полководца Александра Суворова и флотоводца Федора Ушакова. В качестве командующего  русско-австрийскими войсками во время войны 1798—1802 годов с Францией Суворов одержал ключевые победы в Северной Италии: в битвах на реках Адда и Треббия и при Нови. Моряки Ушакова не только одерживали виктории над наполеоновским флотом, но и в качестве десанта очищали от французов остров Корфу, Геную, Неаполь, а в 1799 году вступили в Рим. Успехи русских войск в Северной Италии и русского флота привели к практически полной ликвидации господства французов в регионе.

«Моя душенька, моя красавица…»

И если уж речь зашла об истинно великих россиянах, в чью судьбу вошла Италия, то сразу же надо сказать о Николае Гоголе.

…В 2002 году в одном из уголков римского парка Вилла Боргезе, который называют Аллеей писателей или Садом поэтов, был установлен памятник создателю «Ревизора» работы Зураба Церетели. Идея воздвигнуть его возникла в 2000 году во время открытия здесь же монумента Александра Пушкина – как дань уважения итальянцев к его творчеству и, возможно, как посмертная реализация его мечты побывать здесь. «Мы никогда не забываем, что итальянцы сделали для развития российской культуры, и мы им за это благодарны», – сказал Владимир Путин, открывая памятник Пушкину.

В отличие от Александра Сергеевича, которого Гоголь, кстати, считал человеком будущего, Николай Васильевич, к счастью и для него и для сотен миллионов его читателей, «невыездным» не был. Однажды попав в Италию, он полюбил ее всей душой, старался с ней не расставаться, черпая здесь все новые творческие силы. Знаменательно, что на постаменте его памятника значится: «О России я могу писать только в Риме, только так она предстоит мне вся, во всей своей громаде». В Италии он с перерывами на поездки в Европу и Россию жил с 1837 по 1846 год. В Риме была создана основная часть «Мертвых душ». Работал он и над повестью «Рим». Страна на Апеннинах стала его любовью, о чем он, не таясь, говорил в своих письмах. «Если бы вы знали, с какой радостью я…полетел  в мою душеньку, в мою красавицу Италию. Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр – все это мне снилось! Я проснулся опять на родине..., – писал Гоголь Василию .Жуковскому в 1837 году из Рима. И далее: – …Как будто с целью всемогущая рука промысла бросила меня под сверкающее небо Италии, чтобы я забыл о горе, о людях, о всем и весь впился в ее роскошные красы». Он так восхищен, что стремится поделиться с друзьями и близкими всей этой роскошью и благодатью. Он зовет сюда свою ученицу Марью Балабину: «О, моя дорогая синьорина, бросьте за окно ваш Петербург, суровый, как альпийский дуб, и приезжайте сюда. Будь я на вашем месте, я бы сейчас же удрал. Если бы вы знали, какая здесь чудная зима. Воздух так нежен, нежнее риса-по-милански,… а небо, о боже, как прекрасно небо!». Звал он сюда и издателя журнала «Современник» Петра Плетнева: «Бросьте все! И едем в Рим». Почти вся его переписка из Италии так или иначе проникнута восхищением ее природой и культурой, атмосферой, оказавшейся столь созвучной его душе, столь благоприятной для его творчества. Все прекрасно под этим небом; что ни развалина, то и картина; на человеке какой-то сверкающий колорит; строение, дерево, дело природы, дело искусства, – все, кажется, дышит и говорит под этим небом, замечает он в одном из писем. А в другом и вовсе бескомпромиссен: «Вся Европа для того, чтобы смотреть, а Италия для того, чтобы жить».

Увлеченность страной позволила Гоголю быстро выучить итальянский, однако больше он общался с соотечественниками. Особенно охотно бывал в доме княгини Зинаиды Волконской. Здесь он встретился с живописцем Александром Ивановым, прославившемся своим полотном «Явление Христа народу».

Учеба в радость

Иванов был один из продолжателей традиции поездок русских художников в Италию для совершенствования мастерства. Она была заложена еще во времена Петра I: в 1716 году он отправил на учебу во Флоренцию братьев-художников Никитиных. Впоследствии за казенный счет на учебу направлялись другие подающие надежды молодые художники и скульпторы. После создания в 1757 году в Петербурге Академии художеств, молодым талантам, посылаемым на учебу, стали выделять установленные «пенсии». Молодые «пенсионеры» должны были раз в год письменно сообщать о ходе своих занятий и творческих поездках, сопровождая это созданными этюдами, набросками, эскизами и уже готовыми работами, которые затем экспонировались на академических выставках в Петербурге. После перерыва, связанного с наполеоновскими войнами, практика стажировок возобновилась. Художников, специализирующихся на пейзаже, жанре и батальных сюжетах, отправляли на три года, исторических живописцев и скульпторов – на шесть лет. 400 червонцев выдавалось на дорогу, по 300 червонцев в год – на проживание в стране.

 В 1816 году в Италию был отправлен выпускник петербургской Академии Орест Кипренский. Его живописные произведения вызвали столь высокую оценку общественности и коллег, что он был избран членом Флорентийской Академии художеств. Его также удостоили особой чести – написать автопортрет для  галереи Уффици во Флоренции, в коллекцию которой входят работы таких грандов, как Рафаэль, Тициан, Рубенс. Этим автопортретом Кипренский создал романтический идеал художника-творца, – так отзывался об этой работе Александр Иванов. О творчестве самого Иванова говорили, что в нем глубокая жажда истины сочетается с младенческой чистотой души. В 1840-50-х годах он был непререкаемым авторитетом в колонии российских художников-«пенсионеров», насчитывающей более двадцати человек. Роль неформального лидера Иванов перенял от Карла Брюллова, которую тот играл в 1820-1830-х годах. Наполненное драматизмом его прославленное полотно «Последний день Помпеи» удостоилось лестных оценок Гоголя и Пушкина. Еще одна яркая фигура – пейзажист Сильвестр Щедрин. Более десяти лет, проведенных им в Италии, отразили расцвет его творчества. Окружающая пышная природа вдохновляла его на создание прекрасных картин, в частности серии «Гавани в Сорренто». Художник до конца своих дней так и не смог расстаться со страной, раскрывшей в нем такие творческие силы.

Огромную роль сыграло пребывание в Италии в становлении Ивана Айвазовского не только как крупнейшего мариниста, но и как пейзажиста. Окончив Академию художеств с золотой медалью, он был командирован сюда для совершенствования мастерства. Здесь он много путешествует, знакомясь с творчеством великих в богатейших музеях и вглядываясь в необычную природу. Венеция, Флоренция, Амальфи, Сорренто, Неаполь, Рим. «Я, как пчела, собираю мед из цветника», – поделился он в одном из писем. Работая с огромным воодушевлением, Айвазовский создал здесь около пятидесяти крупных полотен. Они экспонировались в Риме и Неаполе, создав вокруг его имени подлинный ореол. Критика отмечала, что до него никто не изображал свет, воздух и воду столь живо и достоверно, а картина «Хаос» была принята в постоянную экспозицию Ватиканского музея. Папа Григорий XVI наградил художника золотой медалью, а прославленный британский маринист Уильям Тернер назвал Айвазовского гением в посвященных ему стихах. Словом, уехав из России на усовершенствование, спустя пять лет Айвазовский вернулся на родину прославленным художником, членом нескольких академий. Но Италия не отпускала его: всю свою жизнь он возвращался к ней в своих пейзажах, к гармонии моря и человека, которые он ощутил, путешествуя по ее побережью. Желание новой встречи не покидало его. В самом конце жизни, устроив в Петербурге свою выставку, как оказалось, последнюю, он объявил о решении ехать в Италию: «Мое начало озарено этой страной, и теперь я снова хочу встретиться со своей молодостью». Осуществить мечту он уже не успел...

Для современного человека имена прославленных мастеров кисти – часть великого культурного наследия, они почти что небожители. Но в годы своей молодости большинство из них  не только оттачивали талант под южным небом, но и вели себя соответственно своему возрасту. Конечно же, люди увлекающиеся и молодые, «пенсионеры» далеко не все свое время стояли у мольбертов. Наблюдательный Гоголь даже едко заметил в одном из писем, что «русские питторы», то есть художники, зачастую проводят время, переходя из одного злачного заведения в другое, завершая вечера в бильярдной. Для того чтобы как-то контролировать ситуацию, в посольстве России в Риме была учреждена должность старшего секретаря, которому вменялось быть «начальником над русскими художникам». При этом речь шла не о строгом надзоре, а о поддержании постоянного и доверительного контакта с молодыми дарованиями. Более того, заботе об их благоденствии, устранении возникающих проблем. Много внимания этому уделял и приезжавший в Италию Федор Толстой, вице-президент Академии художеств. Сам известный медальер, художник и скульптор, он не только бывал в мастерских молодых коллег, помогая профессиональным советом, но и не раз обращался в Петербург с аргументированными просьбами об увеличении содержания для «пенсионеров».

Прервавшаяся в годы Октябрьской революции традиция спустя десятилетия получила свое продолжение. В «Домике Гарибальди», составной части римской виллы Абамелек – официальной резиденцией посла России в Италии, останавливаются российские художники, скульпторы, представители Российской академии художеств, приезжающие для участия в выставках и других культурных мероприятиях. Интересна история этой виллы. В 80-х годах XIX века в Рим приехал крупный российский горнозаводчик и помещик, к тому же большой ценитель искусств князь Семен Абамелек-Лазарев. Ему приглянулась старинная вилла в центре Вечного города. Он стал ее владельцем, назвал собственным именем и реставрировал ее, украсив ценнейшими произведениями искусств – картинами, скульптурами, антиквариатом. Супругой князя была  дочь князя Павла Демидова и княгини Елены Трубецкой Мария Павловна, не только образованная и красивая женщина, но и замечательная балерина. Княгиня нередко выступала на вечерах балета, которые попеременно с балами и приемами устраивались на вилле. Принять приглашение князя почитала за честь вся римская знать. На вечерах и балах бывали русские писатели, художники и музыканты и даже члены российского императорского дома.  После смерти князя в 1916 году Мария Павловна, согласно завещанию, получила виллу Абамелек в пожизненное пользование. После ее смерти следовало передать виллу в собственность Российской Императорской Академии художеств – здесь должен был быть создан пансион для приезжающих из России художников и скульпторов. Революция в России вкупе с юридическими неточностями в завещании привели к тому, что вилла попала в собственность Советского Союза только в 1947 году. На вилле, как и завещал ее бывший владелец, радушно встречают гостей из России – мастеров кисти и резца, музыкантов, артистов театра и кино. Некоторое время назад на территории виллы произошло важное событие – малое освящение первого в Риме храма Русской православной церкви, носящего имя св. Екатерины.

Другие времена, другие песни

В числе россиян, в судьбе которых Италия сыграла особую роль, немало людей, связанных с музыкой. Одна из таких фигур – Дмитрий Бортнянский. Обладатель красивого и чистого голоса, он семилетним мальчиком в 1758 году  попадает из Малороссии в придворную певческую капеллу в Петербурге. С детьми вели занятия приглашенные в Россию известные итальянские маэстро. Одним из них был композитор Бальдассаре Галуппи, заметивший талантливого юношу, к тому времени уже приглашавшегося для исполнений главных партий в оперных спектаклях. Галуппи стал заниматься с Дмитрием индивидуально, а затем рекомендовал его для совершенствования музыкального образования направить в Италию. В 1768 году начинается отсчет проведенного в этой стране десятилетия, определившего всю дальнейшую творческую жизнь Бортнянского. Вначале он продолжает учебу у того же Галуппи, возвратившегося в родную Венецию. Затем набирается мастерства у корифеев оперы Неаполя, Модены, других городов. Спустя несколько лет начинает сочинять и сам. В 1776 году  на итальянских сценах одну за другой ставят три его оперы на античные сюжеты. У искушенных ценителей этого искусства они имеют успех. Впоследствии, после возвращения в Россию, он подробно познакомил со своими произведениями, сочиненными в этой стране,  Екатерину II, удостоившую приема молодого, но уже известного композитора. Императрица высказала свое «высочайшее одобрение» плодотворной учебой и работой, назначив его капельмейстером придворной капеллы. Бортнянский вошел в историю музыки как создатель нового типа русского хорового концерта, его произведения исполняли певческие коллективы в храмах и концертных залах по всей России.

В совсем другое время другой россиянин тоже прославился песней, но, правда, особой: «Песней о буревестнике». Помните? «…Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный... –  И апофеоз: – Пусть сильнее грянет буря!..» Речь, разумеется о «буревестнике революции» – Максиме Горьком, создателе еще и «Песни о соколе». Пребывание в России после событий 1905 года, в которых он принял самое деятельное участие, для него было чревато серьезными неприятностями, и он поселяется на острове Капри. Это райский уголок, воспетый еще Гомером и полюбившийся римским императорам. Сразу глянулся он и пролетарскому писателю, который даже признался, что местные красоты его пьянили. Однако не настолько, чтобы он не создал здесь партийную школу для передовых рабочих, где обучал их тому, как приблизить «бурю». Учили в ней, правда, не совсем ленинскому подходу – марксизму с человеческим и даже божественным лицом. Это стало причиной дискуссий между «буревестником революции» и самим Ильичем, дважды приезжавшим на остров в надежде подправить излишне «мягкотелые» воззрения Алексея Максимовича. Набрать слушателей в «каприйскую школу» было из кого: на острове в отдельные годы скапливалось до тысячи русских эмигрантов.

А в России революционерам было нужно не только имя Горького, но и в не меньшей мере мошна. Писатель исправно переводил в Россию значительную долю гонораров, а также часть от щедрот немецкого богатея Круппа, которого ему удалось увлечь возможностью революционных перемен в России. Для итальянских же властей Горький был не столько членом партии большевиков, готовящих переворот, сколько признанным писателем. В Италии уже были опубликованы многие его рассказы, обе «Песни», литературные журналы помещали о нем благожелательные исследования, в Риме, Неаполе и Палермо ставились его пьесы. Хотя красок в его ореол добавляло и то, что он был гонимым борцом против «царской тирании», кое-кто сравнивал его с Гарибальди, вспоминали о рисорджименто – периоде борьбы за объединение Италии. Широким жестом итальянский премьер дал Горькому разрешение беспрепятственно отправлять в Россию большевистскую пропагандистскую печатную продукцию.

Ощутил опасность лишь русский посол в Риме,  направивший в1907 году через министерство иностранных дел депешу самому Столыпину, в которой просил обратить внимание на то, что вокруг Горького группируются русские революционеры и итальянские социалисты. В 1913 году, используя амнистию, писатель возвратился в Россию. Но он вновь приедет сюда – после революции, в разгар потрясшей его гражданской войны, большевистских эксцессов и фактического разрыва с Лениным. В 1921 году он уедет заграницу, поживет в Германии и Чехословакии, а затем вновь обоснуется в Италии, единственной стране, которая, по его словам «могла в какой-то мере стать его второй родиной». На сей раз это не только Капри, но и Сорренто. Он станет бывать наездами в СССР, куда его старались заманить всеми способами, но вернется окончательно лишь в начале 30-х. Дальнейшее известно: под сенью его имени в весьма жестких формах проводится первый съезд советских писателей, прославляется строительство Беломорско-Балтийского канала, где писатель не видит зеков,  с хрустом костей насаждается соцреализм. Похоже, он уже раскаивается, что сам предложил девиз: «Если враг не сдается, его уничтожают», чем связал свое имя с гонениями на деятелей культуры. Своим растущим неприятием сталинских репрессий он делится лишь с толстой тетрадью в клеенчатой обложке, которую тщательно прячет. В 1936 году наступает загадочная смерть. Вскоре появились свидетельства, что он по высочайшему приказу был отравлен. С явным запозданием, в конце 80-х годов завершившегося столетия бард Александр Городницкий адресовал предостережение «буревестнику революции»: «Не возвращайся, Горький, с Капри,/ Где виноградная лоза./ Бежит в усы за каплей капля/ Твоя горючая слеза.../ Поймешь страну родную мало,/ Ее увидев изнутри./ На трассе Беломорканала/ Напрасных слов не говори./ Не возвращайся, Горький, с Капри,/ Пей итальянское вино./ Расстрел неправедный, этап ли, -/ Тебе там это все равно./ Не упускай свою удачу,/ Попав однажды за рубеж,/ Не приглашай вождя на дачу,/ Его пирожные не ешь…». Но он в Россию вернулся –  чтобы участвовать в революции. А она вызвала новую волну эмиграции, в том числе и в Италию. Это заслуживает отдельного разговора.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: