Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Течению наперекор

Глава 10. На дальних подступах к науке

Лев Остерман - Течению наперекор

Оттепель

После смерти Сталина и избрания Хрущева Председателем Президиума ЦК КПСС (1953 г.) в стране наступил период некоторого оживления неофициальной общественной активности, названный «оттепелью». Он длился недолго — примерно до конца 50-х годов. Толчком к освобождению от обязательной коммунистической идеологии и постоянного подспудного страха, на котором базировался тоталитарный режим, послужил доклад Хрущева на XX съезде КПСС (февраль 56-го года) о преступлениях Сталина. За ним последовало массовое освобождение политзаключенных из сталинских концлагерей.

Наименование этого периода связано с опубликованием в 54-м году небольшой повести Ильи Эренбурга «Оттепель». В ней нет никаких политических мотивов, кроме одного «небольшого» умолчания. В начале повести упоминается только что начавшееся «Дело врачей-отравителей». А буквально через несколько страниц один из персонажей с удовлетворением, но тоже вскользь, упоминает, что обвинения врачей были ложными. Между этими двумя упоминаниями лежит смерть Сталина. Но об этом в повести нет ни слова!

Основной ее сюжет строится на обычных трудностях зарождающейся любви (сомнения, робость) трех пар: технолог и жена директора завода (учительница), инженер и дочь старого учителя, главный конструктор и женщина-врач заводской поликлиники (еврейка). Впрочем, их злоключения в конце концов оканчиваются счастливо. Все персонажи повести — люди хорошие, хотя и со своими слабостями и недостатками. Даже директор завода, которого в конце повести снимают за то, что он отложил на год строительство жилья для рабочих ради того, чтобы пустить новый, необходимый заводу цех. Все события разворачиваются в стареньком поселке некоего провинциального машиностроительного завода. На сам завод автор читателя не приводит. Нет и никакой традиционной фигуры передовика-рабочего. Все коллизии чисто личного плана происходят в среде заводской и околозаводской интеллигенции. Не случись сильная буря, разрушившая ветхие хибарки рабочих — директор завода остался бы на своем месте.

Но почему «Оттепель»? Отступление зимы! По-видимому, «зимой» в советской литературе сталинской эпохи Эренбург считает обязательность образа героя — строителя социализма, свободного от простых человеческих чувств и слабостей. Вот это освобождение от казенного героизма, от непременного «служения делу партии», обращение к человечности взаимоотношений либеральная часть советского общества и поспешила назвать оттепелью. Недаром в это же время вспыхнуло увлечение песнями Булата Окуджавы. Они еще не тиражировались в большом количестве — их научились переписывать на рентгеновские пленки.

«Мы — люди, а не винтики государственной машины» — вот какую дотоле неслыханную новость сообщил нам Окуджава в своих песнях. Утверждение личной свободы и достоинства, ценности простых радостей жизни и любви в 59-м году создали необыкновенную популярность в России Хемингуэю. Глубоко волновали зрителей фильм «Летят журавли» и спектакль «Вечно живые» в театре «Современник». В толстых журналах появились смелые для того времени повести и рассказы: «Районные будни» Овечкина, «Не хлебом единым» Дудинцева, «Жизнь Бережкова» Бека, «Рычаги» Яшина. В эти же годы советские граждане увидели фильмы итальянского «неореализма», услышали песни группы «Битлз». Начал выходить на русском языке журнал «Америка».

Впрочем, далеко не все было столь обнадеживающим. В 54-м году Твардовский был снят с поста главного редактора журнала «Новый мир», который был сочтен чересчур уже либеральным. В 53—55-х годах произошел ряд восстаний в лагерях ГУЛАГа. Они были жестоко подавлены. В 55-м году, в ответ на вступление Западной Германии в НАТО, Советский союз организовал «Варшавский Договор» — военный союз со странами Восточной Европы. В октябре-ноябре 56-го года произошло безжалостное подавление Венгерского восстания.

Западному миру стало ясно, что, если даже новые руководители СССР в тот момент не готовы были следовать сталинским планам оккупации всей Европы, они не собираются выводить свои войска из Восточной Германии и стран-сателлитов Восточной Европы. А значит, рано или поздно подобные планы могут возродиться. Началось противостояние двух систем, названное «холодной войной». Производство атомных бомб в СССР было уже налажено. А в 57-м году запуском спутника на околоземную орбиту Советский Союз продемонстрировал неожиданные успехи в создании ракет, способных доставить атомную бомбу в любую точку земного шара. Затем были продемонстрированы достаточно точные попадания баллистических ракет в отдаленные и заранее указанные акватории Мирового океана. Началась гонка вооружений. Во внутренней политике она проявилась отказом от дальнейшей либерализации общественной жизни. 30 ноября 1956 года в Московском Университете состоялось комсомольское собрание, в негативном ключе обсудившее венгерские события. Соответствующие вопросы задавались на ближайшей после этого лекции по марксизму-ленинизму.

Специальное заседание МК ВЛКСМ исключило из комсомола 150 «зачинщиков» этой акции. Естественно, они были отчислены из МГУ.

В Ленинграде по тому же поводу было отчислено две тысячи студентов. В декабре ЦК КПСС разослал парторганизациям закрытое письмо «О пресечении вылазок антисоветских элементов». Началась травля Бориса Пастернака в связи с опубликованием за рубежом его романа «Доктор Живаго» и присуждением Нобелевской премии. Эта травля закончилась гибелью поэта (в 60-м году).

Состоявшийся в 57-м году в Москве Всемирный фестиваль молодежи (давно готовившийся) уже ничего не изменял по существу. Оттепель закончилась! Впрочем. для восстановления либерального «имиджа» СССР после трагедии Пастернака на пост главного редактора «Нового мира» в 58-м году был возвращен Твардовский. В 59-м году были реабилитированы названные ранее «буржуазными лженауками» кибернетика и генетика.

Уважаемый читатель, я счел целесообразным рассказу о наиболее интересных эпизодах своей биографии, случившихся в 50-е годы, предпослать это краткое напоминание о некоторых фактах нашей внутриполитической истории того времени. Они должны играть роль немаловажного фона для моего рассказа. Ведь именно после смерти Сталина эта история благодаря активности либерально настроенной части общества приобрела на добрые тридцать лет весьма динамичный характер. Думаю, что такие напоминания будут полезны и далее, хотя бы в форме перечисления наиболее ярких фактов.

Теперь я хочу коснуться еще одной темы, уже общемирового значения, актуальной именно для начального периода правления Хрущева. Говорят, что История не терпит сослагательного наклонения: «Что было бы если бы?..» Исторический опыт невозможно повторить в другом варианте. Тем не менее полный отказ от сослагательного наклонения, на мой взгляд, ошибочен. Иногда реальное течение последующей истории позволяет с достаточным основанием ответить на вопрос: «Что было бы?..» А осознание правомерности этого ответа может повлиять на выбор дальнейшего пути развития того или иного государства или даже всего мирового сообщества.

Итак, попробуем спросить себя: могли бы в принципе (отвлекаясь от конкретных фигур, выступивших тогда на мировой арене) после смерти Сталина международные отношения, а значит, и вся мировая история пойти по другому пути — коренным образом отличному от реализовавшегося в действительности? Но сначала попытаемся ответить на другой, предшествующий по времени вопрос. Почему после капитуляции Германии и Японии США не развязали войну против СССР, воспользовавшись своей временной монополией на владение атомным оружием? Ведь и американским, и западноевропейским лидерам были хорошо известны дальнейшие агрессивные планы Сталина. (Черчилль о них говорил еще в 46-м году в своей речи в Фултоне). Казалось бы, к тому был и достаточно серьезный повод. В июне 48-го года, в нарушение Потсдамского соглашения, СССР толкнул Восточную Германию на перекрытие дороги в Западный Берлин, проходившей по территории ГДР. Военный министр США Форрестол настаивал тогда на атомном ударе по Советскому союзу. Для этой цели по его указанию было переброшено в Англию 90 бомбардировщиков дальнего радиуса действия. (СССР испытал свою первую атомную бомбу лишь в 49-м году.) Но президент Трумэн отверг предложение своего военного министра. Вместо этого был создан знаменитый воздушный мост. Ежедневно несколько сотен транспортных самолетов доставляли двухмиллионному населению блокированного города продовольствие и товары, необходимые для его жизнеобеспечения. Самолеты садились с интервалами в 3—4 минуты. Это продолжалось десять месяцев и, по неполным данным, обошлось США в 252 миллиона долларов. И все же роковой приказ об атомной бомбардировке СССР отдан не был. Почему?

Ответ на этот вопрос представляется очевидным. Общественное мнение всего мира, включая и подавляющее большинство населения США, осудило бы такую неоправданную жестокость в отношении недавнего союзника по антигитлеровской коалиции. А это означало бы отставку президента и всех причастных к этому делу генералов. Ведь даже атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, произведенные в 45-м году по приказу того же президента Трумэна, вызвали в США волну осуждения. Хотя эта акция была предпринята против военного противника и, кроме того, носила характер возмездия за коварное нападение Японии на Пирл-Харбор. А импичмент президента Никсона был обусловлен вообще пустяковой по сравнению с обсуждаемым вопросом причиной — всего лишь дезинформацией американского народа относительно осведомленности президента о злополучном «Уотергейтском деле».

Вот теперь другой вопрос из серии «Что было бы, если…?», относящийся уже к рассматриваемому в этой главе периоду времени. Что было бы, если на месте Хрущева оказался разумный и независимый политический деятель, свободный от предубеждений и намерений сталинской эпохи? Если бы этот деятель в 56-м году предоставил венграм право самим решать судьбу своего государства? А вслед за этим, к примеру, в следующем году, когда он освободился от сопротивления «старой гвардии» в Политбюро, денонсировал бы «Варшавский договор»? Затем отозвал бы советские войска из Восточной Германии и других стран Восточной Европы? И, наконец, объявил бы о намерении СССР принять статус невмешательства в мировые конфликты наподобие швейцарского? Более того, если бы Советский Союз согласился в одностороннем порядке, под международным контролем ликвидировать свои запасы атомных бомб и средств их производства, равно как и ракеты дальнего радиуса действия и атомные подводные лодки? (Сохранив при этом оборонную мощь, способную защитить границы СССР от возможной агрессии его ближайших соседей на Ближнем и Дальнем Востоке).

Воспользовались бы США и страны Западной Европы этим ослаблением ударной силы Советской армии для нападения на СССР? Я уверен, что нет!

Во-первых, в силу безусловного осуждения такой акции общественностью всего цивилизованного мира с названными выше последствиями для инициаторов нападения.

Во-вторых, ввиду неизбежного возникновения после поражения Советского Союза необходимости восстанавливать и кормить эту экономически отсталую страну. (Об оккупации такой огромной территории, очевидно, не могло быть и речи. Так же как о создании на ней сколь-нибудь эффективного «марионеточного» правительства).

В-третьих, развитие партнерских торговых отношений с миролюбивым Советским Союзом, ввиду его необъятного потребительского рынка, огромных запасов полезных ископаемых, нефти, газа и дешевизны рабочей силы, открыло бы для США и Западной Европы великолепные перспективы развития собственной промышленности, обеспечивающей экспорт. А следовательно, и колоссальный рост числа рабочих мест, занятости населении этих стран.

Что же касается СССР, то многократное снижение неэффективных расходов на содержание и развитие военной промышленности в сочетании с весьма и весьма значительным ростом экономического сотрудничества с Западом вывело бы, наверное, нашу страну к настоящему времени на уровень наиболее развитых стран мира. Ведь это сотрудничество включало бы в себя как импорт передовых технологий, так и прямые инвестиции западного капитала в производство товаров народного потребления и сельское хозяйство СССР.

Для конверсии военной промышленности в подобных благоприятных условиях мы могли бы предоставить ненужным военным заводам 2—3 года на переоборудование и освоение производства конкурентоспособной мирной продукции с сохранением на это время заработной платы рабочих и специалистов. Они же сами, нередко проживающие в закрытых военных городках, осуществляли бы и перепрофилирование своих заводов и свою собственную переквалификацию. В таких условиях было бы возможно осуществить постепенный переход к рыночным отношениям. Наконец, демобилизация большей части армии возвратила бы массу солдат на производство и в сельское хозяйство. Она же позволила бы из числа уволенных в запас офицеров укомплектовать дееспособную и некоррумпированную милицию.

Все это, конечно, фантазии, прикрываемые пресловутым «если бы». Но не исключено, что и сегодня некоторые аспекты этих фантазий могли бы стать реальностью с учетом ситуации, сложившейся в мире к началу XXI века.

Однако пора вернуться к основному руслу моей повести.

Лев Абрамович Остерман



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: