18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Запах денег

В конце концов, откуда взялась у Хрущева мысль подарить Крым?

Глава 2. Мог ли Хрущев стать "новым русским"?
2. Коронация царя Никиты (продолжение)

Остальное было уже делом партийной "техники". На заседании Президиума ЦК, которое, к слову сказать, вел именно Маленков, вопрос о Крыме стоял в повестке дня под номером 11 и никакого обсуждения не вызвал. Никому даже не показалось смешным, что в принимаемом постановлении говорится: "Утвердить проект Указа Президиума Верховного Совета СССР...", хотя известно было, что высший государственный орган еще даже не созывался по этому поводу. Но такова была обычная партийная рутина. "Историческое решение" заняло всего пятнадцать минут.

На заседании Президиума Верховного Совета СССР Хрущев присутствовал в качестве его члена. Сценарий действа был составлен Сусловым и Пеговым. Хрущев не выступал. Аргументы в пользу передачи Крыма Украине развивали другие участники заседания - точнее, безымянные сотрудники отдела пропаганды ЦК, составлявшие тексты речей для заранее намеченных ораторов. Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР М. Тарасов сказал, что Крым является "естественным продолжением" южных степей Украины. Его украинский коллега Д. Коротченко не привел даже таких слабых доводов, только сердечно благодарил великий русский народ "за исключительно замечательный акт братской помощи". В остальных выступлениях подчеркивалось, что такие великодушные подарки один великий народ другому братскому народу может сделать только в условиях нашей социалистической страны, - на сегодняшний взгляд, замечание в высшей степени двусмысленное, но в те годы заглатывалось и не такое. Прошло как по маслу и еще более нелепое утверждение, которое цековские спичрайтеры вложили в уста заключавшего "обсуждение" К. Ворошилова: "Только в условиях Союза Советских Социалистических Республик возможно подобное справедливое решение всех территориальных вопросов... И в далеком и недалеком прошлом враги неоднократно пытались отнять у России Крымский полуостров, использовать его для грабежа и разорения русских и украинских земель, создать там военную базу для нападения на Россию и Украину..." Впрочем, когда надо говорить, а что говорить - непонятно, всегда рождаются подобные перлы.

Оба источника чрезвычайно интересны тем, что подробно и ярко рисуют фон событий, воссоздают атмосферу времени, - ради этого я и прибег к такому обильному их цитированию. Но и Шепилов, и Волкогонов, говоря о мотивах дарения, ограничиваются всего лишь собственными догадками. Ни тот ни другой не ссылается на собственные слова Хрущева, зафиксированные если не на бумаге, то хотя бы в памяти собеседников. Реплики, которые они приводят, звучат явно демагогически. - А о чем на самом деле думал Хрущев, когда затевал эти разговоры? Как объяснял свою идею себе самому? Ничего конкретного на этот счет я так и не нашел.

Волкогонов полагал, что инициатива вполне могла исходить от украинских руководителей, которым Хрущев почел за благо пойти навстречу. Как раз накануне этого события он не раз встречался с Д. Коротченко и другими украинскими руководителями, в беседах особое внимание уделялось тому, как весомее отметить великую дату - это доподлинно известно. Но фигурировал ли в этих дискуссиях Крым, а если да, то сам ли Хрущев первым сказал "э" или его к этому изящно подтолкнули? Доподлинно никто сегодня не ответит на эти вопросы, грустно признается добросовестный исследователь.

Уже после выхода в свет книги Волкогонова, видимо под влиянием накапливающегося раздражения против Украины, подозрения по поводу "украинского следа" получили новый, фантастический разворот: якобы украинцы даже не просили отдать им Крым, а требовали, грубо наседали, приставив Хрущеву к горлу нож в виде компромата. Но этот вариант, мне кажется, можно отбросить сразу. Уступать шантажистам - категорически не в характере Хрущева. Да и на чем могли настаивать украинские товарищи? Перекроить карту - максимум. А это в державном обиходе было делом вполне заурядным.

Области упраздняли и создавали, укрупняли и дробили, двигали границы... Что-то Россия при этом утрачивала, но немало и приобретала. "Подарите нам Крым" - не могло это желание быть высказано в подобной редакции, таких слов не обнаружилось бы в партийном лексиконе, да и прецедентов подобных в советской истории не бывало.

Автор одной из самых хлестких публикаций на эту тему, молодой расторопный журналист, утверждает, что в архиве сохранился документ - официальное прошение украинских руководителей о превращении Крыма в часть территории УССР. Возможно, это та самая бумага, о которой говорит Шепилов. Но если бы я даже был убежден, что речь идет еще о каком-то более раннем документе, все равно не считал бы, что на нем можно построить серьезные выводы. Слишком хорошо знакома мне иезуитская манера партийных чиновников. Вам что-нибудь чуть ли не насильно вменяют - и тут же говорят: сядь и пиши заявление, что ты сам об этом ходатайствуешь. В таком духе случалось действовать и самому Хрущеву, когда почему-либо он не хотел показывать, что инициатива исходит от него. По крайней мере, до тех пор, пока он не почувствовал, что выше его - только небеса. Ну, например: недоволен он тем, какие фильмы снимают украинские кинодеятели. Он - первое лицо на Украине, его слово - закон. Чего же, казалось бы, проще: пригласить к себе режиссеров, сценаристов, высказать им свои претензии. Либо - тоже вполне в его власти - собрать совещание, партийный пленум. Но по каким-то недоступным простому смертному причинам Хрущев выбирает совсем другой ход. Он зовет к себе первого комсомольского секретаря и требует: объявите выговор министру кинематографии. "Да как же я могу? - пугается бравый комсомольский вожак. - Вы же мне сами объявите выговор за то, что полез не в свое дело!" На что следует неподражаемый ответ, настоящий шедевр аппаратной логики: "Конечно, объявлю! Но так сам же я его через два месяца и сниму!"

В конце концов, откуда взялась у Хрущева мысль подарить Крым - интересно, но не очень существенно. Так или иначе, она ему понравилась, он с нею сроднился. Чем же так прельстил его этот проект? Я не стал отметать с порога те мотивы, которые были официально заявлены в момент дарения. Подумалось только, что, если бы Никита Сергеевич и впрямь "танцевал" от исторической даты, у него должен был бы родиться иной по характеру жест, символизирующий взаимность. Подарок - возможно, это вполне подходило бы к случаю. Но тогда обязательно обмен подарками, как это всегда было принято у людей в знак побратимства.

Непонятным показалось и другое. Импульсивный, непредсказуемый характер часто подводил Никиту Сергеевича. Однако, перебрав, год за годом, события бурного хрущевского десятилетия, я не нашел ни одного составляющего логическую пару с беспримерной крымской акцией. Все остальное, включая и кузькину мать, было ответом на какую-то реальную, вполне конкретную проблему. Неудачным, наивным, плохо просчитанным, не дающим ничего, кроме новых проблем, - пусть. Но всегда можно понять и что привлекло внимание Хрущева, и чего он добивался. И только затея с Крымом выпадает из общей цепочки. Не было проблемы Крыма. И не было проблемы отношений двух ведущих республик Союза.

Правда, слышал я и такое мнение: проблема Крыма существовала. После депортации коренных жителей разрушилась уникальная полиэтническая культура полуострова, новое, полунасильственно насаженное население не находило общего языка с природой. Хрущев, который высоко ценил хозяйственные способности украинцев, вполне мог рассчитывать, что в их руках Крым перестанет хиреть.

Не берусь утверждать, что подобная мысль Хрущева не посещала. Более того, он мог даже высказать ее кому-нибудь вслух. Но если считать это главным мотивом, дальнейшее его поведение становится необъяснимым. Ведь надежды на то, что Киев найдет толковых специалистов, они приедут, воскресят прославленное крымское садоводство, виноградарство, виноделие, - надежды эти совершенно не оправдались. Киев таки заменил в области всех руководителей, вплоть до низшего звена, но это номенклатурное кровопускание никакого оздоровления не принесло. Наоборот, люди, хоть как-то научившиеся за послевоенные годы работать в своеобразных условиях Крыма, были оттеснены новопришельцами, не знавшими и не понимавшими ничего. Как поступает человек, проводящий административную реорганизацию в практических целях? Прежде всего - следит, наблюдает, смотрит, что же у него получилось. Если не то, чего ждал, - вносит поправки. Так, собственно, вел себя и сам Хрущев, проводя свои бесконечные управленческие реформы. Но к судьбе Крыма он больше не возвращался.

Хрущев был человеком на редкость говорливым. Он очень любил объяснять, растолковывать свои решения и делал это всегда с исключительным азартом - многословно, подробно, словно прилипая мыслью к мельчайшим деталям. Для того чтобы печатать его доклады и речи, газетные редакции должны были выходить далеко за пределы своих лимитов на бумагу.

И вновь история с Крымом оказывается единственной в своем роде! Хрущев изменил своей излюбленной привычке. Ни публично, ни в рабочем порядке, ни специально на эту тему, ни хотя бы мимоходом, по ассоциации - ни словечка! Мало того, даже в своих воспоминаниях, где он в мельчайших подробностях восстанавливает всю прожитую жизнь - вплоть до того, какого цвета бекеша была на полковнике, случайно встреченном им под Сталинградом, - об этом своем поступке, таком серьезном, значительном, ухитряется не упомянуть ни разу. Ни среди того, чем он гордился, ни среди того, о чем явно предпочел бы забыть... Я специально сверялся с предметным указателем: слово "Крым" упоминается несколько раз, то в связи с Блюхером и Якиром, чья карьера была связана с полуостровом, то в рассказе о Тито, побывавшем там гостем. Вот-вот, кажется, всплывет по инерции и эпизод с передачей! Нет, всякий раз - мимо. Что же, забыл?

И никто ему о нем не напомнил, вот еще один поразительный штрих.

Когда Хрущева снимали, ему припомнили все. Каждое лыко поставили в строку. А вот о судьбе Крыма я не нашел ни одного упоминания - ни в документах, ни в многочисленных свидетельских описаниях, хотя, казалось, эпизод этот сам напрашивался, чтобы именно им обвинители открыли рубрику "волюнтаризм". Хотя, если вести речь не о разговорах, а о реальных последствиях, то тут картина как раз обратная. Все, что вменялось в вину лишенному власти лидеру, все его истинные и мнимые грехи долгого следа в жизни не оставили. Страна Хрущева мгновенно и как-то на диво безболезненно превратилась в страну Брежнева. Из всего, что начинал и задумывал Хрущев, не дожило до наших дней ничего... Кроме Крыма. Как неразрешимой проблемы. Как незаживающей раны.

Правильно говорят: Хрущев не мог этого предвидеть. Империя казалась ему вечной, а никакого покушения на право имперской собственности он не совершил. Он поступил как человек, которому надумалось переложить какую-то вещь из правого кармана в левый - поближе к сердцу. Не случайно ведь ничего, кроме легкого недоумения, эта акция не вызвала: ни большой радости в Украине, ни обиды и возмущения в России. Крым как был, так и оставался по-прежнему советским, нашим, он все так же принадлежал тому неопределенному, но отчетливо ощущаемому "мы" ("мы, советские люди"), к которому каждый в стране относил себя с первых проблесков сознания.

Кто действительно остро прореагировал на перемену, так это сами крымчане. Вдруг оказалось, например, что дети, прошедшие школьный курс обучения, должны писать выпускное сочинение на языке, которого они не знают, который никогда вокруг них не звучал. А это ни много ни мало ставит под угрозу всю их будущность! В областных учреждениях, а потом и во всех нижестоящих сменилось руководство. Повсюду замахали, замели новые метлы. Все это ужасно раздражало! Но и то, как вспоминают непосредственные участники и очевидцы тех событий, скорее на бытовом, практическом уровне. Магическое "мы", "наше" не пропускало в сознание крамольных параллелей с крепостными, подаренными вместе с землей другому барину. Да и жизнь большинства семей была в те годы адски трудна. В очень плохом романе Петра Павленко "Счастье", действие которого развертывается в Крыму всего лишь несколькими годами раньше, есть душераздирающе правдивая сценка. Героиня, еле живая от усталости после нескончаемого рабочего дня, готовится ко сну. Снимает с себя кофточку - штопает появившиеся за день дырки, потом снимает юбку - но и на ней обнаруживает расползшиеся места... И когда она доходит до последнего чулка, за окном уже начинает брезжить рассвет...

Продолжение следует...

 


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: