18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Театральные байки

Весёлая «Щука»

Хоть есть нечего, да жить весело. Русская пословица

Театральное училище имени Щукина при театре Вахтангова, или, как мы его ласково называли, «Щука», в 50-е годы находилось, пожалуй, в лучшей своей поре. Его ректором был знаменитый Борис Евгеньевич Захава, Народный артист СССР. Нашим курсом руководила незабвенная, обожаемая всеми Вера Константиновна Львова, Заслуженный деятель искусств, талантливый педагог, для которой мы были не студентами, а родными детьми. Одним из педагогов был Владимир Иванович Москвин. Славу своего отца, корифея МХАТа Ивана Михайловича Москвина он продолжил тем, что воспитал целую плеяду артистов, известных зрителю и по театру, и по кино.

Наряду с учебными предметами мы проходили живую школу мастерства, видя игру артистов, от имен которых волнение перехватывает дыхание. Спектакли с участием Рубена Симонова, Михаила Ульянова, Николая Плотникова, Николая Гриценко, Цецилии Мансуровой, Анны Орочко, Людмилы Целиковской, Юлии Борисовой, Галины Пашковой, Михаила Астангова, Сергея Лукьянова, набиравшего силу Юрия Яковлева мы смотрели десятки раз. Некоторые из них давали нам уроки мастерства, а во время практики мы просто общались с ними, прислушиваясь к их замечаниям и советам, а чаще всего внимая воспоминаниям об их молодости, рассказам о курьезных случаях, восторгаясь, с каким потрясающим мастерством они это делали!

С тех пор прошло много лет. Но и сейчас живет в каждом из нас, кто прошел эту школу, ощущение яркой праздничности, полетности души.

Наш курс был дружным, деятельным и веселым. Мои товарищи Володя Земляникин, Александр Ширвиндт, Леонид Усач, Нина Дорошина, Инна Ульянова, Вера Карпова, Раиса Куркина, Людмила Живых, Лев Борисов, Марина Гаврилова, Ирина Романова — стали известными и любимыми зрителем артистами. Много в нашей студенческой жизни было забавных историй, смешных ситуаций. Расскажу о том, что осталось в памяти.

ШАЙФ

Об одном нашем товарище хочется рассказать особо. Он этого заслуживает. И вовсе не потому, что достиг больших высот, а напротив был и остался неприметным своими актерскими способностями. Но среди нас он был знаменит и очень популярен, так как всегда попадал в нелепые ситуации. Именно с ним происходили забавные истории, курьезные случаи, за что прослыл он среди нас «ходячей хохмой».

Звали его Шамиль Шайфутдинович Шайфутдинов. Попросту — Шайф. А еще проще — Миша. Такое имя он себе выбрал, от уменьшительного на русский манер Шамиль. По всей вероятности он был татарин и говорил с небольшим восточным акцентом, так что Карл Маркс звучал как Карел Маркес, а Константин Сергеевич как Касатин Серхеич, да еще к тому же немного пришепетывал. Миша поражал нас своей невозмутимостью, спокойствием, но когда волновался, на его лице появлялся легкий тик, к которому мы все привыкли и даже не замечали.

В училище он пришел из армии, где служил в авиатехнических войсках. Жил в общежитии на Трифоновке. Ходил постоянно в старенькой армейской шинели с голубыми петлицами. На его голове красовалась либо фуражка, либо что-то невообразимое — тюбетейка, феска или ермолка? Весь курс нежно любил Мишу за его доброе сердце и детскую наивность. Зная, что живет он на скудную стипендию, всегда старались незаметно подкормить, подарить к дню рождения теплый шарф или перчатки. Труднее было ему помочь с учебой. По специальным предметам он шел наравне со всеми, а вот в общеобразовательных дисциплинах сильно отставал. Приближающаяся экзаменационная сессия вгоняла его в тоску. Миша очень боялся, что за неуспеваемость его могут отчислить из училища, и старался изо всех сил.

Однажды на зачетном семинаре по политэкономии Миша вдруг сам вызвался отвечать. Говорит гладко, уверенно. Преподаватель тихо подходит к моему столу, берет учебник, открывает страницу и, улыбаясь, показывает пальцем на строчки. Я читаю и догадываюсь, что Миша выучил текст наизусть, шпарит без остановки, не вдумываясь в суть темы. Преподаватель не стал пытать студента-труженика дополнительными вопросами и поставил Мише зачет.

Хуже обстояло дело с экзаменами по изобразительному искусству, которые проходили в аудитории, заставленной стендами с развешенными на них репродукциями, фотографиями. «Наглядные пособия» студенты расставляли таким образом, чтобы как можно больше образовать пространства, недоступного строгому взгляду экзаменатора. Курс изобразительного искусства вел у нас обаятельнейший, интеллигентнейший профессор Борис Николаевич Симолин. Мы любили его предмет, но у нас никогда не хватало времени усвоить обширный материал и мы, как школяры всего мира, запасались шпаргалками. В этом искусстве мы достигли совершенства. Вся группа была разделена на «корпорации» по интеллекту и знаниям. В наших «шпорах» блестяще оправдала себя аббревиатурная система и условные сокращения. Среди нас не было каллиграфов, но мы научились без труда угадывать, где «и», где «н», где «п», где «к», которые зачастую в спешке писались очень похоже.

Один из нас входит в аудиторию, берет билет, устраивается возле стенда спиной к экзаменатору, достает необходимые вспомогательные материалы. За ним входит Шайф, тоже тянет билет, внимательно читает, и его глаза в отчаянии лезут на лоб. Жестом утопающего он показывает на пальцах номер своего билета и ребром ладони по горлу, дескать «хана», шпоры такой у него нет. Хитроумно сложенный листок с шифровкой немедленно подбрасывается Мише. Вскоре я тоже вхожу на Голгофу, зачитываю свой приговор и начинаю шарить по карманам. Нашел «шпору». Успокоился. Теперь сосредоточиться и составить конспект. Но тут подошла очередь отвечать Шайфу. Все, кто был в аудитории, затаили дыхание. Речь шла о венецианской школе итальянского Возрождения. Запинаясь, Миша в нескольких словах рассказал, что Возрождение — это такая эпоха, когда все рождается вновь, что Венеция — это город, построенный на воде, с каналами вместо улиц. Профессор Симолин терпеливо слушает длительную преамбулу, потом вежливо просит назвать художников.

Миша, тщательно вглядываясь в листок, говорит:

— Одним из самых известных живописцев венецианской школы был... был... Беллип...

Симолин удивленно поднимает брови.

— Кто, кто?!

— М... м... Беллин, — судорожно поправляется Миша.

— Вы, наверное, хотели сказать Беллини?

— Да, да, конечно, Беллини, — быстро подхватывает Миша.

— А кого вы имеете в виду? Их ведь была целая семья...

— Да, да, я хорошо помню, что не один Беллини, а вот как кого зовут... они у меня всегда путаются.

Борис Николаевич перечисляет всех Беллини, а Миша утвердительно кивает головой, поддакивает.

— Кого еще из великих живописцев венецианской школы вы можете назвать, — продолжает спрашивать Симолин.

Миша внимательно всматривается в свой листок и уверенно произносит:

— Еще был Джорджопе...

Вся аудитория взрывается гомерическим хохотом. Профессор смеется до слез. Вытирает платком глаза, сокрушенно машет рукой и ставит Шайфутдинову тройку, напоминая студенту, что был еще и великий Джорджоне.

Вспоминается и такая история. Летом 1955 года руководство Центрального Дома Советской Армии предложило нам во время студенческих каникул поехать всем курсом в творческую шефскую поездку по воинским частям Бакинского округа. Нас брали на сытное казенное довольствие, обеспечивали ночлегом, транспортом, сценическими площадками в клубах и на открытом воздухе. В программе нашего концерта были представлены все жанры эстрадного искусства: юмористические рассказы, лирические песни, инсценировки. Мы везде проходили на ура.

Особым успехом у зрителей пользовался инсценированный рассказ А.П. Чехова «Злоумышленник». Следователя играл Миша Шайфутдинов, а роль Дениса Григорьева, открутившего гайки с полотна железной дороги, исполнял ныне всем известный артист Владимир Земляникин. Артисты были в костюмах. Миша — в мундире, на голове фуражка с кокардой, Володя — в холщовой рубахе и портах.

Во время этой поездки Миша пожаловался кому-то, что от сильной жары у него стали выпадать и без того негустые волосы. Ему посоветовали применить старое проверенное средство — обриться наголо, после чего вырастет новая густая шевелюра. Доверчивый Миша тут же побежал в парикмахерскую и вышел оттуда, как новобранец. Все бы ничего, да вот форменная следовательская фуражка, которая и так то была ему велика, стала падать на глаза, смешно оттопыривая уши. Тогда Миша решил положить фуражку на стол и играть с непокрытой головой. Однако после нескольких выступлений на открытой сцене под палящим солнцем Мишина голова покрылась волдырями, а потом и язвами. Страдал он неимоверно. И вот ведущий объявляет их номер. Выносится необходимый реквизит. С одной стороны выходит Володя Земляникин в соответствующих холщовых портах и рубахе, а с другой — Миша Шайфутдинов в мундире, но с головой, обвязанной наподобие чалмы полотенцем. Вид его был настолько нелепым, что все мы, стоявшие «за кулисами», грохнули со смеху. Каждая Мишина реплика подливала масла в огонь. От волнения его тик на лице усилился. Оно стало дергаться. Мы и солдатская аудитория смеялись до коликов, а каково было Володе Земляникину? Уж он и низко голову опускал, и рукавом длинной рубахи закрывал лицо, будто слезу пускал. Как у него хватило выдержки сыграть всю длинную сцену, не захохотав в открытую? Наверное, «сверхзадача» по системе Станиславского и страх сорвать выступление. Не смеялся только один человек — Миша Шайфутдинов. «А чего смешного-то? Со следователем тоже такая история могла произойти». Другой бы на его месте обиделся или разозлился, он, голубиная душа, по-прежнему оставался добрым к нам и спокойным.

Его наивность и невозмутимость, пожалуй, сильнее всего выразились вот в таком эпизоде.

Театр Вахтангова восстанавливал некогда знаменитый спектакль «Человек с ружьем». Там было много массовых сцен и Рубен Николаевич Симонов, теперь ставивший спектакль, привлек наряду с нами, старшекурсниками, еще и студентов младших курсов. Отыграв сцену, все участники рассаживались в зале и с огромным вниманием и интересом слушали замечания, размышления великого Рубена Симонова. Это было захватывающее зрелище. Зал замирал, стараясь не пропустить ни одного слова, ни одной интонации его изумительного голоса. Однажды вот в такой момент на пустой сцене появляется студент младшего курса, медленно, спокойно, цокая каблуками башмаков, проходит по диагонали из одной кулисы в другую. Сидящие в зале и сам Рубен Николаевич слегка опешили, а потом засмеялись. Кто-то громко сказал: «Вот ведь! На каждом курсе есть своя хохма!» Сидевший в нашей группе Миша Шайфутдинов с любопытством спросил: «А на нашем курсе кто?» Мы не удержались и грохнули во всю мощь развитых легких.

А ШЕКСПИР НЕ ПРОШЕЛ

На два курса старше меня учились Гриша Абрикосов, Антонина Дмитриева, Виктор Щеглов, Гарри Дунц, Леонид Сатановский, Юлий Панич... Все очень интересные талантливые ребята и с хорошим чувством юмора. Особой симпатией пользовался Глеб Ивашкевич. Он был немного старше других и выделялся острым мышлением в плане розыгрышей, юмористических ситуаций, веселых шуток. После окончания института Глеб успешно работал в знаменитом «Красном Факеле» в Новосибирске. Он был высокого роста, носил длинное бобриковое пальто, на голове — темно-зеленая велюровая шляпа. Вид импозантный, солидный. В метро он проходил всегда бесплатно. Перед контролером элегантно приподнимал шляпу и четко, приветливо произносил: «Рембрандт!» И шел к эскалатору. Для многих из нас это было не только смешно, но и загадочно.

Однажды мы предложили ему пройти, назвав себя, например Шекспиром. Вроде не менее велик и известен, и так же иностранец. «Пожалуйста!» — сказал Глеб и, проходя через контроль, как всегда, поднимая шляпу, улыбаясь, сказал «Шекспир!» И твердой походкой направился дальше.

Вдруг контролерша громко закричала, хватая Ивашкевича за рукав: «Это еще почему?» Глеб спокойно и уверенно повторил — «Шекспир!» Контролерша крепко держала его за бобриковый рукав: «Не знаю! Не велено!» Пришлось Глебу вернуться и под общий наш смех взять билет. Шекспир не прошел. А дальше пошло все своим чередом. «Рембрандт» проходил без задержки.

ПРО ВОЛОДЮ ЗЕМЛЯНИКИНА

Сейчас Владимир Земляникин — Заслуженный артист России, работает на сцене театра «Современник», много снимался в кино. Прославился он участием в таких фильмах как «Дом, в котором я живу», «Повесть о первой любви», «Шумный день». В первых двух фильмах он снялся будучи еще студентом, однако нисколько не загордился. Среди нас он выделялся не только талантом, органичностью, убедительностью, но и большим трудолюбием, серьезным отношением к учебе. Жил он в простой рабочей семье малого достатка. Это был человек удивительного характера — скромный до застенчивости, готовый всегда придти на помощь, негромкий и очень добрый.

К государственным экзаменам мы готовили дипломный спектакль по пьесе Алексея Арбузова «Домик на окраине». Нам пришлось играть двух друзей. Я был по действию шибко положительным героем, а Володе мудрые педагоги дали роль (как говорится «на преодоление») более сложную. Его герой в трудной ситуации ломается и совершает подлый поступок. Так вот в одной из сцен, где выясняется его предательство, я должен его бить. Эту драку мы разучивали очень серьезно. Чтобы все получилось правдиво, но и не покалечить друг друга, мы достали боксерские перчатки и долго тренировались. После особенно удачного моего удара Володя летел на пол под кровать, там он успевал мазнуть себя синим гримом и уже вылезал с огромным «синяком» под глазом. Все у нас получалось так натурально, что на генеральной репетиции постановщик спектакля Народный артист СССР, профессор Толчанов так испугался и даже сказал, чтобы вызвали скорую помощь. Он побоялся неприятностей за нарушение техники безопасности.

«Домик на окраине» получил высокую оценку экзаменационной комиссии, и нас стали приглашать на разные сценические площадки, к великой нашей радости. Мы зазывали всех родных и знакомых, чтобы показаться им в настоящем хорошем спектакле.

Однажды перед началом я заметил, что Володя Земляникин немного волнуется. На мой вопрос, в чем дело? Володя ответил, что сегодня он пригласил родителей, отец-то вообще первый раз в театре... Как примет его игру... Эта весть разнеслась за кулисами, и все артисты очень старались. Когда началась наша с Володей драка, в зале вдруг послышался шум, грохот упавшего стула, шиканье. Оказалось, что старший Земляникин не стерпел обиды за сына и двинулся на сцену, навести там порядок. Но зрители ему внушили, что всё это понарошку. Тем и успокоили. После спектакля он внимательно осмотрел Володино лицо, покачал головой, а мне строго погрозил пальцем. Конечно, все заржали.

А вот этот случай произошел в Баку во время нашей военно-шефской поездки по Азербайджану, о которой я упомянул выше.

Нашей однокурснице Нине Дорошиной нужно было позвонить в Москву. Время позднее, город незнакомый и Володя Земляникин вызвался сопроводить Нину на переговорный пункт. Ребят долго не было, и мы уже стали беспокоиться. Наконец, видим, они идут. Володя взволнован, на Нине лица нет. Что же произошло? Оказывается, когда Нина была в телефонной будке, туда ворвался черноволосый и горбоносый тип, угрожая длинным ножом, стал требовать отдать ему часы. Володя увидел это и тут же бросился Нине на помощь. Не испугавшись ножа, он крепко схватил бандита, выволок его из телефонной будки, но никто из находившихся в зале ожидания посетителей не кинулся на помощь. Грабитель вырвался и скрылся на улице. Только тут опомнившиеся посетители подняли шум, на который прибежал азербайджанский милиционер в белой гимнастерке, с буденновскими усами и сильным кавказским акцентом.

— Шьто такое? Пачиму шумим?

Все столпились возле милиционера и наперебой объясняли, что вот, мол, сейчас какой-то бандит с ножом пытался ограбить девушку... здесь, в будке...

Страж порядка громко и категорично заявил:

— Там гдэ я дежуру нэ могут грабыть! И патом... Народ спит, а вы шум паднимаэте! Нэ харашо, таварыши!» И пошел прочь.

Вроде бы ситуация драматическая. Но Володя так комично сыграл милиционера, что всё кончилось хохотом.

Борис Зубов

Продолжение следует...



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: