18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»

Седьмая часть

ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

 

«Бюллетень Полустанка»

18 октября 19 40 г.

 

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЖЕНАМ

 

Опять наступила осень, и моя дражайшая половина Уилбур грызет удила, не в силах дождаться охоты. Он чистит ружья, дурачится с гончими и по ночам тоскливо воет на луну. Посему приготовьтесь надолго распрощаться со своими мужчинами. В опасности всё, что движется! Помните прошлый год, когда Джек Баттс прострелил дно своей лодки? Иджи ещё говорила, что, пока они опускались на дно озера, у них над головой пронеслись десять стай уток.

Поздравляем Культяшку Тредгуда. Он завоевал первый приз в школьном конкурсе за сочинение «Что такое лимская фасоль?»

Второй приз получил Вернон Хэдли за сочинение под названием «Опыты с мылом».

У Иджи на стойке в кафе стоит большой кувшин с сухой лимской фасолью, и тот, кто отгадает, сколько в этом кувшине фасолин, получит приз.

Фотография мистера Пегого получилась не так хорошо, как ожидали, точнее, от мистера Пегого осталось расплывчатое, мутное пятно. Руфь велела всем передать, что высохшую голову она выкинула, потому что при виде её посетителей, пытавшихся поесть, начинало мутить. Она сказала, что все равно это была просто резиновая игрушка, которую Иджи купила в магазине фокусов в Бирмингеме. Кстати, моя дражайшая половина Уилбур сказал, что нас кто-то пригласил на ужин, но он не может вспомнить, кто именно. Уважаемый приглашавший, большая просьба: пожалуйста, позвоните мне, и мы с большим удовольствием примем ваше приглашение.

Дот Уимс

Р. S. Опал ещё раз попросила не кормить её кошку Бутс.

 

ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ

 

4 августа 1928 г.

 

С тех пор как Иджи видела Руфь в последний раз, прошло уже два года, но она постоянно наведывалась в Валдосту по средам, когда Фрэнк Беннет приезжал в город, чтобы сходить в парикмахерскую. Обычно Фрэнк садился в кресло к мастеру, а Иджи наблюдала за ним из аптеки Пакеттов через дорогу.

Ох, как же ей хотелось услышать, что он там говорит, ну да ладно, спасибо, хоть поглядеть можно. Он был единственной ниточкой, связывающей её с Руфью, и пока она смотрела на Фрэнка, ей казалось, что Руфь где-то неподалеку.

В ту среду миссис Пакетт, маленькая, хрупкая старушка в очках с черной оправой, занималась своими обычными делами: сновала по аптеке, расставляя товар по местам. Она делала это так старательно, будто от этого зависел мировой порядок. Иджи сидела за стойкой, уставившись в окно, и наблюдала за парикмахерской.

— А этот Фрэнк Беннет, я смотрю, большой любитель поболтать, правда? Славный малый.

Миссис Пакетт стояла спиной к Иджи на нижней ступеньке стремянки, расставляя бутылочки с кремом от веснушек.

— Для кого-то, может, и славный.

Иджи послышались в её голосе странные нотки.

— В каком смысле?

— Я говорю, что кому-то он, может, и кажется славным, вот и все. — Она спустилась с лестницы.

— Но вы так не думаете?

— Какая разница, что я думаю.

— Вы считаете, он не слишком славный, да?

— Разве я сказала, что так считаю? Наверно, все-таки достаточно славный.

Теперь миссис Пакетт возилась у стойки с флаконами пилюль от печени. Иджи встала и подошла к ней.

— Что вы имеете в виду? Вы что-то знаете о нем? Может, он все—таки не такой уж и славный?

— Да нет, он всегда довольно вежливый, — сдержанно сказала старушка, расставляя пузырьки. — Просто я не люблю мужчин, которые бьют своих жен.

У Иджи похолодело в животе.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказала.

— Откуда вы знаете?

Миссис Пакетт подравняла тюбики с зубной пастой.

— Оттуда, что мистеру Пакетту приходилось ездить к ним и лечить бедняжку — и не раз, скажу я вам. Фрэнк и синяк ей ставил под глазом, и с лестницы спускал, а однажды сломал ей руку. А сама она преподает в воскресной школе, и я не встречала человека приятней и добрее. — Она принялась за баночки с мазями. — А все пьянство… Из-за него мужчины совсем разум теряют и ведут себя так, как никогда бы не стали на трезвую голову. Вот мы с мистером Пакеттом спиртного сроду в рот не берем…

Но Иджи, не дослушав, выскочила за дверь. Парикмахер припудривал Франку шею душистой пудрой, когда Иджи ворвалась в зал. Ее душил гнев. Она нацелила палец Фрэнку в лицо.

— Слушай ты, трепло бородавчатое, ублюдок кривой! Если ты ещё раз ударишь Руфь, я тебя убью! Слышишь, тварь! Клянусь, я вырву твое поганое сердце! Ты меня понял, задница ты вонючая?

И с этими словами она в бешенстве смахнула все, что стояло на столике у парикмахера. Дюжины бутылочек с шампунями, освежителем и маслом для волос, лосьонами для бритья, коробочки с пудрой — все полетело на пол. Прежде чем кто-либо понял, что произошло, Иджи уже сидела в машине и мчалась прочь из города.

Парикмахер стоял, открыв рот. Все произошло слишком быстро. Он посмотрел на Фрэнка в зеркало и сказал:

— Чокнутый какой-то мальчишка.

Добравшись до лагеря рыбаков «Фургонное колесо», Иджи обо всем рассказала Еве и долго вопила, задыхаясь от гнева, что сейчас поедет обратно и как пить дать прикончит его. Ева спокойно выслушала её.

— Ага, езжай, только неизвестно, кто кого прикончит. В общем, так, дорогуша… Ты не имеешь никакого права вмешиваться в их личные отношения, это тебе не в игрушки играть. Где двое живут, там третьему не место.

Бедная Иджи металась по комнате:

— Ну почему она с ним живет? Она что, ненормальная?

— Не твоего ума дело. Тебе, дорогуша, нужно забыть обо всем этом, и как можно скорее. Она взрослая женщина и поступает так, как считает нужным. Извини, конечно, но ты, милая моя, ещё ребенок, и если этот мужик действительно такой изверг, как ты говоришь, то тебе несдобровать.

— Да плевать я хотела! Я убью этого сукиного сына, обязательно убью, вот увидишь.

Ева налила Иджи второй стакан.

— Никого ты не убьешь и никогда больше туда не поедешь. Обещаешь мне?

Иджи пообещала. Но обе знали, что обещание она не выполнит.

 

ПРИЮТ ДЛЯ ПРЕСТАРЕЛЫХ «РОЗОВАЯ ТЕРРАСА»

 

Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама

27 апреля 1986 г.

 

Сегодня миссис Тредгуд была особенно довольна, потому что на картонной тарелке у неё лежал жареный цыпленок и салат из капусты, моркови и лука, а Эвелин в эту самую минуту спускалась в приемную, чтобы принести ей стакан виноградного сока.

— Ох, благодарю вас, милочка! Эдак вы меня окончательно разбалуете, такие вкусности каждую неделю привозите! Я тут разговаривала с миссис Отис и сказала ей, что Эвелин не могла бы ко мне лучше относиться, будь она даже моей дочерью. Я вам так благодарна — ведь у меня никогда не было дочки. А ваша свекровь любит вкусно поесть?

— Совсем нет. Я принесла ей кусок цыпленка, но она отказалась. Ей и Эду все равно, что есть, лишь бы голодными не остаться. Представляете?

Миссис Тредгуд сказала, что даже представить такого не может.

Эвелин перевела разговор:

— Значит, Руфь уехала из Полустанка и отправилась в Валдосту, чтобы выйти замуж?

— Правильно. Ох, Иджи чуть не померла тогда, такой это был для неё удар.

— Я знаю, вы уже говорили. Я хотела спросить, когда Руфь вернулась в Полустанок?

Эвелин уселась на стуле поудобнее, чтобы есть цыпленка и слушать.

— Ох, милочка, я прекрасно помню тот день, когда пришло письмо. Должно быть, это был двадцать восьмой или двадцать девятый год… Или тридцатый?.. Ладно, не важно. Я была с Сипси на кухне, и тут прибежала мама с письмом в руке. Она распахнула дверь и закричала Большому Джорджу, который чем-то занимался в саду с Джаспером и Артисом: «Джордж, срочно беги разыщи Иджи, ей пришло письмо от Руфи!» Джордж и побежал. Через час Иджи вошла в кухню. Мама в это время лущила горох и, не говоря ни слова, указала ей на лежавшее на столе письмо. Иджи вскрыла конверт, но вот что забавно: это было вовсе не письмо. Это оказалась страница, вырванная из Библии короля Якова — Книга Руфи, 1:16-20.

«Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя или не следовать за тобой; ибо куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом».

Иджи стояла и перечитывала эту цитату снова и снова, потом протянула листок маме и спросила:

«Как ты думаешь, что это значит?»

Мама прочла, положила листок на стол и опять взялась за горох.

— Что ж, милая, это означает только то, что здесь сказано. Думаю, завтра ты с братьями и с Большим Джорджем туда поедешь и заберешь эту девочку. Правильно я говорю? Ты ведь знаешь, что места себе не найдешь, пока этого не сделаешь.

И это была правда. Поэтому на следующий день они отправились в Джорджию и привезли её. Я восхищалась Руфью за то, что у неё хватило смелости взять и уйти от мужа. В те времена на такой поступок мог отважиться только настоящий храбрец, не то что в наши дни, милочка. Тогда считалось, что раз уж ты вышла замуж, будь любезна оставаться замужней женщиной до конца дней своих. Но она оказалась куда крепче, чем мы думали. Все носились с Руфью, как с фарфоровой куклой, но знаешь, она во многом оказалась даже сильнее Иджи.

— А Руфь так и не получила развода?

— Ох, не знаю. Я её об этом никогда не спрашивала. Ее мужа мне видеть не довелось, но, говорят, он был писаным красавцем, если не обращать внимания на стеклянный глаз. Руфь говорила мне, что он из хорошей семьи, просто женщины и все, что с ними связано, вызывали у него ненависть. Знаете, в первую ночь после свадьбы он напился и изнасиловал её, хотя она все время умоляла его прекратить.

— Какой ужас!

— Да, это ужасно. У неё три дня кровь шла, а после она никогда не могла получить удовольствие от этого. Ну, разумеется, его это только сильнее злило. И ещё она сказала, что однажды он столкнул её с лестницы.

— Боже милостивый!

— А потом он принялся за бедных негритянских девочек, которые у него работали. Руфь говорила, что одной из них было всего двенадцать. Но к тому времени, когда она поняла, что он за человек, было уже поздно. Мать Руфи все время болела, поэтому уехать она не могла. Руфь рассказывала, что по ночам, когда он приходил пьяный, злой и насиловал её, она лежала и молилась, а ещё думала обо всех нас, чтобы не сойти с ума.

Эвелин заметила:

— Говорят, невозможно узнать мужчину, пока не поживешь с ним.

— Это верно. У Сипси даже поговорка была такая: «Никогда не узнаешь, какую рыбку поймал, пока не вытащишь её из воды». Поэтому, я думаю, даже к лучшему, что Культяшка так и не увидел своего отца. Руфь сбежала до того, как он родился, и даже не знала, что беременна. Она жила с Иджи два месяца, когда вдруг заметила, что живот у неё растет как на дрожжах. Пошла к врачу, и там обнаружилось, что она ждет ребенка. Культяшка появился на свет в доме у мамы — такой чудный белокурый, кареглазый малыш весом в семь фунтов.

Мама, едва увидев его, сказала: «Ой, гляди-ка, Иджи, у него твои волосы!» И действительно, волосики у него были совсем белые, белее не бывает. И тогда папа Тредгуд усадил Иджи перед собой и сказал, что с этого момента вся ответственность за Руфь и ребенка лежит на ней, так что пора ей решить, чем заниматься в жизни. И дал ей пятьсот долларов, чтобы начать свое дело. Вот на эти деньги она и купила кафе.

Эвелин спросила, знал ли Фрэнк Беннет, что у него есть ребенок.

— Понятия не имею.

— И он никогда не встречался с ней после того, как она уехала из Джорджии?

— Я в точности не знаю, встречался или нет, но одно скажу наверняка: он приезжал в Полустанок по меньшей мере один раз. Но лучше бы он этого не делал.

— Почему?

— Потому что именно тогда его и убили.

— Убили?

— Да, милочка. Насмерть, мертвее не бывает.

 

ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ

 

18 сентября 1928 г.

 

Когда в то лето Руфь вернулась домой, чтобы выйти замуж, Фрэнк Беннет и её мать встречали поезд на станции. Руфь уже успела забить, какой он красавчик и как радуется её мать при мысли о предстоящем событии.

Потом начались бесконечные вечеринки, и она постаралась выкинуть из головы все мысли о Полустанке. Но иногда посреди толпы или в темноте одинокой ночи — это всегда случалось неожиданно — она вспоминала Иджи, и от желания увидеть её и обнять у Руфи до боли перехватывало дыхание.

В такие минуты она молила Бога избавить её от подобных мыслей. Она знала, что должна быть там, где ей надлежит быть, и делать то, что ей положено делать. Она должна забыть Иджи. Конечно, Бог ей поможет… конечно, это чувство со временем пройдет… с Божьей помощью.

Она легла в супружескую постель, поклявшись быть хорошей, любящей женой и вычеркнув из памяти все прошлое. Вот почему для неё было таким ударом, когда Фрэнк взял её со звериной жестокостью — будто наказывал за что-то. Сделав дело, он встал и ушел спать в другую комнату, оставив её лежать в крови. Он никогда не приходил к ней, если не хотел секса. И в девяти случаях из десяти это происходило оттого, что он был пьян или ему не хотелось ради этого ехать в город.

Руфь ничего не могла поделать. Она считала, что в ней есть что-то такое, что вызывает у него ненависть. Что Фрэнк каким-то образом почувствовал сидящую глубоко внутри неё любовь к Иджи, несмотря на все её старания избавиться от этой любви. Должно быть, это как-то проскальзывало в её голосе, в прикосновениях. Она не понимала как, но была уверена, что он обо всем знает и потому презирает её. Руфь все время жила с чувством вины и покорно принимала побои и оскорбления, считая их заслуженными.

Из спальни матери вышел доктор.

— Миссис Беннет, она начала разговаривать, может, вы хотите ненадолго зайти к ней?

Руфь вошла и села подле матери.

Мать не говорила уже неделю. Она открыла глаза и посмотрела на дочь.

— Уходи, беги от него, — зашептала она. — Обещай мне это, Руфь. Он дьявол. Я видела Бога, и он сказал: Фрэнк — дьявол. Я же все вижу, Руфь. Уезжай, обещай, что уедешь…

Впервые за все время эта застенчивая женщина осмелилась что—то сказать о Фрэнке. Руфь кивнула и взяла её за руку. В тот день врач закрыл глаза матери на вечные времена.

Руфь поплакала над ней, а через час пошла наверх в свою комнату, умылась и написала на конверте адрес Иджи.

Отправив письмо, она подошла к окну и посмотрела на голубое небо. Она глубоко вдохнула свежий воздух, и ей показалось, что сердце её взлетело вверх, словно воздушный змей, которого ребенок отпустил в поднебесье.

 

ВАЛДОСТА, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ

 

21 сентября 1928 г.

 

Перед домом остановились две машины — легковая и грузовая. В грузовике сидели Большой Джордж и Иджи, а в легковой — Клео, Джулиан и два их друга, Уилбур Уимс и Билли Лаймуэй.

Руфь, одетая, с пожитками наготове, ждала их с раннего утра, надеясь, что сегодня они наверняка приедут.

Мужчины вылезли из машин и остались во дворе, а Иджи направилась к дому. Руфь смотрела на неё с крыльца.

— Я готова, — сказала она.

Фрэнк спал после обеда, но, услышав, как подъехали машины, встал. Спустившись вниз, он поглядел сквозь дверь с москитной сеткой и узнал Иджи.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Он рывком распахнул дверь и бросился к ней, как вдруг заметил во дворе пятерых мужчин. Иджи, не отрывая взгляда от Руфи, спросила:

— Где твои вещи?

— Наверху.

Иджи крикнула Клео:

— Вещи наверху!

Увидев, что Клео и четверо парней направились на второй этаж, Френк завопил:

— Да что, черт возьми, здесь происходит?

Джулиан, который шел последним, сказал:

— Сдается мне, что от вас уходит жена, мистер.

Руфь забралась с Иджи в грузовик, Фрэнк бросился к ним, но наткнулся на Большого Джорджа, который стоял, облокотившись о багажник. Он медленно вытащил из кармана здоровенный нож, одним движением вырезал сердцевину из яблока, которое держал в руке, и бросил её через плечо.

Джулиан крикнул сверху:

— Я бы на вашем месте, мистер, не стал злить этого ниггера. Он у нас чокнутый!

Чемодан Руфи положили в кузов, и машины отъехали прежде чем Фрэнк успел сообразить, что произошло. Однако, чтобы оставить за собой последнее слово и не выглядеть идиотом перед своим работником Джейком Боксом, который стоял тут же и таращился во все глаза, Фрэнк Беннет крикнул вслед облаку пыли, клубившемуся позади машины:

— И не вздумай возвращаться, ты, сука фригидная! Шлюха! Шлюха бесчувственная!

На следующий день он отправился в город и объявил всем, что после смерти матери Руфь совсем свихнулась с горя, и ему пришлось сдать её в психушку неподалеку от Атланты.

 

ПОЛУСТАНОК, ШТАТ АЛАБАМА

 

21 сентября 1928 г.

 

Все утро мама вместе с Сипси прибирали комнату Руфи. Теперь Сипси и Нинни на кухне пекли печенье к ужину, а мама и папа Тредгуды стояли на крыльце и ждали.

— Так вот, Алиса, не набрасывайся на неё и не пугай, стой спокойно. И не уговаривай остаться, не дави на нее.

Мама теребила носовой платок и приглаживала волосы — верный признак того, что она нервничает.

— Хорошо, отец, я только скажу, что рада её видеть. Это ведь можно? Пусть знает, что ей рады! Ты же скажешь, что рад её видеть, скажешь?

— Ну, разумеется, скажу, — ответил папа. — Просто я не хочу, чтобы ты не надеялась понапрасну, вот и все. — Он помолчал с минуту и спросил: — Алиса, как ты думаешь, она останется?

— Молю Бога, чтобы осталась.

В эту секунду грузовичок с Иджи и Руфью выехал из-за угла. Папа воскликнул:

— Вот они! Нинни, Сипси, они приехали!

Мама подпрыгнула и бросилась вниз по ступенькам. Папа за ней. Увидев Руфь — похудевшую, измученную, — они разом позабыли все слова, которые приготовили, и принялись обнимать её и тискать, лопоча наперебой:

— Как славно, что ты дома, милая! Больше мы не позволим тебе удрать от нас.

— Мы приготовили твою старую комнату, а Сипси и Нинни все утро стряпали.

Провожая Руфь наверх, мама оглянулась на Иджи:

— Постарайся вести себя пристойно на этот раз, слышишь?

Иджи пожала плечами и, входя в дом, буркнула себе под нос:

— А чего я такого сделала-то?

После ужина Руфь удалилась с мамой и папой в маленькую гостиную, плотно закрыв за собой дверь. Она села напротив них, сложила руки на коленях и заговорила:

— Денег у меня нет. Если честно, то у меня вообще ничего нет, кроме одежды, но я могу работать. Я хочу, чтобы вы знали: больше я никуда не уеду. Мне и тогда, четыре года назад, не следовало бросать её, теперь я это понимаю. Я постараюсь загладить свою вину и никогда больше не сделаю ей больно. Даю вам слово.

Папа, которого всегда ужасно смущало любое проявление чувств, ерзал в кресле.

— Что ж, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Наша Иджи не подарок, сама, наверно, знаешь.

Мама шикнула на него.

— Ох, отец, конечно, Руфь это знает. Правда ведь, дорогая? Просто такой уж у неё характер, диковатая она. Сипси говорит, это из-за того, что я ела дичь, когда носила Иджи. Помнишь, отец, ты с мальчиками в тот год принес домой перепелок и диких индюшек?

— Мать, да ведь ты ешь дичь каждый год.

— И то правда. В общем, речь не об этом. Мы с отцом хотим, чтобы ты знала: теперь ты член нашей семьи, и мы очень счастливы, что у нашей младшей будет такая замечательная подруга.

Руфь встала, поцеловала их обоих и вышла в сад, где её поджидала Иджи. Она лежала на траве, слушала сверчков и гадала, почему это она чувствует себя такой пьяной, хотя не брала в рот ни капли.

Когда Руфь ушла, папа сказал:

— Вот видишь, я же говорил тебе, что незачем беспокоиться.

— Я, что ли, беспокоилась? Только ты один и беспокоился, отец, а я-то как раз нет, — ответила мама и принялась за шитье.

На следующий день Руфь снова поменяла фамилию на Джемисон, а Иджи обошла весь город и объявила всем и каждому, что бедного мужа Руфи раздавил в лепешку бронированный автомобиль, перевозивший деньги из банка, — одно мокрое место осталось.

Сначала Руфь пришла в ужас, услышав это, но потом, когда родился ребенок, она даже порадовалась этой чудовищной выдумке.

 

ЕЖЕНЕДЕЛЬНИК МИССИС УИМС

 

«Бюллетень Полустанка»

31 августа 1940 г.

 

АВТОМОБИЛЬ ПЕРЕЕХАЛ САДОВНИКА

 

Во вторник Веста Эдкок, отправляясь на очередное собрание «Восточной звезды», переехала своего негра-садовника Джесси Тиггинса. Джесси прилег вздремнуть после обеда под деревом, а Веста разворачивалась перед домом и, наехав колесом ему на голову, вдавила её в грязь. Услышав вопль, она остановила машину прямо на его груди и вылезла посмотреть, что там стряслось. Подоспевшие соседи подняли машину и освободили беднягу.

Грэди Килгор сказал: «Слава Богу, что незадолго до этого прошел сильный дождь. Если бы не толстый слой грязи, Джесси ни за что бы не выжил».

В результате садовник не пострадал, если не считать нескольких ссадин от шины на лице, но Веста заявила, что нечего было дрыхнуть где попало, она не за это ему деньги платит.

Думаю, всем уже известно, что мой недотепа-муж на днях сжег гараж. Он был страшно занят: чинил радио, дабы со своими дружками — железнодорожниками послушать репортаж с бейсбольного матча, и бросил сигарету на стопку моих журналов «Домашний друг женщин», а ведь я их так долго и старательно собирала. Не прошло и минуты, как все сгорело дотла. После чего моя дражайшая половина решил отдать жизнь за спасение своей обожаемой циркулярной пилы, которую я ему подарила на день рождения, но при этом почему-то забыл вывести из гаража машину.

Не столько машину жалко, сколько журналы! Машина все равно не ездила.

Сын Эсси Ру, за свой рост получивший прозвище Малыш, выиграл приз в 10 долларов в конкурсе с лимской фасолью. Он почти угадал количество фасолин в кувшине: их оказалось на 83 штуки больше, но Иджи сказала, что он оказался ближе всех к отгадке.

Кстати, кошка Бутс умерла, и Опал просила передать: «Надеюсь, теперь вы довольны?»

Дот Уимс

 

КАФЕ «ПОЛУСТАНОК»

 

Полустанок, штат Алабама

22 ноября 1930 г.

 

Был холодный, ясный день, по радио вот-вот должна была начаться любимая передача. Грэди Килгор допивал вторую чашку кофе, а Сипси подметала окурки, которые оставила после завтрака толпа посетителей. Она первая заметила их за окном.

Около кафе медленно остановились два черных пикапа, из них вышли человек двенадцать куклуксклановцев, одетых по всей форме, и не спеша выстроились перед входом.

Силен сказала:

— Бог мой, вот и они! Я знала, я так и знала.

Руфь, прибиравшая за стойкой, спросила Сипси, кто там, и выглянула посмотреть. Увидев их, она крикнула на кухню:

— Онзелла, запри заднюю дверь и принеси ребенка.

Мужчины неподвижно стояли на тротуаре перед кафе, словно белые истуканы. Один из них держал плакат с надписью кроваво — красными буквами:

БЕРЕГИСЬ НЕЗРИМОГО ВРАГА, ГРЯДЕТ ВОЙНА…

ГОЛОДЕН ОГОНЬ В КОСТРАХ, ВЕРЕВКА ГОЛОДНА.

Грэди Килгор поднялся из-за стола. Разглядывая мужчин в капюшонах, он ковырял в зубах зубочисткой.

Диктор произнес:

— А теперь, друзья, представляем вам долгожданного Простака Билли, парикмахера из Харвилля… История человека, который, быть может, живет по соседству с вами…

Из ванной вышла Иджи и обнаружила, что все смотрят в окно.

— Что тут у вас происходит?

— Иди сюда, Иджи, — сказала Руфь.

— О, черт! — воскликнула Иджи.

Онзелла отдала Руфи ребенка и встала рядом.

Иджи спросила Грэди:

— Что, черт возьми, все это значит?

Грэди, не вынимая изо рта зубочистки, уверенно произнес:

— Это не наши ребята.

— А кто ж тогда?

Грэди бросил на стол пятицентовик.

— Вы тут погодите, а я сейчас выясню, какого дьявола им нужно.

Сипси, забившись в угол со своей метлой, бормотала:

— Не боюсь я этих белых призраков. Не боюсь.

Грэди заговорил с мужчинами. Через несколько минут первый и, видимо, главный, кивнул, сказал что-то остальным, и они один за другим исчезли, так же тихо, как и появились.

Руфь не была уверена, но ей показалось, что один из них смотрел прямо на неё и ребенка:

Потом она вспомнила, что однажды говорила ей Иджи по этому поводу. Она посмотрела на обувь влезавшего в пикап человека и, увидев начищенные до зеркального блеска черные ботики, испугалась.

Грэди вернулся в кафе с беспечным видом.

— Ничего им было не нужно. Просто ребятишки захотели подразнить вас немного, вот и все. Кто-то из них заходил сюда на днях и видел, как вы ниггерам с черного хода еду продаете, ну они и решили нервишки вам пощекотать.

Иджи спросила, что он им такое сказал, из-за чего они так быстро ушли.

Грэди снял с вешалки шляпу.

— Я просто объяснил, что это наши ниггеры и мы, черт побери, не хуже какой-то там оравы чужаков из Джорджии знаем, что нам можно делать и чего нельзя. — Он пристально посмотрел на Иджи. — И я голову даю на отсечение, что они сюда больше не сунутся.

Он надел шляпу и вышел.

Хотя Грэди и был полноправным членом клуба «Маринованный огурец» и отъявленным вруном, на этот раз он сказал правду. Но кое—чего Иджи и Руфь не узнали. Например, что эти парни из Джорджии хотя и были мерзавцами, но вовсе не были настолько глупы, чтобы связываться с ребятами из ку-клукс-клана Алабамы, и им хватило ума по-быстрому смотаться отсюда, чтобы никогда больше здесь не появляться.

Вот почему когда Фрэнк Беннет вернулся, он пришел один и ночью.

 

«ВАЛДОСТА ГАЗЕТТ»

 

15 декабря 1930 г.

 

ПРОПАЛ МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ

 

Фрэнк Беннет, 38 лет, уроженец Валдосты, сегодня объявлен пропавшим без вести. Объявление дал его младший брат Джеральд после того, как Джейк Бокс, работник Беннета-старшего, сообщил, что его хозяин не вернулся домой с охоты.

Последний раз Фрэнка Беннета видели утром 13 декабря. Перед отъездом он сказал мистеру Боксу, что вернется вечером. Просьба ко всем, кто знает что-либо о его местонахождении, сообщить об этом местным властям.

 

ПОЛУСТАНОК. ШТАТ АЛАБАМА

 

18 декабря 1930 г.

 

Был пронзительно холодный алабамский полдень, на заднем дворе кафе варили свинину. Вода булькала, норовя перепрыгнуть через край большого чугунного котла, доверху наполненного кусками мяса, которому предстояло вскоре утонуть в специальном соусе для барбекю по рецепту Большого Джорджа.

Сам Большой Джордж стоял у огня с Артисом. Подняв глаза, он увидел троих мужчин с ружьями через плечо, которые прямиком направлялись к ним.

Грэди Килгор, местный шериф и по совместительству железнодорожный детектив, обычно звал его по имени, но сегодня он решил выпендриться перед двумя другими представителями власти.

— Эй, парень! Пойди-ка сюда, взгляни. — Он вытащил фотографию. — Ты не встречал поблизости этого человека?

Артис, обязанностью которого было помешивать в котле длинной палкой, забеспокоился.

Большой Джордж посмотрел на снимок белого человека в котелке и покачал головой:

— Нет, сэр… Точно нет. — И отдал фотографию Грэди.

Один из мужчин подошел и заглянул в котел — там подпрыгивали в кипятке нежные бело-розовые куски мяса.

Грэди сунул снимок во внутренний карман.

Официальная часть визита закончилась, и он сказал:

— Слушай, Джордж, когда мы наконец попробуем твоего барбекю?

Большой Джордж с минуту изучал содержимое котла.

— Приходите завтра примерно в полдень. Да, сэр, я думаю, в полдень будет готово.

— Так ты оставь для нас немного, слышишь?

Большой Джордж улыбнулся:

— Да, сэр, конечно, я приберегу.

Направляясь в кафе, Грэди обернулся к своим спутникам:

— Этот чертов ниггер делает лучшее барбекю в штате. Обязательно попробуйте, тогда узнаете, что такое настоящее барбекю. Я не думаю, чтобы вы в своей Джорджии когда-нибудь ели такое.

 

Смоки и Иджи сидели в кафе, курили и пили кофе. Вошел Грэди, бросил шляпу на вешалку у двери и направился к ним.

— Иджи, Смоки, познакомьтесь: офицер Кертис Смут и офицер Уэнделл Риггинс. Они из Джорджии, разыскивают кое-кого.

Мужчины поздоровались и сели. Иджи спросила:

— Что вам принести, ребята? Может, кофейку?

Мужчины кивнули. Иджи крикнула в кухню:

— Сипси!

Сипси высунулась из дверей.

— Сипси, принеси три кофе.

Потом снова обернулась к ним:

— А как насчет пирога?

— Нет, не стоит, мы сюда по делу зашли, — сказал Грэди.

Мужчина помоложе, приземистый крепыш, явно огорчился.

— Они тут одного парня ищут, а меня попросили помочь. Я согласился, но только с условием, что сам буду показывать фотографию.

Грэди откашлялся и небрежно вытащил снимок, напустив на себя важный вид.

— Кто-нибудь видел этого человека в последние два дня?

Иджи взглянула, сказала «нет» и протянула фотографию Смоки.

— А что он натворил?

Сипси принесла кофе. Кертис Смут, усталый, тощий, с шеей, похожей на морщинистую руку, торчащую из воротника белой рубашки, сказал писклявым, сдавленным голосом:

— Насколько нам известно, он-то как раз ничего такого не сделал. Мы пытаемся выяснить, что сделали с ним.

Смоки отдал фотографию.

— Нет, я никогда его не видел. А почему вы его здесь ищете?

— Он два дня назад сказал парню, который у него работает в Джорджии, что собирается сюда поехать, и не вернулся.

— А где именно в Джорджии?

— В Валдосте.

— Понятно. Интересно, а сюда-то ему зачем? — удивился Смоки.

Иджи крикнула:

— Сипси, принеси-ка нам пару кусков шоколадного торта. — И сказала Риггинсу: — Я хочу, чтобы вы попробовали нашего торта. Скажете, понравилось вам или нет. Мы его только-только испекли, съешьте кусочек.

Риггинс запротестовал:

— Нет, я не могу, правда, я…

Но Иджи настаивала:

— Ой, да ладно вам, кусочек всего. Я хочу знать ваше мнение.

— Ну хорошо, разве что маленький.

Тощий искоса глянул на Иджи.

— Я сказал своим, что, скорее всего, он где-нибудь напился до беспамятства и не сегодня-завтра появится. Но меня другое интересует: зачем он сюда ездил, тут же ничего нет…

Уэнделл произнес с набитым ртом:

— Может, у него тут девочка или ещё что.

Грэди расхохотался:

— Черт возьми, да во всем Полустанке не найдется такой девчонки, чтоб ради неё проделать путь от самой Джорджии. — Он запнулся. — Разве что Ева Бейтс.

Все трое засмеялись, а Смоки, который имел удовольствие познать Еву в библейском смысле, сказал:

— Святая правда.

Грэди принялся за второй кусок торта, радуясь удачной шуткой. Но тощий был настроен серьезно. Он наклонился к Грэди:

— Кто такая Ева Бейтс?

— Да просто старая рыжая потаскушка, у неё тут заведение у реки, — сказал Грэди. — Мы её все знаем.

— Думаете, эта женщина, Ева… Он мог к ней приехать?

Грэди бросил взгляд на снимок, лежавший на столе, и усмехнулся:

— Ну уж нет. По крайней мере в ближайший миллион лет.

Но тощий настаивал:

— Почему нет?

— Да по одной простой причине: он не в её вкусе.

Мужчины опять засмеялись. Уэнделл Риггинс смеялся вместе с ними, сам не зная почему.

Смут спросил:

— В каком смысле — не в её вкусе?

Грэди отложил ложку.

— Слушайте, я не хочу обижать вас, и я даже не знаю этого парня на фотографии, но, по мне, вид у него какой-то слащавый. Как по-твоему, Смоки, прав я или нет?

Смоки помотал головой:

— Что вы, ребята, Ева только глянула бы на него и сразу спихнула бы в воду.

Они снова засмеялись. Смут сказал:

— Ладно, я надеюсь, вы знаете, что говорите, — и снова стрельнул глазом на Иджи.

— Это факт, знаем, — усмехнулся Грэди и подмигнул Иджи и Смоки. — Насколько я слышал, вы там в Джорджии все легки на подъем.

Смоки хихикнул:

— Я тоже это слышал.

Грэди откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу:

— Ладно, пойдем, что ли. Нам надо ещё в несколько мест успеть до темноты. — Он сунул фотографию в карман.

Офицер Риггинс сказал:

— Спасибо за торт, миссис…

— Иджи.

— Ваш торт выше всяких похвал, правда. Спасибо!

— Всегда пожалуйста.

Грэди взял шляпу.

— А вы скоро увидитесь. Я приведу их завтра на барбекю.

— Хорошо. Будем рады.

Грэди оглядел кафе:

— Кстати, а где Руфь?

— У мамы. Маме совсем худо.

Грэди кивнул:

— Да, я слышал. Мне очень жаль. Ну, пока, до завтра.

 

Было только полпятого, но небо вдруг потемнело, стало цвета ружейного металла, с серебряными прожилками молний на севере. Начинался дождь, капли падали холодные и пронизывающие, как колючие ледышки. По соседству, в окнах салона красоты Опал, замигали рождественские огоньки, отражаясь в мокром асфальте. Внутри салона помощница Опал подметала пол, по радио играла рождественская музыка. Хозяйка салона заканчивала прическу последней клиентке, миссис Весте Эдкок, которая сегодня вечером собиралась в Бирмингем на банкет железнодорожной компании.

Когда вошел Грэди в сопровождении двух незнакомцев, колокольчик на двери нежно тренькнул.

— Опал, можно тебя на минутку? — строго сказал Грэди.

Веста Эдкок подпрыгнула от неожиданности и, вцепившись в цветастый рабочий халат миссис Опал, завопила:

— Какого черта им нужно?!

Опал ахнула и поспешила к Грэди, держа зеленую расческу.

— Ты куда приперся, Грэди Килгор, выдумал тоже! Это же салон красоты! Мужчинам вход запрещен. Да что с тобой такое? Белены объелся? А ну давай выматывайся, да поживей! Ничего себе шуточки!

Грэди (шести футов и четырех дюймов ростом) и двое мужчин, спотыкаясь и толкаясь, кое-как протиснулись в дверь и выскочили на улицу. Опал глядела на них, припав к затуманенному стеклу.

Грэди сунул фото Фрэнка Беннета в карман и сказал:

— Ну уж сюда-то он точно не заходил, черт побери!

Мужчины подняли воротники и зашагали прочь.

 

КАФЕ «ПОЛУСТАНОК»

 

Полустанок, штат Алабама

21 декабря 1930 г.

 

Через три дня после того, как два детектива из Джорджии побывали в Полустанке, расспрашивая о Фрэнке Беннете, тощий, Кертис Смут, снова приехал сюда, но на этот раз один. Зайдя в кафе, он заказал барбекю и апельсиновый сок.

Иджи принесла заказ в отдельную кабинку и сказала:

— Если учесть то, что съели Грэди и ваш напарник, вы почти все барбекю и уговорили. На троих получилось десять порций.

Он искоса глянул на нее:

— Присядьте.

Иджи поглядела в зал, убедилась, что делать пока нечего, и уселась напротив него. Он откусил сандвич и посмотрел на неё тяжелым взглядом.

— Как дела? — спросила Иджи. — Нашли того парня, которого искали?

Смут тоже поглядел в зал и перегнулся через стол. Его лицо не сулило ничего хорошего.

— Ты мне, красавица, голову-то не морочь. Я ведь знаю, кто ты есть на самом деле. И не надейся, что тебе удастся меня одурачить. Кертиса Смута на мякине не проведешь. Так-то! Я ведь как вошел сюда в первый раз, так сразу понял, что где-то тебя раньше видел, вот только вспомнить никак не мог где. Поэтому мне пришлось сделать пару телефонных звонков, и вчера ночью до меня наконец-то дошло, кто ты такая.

Он выпрямился и снова принялся за еду, не сводя с неё глаз. Иджи и бровью не повела. Она сидела и ждала, что будет дальше.

— Короче, у меня на руках заявление от того парня Джейка, который у Беннета работал. Так вот, он показал, что кое-кто, очень похожий по описанию на тебя и того здоровенного черножопого, что у тебя на заднем дворе орудует, приезжали туда с целой шоблой парней и забрали жену Беннета, а ниггер этот ещё угрожал Беннету ножом.

Он выковырял мясо из сандвича, положил на тарелку и стал пристально разглядывать его.

— Кроме того, я и ещё несколько парней были в парикмахерской в тот день, когда ты угрожала его убить. Мы сидели в задней комнате, и ты нас не видела. Но зато мы все слышали. Так вот, если уж я это помню, то будь уверена, черт подери, что остальные тоже вспомнят.

Он отпил большой глоток сока и вытер рот салфеткой.

— Вообще-то я не буду утверждать, что Фрэнк Беннет был моим лучшим другом. По его милости моя старшая дочь живет в лачуге за городом, у черта на куличках, с ребенком на руках, и я наслышан о том, что он вытворял. Могу предположить, что найдутся и другие люди, кто не проронит по нему ни слезинки, если он умер. Но сдается мне, красавица, что если это так, то тебе грозит целая куча неприятностей. Потому как тот факт, что ты ему угрожала, да еще, прошу заметить, дважды, внесен в протокол дела. И я тебе определенно скажу, что выглядит это неважнецки. Ты хоть понимаешь, крошка, о чем мы говорим? Об убийстве! О преступлении против закона! А этого никому не прощают.

Он потянулся и удовлетворенно вздохнул.

— Это, конечно, всего лишь гипотеза, но, окажись я сейчас в твоей шкуре, я бы понял, что будет просто замечательно, если бы этого тела вообще никогда не нашли. Ни тела, ни чего-нибудь из его вещей. И ещё бы я понял, что будет не слишком здорово, если кто—нибудь сможет доказать, что Фрэнк Беннет здесь появлялся. Понятно? А если бы я был совсем умный, то на твоем месте сообразил бы, как важно — просто чертовски важно — сделать так, чтобы здесь ничего не нашли.

Он посмотрел на Иджи — слушает ли она его? Иджи внимательно слушала.

— Это будет очень некстати, потому что тогда мне придется вернуться и арестовать тебя и твоего негра по подозрению в убийстве. Мне бы очень не хотелось этого делать, но придется, потому что я — представитель закона, и я поклялся блюсти его! Нельзя преступать закон. Ты понимаешь это?

— Да, сэр, — сказала Иджи.

Выполнив свой долг, Кертис Смут вытащил из кармана четвертак, бросил на стол, надел шляпу и, выходя из кафе, заметил:

— Конечно, может, Грэди и прав. Может, Фрэнк действительно на днях объявится дома. Но пока этого не случилось, я буду держать руку на пульсе.

 

«ВАЛДОСТА ГАЗЕТТ»

 

7 января 1931 г.

 

ЕСТЬ ПОДОЗРЕНИЕ, ЧТО ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ ЖИТЕЛЬ ВАЛДОСТЫ МЕРТВ

 

Поиски Фрэнка Беннета, 38 лет, уроженца Валдосты, объявленного пропавшим утром 13 декабря прошлого года, официально завершены. В ходе интенсивного розыска, который проводили детектив Кертис Смут и детектив Уэнделл Риггинс, были опрошены даже жители Теннеси и Алабамы. Однако ни Беннет, ни его грузовик, на котором он уехал в день исчезновения, обнаружены не были.

«Мы обыскали все, — сказал сегодня утром офицер Смут репортеру. — Такое ощущение, что он просто исчез с лица земли».



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: