Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Сообщающиеся сосуды культуры

Прекрасная фанариотка

Если в другие города туристы едут, чтобы увидеть памятники истории и архитектуры, познакомиться с богатствами музеев, то в Умань приезжают в первую очередь затем, чтобы побродить по уникальному парковому комплексу «Софиевка».

Тенистые аллеи, образованные экзотическими деревьями и кустарниками, ведут вас от одного таинственного грота к другому. Изящные мостики позволяют перебираться через протоки и любоваться стремительными водопадами. Каскады прудов, посередине одного из которых железная змея исторгает фонтанную струю чуть не в два десятка метров высотой, обрамлены каменными беседками и павильонами в античном стиле. Тут и там высятся беломраморные изваяния древнегреческих богов, героев и мыслителей. И это не случайно: рукотворный парк посвящен удивительной женщине, гречанке по происхождению, имя которой увековечено в его названии.

Такой подарок сделал в 1802 году влиятельнейший и богатейший польский граф Станислав-Феликс Потоцкий своей жене гречанке Софье. Он и прежде осыпал ее драгоценностями. А после того, как она рассказала ему о том впечатлении, которое произвел на нее парк «а-ля Версаль», принадлежащий семейству Радзивиллов, тут же решил преподнести ей новый, невиданный подарок. Невзирая на колоссальные расходы, граф за шесть лет создал поразительный ландшафтный парк, раскинувшийся на полутораста гектарах. Его Софии здесь все должно было греть душу – и признательность любвеобильному супругу, и мысль о превосходстве над титулованными Радзивиллами, и близкие сердцу эллинские мотивы.

Покупка посла

Между тем родиной Софьи была не Греция, а Стамбул, район Фанар на берегу бухты Золотой Рог. После взятия Константинополя турками в середине XV века, переименовавшими его в Стамбул, Фанар стал неким островком с преобладающим греческим населением. Многие фанариоты, как стали именовать здешних обитателей, отличались предприимчивостью и деловой хваткой. (Впоследствии нашей героине не раз придется слышать за спиной шипение завистниц: «Ф-ф-фанариотка!». Не понимая безобидного значения странного термина и полагая, что это нечто уничижительное, они вкладывали в слово всю свою ненависть и бессильную злобу в отношении беспримерной покорительницы мужских сердец.) Избежавшим истребления представителям знатных греческих фамилий, жившим в Фанаре, османские правители даже предоставили некоторые льготы. В частности, видным фанариотам  дозволялось занимать высокие посты в турецкой администрации, в первую очередь в дипломатическом ведомстве.

Семейства Клавона (Clavona), где в середине 60-х годов XVIII века родилась девочка, которую домашние называли Додо, это никак не коснулось. Отец занимался мелкой торговлей, и Клавона и дальше худо-бедно сводили бы концы с концами, если бы не пожар, оставивший их без крыши над головой. 13-летняя девочка была вынуждена стать прачкой, затем служанкой в местном трактире. Здесь-то, пораженный красотой юной гречанки, ее и заприметил солидный иностранец, оказавшийся ни много, ни мало полномочным послом. По первой версии, это был французский дипломат, согласно второй – польский. Версии совпадают в том, что солидный иностранец сторговался с несчастной матерью девочки и за сходную цену получил ее в свое распоряжение. В пользу первой версии говорит свидетельство французской художницы, встретившей в начале 80-х годов в Париже юную гречанку, «прекраснее которой ничего нельзя было представить». В пользу второй версии говорит все остальное. Ее и стоит придерживаться. Хотя сразу оговоримся: постоянные разночтения в фактах и версиях событий в значительной мере объясняются стремлением нашей героини производить впечатление и сбивать с толку собеседников, для чего даты нередко ею переставлялись, а трактовка событий видоизменялась в зависимости от того, кому предназначался ее очередной рассказ. «Польской линии» следует и авторитетнейший свидетель, мемуарист Филипп Вигель, в молодости учившийся у баснописца Ивана Крылова, затем сделавший солидную карьеру государственного чиновника и дипломата, ставший своим человеком в светских кругах, а на склоне лет опубликовавший воспоминания. Уделено в них место и стамбульской гречанке.

…Польский посол по фамилии Лясопольский вместе со сверхъюной подругой вскоре отправляется на родину. Додо на деле оказалась Софьей. А вот наряду со своей фамилией она иногда называла себя представительницей известного рода де Челиче,  а порой для разнообразия – членом состоятельного и уважаемого семейства Маврокордато. К этому времени юная гречанка, обнаружив незаурядные лингвистические способности и используя свою цепкую память, выучила французский, освоила этикет и светские манеры. Ее опытный спутник не переставал восторгаться ее логическим складом ума, поразительной памятью, наблюдательностью, целеустремленностью и удивительной гибкостью в любых ситуациях.

Софья Витт

На пути в Варшаву одна из остановок у Лясопольского и его спутницы была в городе Каменец-Подольский. Здесь, как свидетельствует писатель и литературовед Анатолий Золотухин, ее неземной красотой был покорен сын коменданта местной крепости майор Юзеф Витт, перекупивший за тысячу червонцев красавицу у посла, который, видимо, вспомнил, что дома его ожидают законная супруга и дети. Венчание было проведено втайне от всех, и в первую очередь от отца новобрачного. Узнав о мезальянсе постфактум, мать Юзефа от потрясения скончалась. А в Париж новоиспеченная Софья Витт все же попала – туда ее увез в свадебное путешествие супруг. Так что здесь вторая версия событий никак не противоречит первой.

По свидетельству очевидцев, стоило Софье появиться на улице, люди застывали, ошеломленные ее красотой, и буквально ходили толпами следом за ней. Конечно же, она вскоре стала центром внимания на балах, куда прибывала с супругом, но где не отказывала в танцах, да и порой в более смелых предложениях, самым блистательным кавалерам. В числе тех, кто нашел ее расположение, был сам король Людовик XVI, и два его младших брата, более близких ей по возрасту, –  граф д’Артуа,  который станет королем Карлом Х, и граф Прованский – будущий Людовик XVIII. Рождение сына лишь на короткое время избавило светских львиц от королевы балов.

Когда спустя несколько лет в связи со смертью Витта-старшего супругам пришлось возвращаться, в Польшу она прибыла в зените блеска и славы неоспоримой первой красавицы своего времени. Ее благорасположенности ищет – и находит – польский король Станислав Август Понятовский. Узнав о ее желании путешествовать без супруга, король приказывает Витту, унаследовавшему пост коменданта крепости, неотлучно в ней находиться. Софья же, разъезжая по Европе, пополняет свою коллекцию близким знакомством с австрийским императором и прусским королем. Вена, Рим, Неаполь – везде перед ней склоняли голову министры, вельможи, дипломаты. И она неизменно щедра в выражении собственной признательности за такое поклонение…

Шаль от Потемкина

В конце 80-х годов происходит встреча с человеком, внесшим в ее жизнь новые краски. Ее приближает к себе фактический соправитель России светлейший князь фельдмаршал Григорий Потемкин, не устоявший против ее чар. При этом всесильный граф настолько сильно проникся чувством к ветреной красавице, что порой выглядел игрушкой в ее руках. Литературовед Леонид Гроссман приводит свидетельство одно время жившей в России французской художницы Виже-Лебрен, побывавшей в военном лагере Потемкина. По ее словам, князю «всё было нипочем, лишь бы удовлетворить желанию, капризу обожаемой им женщины». Влюбленный в госпожу де Витт, он «расточал перед нею самые изысканные любезности. Так, однажды, желая подарить ей кашемировую шаль безумно высокой цены, он дал праздник, на котором было до двухсот дам, а после обеда устроил лотерею, но так, что каждой досталось по шали, а лучшая из шалей выпала на долю “самой прекрасной из дам”, то есть, госпоже де Витт». Ради прекрасной гречанки Потемкин давал балы и устраивал пышные празднества с невероятной частотой, не делая исключения даже на время осады Очакова, когда войска буквально погибали от холода и голода.

Чтобы как-то скрасить незавидный удел ее супруга, всемогущий Потемкин устроил для него генеральский чин и титул графа (соответственно, бывшая прачка стала графиней), назначил комендантом города Херсона. А разве комендант может отлучаться из вверенного ему города, чтобы сопровождать свою жену?.. Между тем князь уже не разграничивал свою страсть и дела государственные. К примеру, Софье захотелось увидеть новый город на месте рыбачьих хижин на берегах реки Ингул, и Потемкин в 1789 году возвел город Николаев, который вознамерился сделать столицей всей Новороссии. Не ясно, чем больше руководствовался князь – интересами державы или стремлением потакать авантюрному началу, которое он давно заметил у своей пассии, –  но он стал использовать ее разнообразные таланты для достижения викторий в военной и  дипломатической сфере. Когда в ходе турецкой кампании затянулась осада одной из важных крепостей, несмотря на то, что войсками командовал весьма успешный полководец Петр Салтыков, а общее руководство осуществлял крупный стратег фельдмаршал Петр Румянцев-Задунайский, Потемкин прибег к своему тайному оружию. Для секретных переговоров к туркам была направления Софья де Витт. Она с радостью согласилась, словно решив проверить, сколь далеко простираются ее возможности. Был у нее и личный мотив: в гареме паши находилась ее родная сестра. Бывшая служанка из трактира с блеском справилась с поручением своего покровителя, благо он не вникал в подробности использованных ею методов. Крепость была сдана, сестра обрела свободу.

Не исключено, что не без мыслей о прекрасной гречанке Потемкин разработал и пытался претворить в жизнь грандиозный и полуфантастический «Греческий проект». Речь ни много, ни мало шла о восстановлении Византийской империи на землях, входивших в это время в империю Османскую. На трон планировалось возвести представителя дома Романовых, а последним штрихом в его проекте было триумфальное возвращение на родину его дамы сердца. Он даже начал строить десантную флотилию для морских операций. Возможно, именно в рамках этого проекта она была направлена с тайной миссией в Стамбул. Причем, благословила ее на поездку сама Екатерина Великая, которой ее представил Потемкин.

Во время этого вояжа фанариотка активно посещала светские салоны, где давно чувствовала себя, как рыба в воде. И тут она проявила себя как великая слушательница. Чуть подавшись к собеседнику и расширив свои прекрасные глаза, она воплощала собой само внимание и глубочайший интерес к тому, что ей говорилось. Мужчины ощущали собственную значимость, если уж такая блистательная светская дама превращалась в покорную слушательницу, и начинали делиться с ней тем, что вовсе уж не подлежало разглашению. Но слушательница была столь хороша собой, к тому же так далека от дел политических… Да и что может удержаться в этой прелестной головке? Разве что образ всезнающего, приближенного к таинству вершения власти поклонника. А это сократит путь к алькову недалекой гречанки… Откуда им было знать, что в числе ее талантов, была и незаурядная память, которой некогда восторгался ее первый покровитель посол Лясопольский. В итоге она привезла столько сведений, что императрица одарила ее по-царски – драгоценностями и несколькими поместьями. Так что, если в прежней жизни ее можно было уподобить искательнице приключений Анжелике, то отныне она вполне могла составить конкуренцию миледи из романов Дюма. В этой ипостаси она снискала новые лавры, выполняя высочайшее поручение императрицы и Потемкина уже на другом направлении – польском.

Графиня Потоцкая

Ей было поручено повлиять на развитие ситуации в Польше в нужном для Петербурга плане. И она знала, как действовать, отправившись в Яссы, куда должен был прибыть один из влиятельнейших и богатейших представителей польской знати граф Станислав-Феликс Потоцкий. Конечно, новоявленная миледи справилась с тайной миссией. Потоцкий примкнул к так называемой Тарговицкой конфедерации  –  союзу польских магнатов, и даже возглавил его. Союз в пику польскому сейму обратился за помощью к царскому правительству, что, собственно, и планировалось в Петербурге. (Кстати, будучи вхожа в столичные коридоры власти, она записала «в свой актив» еще одного венценосца, правда будущего, – Александра Павловича, впоследствии императора Александра I.) Что же касается нынешней встречи с Потоцким, то, похоже, если бы перед Софьей была поставлена противоположная задача, она бы добилась и этого: польский граф попросту потерял голову от нашей гречанки. И здесь начинается новая глава в биографии Софьи де Витт.

Ее прежний «галант» князь Потемкин с пониманием отнесся к возникшей ситуации. Человек опытный, он сознавал, что удержать его любимую фанариотку от новых эскапад, в которые она пустилась, не в силах даже он. Тем более что у него появились серьезные проблемы, связанные с его отношениями с императрицей: для нее он давно уже перестал быть «другом сердечным», а стал просто другом и советчиком. (Хотя его излишнему увлечению опасным «Греческим проектом» императрица, видимо, взвесив все «за» и «против», положила конец, заключив мир с турками.) Добрым другом князь до конца останется и для благодарной ему Софьи, не забывшей всего сделанного им для нее. Ко всему прочему, благодаря его щедрости, она стала владелицей поместий на крымском побережье, в том числе и впоследствии знаменитой Массандры – греческого селения площадью восемьсот десятин. Жить же Потемкину оставалось недолго: он скончался при не совсем ясных обстоятельствах в 1791 году.

Между тем роман ясновельможного пана и мадам де Витт, которая держала себя так, словно с рождения была графиней, развивается стремительно. Судя по всему, и она всерьез увлеклась Потоцким. У каждого из этой пары одинаковая проблема. Граф женат, и его супруга Юзефина-Амалия Мнишек-Потоцкая наотрез отказывается дать ему развод. Все еще надеется на возвращение непутевой и любвеобильной супруги херсонский комендант, также не соглашающийся на расторжение брака. Бесконечные переговоры Потоцкого с де Виттом, в ходе которых он предлагает супругу Софьи все более высокую компенсацию за его согласие, в итоге завершаются к удовлетворению сторон. Софья обретает свободу, а ее бывший муж –  гигантскую сумму в два миллиона злотых.

Юзефина-Амалия оказалась менее сговорчивой, хотя и видела, что у ее мужа фактически новая семья – в 1798 году Софья родила ему сына. В том же году Мнишек-Потоцкая скоропостижно скончалась, что позволило паре обвенчаться, а Софье стать графиней Потоцкой. Польский граф был на седьмом небе от счастья. Шумные празднества, пышные балы, грандиозные пиры, путешествия – такой сделал повседневную жизнь для своей дамы сердца Станислав-Феликс Потоцкий. У них рождаются еще дети. После первенца Александра на свет в 1800 году появится Мечислав, в 1805-м – Болеслав, а в промежутке, в 1801-м  и 1802-м дочери – Софья и Ольга. К моменту рождения второй дочери оказался готов удивительный подарок, которым граф, похоже, попытался затмить презенты, сделанные Софье Потемкиным. Речь идет о непревзойденном по красоте уникальном парке, о котором говорилось выше. Чуду ландшафтного искусства было дано имя той, кому он был предназначен: парк был назван «Софиевкой». Тем самым граф превзошел Потемкина, который все же не рискнул дать имя возлюбленной городу, который он возвел по ее прихоти.

Нельзя сказать, что за делами амурными граф вовсе забросил собственные дела. Вынужденный в силу перипетий польской политики покинуть страну и обосноваться в городе Тульчине, он обратился к Екатерине Великой с почтительной просьбой дозволить ему послужить России. Получив высочайшее согласие, он довольно быстро достигает высокого звания генерал-аншефа. Увлекшись карьерой, он слишком поздно понял, что нельзя было ни на час отвлекаться от своей новой супруги. Софья не обошла вниманием, причем отнюдь не материнским, сына Потоцкого от прежнего брака по имени Юрий. За дебоши и скандальные похождения сам Павел I изгнал его из Петербурга. Так пасынок 35-летней Софьи обосновался в доме отца и приемной матери. Жуир и повеса, не отягощенный моральными нормами, Юрий в отсутствие родителя быстро нашел дорогу в спальню любвеобильной мачехи, дверь в которую, фигурально выражаясь, была приоткрыта. Инцест мог бы оставаться тайной и дальше, если бы однажды граф не вернулся домой в неурочное время, чтобы увидеть непереносимое.  В одночасье рухнул его мир, который он, преодолевая все препоны, создавал годами, чтобы поместить в его центр любимую им женщину. Потоцкий-старший попросту повернулся и вышел.

Он жил уединенно вплоть до самой своей смерти в 1805 году. Не желал видеть ни сына, ни Софьи, которой отказал в словах прощания даже на смертном одре. Кончину приблизили доходившие до него слухи о форменных оргиях, которые устраивала его законная супруга со своим пасынком и его приятелями. Возможно, перед смертью Потоцкий вспоминал, как они с его молодой женой когда-то весело катались на лодке по подземной реке в «Софиевке», которую он в шутку назвал Стиксом. Теперь ему предстояло пересечь эту реку по пути в царство мертвых.

Прощальная гастроль

С того момента, когда Потоцкий-старший удалился из своего поместья, «в Тульчине началась сумасшедшая жизнь. Мачеха в объятиях пасынка была царицей в толпе шулеров и сорвиголов, стекавшихся сюда чуть ли не из целой Европы», свидетельствует историк.  Жуир и повеса, Юрий был ко всему прочему еще и азартным игроком. Проиграв унаследованное гигантское состояние, он решил переселиться в Париж, перейдя на содержание все еще состоятельной Софьи. Она со своим молодым «галантом» не поехала, но исправно переводила ему деньги, которые он столь же исправно проматывал. Разорить графиню он не успел: сказалось подорванное бесшабашным образом жизни здоровье, и он последовал за отцом спустя четыре года после его смерти.

Софья же после отъезда из Тульчина своего беспутного дружка, словно желая проверить, сохранилась ли ее власть над менее прекрасной половиной человечества, вновь едет в Петербург. Князья, графы, ученые мужи, иностранные дипломаты, как и прежде, ищут расположения сохранившей притягательность Витт-Потоцкой. И обычно находят его. Словно утвердившись в своем женском могуществе, она отходит от дел, амурных, разумеется. Теперь в этой матроне, с явным опозданием вспомнившей о воспитании детей и с увлечением  занимающейся благотворительностью, трудно было узнать Анжелику, миледи или Мессалину, которым ее можно было уподобить. Тяжелая и мучительная болезнь, от которой и сегодня мало кого излечивают, в 1822 году унесла эту удивительную женщину. Не одно десятилетие во всех европейских столицах ее признавали бесспорной первой красавицей. Ее блеск слепил и обжигал.  К ее ногам бросали сердца и состояния. Ради нее были готовы жертвовать репутацией, а порой и собственной жизнью высшие сановники, государственные мужи, носители самых звонких фамилий. Но ради нее был и возведен крупный город, разбит грандиозный ландшафтный парк… И пусть сегодняшние специалисты по поведению и ученые-химики будут холодно рассуждать о действующих на подсознательном уровне феромонах и аттрактантах, факт остается фактом: Софью безоговорочно признавали самой  притягательной и обаятельной женщиной своего времени.

…Софьи Потоцкой не стало, но – Софья Потоцкая продолжала жить. Одной из двух ее дочерей, носившей имя и фамилию матери, будет уготовано внести, – без особых усилий с ее стороны,– заметный вклад в русскую поэзию.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: