Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Жизнь в розовом цвете. Однополая семья о себе и не только...

Однополая семья о себе и не только...

От авторов

Если не мы, то кто же?!

Идея написать книгу родилась у нас давно. Но в тот мо­мент, когда мечта стала обретать конкретные очертания, мы слегка растерялись. Слишком велика ответствен­ность, ведь это первая книга в России, написанная гомо­сексуальными женщинами для гомосексуальных женщин. А потом подумали: «Если не мы, то кто же?!»

Да, мы не социологи и не психологи. Тем не менее мы считаем себя вправе давать советы, делиться своими наблюдениями и делать выводы — уже хотя бы потому, что знаем все, о чем пишем, изнутри. В отличие от многих и многих людей, которые спекулируют на этой непростой теме. Журналистов, строящих свои статьи и сюжеты на плоских и не имеющих ничего общего с реальностью сте­реотипах. Политиков, делающих себе имя на теме борь­бы с меньшинствами или, напротив, зашиты их прав. Всякого рода общественных деятелей, создающих право­защитные организации ради получения западных гран­тов, и многих других...

Мы — то, что называется «открытые лесбиянки», о на­шей ориентации знают родители, друзья, коллеги по ра­боте... Но мы не стремимся выступать в этом качестве публично и пишем эту книгу под псевдонимами по двум причинам: во-первых, у нас есть родители, которые не обязаны отвечать перед посторонними людьми за выбор своих дочерей, а во-вторых, у нас есть сын, которого мы обязаны защитить от любой возможной агрессии со сто­роны недоброжелателей.

Мы никогда специально не занимались исследованием темы сексуальных меньшинств и не претендуем на полное освещение поднятых в книге вопросов, но, думаем, что многие годы общения с женщинами-лесбиянками, на­блюдений за их жизнью, сравнения их проблем с нашими позволяет нам делать некоторые обобщения. Чтобы книга получилась как можно более объективной, мы включили в нее не только собственные размышления и истории, но и истории других девушек и женщин нетрадиционной ориентации, любезно согласившихся ответить на наши вопросы, размешенные в Интернете. К сожалению, в кни­гу вошли не все ответы — но мы уверены, что собранный нами материал заинтересует психологов, социологов, сек­сологов и станет основой будущих книг, посвященных однополой любви.

Мы хорошо помним, как десять лет назад пытались най­ти хоть кого-то, кто сказал бы нам, что у нашей любви есть будущее, что родители не умрут от этой вести и не убьют нас (в прямом, а не в переносном смысле слова) и что когда-нибудь мы будем вместе засыпать, вместе просыпаться, а после работы возвращаться в свой дом. Увы, такого человека не нашлось. Психолог, которому мы позвонили однажды в критической ситуации, сказал нам только, что так будет всегда: нам придется менять квартиры каждую неделю, врать родителям, терять дру­зей, скрывать свои отношения от окружающих — в об­щем, жить как на вулкане. Мы повесили трубку — и вдруг отчетливо поняли, что все это какой-то бред... У нас все будет хорошо.

У нас действительно все хорошо. Мы по-прежнему живем вместе — теперь уже в своей квартире. Все дру­зья, которые были у нас до нашего знакомства, остались ими, коллеги по работе приглашают нас вдвоем на кор­поративные вечеринки. А главное, у нас родился сын. И наши родители — пусть и с трудом, но все-таки при­знав нашу семью семьей, — поочередно забирают его на выходные.

Вся эта идиллия стоила нам всем неимоверных уси­лий. Мы вели бесконечно долгие разговоры с мамами и папами, пытаясь донести до них свою точку зрения. Мы снимали комнаты в страшных коммунальных кварти­рах, потому что денег на нормальное жилье у нас не было, а иногда просто месяцами жили по родительским до­мам, встречаясь вечерами в кафе, разговаривая, а потом разъезжаясь в разные стороны. Мы с тяжелым сердцем выслушивали «доброжелателей», доказывающих нам, что ничего у нас не выйдет, рано или поздно одна из нас не выдержит, захочет дома, покоя, детей — и выйдет за­муж, потому что любовь любовью, а реальная жизнь — это совсем другое дело. Надо сказать, что именно память об этих «предсказаниях» в тяжелые минуты конфликтов, усталости и безнадежности всегда давала нам силы. Мы понимали, что никогда и никому не дадим возможности сказать, вздохнув с деланным огорчением: «Мы же вас предупреждали...»

Что это? Упрямство? Желание кому-то что-то дока­зать, пусть и ценой всей жизни? Не думаем. Из одного упрямства так долго вместе не живут. Отсутствие муж­ского внимания? Тоже нет — за каждой из нас ухажива­ли очень достойные мужчины. Физическое отвращение к представителям «сильного пола»? Отнюдь... Тогда что? Ответ на этот вопрос у нас только один — любовь. Кото­рая на самом-то деле не в каждой жизни бывает — и по­тому ее надо беречь, холить и лелеять, а не предавать в угоду общественному мнению. Предательство себя и любимого человека, на наш взгляд, перед лицом каких угодно высших сил — это куда большее зло, чем «непра­вильная» ориентация.

Мы пишем эту книгу в первую очередь для вас — тех, кто боится признаться в своей гомосексуальности себе и окружающим. Для тех, кто вынужден выслушивать ос­корбительные фразы и ловить недоуменные взгляды. Для тех, кто готов менять всю свою жизнь, рвать все привычные связи, отказываться от поддержки родных и близких, уезжать в другие города, защищая себя, свою любовь и свое право на счастье. А еще — для мам и пап, выгоняющих своих и без того растерянных детей из до­ма со словами: «У меня больше нет дочери», и учителей, прилюдно высмеивающих подростковые влюбленности. Да и просто для всех, у кого есть такие вот «неправильные» знакомые или друзья. Надеемся, прочитав эту книгу, каж­дый из вас поймет: гомосексуальная ориентация — это не трагедия и не клеймо, это жизненный сценарий, ко­торый в той же степени, что и сценарий гетеросексуаль­ный, позволяет человеку любить и быть любимым, строить семью, делать карьеру, рожать детей и воспитывать их здоровыми и счастливыми. И что прежде всего мы .люди, а уж только потом — большинства и меньшинства. Поэтому нужно стараться во всех ситуациях вести себя по-человечески, оберегая того, кто рядом, от лишних обид и потрясений. Жизнь ведь и без того очень непро­стая штука...

 

ОТКУДА МНЕ СИЕ?..

Осознание собственной гомосексуальности

 

Многим из нас не нравится слово «лесбиянка». И немуд­рено — ведь с ним связано огромное количество нега­тивных представлений. И мы сами, воспитанные в гете­росексуальной среде и являющиеся частью общества, неизбежно являемся носительницами этих представле­ний.

А ведь стереотипы общественного сознания, на кото­рых и основывается представление о гомосексуалах, рисуют лесбиянок в самом черном свете. Самое мягкое стереотипное суждение о гомосексуальной женщине со­стоит в том, что она больная и ее нужно пожалеть. А если уж начистоту, то лесбиянка обязательно:

•         некрасива и мужеподобна:

•         вынуждена вступать в связи с женщинами, потому что никакой мужчина ее не полюбит:

•         ненавидит мужчин:

•         не может иметь детей:

•         играет в паре либо активную — мужскую роль, либо пас­сивную — женскую.

И вообще, любить людей одного с собой пола безнрав­ственно, если даже не преступно.

Неудивительно, что многие гомосексуальные женщи­ны не хотят называть себя лесбиянками и даже призна­вать свою гомосексуальность. Широко распространены такие высказывания о себе: «Я не лесбиянка, я просто люблю эту конкретную женщину» или «Я люблю челове­ка, а не пол».

Тем не менее мы будем употреблять это «неприятное» слово, ведь если ты читаешь эту книгу, то, скорее всего, испытываешь влечение к женщине (или к женщинам), а лесбиянка по определению, данному Еленой Цертлих в статье «Если только она» [Цертлих Е. Если только она. М.. 1997. С. 1], это «женщина, которая свя­зывает свои эмоциональные устремления и представле­ния о любви и счастье только с женщинами независимо от наличия сексуальных контактов с ними». И хотя мы все очень разные, эти слова в той иной степени имеют отношение к каждой из нас.

На сегодняшний момент наука не дает однозначного от­вета на вопрос о причинах гомосексуальности. Сущест­вует несколько теорий, часть из них объясняет гомосексу­альность генетическими «сбоями», а часть — социальными и психологическими факторами, среди которых — осо­бенности воспитания, отношения с родителями и пред­ставителями противоположного пола и пр.

В этой главе мы не ставим перед собой задачу разре­шить все имеющиеся противоречия и расставить точки над «и», а хотим лишь проследить возможные ключевые моменты, влияющие на формирование гомосексуальной ориентации, такие как неосознанные влюбленности в женщин, первый гомосексуальный опыт, осознание сво­ей непохожести на других. Наш собственный опыт, опыт наших знакомых, опыт других женщин-лесбиянок, ко­торые рассказывают о себе на интернет-форумах, очень разнообразен. Ниже мы постараемся до некоторой сте­пени его обобщить.

 

Девочки бывают разные...

 

Можно предположить, что ты, как и все прочие девочки, очень рано — примерно в полтора-два года — начала осознавать, что являешься именно девочкой, а не маль­чиком, что ты иначе устроена, иначе одета. Потом ты, скорее всего, заметила, что девочки и мальчики начина­ют играть в разные игры и держаться группками, отдель­но друг от друга. Ты довольно быстро научилась гово­рить о себе в женском роде, и мама, наверное, заплетала тебе косички и завязывала бантики, и ты была совер­шенно уверена, что мальчики не носят косичек и банти­ков.

А некоторым девочкам не нравится быть девочками (а мальчикам не нравится быть мальчиками), и они стремятся одеваться так, как свойственно противопо­ложному полу и выбирать в играх «недевчоночьи» (или «немальчишечьи») роли. Тем не менее такие девочки (мальчики) продолжают осознавать, кто они есть на са­мом деле — “травестия” [Травестия — изменение человеком своей роли путем переодевания и усвоения черт поведения представителей противоположного пола. — Здесь // далее прим. авт.] для них является формой обес­печения собственного психологического и физического комфорта. В этом случае девочка, идентифицируясь со своим полом, ситуативно выполняет «мальчишеские» функции и привыкает в некоторых ситуациях вести се­бя не так, как с точки зрения общества должна вести себя женщина. Ее представление о своей гендерной роли [Гендерная роль—модель социального поведения; специфический набор требований и ожиданий, предъявляемых обществом к лицам мужского или женского пола] в таком случае несколько сдвигается в сторону маскулин­ности [Маскулинность — совокупность соматических, психических и поведенческих при­знаков, отличающих мужчину от женщины]".

Конечно, существуют девочки, чье самосознание не соответствует генетическому полу. Однако в рамках этой книги мы не будем касаться проблемы транссексуально­сти, поскольку для женщины, ощущающей себя мужчи­ной, заключенным в женское тело, гомосексуальностью будет как раз влечение к мужчине. Мы будем говорить о женщинах, в целом принимающих собственный пол и не стремящихся изменить его (хотя некоторые из них и говорят о себе в мужском роде).

 

Неосознанные влюбленности в женщин

 

Девочка, с раннего детства влюбляющаяся в других де­вочек или в женщин, вряд ли считает себя сильно отли­чающейся от подруг, потому что она еще не называет свое чувство любовью и не знает, что его принято испы­тывать только к представителям противоположного пола. Пока тема любви и влюбленности не становится пред­метом обсуждения со сверстниками, пока девочка не получает информацию о том, что у других аналогичные эмоции направлены на противоположный пол, все пере­живания кажутся ей абсолютно естественными.

Наверное, с самого начала, с детского сада я особенно привя­зывалась к какой-либо девочке. У меня была любимая воспита­тельница, к которой я что-то чувствовала, не помню, что имен­но. Но тогда мне это особенно необыкновенным не казалось.

Может, классе в 3-м - 4-м я почувствовала разницу между мо­им отношением к подругам и их отношениям ко мне. С высоты лет я могу расценивать это как влюбленность, хотя никаких сексуальных порывов не было ни в делах, ни в голове. Я счита­ла, что это я такая настоящая подруга, что вот так переживаю.

13-14 лет, лето, пионерский лагерь, комната на 4 кровати, от­кровенные беседы перед сном. В таких условиях случилась первая влюбленность. В девушку. Без единой мысли о сексу­альном контакте. Слезы и страдания при расставании (коней смены), любовные письма «на память о...», объяснения в люб­ви... и ни одной мысли об ориентации! Все казалось естествен­ным, казалось, что у всех так. Только со временем я поняла, что не у всех — и далеко не так.

 

А так распространенные среди школьниц влюбленно­сти в учительниц (когда ты ориентирована на старших, то в кого еще и влюбляться, если учителей-мужчин в школе практически нет)!

Первая влюбленность была в школьную учительницу, в 13 лет или что-то около того... Какая взаимность, о чем вы? Какие та­кие сексуальные переживания, и тем более — контакт?.. Я и сама ни о чем таком не думала... Просто приходила каждый день на полчаса раньше, только чтобы увидеть, как приходит она... Сидела напротив ее класса на перемене, смотрела на ча­сы на ее уроке, не понимая, почему время идет так быстро здесь, когда оно идет так медленно во всех других местах... А потом прошло года три, я перешла в другую школу, и все как-то затерлось со временем. Безболезненно, незаметно... Я только потом начала понимать, что это, возможно, было... Идеальная любовь, да — ничего не хочешь от человека.

Марина: Я никогда не считала себя «не такой, как все». Или. наоборот, счи­тала всегда, но ровно в тех пределах, которые предписаны неуклюжим книж­ным девочкам книжками, которые они  читают. И я всегда — почти насколько себя помню — имела с женщинами самые романтические отношения. Дело в том, что в этих самых книжках (пока они не становятся совсем взрослыми и скучными) в основном описываются всякие приключения, а на чье место хо­чется поставить себя в приключении? Не заточить же саму себя в замок и не ждать же там, когда тебя освободит кто-нибудь красивый и героический (так и жизнь пройдет) — конечно, представляешь себя… нет, разумеется, не доб­лестным рыцарем, а самой собой, которая попадает «гуда» и спасает эту са­мую сидящую в замке на замке принцессу (не для себя, конечно, а просто ра­ди того, чтобы спасти), и скачет на коне, и совершает всякие подвиги ради добра и справедливости, и ничего, что маленькая и неуклюжая, зато ужасно храбрая и хитроумная и все на свете умею...

И  потом ты  так и  влюбляешься в девушек и женщин — и ничего, в сущно­сти, не хочешь, а только и рыщешь, кого бы спасти (защитить, как следует по­жалеть), совершенно не задумываясь о том, зачем и от кого (чего) вообще кого-то надо спасать, и нужно ли это кому-нибудь, кроме тебя самой и твоего собственного самоутверждения.

В 8-10 лет мне было интереснее играть с мальчишками, чем с девчонка­ми. Я была вратарем в дворовой футбольной команде, но с мальчиком, с ко­торым мы очень дружили в первом классе, мы играли в то, что он мой сын, а я его мама. Потом я сообщила ему, что выйду за него замуж, когда вырасту, и он от смущения очень быстро со мной раздружился. Но влюблена я в него не была, мне вообще иногда хотелось самой быть мальчишкой, хотя к подрост­ковом)7 возрасту это желание и прошло.

Я, конечно, прекрасно сознавала, что я именно девочка. Но это не каза­лось мне главным — уже в юности я очень любила провозглашать, что явля­юсь прежде всего Человеком, да, видимо, так себя и чувствовала. Мне нра­вились мальчики, причем, как назло, именно те, у которых я не находила взаимности, и я влюблялась в учительниц — бурно, но без малейших сексу­альных помыслов.

Я была уверена, что рано или поздно найду человека и мы полюбим друг друга (в том, что это будет мужчина, у меня сомнений не возникало), я выйду за него замуж и буду жить с ним долго и счастливо в верности и согласии, как живут мои родители.

Эмоциональная направленность на женщин в дет­ском и юношеском возрасте может так и не приобрести сексуального аспекта. Большинство девушек, влюбляв­шихся в учительниц и подруг, рано или поздно переклю­чаются на молодых людей и выходят замуж. И тогда уже многое зависит от того, насколько удачным будет брак, смогут ли отношения с мужем дать женщине то, что она искала у представительниц своего пола. Мы знаем женщин, которые после двадцати лет брака внезапно понимали, что только другая женщина может дать им недо­стающую эмоциональную близость и тепло.

 

Первый гомосексуальный опыт

В тех случаях, когда сексуальное развитие у девочки про­исходит рано, первые опыты в области секса тоже вполне могут происходить в рамках однополых отношений.

Мне было 12 лет. Брат моего отца женился на женщине, у кото­рой была дочь от первого брака. Ее, как и меня, летом отправ­ляли ненадолго к бабушке. Бабушка укладывала нас спать в одну большую кровать. Вот однажды мы и попробовали поце­ловаться. Странных ощущений я не испытывала. Тогда мне это все казалось обыкновенным и нормальным.

Лет в четырнадцать моя старшая подруга училась целоваться. Роль «тренажера» исполняла я. Как-то она сказала, что очень надеется, что ей с мужчинами будет так же приятно целовать­ся, как и со мной. Я также находила в этих поцелуях массу приятного.

Впервые я обратила внимание на девушек в период полового созревания, наверное... Мне было лет 13-15 и мне безумно нравилось женское тело, мне нравилось смотреть, изучать, разглядывать, хотелось дотронуться. У меня даже были какие-то постеры, помню. Я даже пыталась склонить свою лучшую подругу к сексу. Это ужасно. Хорошо, что она этого не поня­ла... или сделала вид, что не поняла...

Эротические переживания по поводу подруг и физи­ческие контакты с ними часто вообще не воспринима­ются девушками как нечто из ряда вон выходящее, ведь секс в их сознании прочно ассоциируется с мужчина­ми — и при этом является запретным. Ведь еще совсем недавно, а именно в те годы, на которые пришлось взросление нынешних 20-30-летних, ни о какой сексу­альной революции у нас в стране никто и слыхом не слы­хивал. Поколение наших родителей выросло в твердой уверенности, что секс — это нечто постыдное, и прило­жило все усилия к тому, чтобы передать эту уверенность своим детям.

Моя мама никогда не разговаривала со мной о сексе, но я, тем не менее, хорошо понимала, что за любые отношения до свадь­бы меня, мягко говоря, по головке не погладят. А поскольку ни о какой свадьбе в 17 лет речи, разумеется, идти не могло, то подразумевалось, видимо, что эта сфера жизни вообше не должна меня занимать. А она меня, увы, занимала. Конфликт налицо! Моя влюбленность во взрослого мужчину вызвала у мамы панику, а когда она узнала о том, что влюбленность эта сопровождается довольно конкретными взаимными дейст­виями, то я, хоть и оставалась формально девушкой невин­ной, услышала в свой адрес массу неприятных эпитетов. Мама совершенно справедливо опасалась, что я связалась с недостой­ным человеком, но в моей голове отложилось только то, что секс (который в моем на тот момент совершенно гетеросексуаль­ном сознании был связан, конечно, исключительно с мужчи­ной) — это ужасно и может привести к самым печальным по­следствиям...

Неудивительно, что в ситуациях, когда девушки убеж­дены, что секс — это плохо и стыдно, их совершенно естественные, но сознательно подавляемые сексуальные желания переносятся на подруг, с которыми нельзя по­терять невинность, от которых нельзя забеременеть. Та­кие отношения, как правило, не сопровождаются ро­мантическими переживаниями и носят единичный характер, хотя в некоторых случаях могут быть и доволь­но продолжительными.

Классе в 10-11 после какой-то вечеринки я, вообще ничего не зная о сексе не то что с девочками, но и с мальчиками тоже, уло­жила, в буквальном смысле слова, одноклассницу. Что было — не вспомню уже, но наутро мы с ней надо всем посмеялись.

Немного выпили на Новый год — и вот. Опыт был скорее удач­ный, наши отношения продолжались около года. Она была мо­ей первой женщиной, а у нее до этого вообше не было сексу­альных партнеров. Мы совершенно не представляли, что нам друг с другом делать. Так что это был целый год исследований и экспериментов (удачных и не очень).

Как бы то ни было, присутствие в биографии девушки подобного опыта ни в коем случае не является основани­ем считать, что и в дальнейшем девушка будет придер­живаться однополых отношений.

Лена: Одна моя знакомая, которая на момент нашей с Мариной встречи бы­ла совершенно свободна и гетеросексуальна, посмотрев на нас. видимо, ре­шила, что и ей тоже надо это попробовать, —и завела роман с девушкой, ко­торый продлился около полугода. Вот уже много лет эта самая знакомая состоит в законном браке, воспитывает ребенка и ни о каких отношениях с женщинами, насколько мне известно, не помышляет.

Вообше. в подростковом возрасте (да и в юношеском тоже) говорить о какой-то жестко сформированной сек­суальной ориентации, как правило, не приходится. Идет процесс познания себя, накапливается эмоциональный опыт — как гомо-, так и гетеросексуальный.

Были мальчики, в которых я была влюблена, и были девочки. Не пересекаясь. Со второго или третьего класса был легендар­ный мальчик, в которого я была влюблена весьма безответно. В четырнадцать лет я вполне сознавала, что влюблена в учи­тельницу, а потом и в одноклассницу. Тем временем я гуляла с парнями, которым нравилась я и которые нравились мне.

В десятом классе, я встречалась с мальчиком, который мне очень нравился, правда, дальше поцелуев не шло. И в тоже время была несчастно влюблена в одноклассницу, которая со­ответственно ничего об этом не знала.

Осознание своей непохожести на других

Если твои сексуальные и эмоциональные отношения с подругой развиваются тогда, когда большинство сверст­ниц уже перевлюблялись в мальчиков, тебе неизбежно придет в голову мысль, что ты чем-то отличаешься от ос­тальных, что с тобой что-то не в порядке. Эта непохожесть может распространяться в твоем сознании на все аспекты собственной личности и восприниматься как нечто траги­ческое. Тем более рано или поздно ты столкнешься с не­приятным словом «лесбиянка» и примеришь его к себе. А поскольку ты являешься частью общества и носительни­цей тех самых стереотипов о лесбиянках, о которых мы писали в начале этой главы, твоей первой реакцией на это неизбежно станет неприятие себя самой и собственных сексуальных и эмоциональных устремлений.

Марина: Сексуальная сторона жизни очень долго воспринималась мной как запретная и даже постыдная, первое сексуальное переживание было связано с подругой, которую я случайно увидела переодевающейся, но первые мои осознанные сексуальные фантазии касались только мужчин.

Тем не менее когда одноклассница сказала мне однажды, что подозрева­ет меня в лесбийских наклонностях, я быта очень обижена и шокирована.

Уже учась в институте, я влюбилась—в свою ровесницу—с полной вза­имностью, и эта взаимность перешла одни, другие, третьи границы и вдруг оказалось, что я совершенно не такая же, как большинство моих подруг, а ка­кая-то страшная «другая» и называюсь я теперь лесбиянкой. Но ведь я-то точ­но знала, что вообще-то это совершенно обыкновенная я. не склонная к осо­бенным трагедиям и даже драмам и привыкшая скорее анализировать свои эмоции, чем их искусственно усугублять. Мне было 22 года и я решила, что «подумаю об этом позже».

Уродом и изгоем быть очень не хочется — некоторые девушки пытаются подавить свои желания и устремле­ния, честно стараются влюбиться в мужчину, завести с ним сексуальные отношения и. может быть, даже вый­ти замуж

В 15 лет я влюбилась впервые в женщину — в свою преподава­ть тельницу. Долгое время я считала это чувство постыдным, пы­талась его в себе заглушить. Ради этого даже вышла замуж…

 

Отношения с мужчинами

 

Вообще, многие девушки-лесбиянки имеют тот или иной опыт отношений с мужчинами. Кто-то выходит замуж, надеясь таким образом свести на нет свое чувство к женщине, кто-то заводит романы с мальчикам, чтобы доказать себе и окружающим собственную полноцен­ность, кто-то искренне и со взаимностью влюбляется — а потом со всей отчетливостью понимает, что одна мысль о сексуальных отношениях с мужчиной вызывает дискомфорт или как минимум глубокое равнодушие.

 

Мужчина меня любил, но отношения прекратились, так как секс с мужчиной для меня оказался очень большим испытани­ем. Я все время пыталась оттянуть минуту близости. То есть пока не доходило дело до постели, все было замечательно. И так складывались все мои отношения с мужчинами.

У меня были мужчины, которые меня любили, хотели создать семью. Но какие могут быть отношения, если меня совсем не интересует секс с мужчинами? Мне было интересно общаться с ними, и. чисто по-человечески, я их любила и люблю. Мы ос­тались друзьями.

Думаю, отношения с мужчинами у меня не получались потому, что мне были глубоко безразличны их прикосновения, а порой даже доставляли мне дискомфорт, мужчины редко были гото­вы к отношениям без интима, вот потому ничего и не склады­валось.

При определенном стечении обстоятельств брак гомо-ориентированной женщины с мужчиной может длиться долгие годы, а значит, она много лет будет «примерять на себя чужое платье», вместо того чтобы признать, что она лесбиянка, и жить и чувствовать так. как ей свойствен­но. И. в конце концов, быть счастливой.

Лена: Но ведь бывает и ровно наоборот. Девушка решает, что она лесбиянка, и начинает строить свою жизнь в этих рамках, хотя оснований у нее к этому нет практически никаких. Одна обращает свои взоры в сторону однополой любви, потому что хочет выделиться на общем фоне, подтвердить свою значимость и уникальность, другая — потому что это модно, об этом пишут в журналах и поют со сцены. В большинстве случаев такие эксперименты про­ходят без особых последствий: недавние лесбиянки дружно выходят замуж и благополучно забывают о своей нетрадиционной ориентации. И этому можно только порадоваться — потому что нет ничего опаснее, чем борьба со своей собственной природой.

А вот когда девочка в 16 лет решает, что она лесбиянка, потому что на нее не обращают вниманию мальчики, и вместо того, чтобы просто подождать, занимает позицию «а не очень-то и хотелось, меня эти мужчины вообще не интересуют», это уже серьезнее. Ведь в этой ситуации девушка начинает вес­ти себя так, как, по ее представлениям, должна вести себя настоящая лесби­янка. То есть отказывается от каблуков, юбок, вообще любой сексуальной одежды, коротко стрижется, перестает пользоваться косметикой — и в ре­зультате действительно сводит к минимуму свои шансы познакомиться с мужчиной. Молодые люди, читая в ее поведении и облике послание: «Вы мне не интересны», скорее обратят свои взоры в сторону стильной и бросающей кокетливые взгляды барышни, нежели начнут разбираться, что к чему. Впол­не возможно, рано или поздно девушка поймет, что ориентация у нее самая обычная, но ведь этого может и не случиться! Особенно если общаться она начнет только с лесбиянками! Казалось бы, ничего страшного — она действи­тельно может найти себе подругу. Но, как правило, отношения, построенные на нерешенных психологических проблемах, ничем хорошим не заканчиваются. Недополученное когда-то мужское внимание будет требовать сатисфак­ции — и можно предположить, что девушка просто-напросто начнет доби­рать это внимание среди женщин, заводя все новые и новые романы

 

Психологические причины женской гомосексуальности

Прежде чем говорить о психологических причинах того, что некоторые женщины становятся лесбиянками, мы должны сказать, что существует теория генетической предрасположенности к однополой любви. Не так давно ученые открыли ген, отвечающий за гомосексуальность. Если этот ген присутствует у человека, последний неиз­бежно в той или иной степени будет испытывать влече­ние к представителям своего пола, а если этого гена нет, то никакие психологические проблемы не сделают жен­щину лесбиянкой. Эта теория делает бессмысленными обвинения в «аморальности» и «распущенности» гомо­сексуальных женщин. Упрекать лесбиянку за то, что она лесбиянка. — все равно, что упрекать брюнетку за то. что она не блондинка. Можно, конечно, заставить пере­краситься, но рано или поздно тайное все равно станет явным.

Но даже если предположить, что все лесбиянки явля­ются носителями гена гомосексуальности, каждая из них самостоятельно решает, как и с кем ей строить свою жизнь. Современная наука считает, что большинство лю­дей по природе своей бисексуальны и то, какая ориента­ция будет у человека в итоге — гетеросексуальная или гомосексуальная, — определяется не только биологиче­ской данностью, но и совокупностью причин — воспи­танием, отношениями с родителями, отношениями с противоположным полом и прочими вещами, которые в каждом случае создают уникальную комбинацию. Иначе как объяснить, что, с одной стороны, многие гетеросек­суальные женщины, ныне совершенно благополучные в браке, имеют опыт гомосексуальных отношений — от страстной влюбленности в классную руководительницу до продолжительного и полноценного романа с подругой (не говоря уж о сексуальных фантазиях о сексе с женщи­ной). А с другой стороны, сплошь и рядом встречаются лесбиянки, которые и замужем были, и детей родили без всякого отвращения к сексу с мужчиной, а все-таки раз­велись и живут теперь в стабильном союзе с женщиной. И что получается? У кого-то присутствует целый ген, у кого-то половина, у кого-то четверть?

В любом случае, мы можем говорить, что на генетиче­скую предрасположенность к гомосексуальности накла­дываются определенные психологические и социальные факторы, влияющие на сексуальную самоидентифика­цию женщины.

Бывает, что будущие родители хотят и ожидают именно и только мальчика. Когда у них рождается девочка, они, подсознательно испытывая разочарование, начинают накладывать на нее мужские, мальчиковые стереотипы поведения, или просто никак не подчеркивать ее пол (а неподчеркивание пола в нашей культуре автоматиче­ски ведет к приданию мужских черт). Они одевают де­вочку в брюки, а не в платья, поощряют ее интерес к по­движным и военизированным играм, развивают в ней такие традиционно приписываемые мальчикам, а не девочкам качества, как смелость, ловкость, выносливость. Естественно, что девочка, с раннего детства усваивая мужской стереотип поведения, распространяет его и на отношение к женщинам — и берет на себя роль заботли­вой, рыцарственной защитницы, а не подруги-соперни­цы. Мальчики же воспринимаются такой девочкой как товарищи по играм, а позже как друзья, в них нет для нее ничего загадочного и постороннего, они не обладают в ее глазах никакими отличными от нее атрибутами, кроме физических, и потому никаких романтических чувств у нее не вызывают.

Аналитический склад ума, сильные лидерские качества, богатое воображение и другие традиционно «мужские» качества, позволяющие девочке занимать позицию ак­тивно действующего и влияющего на различные ситуа­ции человека, также с достаточной вероятностью спо­собны изменить ее отношения как с мужчинами, так и с женщинами.

Девочка может предпочесть гомосексуальные отноше­ния гетеросексуальным, если у нее перед глазами есть пример сильной, властной матери, которая фактически является главой семьи, и слабого, зависимого, безыни­циативного отца. Ассоциируя себя с матерью и пытаясь избежать повторения этой схемы, девушка может ин­туитивно отказываться от построения отношений с муж­чинами, мотивируя это тем. что не хочет жить с априори слабым мужчиной, которого она не будет уважать и от­ветственность за которого ей придется брать на себя.

Бывает, что девочка (или девушка) становится жертвой насилия со стороны мужчин. Это может быть и букваль­ное изнасилование, и различные проявления домашнего насилия — систематическая и направленная агрессия (как физическая, так и моральная — оскорбления, физи­ческие наказания), которые, в том случае, если они исхо­дят от мужчины, могут внушить девочке как физическое, так и психологическое отвращение к представителям противоположного пола.

Как известно, мальчики долгое время отстают от дево­чек в эмоциональном и психологическом развитии. В то время как девочки мечтают о душевном контакте и ро­мантике, мальчишки интересуются скорее физически­ми проявлениями любви. Такое «несовпадение во време­ни» также может привести к тому, что девочка начнет строить отношения с женщинами, а не с мужчинами, изначально не будучи к этому предрасположенной.

Лена: Я всегда влюблялась в мальчиков. И потому до того момента, как я по­знакомилась с Мариной, у меня не было оснований задумываться о собст­венной сексуальной ориентации и сомнений по поводу того, кто же я такая (не думаю, что каждая гетеросексуальная девушка как-то особенно осознает се­бя таковой). Я всегда хорошо знала, кого люблю — и определяла это не по­лом, кстати, а именем.

Но и после нашего знакомства оснований для того, чтобы начать думать, какая у меня ориентация, не прибавилось. Не было такого, чтобы я просну­лась однажды утром и вдруг озадачилась: «А кто ж я теперь?» Потому что бы­ла я той же самой девушкой, что и за день до этого. И той же самой, что и на следующий день. И все происходящие во мне изменения — а они. несомнен­но, были, — укладывались в рамки обычных изменений, которые происходят с человеком ежедневно, ежеминутно.

Я понятия не имею о том, лесбиянка я или нет. И вопрос этот меня дейст­вительно волнует в последнюю очередь, потому что решить его раз и навсе­гда мне не представляется возможным. Почему? Да потому что...

Маша любила Петю, а жила с Тоней. Бывает? Бывает.

Маша любила Тоню, а жила с Петей. Тоже бывает.

Маша сначала любила Петю, а жила с Тоней, потом любила Васю, с ним же и жила, потом полюбила Дуню и провела с ней всю оставшуюся жизнь. Но в эротических снах ей снился Толя. А кокетничала она при этом с соседкой Клавой.

Ну и какая у нее ориентация? Гомосексуальная? Гетеросексуальная? Би­сексуальная?

Последнее, кстати, вероятнее всего.

Конечно, мне всегда было интересно понять, что же определило выбор ориентации в моем случае. Какие такие факторы заставили меня — женст­венную, всегда ориентированную на мальчиков барышню — не только полю­бить женщину, но и обрести в этом союзе простое человеческое счастье. И вот что я нашла.

1. Малое участие в моей жизни сутками и месяцами занятого на работе отца и отсутствие душевного контакта с ним — и параллельно ведущая роль мамы, которая всегда принимала решения и была главой семьи. Все это по сумме и привело, возможно, к формированию специфического представления о се­мье. Проще говоря, где-то в глубине души я плохо понимаю, зачем мне нужен мужчина в доме. У меня довольно активная жизненная позиция, я хочу и гото­ва самостоятельно принимать решения по всем вопросам, которые касаются меня и моей семьи. То есть в рамках традиционных представлений о распре­делении ролей в семье я оказываюсь в дурацком положении: с одной сторо­ны, я совершенно не хочу иметь дело с мужчиной, который бы предоставлял все решать мне, а с другой—совершенно не готова к тому, что все основопо­лагающие решения будет принимать муж.

2. Глубоко спрятанная эмоциональность мамы. Бросания на шею, восторги, бес­конечные объятия, «солнышки», «рыбоньки» и прочие словесные и физиче­ские выражения любви — совершенно не мамин стиль. Она, так сказать, че­ловек дела. Мне же, думаю, этих эмоций в подтверждение любви всегда не хватало.

  1. Вечное женское окружение. Сначала гуманитарная школа, потом гуманитар­ный вуз. Выбор возможных кандидатов в любимые беден, как прилавок в со­ветском магазине. И кандидаты эти, во-первых, были меня фактически младше (ибо мальчишки взрослеют позже) и интересовались все больше моей фактурой (благо она удалась), а не тонкой душевной организацией. В этих тяжелейших условиях мне удалось ответить взаимностью одному юно­ше, но после того, как мы расстались, утешить меня могли только конспекты лекций. Глаз положить больше было не на что.
  2. Отсутствие удачного сексуального опыта с мужчинами на фоне травматично­го эмоционального (что в переводе на русский означает, если не вдаваться в подробности, две большие несчастные любви).

Оглядывая получившийся список, я понимаю, что каждый мой пункт при­сутствует в биографиях миллионов гетеросексуальных женщин, а в биогра­фиях женщин гомосексуальных, насколько мне известно, может не присутст­вовать ни одного. Так что лично для меня ответ на вопрос, почему моя жизнь сложилась так. как сложилась, остается неизменным: потому что человек, которого я полюбила, оказался женщиной.

Подводим итоги

Мы не выбираем свою ориентацию, но, без сомнения, выбираем свой образ жизни.

ЕСЛИ ТЫ принимаешь решение связать свою жизнь с женщиной (женщинами), то тебе, к сожалению, не уда­стся сказать удобное и простое: «Я такая, потому что ро­дилась такой» — которое, кстати, может обернуться сво­ей обратной, гомофобной, стороной: «Я (или ты) просто родилась такой уродкой». И можно сколь угодно долго и вдумчиво искать причины собственной тяги к предста­вительницам своего пола, но не стоит забывать о том, что перечисленные выше моменты (влюбленности в женщин, наличие гомосексуального опыта и пр.) вряд ли можно рассматривать как обязательные этапы становле­ния гомосексуальности, хотя они и являются типичными для многих лесбиянок.

С одной стороны, ты лесбиянка, потому что:

Возможно, у тебя есть к этому некоторая генетическая предрасположенность.

По не зависящим от тебя причинам именно таким путем пошло твое психическое развитие.

С другой стороны, на определенных этапах своей жизни ты совершила ряд сознательных выборов, кото­рые и привели к тому, что в данный момент именно с женщинами ты связываешь свои представления о люб­ви и счастье.

Быть лесбиянкой в гетеросексуальном обществе очень непросто. Если ты хочешь, чтобы выбор гомосексуально­го образа жизни не воспринимался тобой и окружающи­ми как трагедия, а позволил бы тебе реализовать свою мечту о счастье, то:

Помни, что каждый человек имеет право строить свою жизнь так, как считает нужным, — разумеется, если это не наносит непосредственного вреда другим людям.

Не ищи виноватых в твоей гомосексуальности.

Прими свою гомосексуальность как данность и не пы­тайся бороться с ней.

Прими себя как женщину (если ты не собираешься де­лать операцию по перемене пола).

Помни, что ты не одинока в своем выборе.

Не пытайся всегда и во всем строить свою жизнь по об­разцу гетеросексуальных женщин: у тебя с ними, несо­мненно, много общего, но есть и различия.

Не считай себя «аномальным явлением» и не противо­поставляй себя и свою жизнь жизни других женщин и общества в целом.

 

 

ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

Конфликт с обществом

 

Ситуация конфликта

Осознав свою нетрадиционную ориентацию и отказав­шись от идеи борьбы с собой, ты неизбежно оказыва­ешься в оппозиции к окружающему миру. Против тебя выступают семья, друзья, общество в целом, мораль, со­циальные институты. На всех этих уровнях ты сталкива­ешься с гомофобией. [Гомофобия — термин, предложенный в 1972 г. Джорджем Вейнбергом, описывает любые иррациональные страхи в отношении гомосексуальности. Иррациональный страх, лежащий в основе гомофобии. находит свое выражение либо в прямой агрес­син, либо в форме каких-либо запретов, сплетен, историй, что соответствует невер­бальному проявлению агрессии.].

Уровень гомофобии в нашем обществе в отличие от западного сегодня очень высок. Причины этого кроются в недавней нашей истории. Вот что пишет об этом И. С. Кон в своей статье «Социологические заметки о го­мофобии и способах ее преодоления»: «В СССР гомофобия была обязательным элементом как массового сознания, так и официальной государственной идеологии. До 1987 г. гомосексуальность оставалась неназываемой, многие люди о ней ничего не знали. Демократизация страны, включая декриминализацию [В 1993 г. была отменена статья 121 УК РФ, предусматривающая за гомосексуализм тюремное заключение сроком до пяти лет] и депатологизацию [«Американская психиатрическая ассоциация еще в 1973 г. исключила гомосексуаль­ность из своего перечня психических болезней. В разделе „неспецифических сексу­альных расстройств" остается лишь „постоянное и выраженное беспокойство по по­воду своей сексуальной ориентации". Общая позиция мировой медицины, включая психиатрию, зафиксированная в диагностическом справочнике Всемирной органи­зации здравоохранения (ВОЗ) (имеется ее русский перевод), состоит в том, что гомо­сексуальность не является болезнью и не подлежит ..лечению"... Летом 1999 г. рос­сийская психиатрия наконец официально исключила гомосексуализм из списка диагнозов и приняла классификацию, принятую ВОЗ». — Цит. по: Кои И С. Любовь небесного цвета. СПб.: Продолжение жизни, 2001] (1999) гомосексуальности, существенно улучшила соци­альное положение геев и лесбиянок. Однако эти судьбо­носные решения были приняты сверху, по конъюнктур­ным внешнеполитическим соображениям, без какой бы то ни было апелляции и разъяснительной работы, даже постфактум, к массовому сознанию, в котором уровень гомофобии остается высоким... Судя поданным ВЦИОМ (пресс-выпуск №2 (161), 15 февраля 2005 г.), за последние 10 лет доля людей, негативно оценивающих идею разре­шения однополых браков, выросла с 38 до 59%, а число считающих, что однополым парам нельзя доверить вос­питание детей, — с 39 до 67%. Далее в своей статье И. С. Кон пишет о том, что «это может объясняться не столько усилением гомофобии, сколько тем, что десять лет назад эта проблема не казалась реальной, а сегодня ее стали обсуждать всерьез, но отдельно взятому чело­веку от этого, сами понимаете, не легче.

Дабы не быть голословными, давайте посмотрим, в чем же конкретно проявляется гомофобия на уровне общест­ва и частной жизни.

Религия

С религиозной точки зрения лесбиянки — это падшие женщины, блудницы, которые занимаются прелюбодея­нием, поскольку их сексуальные устремления и интере­сы лежат вне области брачных отношений и не имеют целью продолжение рода. Все традиционные христиан­ские конфессии официально считают гомосексуальные отношения греховными.

Законодательство

Для социальных уложений и институтов, таких как си­стема здравоохранения. Жилищный и Трудовой кодек­сы, лесбиянка у нас в стране абсолютно бесправна — она не может вступить со своей подругой в официальный брак, не наследует ее имущества, не может в качестве близкого родственника ухаживать за ней в больнице, взять больничный по уходу за ее ребенком.

Средства массовой информации

В средствах массовой информации, формирующих об­щественное мнение, лесбиянки сегодня предстают либо малолетними дурочками — жертвами моды, либо соци­ально неблагополучными женщинами, судимыми и стра­дающими алкоголизмом, либо существами неопределен­ного пола, не вызывающими интереса мужчин.

А еше совсем недавно о лесбиянках писали как о боль­ных людях, которых нужно лечить. Вот очень показатель­ный материал — статья некой Александры Сазоновой [Сазонова А. Однополая любовь: болезнь или грех? Дочки-Матери АиФ. № 17. Июль 1997.] «Москвички с острова Лесбос», напечатанная когда-то в газете «Дочки-Матери», приложении к «Аргументам и фактам».

Цитирую: «Врачи предполагают, что среди женщин гомосексуализм не менее популярен, чем среди мужчин, и составляет 5-10% от нормы. Если вдуматься, потрясает. Мы все. нормальные, живем, ходим, разгова­риваем с другими женщинами, и из каждых ста — десять лесбиянки. Они так же. как и мы. интересуются полити­кой, слушают музыку, восторгаются природой и нико­гда не заговорят о сексе, детях, мужчинах». Или вот еще: «Нижегородские психиатры... лечат лесбиянок по анало­гии с алкоголиками. Больной дают препараты, вызываю­щие сильную рвоту, общую слабость, чувство психологи­ческого дискомфорта, страха. В помещении выключают верхний свет и в приглушенном полумраке, под звуки эротической музыки показывают видеофильмы о лесби­янках. Больная корчится в муках на фоне обнаженной женской натуры столько раз и до тех пор. пока не выра­ботает стойкое отвращение к сексу с женщинами».

Общественное мнение

С гомофобией окружающих можно столкнуться в самых разных ситуациях: в транспорте, в магазине, на пляже, в поликлинике. Кому-то может не понравиться, что ты выглядишь и одеваешься, как мужчина, кто-то начина­ет отпускать оскорбительные замечания, увидев, как вы идете по улице в обнимку.

Раньше достаточно часто сталкивался (девушка пишет о себе в мужском роде — Е. Л., М. К.) с проявлением гомофобии по отношению ко мне. Ну представьте себе: девушка-подросток очень высокого роста и никак не похожая на девушку пытает­ся «стать, как все», то есть носить юбки, платья-кофточки, кра­ситься и прочее... Тысячу раз слышал за спиной: «Чего это он в платье вырядился?» Пару раз меня за это били.

Несколько раз бывали стычки и когда я стал старше. Иду с хорошенькой девушкой по улице, наглядеться друг на друга не можем (причем ведем себя более чем прилично), но кто-то все равно улавливает, что «что-то не так»: особенно это раздра­жает быкообразное пьяное мужское население до 35, они бо­лее заинтересованно разглядывают хорошеньких девчонок, а когда замечают, что на них никто внимания не обращает, ужасно бесятся... Бывали случаи, когда они провоцировали драку... надо же поставить на место этого урода, оно же непо­нятно какого пола — не то мальчик, не то девочка.

Нам зачастую приходится врать врачам в женской консультации в ответ на вопрос о методах предохране­ния и специалистам в медицинских центрах, если мы решили сделать искусственную инсеминацию: мало ли что думает этот конкретный врач о том, имеет ли лесби­янка право рожать детей! На работе или в компании ма­лознакомых людей мы порой вынуждены улыбаться, слушая похабные анекдоты про геев и лесбиянок, и не смеем возразить человеку, уверенно говорящему нам: «Да они все убогие, эти лесбиянки!» Вот несколько вы­сказываний на форуме в Интернете, наглядно иллюст­рирующих общественное мнение о лесбиянках.

Если два человека решили жить вместе и они любят друг дру­га, пусть они даже и однополые, это нормально... Так сказать, только гражданским браком... Официально регистрировать такие браки нельзя... Свобода свободой, но гомосексуализм есть болезнь, это отклонение от нормы...

Природа нам дала два пола! Я считаю, что однополая лю­бовь — это болезнь. Надо таких людей не лечить, а уничтожать! Смысл жизни людей — это продолжение рода, а как гомосек­суалисты или лесбиянки заведут себе детей?

Я прекрасно отношусь к «непохожим на меня людям», есть друзья-геи, и одна из бывших девушек была «би»! Я просто счи­таю это психическим заболеванием, как депрессия или аллер­гия, и лечится это заболевание хорошим сексом с любимым че­ловеком противоположного пола!

И ведь не станешь каждому встречному гомофобу объяснять, что гомосексуализм давно исключен Всемир­ной организацией здравоохранения из списка заболева­ний. На это никаких нервов не хватит!

Работа

Вслух говорить о своей ориентации на работе — зачас­тую значит рисковать не только собственным психологи­ческим комфортом, но и самой работой. У нас ведь могут кого угодно уволить без объяснения причин, особенно в частных компаниях. То есть лесбиянка вынуждена либо скрывать свою ориентацию, представать в глазах коллег женщиной с неудавшейся личной жизнью, либо ставить их в известность о специфике своей личной жизни и фактически ждать вынесения приговора: сочтут ли ее профессиональные качества более значимыми в этой ситуации, будут ли уважать ее как человека и сотрудни­ка? Уволят сразу? Начнут выживать постепенно?

Люди в открытую навязывают мне статус незамужней бессе­мейной женщины с ребенком, игнорируя наличие у меня се­мьи. Иногда, чаше в пьяном панибратстве, я слышу оценочные суждения в свой адрес оскорбительного содержания. Меня за­ставляют считать себя убогой, и это, наверное, самое тяжелое.

На работе напрямую никто ничего не говорит, но смотрят ис­коса. Зато говорят негативно при случае о гомосексуализме в целом.

Друзья

Все мы родились в выросли в обществе гетеросексуаль­ном. И потому большинство наших друзей, как правило, гетеросексуальны. Реакция на известие о гомосексуа­лизме одного из членов гетеросексуальной компании мо­жет быть неоднозначной.

Друзья могут перестать с тобой общаться. Могут счесть, что тебя просто «сбили с пути истинного», и на­чать бороться за твое возвращение в лоно большинст­ва — путем воспитательных бесед, попыток познако­мить тебя с мужчиной, игнорирования твоей подруги, якобы объективных «дружеских» замечаний относитель­но ее внешних и внутренних качеств. Иногда друзья со­храняют с тобой дружеские отношения, но. например, не принимают вас в своем доме, мотивируя это возмож­ной негативной реакцией родителей. Очень неприятными могут быть их совершенно искренние (и не осознаваемые как гомофобные) реплики, так или иначе демонстри­рующие, что друзья не принимают всерьез ваших отно­шений, считают все это блажью, экстравагантностью, стремлением к эпатажу.

 

Лена: Помню, одна моя приятельница как-то сказала: «Нет, я совершенно ничего не имею против ваших с Мариной отношений, это ваше личное дело, если вам хорошо, то и слава богу... Но... Я бы все поняла, если бы ты всегда была такой... Но ты же была нормальным человеком!»

 

Многие мои приятели, с которыми я вижусь довольно редко, каждый раз встречают меня вопросом: «Как личная жизнь? Все еще с Мариной?»

А мама одной нашей подруги, человек глубоко верующий, узнав о том, что Марина беременна, очень смешно отреагировала: «Ну. дай вам Бог, девочки, дай вам Бог! Хотя не знаю, не знаю...»

 

Марина: Нам очень повезло с друзьями. Узнав о нашей ориентации, ни один из них не изменил к нам отношения, мы по-прежнему ходим друг к другу в гости, дружим домами и вместе выезжаем за город. Но все-таки иногда мы слышим от некоторых из них фразы вроде: «Девочки, ну посмотрите вы на себя — какие же вы лесбиянки! Нашли бы вы себе по хорошему мужику» или «Будь готова к тому, что она рано или поздно все-таки решит выйти замуж». То есть по отношению к нам выступают с позиции, которая была бы странной в разговоре с гетеросексуальной парой — эти же самые люди, мне кажется, никогда бы не стали советовать гетеросексуальной женщине найти себе му­жа получше (тем более если муж тоже принадлежит к их компании) или ни с того ни с сего сообщать женатому мужчине, что жена его обязательно бросит. И я вижу, что большинство наших гетеросексуальных друзей не может от­носиться к нашему сыну именно как к нашему, а не только моему. Им кажет­ся, что Лена просто из любви ко мне заботится о моем ребенке. Конечно, приятно, когда твою любимую женщину уважают, но все-таки иногда стано­вится обидно, что к тебе самой относятся как к матери-одиночке.

Боясь потерять близких друзей, многие лесбиянки предпочитают не говорить о своей ориентации даже им. Однако избежать дискомфорта это не помогает.

Гомофобия у моих друзей если и проскальзывает, то в бытовой форме. К примеру, видят они объявление о работе, в котором пишут, что инвалиды и другие обиженные по жизни (как пра­вило, негры и женщины) пойдут в первую очередь, — и острят, мол, напиши, что ты лесбиянка. Юмористы, блин!

Друзья считают меня человечком с несложившейся личной жизнью. Напрягает еще, что иногда все-таки приходится от­водить подозрения и не разглашать свои пристрастия, что мне нравятся, к примеру, и «Ночные снайперы», и Сурганова, и Земфира, что иногда я хожу в кино на тематические фильмы и с удовольствием читаю Сару Уотерс [Сара Уотерс — современная английская писательница, лауреат мно­гих престижных литературных премий, автор нескольких романов о женской любви, действие которых происходит в викторианскую эпоху]... Иногда ко мне прихо­дит ощущение собственной никчемности и мысль, что я неудач­ник, блин... Собственная скрытая гомофобия придает сочно­сти в самоосознании себя уродом в такие моменты, и друзья мне здесь не помогут. Еше вот минус (скорее уже такой тайной жизни) — у нас в этом месяце десятилетие (совместной жиз­ни — Е.Л., М. К.), но по этому поводу не закатить мне большую пьянку...

Родители

Родители в большинстве своем, конечно, тоже не прини­мают гомосексуальной ориентации детей, по крайней мере вначале. И это самый больной и самый сложный во­прос для многих лесбиянок. Можно уволиться и найти другую работу, можно придумывать себе легенды в по­ликлинике и в отпуске, можно рассориться с друзьями и найти новых — но родители у нас одни. Их неприятие всего, что связано с гомосексуальностью, может иметь для нас очень конкретные последствия: психологиче­ские, физические, материальные. Родители могут из­бить, выгнать из дома и перестать общаться на долгие годы. А могут просто слечь с сердечным приступом — и ты всю оставшуюся жизнь будешь чувствовать себя извергом. Поэтому вскользь брошенная фраза: «Если бы ты была лесбиянкой, мы бы пошли и повесились на пер­вом столбе» навсегда отбивает охоту признаваться в сво­ей ориентации родителям.

Гомофобия отвратительна не только потому, что отвра­тительны ее прямые проявления, но и потому, что она заставляет постоянно занимать позицию либо прячуще­гося, либо идущего на амбразуру. И то и другое очень плохо действует на психику: человек либо замыкается в себе, внутренне соглашается с тем. что он моральный урод, либо начинает видеть проявления гомофобии да­же там. где их нет. вести себя неадекватно, впадать в ра­дикальный феминизм и пр. Нарочито мужественный или неопрятный облик некоторых лесбиянок, экстре­мальные прически и вызывающее поведение — все это. на наш взгляд, возникает как раз как ответная реакция на гомофооность общества. Устав доказывать, что она на самом деле точно такой же человек (или изначально не желая или не имея сил кому-то что-то доказывать), лесбиянка этим сообщает: «Да. видите, я не такая! И ос­тавьте меня в покое!» Окружающие же видят только этих лесбиянок, как наиболее заметных, и с удовлетво­рением заключают: «Вот видите! Они такие странные... бреются налысо... не красятся... все время в штанах... Они совсем не похожи на нас». Замкнутый круг, разо­рвать который в обществе в целом, увы, удастся не скоро. Что же делать? Преодолевать конфликт на уровне от­ношений с конкретными людьми. Но прежде, чем мы начнем разговор об этом, хочется сказать одну важную вещь. Несмотря на все проявления гомофобии, которых вокруг сколько угодно, окружающий мир к тебе скорее равнодушен, чем враждебен. Более того, у тебя есть лю­ди, которые тебя искренне любят и совершенно не хотят причинять тебе боль. Поэтому твоя задача — постарать­ся сделать так, чтобы в процессе реализации своего жиз­ненного сценария в рамках гомосексуальной ориента­ции враждебности ты испытывала как можно меньше, а дружелюбия — как можно больше. Это сложно, но со­вершенно реально. Главное — не ждать, что перемены к лучшему в твоей жизни случатся сами по себе, а дейст­вовать. Помнится, одна наша знакомая, рассказывая о поездке во Францию в рамках студенческого обмена, жаловалась, что по вечерам в доме принимающей ее се­мьи чувствует себя очень одиноко. Все собираются в гос­тиной, а она сидит в своей комнате... Спуститься в гос­тиную девушке почему-то не пришло в голову!

То же самое и в твоем случае: если ты хочешь понима­ния от окружающих — иди к ним, иначе как они догада­ются о том, что у тебя проблемы и ты ждешь помощи?

 

 

Преодоление конфликта

Но давайте посмотрим, так ли все страшно на самом де­ле? Ведь варианты построения более комфортных, более позитивных и более прогрессивных отношений с окру­жающим миром на самом деле существуют, нужно толь­ко найти их.

Шаг 1. Для начала надо перестать концентрироваться на том. что ты не такая. Многие с этим успешно справля­ются, прекрасно понимая, что каких-то глобальных от­личий между гомосексуальной и гетеросексуальной жен­щиной нет.

 В обыденной жизни я не чувствую ничего, что отличало бы меня от гетеросексуальных женщин — я даже флиртую с мужчи­нами, хотя, конечно, не так активно, как в прошлом, и скорее в силу стереотипов: мужчины ведь сами ждут от нас флирта. Зато они мои лучшие друзья.

 

На самом деле я думаю, что все женщины разные, и дело не в том, гетеросексуальны они или нет.

Особой разницы между собой и гетеросексуальными женщи­нами я не вижу. Ну разве что чуть меньше меня интересуют походы в магазин «посмотреть»... Хотя и среди моих подруг ге­теросексуальной ориентации встречаются ярые противники шопинга, тщательного макияжа и создания всякого рода ан­самблей из наличествующих в доме вещей.

Я не думаю, что чем-то отличаюсь от гетеросексуальных жен­щин, нет во мне каких-то таких качеств, которых не может быть у таких женщин. Да и во внешности у меня тоже никаких опознавательных знаков нет. Если я когда-то и чувствовала, что чем-то отличаюсь от других женщин, так это мироощуще­нием, а не тем, что мне больше нравятся девушки.

Почти ничем мы друг от друга не отличаемся. Если они обсуж­дают своих и не своих мужчин, то мы соответственно — жен­щин. Остальные различия сугубо индивидуальны. Ну вот раз­ве что манера одеваться.

Если честно, то не особо я отличаюсь. Может, только внешним видом. Не могу сказать, что вся такая мужеподобная, но и нежным созданием меня не назвать. Я стригусь коротко... но стриглась коротко и раньше, еще до проявления интереса к женскому полу. Мне просто нравится короткая стрижка. Это удобно и мне это идет больше, чем длинные волосы.

Шаг 2. Нужно напрячься и найти плюсы в том, что ты лесбиянка. Чтобы тебе было легче, мы опять же приве­дем ряд примеров, которые могут направить твои мыс­ли в позитивное русло.

У гетеросексуальных женщин (такие уж мне встречались) есть такое сочетание — иронии, легкомыслия с покорной выносли­востью. В серьезных вопросах часто гетеросексуальные жен­щины кажутся мне чрезмерно легкомысленными и неглубоки­ми... Мама утверждала, например, что женщина— существо довольно выносливое, и то. что кажется тяжелым, может пере­нести, вытерпеть. Вот это «вытерпеть» — совершенно гетеро­сексуальная черта, на мой взгляд. Женщина просто может быть сильной духом, а не «вытерпевающей».

Мне кажется, что в союзе «женщина—женщина» нет того идиотского соперничества, как в гетеросексуальных парах.

 

Обе стремятся к открытым отношениям, более искренним и нежным. Мужчина же всегда старается доказать что-то типа «кто в доме хозяин», «у каждого свои обязанности» и прочую чушь.

Я не так сильно подвержена стереотипу «женщина должна...» Я более реалистична.

Я не интересуюсь модой, не люблю сплетни, мне неинтересно, с кем спит мой шеф.

Во-первых, я чувствую себя гораздо более закаленной, чем мои гетеросексуальные сверстницы. Я пережила такую внут­реннюю катастрофу, с которой большинство из них не сталки­валось, и справилась с ней. Меня мучили вопросы, которые другим не приходили в голову, и я научилась находить ответы на них. Я раньше стала задумываться и раньше повзрослела. Я живу с любимым человеком не благодаря, а вопреки всему— поначалу родителям, знакомым, обществу, государству. Это все окрашивает жизнь в иной цвет.

Во-вторых, я, хоть и с муками, но согласилась принять на себя ответственность за свою жизнь. Большинство гетеросек-суалок моего возраста до сих пор связывают свое будущее с за­мужеством. Им не нужно зарабатывать на жилье, поскольку предполагается, что муж будет с квартирой. Им не так уж нужно делать карьеру, потому что — муж. Я утрирую, конечно, но в мозгу женщин действительно есть та точка, эта кирпич­ная стена (замужество), дальше которой в будущее они не за­глядывают. Очень многие женщины боятся независимости. Принять ответственность на себя — страшно, я помню. Когда мама узнала о моем «романе» с девушкой, она поставила ульти­матум: илия «прекращаю всю эту гадость», или изыскиваю себе средства на съем квартиры. Конечно, сказано это было сгоря­ча, потом она много раз извинялась, но фраза эта сильно меня отрезвила. Действительно, чтобы жить так. как я хочу, я должна сама обеспечить себе эту жизнь. В 18 лет я бросила любимый университет, устроившись на первую попавшуюся работу. А по­том вообще уехала в Москву, обеспечив себе абсолютную фи­нансовую независимость. Не сказать, чтоб избалованному, любимому единственному ребенку в семье это принятие от­ветственности далось легко. Думаю, что этим я отличаюсь от многих гетеросексуальных женщин.

В-третьих, мой жизненный путь не расписан никакими нормами и устоями. Мои близкие все обо мне знают, поэтому я не обязана выходить-замуж-уходить-в-декрет-рожать-сидеть-с-детьмн и т. п. Меня не волнует, что думают мои коллеги по поводу наличия-отсутствия у меня мужа или бой-френда (как я успела заметить, проблема эта причиняет боль многим ум­ным и взрослым гетеросексуальным женщинам). Я по умолчанию выключена из круга «А что люди скажут», поэтому меня не беспокоит, что думают обо мне и моей подруге соседи, пасса­жиры в метро, врачи в поликлинике и т. п. Этим я тоже отли­чаюсь от гетеросексуальных женщин, которые, осознанно или нет, не выходят из этого круга.

В-четвертых, я не обязана стирать и готовить, как, впро­чем, не должна и точить ножи и прибивать гвозди. Все хозяй­ственные вопросы решаются объективно: кто может, кто хо­чет, кому меньше лень, тот все и делает. Поэтому я избавлена от рефлексии на тему «ах. не умею готовить или вязать на спи­цах»...

Ну и, конечно, в-пятых. Я. разумеется, не могу поболтать на работе о своей личной жизни. Одна хожу на корпоративные вечеринки, куда приглашаются пары. Не могу участвовать в программе «Молодой семье —доступное жилье». Не могу ука­зывать реальную цифру в графе «совокупный доход семьи», когда оформляю кредит, и т. д. и т. п. Но, в сущности, это все такая ерунда!

Шаг 3. Осознай и прими какданность существующие проблемы. Попробуй разделить их на те, которые нахо­дятся вне твоей компетенции, и те, которые вполне ре­шаемы, стоит только захотеть.

Ты не можешь родить ребенка от любимой женщины — природа этого не предусмотрела, а наука пока никак нам не помогла.

Ты не можешь официально оформить ваши отношения. По крайней мере в России.

Ты не можешь искоренить гомофобию на всех уровнях.

Все остальное ты, в общем-то. можешь. Стоит только за­хотеть. Как говорится: «Кто хочет, ищет способ, кто не хочет — оправдание».

Марина: Ты вспомни, как мы с тобой девять лет назад прибегали ко мне до­мой в два часа дня — благо преподавательская работа позволяла обеим рано освобождаться, — а через сорок минут уже шли дальше — гулять, сидеть в кафе, думать, к кому бы напроситься в гости, лучше с ночевкой.

Было совершенно непонятно, как жить дальше, что же теперь с нами бу­дет, сколько лет мы сможем так прятаться и бегать. И самое страшное: что станет с нашими мамами, когда они узнают о том, что мы любим друг друга, что они скажут нам и какого масштаба скандал при этом разразится. В какой-то момент нам начало казаться, что впереди нас ожидают неминуемое рас­ставание и полная беспросветность, что мы должны выбирать между мамами и друг другом, что мы обязаны пожертвовать нашей любовью ради спокойствия и благополучия близких... На это мы хором сказали, что нет, мы не ви­дим себя в качестве трагических героинь и очень хотим быть счастливыми и быть вместе.

Вот эта решимость во что бы то ни стало быть счаст­ливой — и есть та самая волшебная палочка, которая творит самые настоящие чудеса. Все остальное — дело техники.

Если есть решимость, можно считать, что полдела сде­лано. Теперь нужно понять, как действовать. В одиночку преодолеть все проблемы сложно: слишком велика веро­ятность ошибиться, не учесть каких-то важных момен­тов, не заметить сушествуюших возможностей. Поэтому имеет смысл найти тех. кто поможет тебе. Как найти та­ких людей?

 

Выход в общество

 

Лена:  Первая попытка получить какую-то поддержку от внешнего мира быта скорее вынужденной, чем добровольной. Когда однажды вечером мама в разговоре со мной по телефону (я уже покинула родной дом и сняла квартиру пополам с лучшей школьной подругой, которая не вызывала у моих родите­лей никаких подозрений) поделилась со мной прекрасной идеей: приехать и проверить, не живет ли в этой квартире Марина, я в полной истерике набра­ла телефон знакомого психолога — умного, вменяемого, с чувством юмора мужчины, сбивчиво изложила ему ситуацию и приготовилась слушать всякие полезные советы. Однако услышала совсем другое: «Это совершенно естест­венная ситуация, и в ней ты теперь будешь находиться всегда. Ты будешь пря­таться, врать и переезжать с места на место каждую неделю. Ты никогда не сможешь примирить маму и Марину. Кого-то из них тебе придется поте­рять, и ты должна сделать выбор». Не веря своим ушам, я сбивчиво поблаго­дарила психолога, повесила трубку и впала в ступор. Поверить в то. что моя жизнь отныне и навсегда превратится в плохой телесериал (спасибо, что не фильм ужасов], моя оптимистическая натура отказывалась. Выпала я из сту­пора минут через десять — решив, что товарищ «гонит».

Я потом не раз вспоминала эту историю и все пыталась определить, что же это был за психологический прием такой — начать нагнетать обстановку вместо того, чтобы как-то успокоить клиента.. И в какой-то момент поняла, что психолог все правильно сделал. Он нарисовал мне столь мрачную карти­ну моего будущего, чтобы я лучше поняла, что мне предстоит. «Ах, ты к этому не готова? Ты не хочешь тратить на это свои молодые годы? Спасибо, до свидания. Лучше сейчас, чем завтра, через месяц, через год — устав от такой жизни. Не трать свое и ее время. Иди на все четыре стороны». «Ах, ты гото­ва? Окей. тогда вперед. И не говори, что тебя не предупреждали. Тебя обо всем предупредили, и ты сама это выбрала». Я сама это выбрала...

Был и еще одна попытка общения с психологом — на этот раз с седовла­сой интеллигентной дамой. Кажется, началось все с того, что мама настой­чиво начала отправлять меня к психологу*—якобы со мной не все в порядке, пусть меня вылечат. Я. подумав, не стала отказываться, а просто нашла тако­го психолога, который в уме и который не скажет маме, что меня нужно ле­чить.

Психолог разговаривала с нами вместе и по очереди, разошлись с мок­рыми глазами, но успокоенные. В ответ на мамины жалобы «дочь-связалась-с-этой-страшной-женшиной» психолог высказала одну очень прогрессивную мысль: «То же самое вы говорили бы и в тех случаях, если бы дочь ваша вы­шла замуж за старого, лысого, разведенного, одноногого и пр.». Мама заду­малась. ..

Пытаясь почитать какую-нибудь серьезную литературу по теме однопо­лых отношений, а не просто стихи и рассказы влюбленных девушек, мы с Ма­риной отправились в центр тендерных проблем. Помню, чем ближе подходи­ли, тем меньше становилась наша решимость открыть дверь и сказать: «Здравствуйте! Что у вас можно почитать о лесбиянках?» Слово-то какое... неприличное... И как на нас люди посмотрят? Однако вошли, поздоровались и, по-прежнему держась за руки, провозгласили, что у нас «научный интерес в области однополых отношений». Нужной нам литературы в тот момент, увы, не оказалось, и мы ушли ни с чем. Зато, думаю, наш визит очень позабавил сотрудников центра.

 

Психологические консультации

На Западе практически у каждого уважающего себя че­ловека есть свой психолог или психоаналитик. У нас же визит к психологу зачастую воспринимается как рас­писка в собственной неполноценности. Многие вообше не видят разницы между психологом и психиатром, по­этому любые советы обратиться со своей проблемой к пси­хологу воспринимают как личное оскорбление.

Поэтому еще раз обращаем твое внимание: гомосек­суализм давно не считается болезнью. Визит к психологу с целью обсудить свои проблемы, связанные с нетради­ционной ориентацией, не повлечет за собой препрово­ждения в психиатрическую больницу и разглашения твоей тайны. Психологи просто помогут разобраться в се­бе, вычленить твои страхи, понять, чего ты хочешь, най­ти пути решения твоих проблем. Ты можешь позвонить по телефону доверия, обратиться в кризисную службу, прийти в психологический центр. В больших городах ты найдешь кризисные центры, работающие только с жен­щинами, в таком центре почти наверняка есть психо­логи, которые сами являются гомосексуалами. Наконец, психологические службы существуют при лесби-органи-зациях — и там. при желании, ты сможешь поговорить с психологом, который знаком с твоими проблемами не понаслышке.

Как правило, за услуги психолога приходится платить, а платить зато, что мы вроде бы можем сделать сами, мы не привыкли. Но подумай о том, что ты обращаешься к человеку, для которого помогать людям разбираться в самих себе является профессией, который может столк­нуть тебя с «мертвой точки» эффективнее, чем все твои подруги вместе взятые, который поможет тебе взглянуть на твои проблемы с той стороны, о которой ты, скорее всего, просто не задумываешься.

 

Центры гендерных исследований

Во многих российских городах сегодня действуют цен­тры гендерных исследований. Они, в частности, призва­ны зашишать права женщин, содействовать преодоле­нию дискриминации по признаку пола, распространять демократические ценности для достижения тендерного равенства. При этих центрах, как правило, есть библио­теки, где год от года скапливается все больше материа­лов, так или иначе затрагивающих вопросы женской гомосексуальности.

 

Подводим итоги

В конечном счете все зависит оттого, как человек смот­рит на мир, насколько он в принципе склонен нагнетать обстановку. Женщины — существа эмоциональные, они любят поплакать над своей горькой судьбой по поводу и без повода. Понятно, что время от времени у каждого возникает желание сказать: «У меня все ужасно, ужас­нее не бывает» и зарыдать. Такой сброс напряжения иногда даже полезен. Но вот постоянно и всерьез счи­тать, что твоя ориентация — это такая инвалидность, на которую можно списать что угодно: проблемы в личной жизни, конфликты с родителями, невнимание друзей, хамство в транспорте и наезды начальства на работе, — просто глупость.

У тебя есть голова, руки и ноги, ты психически и фи­зически здоровый человек и можешь строить свою жизнь так, как тебе хочется. Тяжело? А кому сейчас легко? Есть инвалиды, есть пенсионеры, есть брошенные дети, есть жены алкоголиков и родители наркоманов. Жизнь каж­дого человека полна забот и проблем куда более серьез­ных, чем непонимание окружающих. Тем более что при ближайшем рассмотрении обычно выясняется, что окру­жающие не то чтобы не понимают тебя — им просто нет до тебя дела! Это не в их глазах, а в твоих собственных ориентация затмевает все остальные характеристики! «Я в меньшинстве, потому что я люблю женщин». Да ни­чего подобного!

Существует такая интересная статистика ООН, со­гласно которой если сократить все человечество до дерев­ни в сто жителей, принимая во внимание все пропор­циональные соотношения, то население этой деревни будет выглядеть так:

60 азиатов;

12 европейцев;

5 североамериканцев (США и Канада);

8 латиноамериканцев;

14 африканцев;

49 будут женщинами;

82 не белыми;

89 гетеросексуальными;

51 мужчинами;

18 белыми;

11 гомосексуальными;

у 33 не будет доступа к чистой питьевой воде;

у 24 не будет электричества (а 76% из тех, у которых бу­дет электричество, будут его использовать преимущест­венно для освещения в темное время суток);

67 будут неграмотными;

1 будет ВИЧ-инфицирован;

только у 7 будет доступ к Интернету;

1 (только один) будет иметь высшее образование.

Ты в меньшинстве, потому что женщина, белая, гомо­сексуальная и часто с высшим образованием! Почему же только один пункт в этом списке вызывает столько эмо­ций?!

Страшно открыться родителям? Не открывайся. Ни­кто не заставляет. Родители, как правило, узнать такую правду о своей дочери не торопятся — им до последнего хочется верить, что с ней все в порядке, и потому они го­товы на многое закрывать глаза. Конечно, если приве­сти в дом подругу и сказать: «Мама, папа, отныне мы с Дуней будем жить вместе», могут возникнуть пробле­мы. Разбрасывать по дому любовные записки, рыдать над фотографией вышедшей замуж любимой и водить в дом толпы своих подруг, в которых маме с папой бу­дет сложно распознать девушек, тоже не рекомендует­ся. «Я свободный человек, я имею право жить так, как мне хочется!» — скажешь ты? Имеешь, кто же спорит. Мы говорим только о том, что, прежде чем стремиться обрести всю полноту прав, хорошо бы подумать, какую цену ты готова за это заплатить. При этом учти, что пла­тить придется не только тебе, но и близким, которые тво­ей ориентации, между прочим, не выбирали и никаких бонусов с нее не имеют.

Боишься, что друзья не поймут? Не поймут— и не на­до. Зачем тебе такой друг, которому есть дело до того, с кем ты спишь? Который сомневается в том, что ты до­статочно взрослый и дееспособный человек для того, чтобы самой решать такие веши? Который по этому по­воду способен посмотреть на тебя как на экзотическую зверюшку?

Обсуждать с коллегами и руководством подробности личной жизни вообще не стоит. Коллектива это касается в последнюю очередь. Если ты соответствуешь занимае­мой должности, не воркуешь часами по телефону с лю­бимой, не приходишь внезапно бритая налысо и вся в коже на урок, будучи учителем литературы, и, наконец, не делаешь непристойных предложений клиенткам сво­ей фирмы, то твоя ориентация, скорее всего, останется твоей маленькой женской тайной.

Понятно, что мы утрируем и на самом деле все слож­нее — но мы просто хотим донести до тебя одну простую мысль: все проблемы решаемы.

Ты живешь в деревне, где все знают друг друга и где каждый твой чих сразу становится предметом обсуждения широких слоев общественности? — Уезжай в боль­шой город. Не можешь уехать, потому что... (нужное вставить)? — Веди себя так, чтобы уровень обретаемых тобой проблем соответствовал твоей способности адек­ватно их решать.

У тебя срывается работа в крупной компании, потому что у них дресс-код. а ты привыкла ходить в рубашке на­выпуск, джинсах и кроссовках? Или покупай туфли на каблуках и соответствующий костюм, или ищи другую работу, более демократичную в плане внешнего вида.

Окружающие показывают на вас пальцем, когда вы целуетесь на улице или на эскалаторе? Не целуйтесь. Или терпите, пусть показывают. Некоторые, правда, могут этим не ограничиться, так что целоваться на виду у толпы скучающих скинхедов мы бы все же не рекомендовали.

Гомосексуальность и вера в Бога — очень сложный вопрос. Мы бы не стали касаться его сейчас, потому что не уполномочены как-то комментировать позицию, в частности. Русской православной церкви, а заниматься стихийным богословием хорошо на кухне, а не в книге. Видимо, верующему человеку эти вещи имеет смысл об­суждать только со своим духовным отцом.

Что же касается принципиальной неофициальности таких союзов — со всеми вытекающими отсюда послед­ствиями, — то мы можем сказать только следующее. Да, это ужасно, когда ты прожил с человеком 20 лет и в гла­зах государства остался по отношению к этому человеку вообще никем. И по отношению к ребенку, которого все эти годы растил, тоже. И не дай бог что случится, по за­кону ты не будешь иметь касательства ни к первому, ни ко второму. Но если вы доживете до стадии, когда эти вопросы станут для вас по-настояшему актуальными — то есть будете жить вместе и рожать детей, — значит, вы уже решили столько проблем, что и эту решите. Мы по­чему-то в этом уверены.

 

 

 

 

 

ПОДОБНОЕ К ПОДОБНОМУ

 

 

Лесби-сообщество

 

Одним из основных этапов принятия своей гомосексу­альности является обшение с теми, кто похож на тебя. Кто-то хочет убедиться, что не один такой на свете, кто-то — посоветоваться по поводу своих взаимоотношений с подругой, кто-то — обсудить конфликт с родителями. Действительно, это довольно специфические проблемы, которыми не всегда можно поделиться с гетеросексуаль­ными друзьями, даже самыми близкими. Точнее, поде­литься-то можно, но что толку? Тот, кто не совершал ка­мин-аута [От англ. «coming out from the closet», что переводится на русский язык как «выход нз шкафа» (ср.: «skeletons in the closet» — скелеты в шкафу). Идиоматическое выраже­ние, означающее признание в своей гомосексуальной ориентации; также использу­ются такие выражения, как «выход нз чулана», «выход из клозета», «выход из подпо­лья], не сможет с достаточной долей вероятности предположить, чем это может обернуться. Женщине, спокойно родившей от собственного мужа, вряд ли уда­стся поставить себя на место той, которая очень хочет ребенка, но не может найти мужчину, готового помочь ей в этом деликатном вопросе.

С теми же, кто сам находится точно в таком положе­нии, как и ты, разговариваешь совсем на другом уровне. Какие-то веши можно не объяснять, тебя и так понима­ют. В ситуации, когда вся твоя жизнь является одной сплошной проверкой на эмоциональную выносливость и психическое здоровье, присутствие таких людей — не осуждающих, а поддерживающих тебя — исключитель­но важно.

Итак, руководствуясь этими по-человечески очень понятными мотивами, девушка нетрадиционной ори­ентации с большой долей вероятности попадает в тот круг, который мы условно можем назвать лесби-сообществом. О том, как это происходит, а также о плюсах и минусах существования в этом сообществе и пойдет речь далее.

Лесби-клубы

Лесби-клуб — это практически единственное место (или во всяком случае, единственное достаточно широко разрекламированное), куда можно пойти, чтобы увидеть себе подобных, познакомиться с ними. Ни в гендерном центре, ни в психологической консультации ты не смо­жешь в неформальной обстановке, «вживую» посмот­реть на людей, которые тебя интересуют. Более того. в центре или консультации ты будешь вынуждена сразу вступать в контакты, что-то рассказывать про себя, чет­ко формулировать свои вопросы, у тебя не будет време­ни для того, чтобы осмотреться и почувствовать себя в новой ситуации комфортно. В клубе же ты сможешь за­нять позицию наблюдателя, ты будешь зашишена тем. что практически все пришедшие сюда находятся в оди­наковом положении. Клуб представляется местом более безопасным — особенно если ты пришла туда с подру­гой.

 

Лена: Апофеозом первого этапа нашей социализации в среде соратниц по сексуальной ориентации стала попытка посетить ночной клуб для девушек-лесбиянок. Хотелось вместе потанцевать, посидеть, обнявшись, в обшем, по­чувствовать себя в своей тарелке. Мы несколько месяцев собирались, и вот наконец решились.

Зима, мороз, тьма. Окраина города. Чувствуешь себя по меньшей мере тайным агентом, в метро и на остановке оборачиваешься, нет ли кого-нибудь, кто мог бы тебя узнать. В автобусе как бы невзначай спрашиваем у молодого человека, когда будет такая-то улица. Молодой человек любезно отвечает, что он и сам там выходит, мы немного успокаиваемся и едем дальше. На нуж­ной остановке юноша выходит и уверенно направляется по заснеженной рав­нине к двухэтажному зданию, из которого доносится музыка. Мы удивленно смотрим ему вслед — и вдруг понимаем, что это не юноша. Это девушка. И она тоже идет в клуб...

Пока мы переваривали это свое впечатление, прямо на крыльцо клуба вы­катился клубок визжащих, матеряшихся и совершенно пьяных девиц. Кажет­ся, они выясняли отношения, — мы не прислушивались, а лишь ошарашенно взирали на эту картину... «И почему я, такая нежная, должна на все это смот­реть?!» [Известен рассказ Анны Ахматовой о том? как на петербургской вечеринке Констан­тин Бальмонт, наблюдая танцующую танго молодежь, вздохнул: «Почему я, такой нежный, должен все это видеть?»] — спросила Марина, мы развернулись и поехали домой. Следу­ющую попытку слиться с «народными массами» мы рискнули предпринять только спустя полгода, когда воспоминание о визжащем клубке практически стерлось из памяти...

Нам, наверное, скажут, что этим рассказом мы только подтверждаем распространенное представление о лесби­янках как о грубых, мужеподобных, зачастую пьющих женщинах, но что поделать, если наше впечатление от первого похода в лесби-клуб было именно таким? В тот раз мы действительно не решились зайти внутрь. Мы уви­дели только «пену», хотя она, боюсь, и представляет со­бой то, что обычно являют лесбиянки окружающему ми­ру. На самом деле все, конечно, гораздо разнообразнее и сложнее.

Сходство проблем и потребностей не делает лесбия­нок похожими друг на друга ни внутренне, ни внешне. Ведь гомосексуальная ориентация не зависит ни от со­циального слоя, к которому принадлежит женщина, ни от ее материального положения, образовательного, куль­турного и интеллектуального уровней. Ориентация яв­ляется только одной из сторон жизни и личности, и все остальные стороны имеют к ней, как правило, косвен­ное отношение. А лесбийская субкультура развита у нас в стране еще не до такой степени, чтобы предложить ка­ждой женшине ту нишу, которая наиболее подходила бы ей, поэтому все гомосексуальные женщины, которые ис­пытывают потребность в общении с себе подобными, вы­нуждены вариться в одном котле.

Марина: Когда мы пришли в тот же самый клуб во второй раз и наконец риск­нули зайти внутрь, то увидели очень разных людей—там были и жесткие де­вушки в мужских костюмах и при галстуках, и неряшливо одетые сутулые су­щества неопределенного пола, и тихие барышни в шалях и длинных юбках, и густо накрашенные женщины-вамп с бюстами, как у Памелы Андерсон. Многие, как и мы, были вдвоем, но некоторые сидели вокруг сдвинутых сто­ликов компаниями. Многие здоровались друг с другом и явно давно друг дру­га знали. Нельзя сказать, что происходившее сильно отличалось от вечерин­ки в обычном клубе для гетеросексуалов.

Мы сходили в клуб несколько раз, нам нравилось, что там можно танце­вать вдвоем, не шокируя окружающих и вообще не привлекая их внимания. Мы убедились в том, что лесбиянки бывают очень разными — некоторые из них сильно отличаются от нас, а другие, наоборот, манерой одеваться и держать себя очень на нас похожи. Но нам не удалось достичь цели, к которой мы стремились, — познакомиться с какой-нибудь девушкой, а лучше парой, и поговорить с ней «о жизни».

Полезные и приятные во всех отношениях знакомства мы завели в Интер­нете. Как-то вечером, после работы, предварительно посмотрев, как в Интернет выходят другие, сами заперлись на все щеколды и дрожащими руками набрали в какой-то поисковой системе заветное «геи и лесбиянки». Поиско­вая система, нимало не смущаясь, щедро поделилась с нами невообрази­мым количеством ссылок, среди которых мы нашли то, что нас интересова­ло, а именно российской сайт, посвященный проблемам геев и лесбиянок, а на нем — форум, позволяющий общаться на любые темы. Какое-то время мы просто читали то, что пишут другие, а потом освоились, научились вычле­нять из мутного потока любовных страданий, объявлений о знакомстве и грязных ругательств гомофобно настроенных посетителей действительно ин­тересные сообщения и стали вступать в дискуссии. Постепенно образовался постоянный круг общения, мы начали переписываться по электронной почте, с кем-то позже познакомились лично — и до сих пор, вот уже около 5 лет, дружим семьями, ездим друг к другу в гости.

Лесби-организации

Марина: В процессе виртуального общения выяснилось, что существуют и лесби-организации, и телефоны доверия, и журналы выходят — пусть все это очень и очень доморощенное, но уже кое-что. В одном из журналов было опубликована информация о дискуссии на тему «Что мы хотим и можем сде­лать вместе», на которую приглашались все желающие. Мы, конечно, реши­ли пойти.

Теплым весенним вечером в помещение лесби-организации набилась масса народу. Все расселись по местам, выслушали доклад о правовом по­ложении лесбиянок в России и приступили к обсуждению. Идеи того, что можно сделать вместе, высказывались самые разнообразные, но особой по­пулярностью пользовалась мысль о проведении гей-парада на Невском про­спекте. Правда, никаких конкретных предложений по поводу организации этого парада высказано не было, все свелось к шуткам.

И гут я не выдержала и спросила:

—   Ребята! Вместе мы можем сделать что угодно, только — зачем?

—   А давайте вы будете говорить не «ребята», а «девушки», — раздался чей-то возмущенный голос.

Мы слегка растерялись от такого неожиданного столкновения с феми­низмом, и дальше настаивать на целеполагании не стали. Так и не влились мы в ряды лесби-организации — не сошлись на почве словоупотребления. А вопрос этого самого целеполагания действительно является принципиаль­ным. Ведь прежде, чем начинать какое-то дело, мы обычно хотя бы прибли­зительно представляем, чего хотим достичь. И такие цели, как «развлечься», «чем-нибудь себя занять», по-моему, мелковаты для столь серьезного пред­приятия, как лесби-организация.

На Западе правозащитные организации геев и лес­биянок— явление распространенное. В России они на­чали появляться только после отмены уголовной статьи, караюшей за гомосексуализм — в начале 1990-х годов. В Москве была создана организация «Треугольник», в Пе­тербурге — «Крылья». Сам факт появления таких органи­заций, конечно, был шагом вперед в процессе легализа­ции гомосексуализма, ведь таким образом гомосексуалы едва ли не впервые открыто заявили о себе российскому обществу. «Треугольнику» по разным причинам так и не удалось пройти через обязательную процедуру государ­ственной регистрации, а «Крылья» (в составе которых в середине 1990-х была зарегистрирована лесбийская организация «САПФО-Санкт-Петербург») существуют и действуют до сих пор.

На данный момент на территории Российской Феде­рации, насколько нам известно, активно работают две лесби-организации — «PinkStar» в Москве и «ЛесбираЛу'я» в Санкт-Петербурге.

Естественно, функционирование любой организации требует финансирования. Источником финансирова­ния в случае гей- и лесби-организаций служат гранты, получаемые от различных зарубежных фондов, частные пожертвования и самостоятельно заработанные средст­ва. В частности, деньги может приносить издание газет и журналов, размещение рекламы на тематических сай­тах и предоставляемые организациями платные услуги (психологические и юридические консультации).

Работа лесби-организаций во многом строится на волон-терстве, то есть неоплачиваемой помощи добровольцев. В этом, думается, есть и положительные, и отрицатель­ные стороны. С одной стороны, принцип волонтерства позволяет в меньшей степени зависеть от грантов (гран­ты ведь рано или поздно кончаются, и не всегда удается получить новые, не говоря уже о тех организациях, кото­рые принципиально не хотят пользоваться помощью из­вне и сами изыскивают средства на свое существова­ние) и привлекать к активной социальной деятельности большее количество человек, которые зачастую трудят­ся с большим энтузиазмом и самоотдачей, чем наемные работники. С другой — обстоятельства жизни каждой конкретной девушки меняются, а энтузиазм со време­нем проходит, уступая место личным амбициям, что не­избежно приводит к конфликтам. К тому же профессональный уровень волонтеров, как правило, ниже, чем у оплачиваемых специалистов.

 

Однако лесби-организации привлекают волонтеров не только по причине нехватки денег, но и потому, что помимо борьбы за права лесбиянок, формирования об­щественного мнения и создания служб юридической и психологической поддержки такие организации в Рос­сии, как и за рубежом, выполняют еще функцию своеоб­разных клубов. Здесь девушки могут общаться, знако­миться, интересно проводить время. Недаром в сферу деятельности, например. «PinkStar» входит в числе про­чего проведение конференций, фестивалей, летних ла­герей и просто выездов на природу.

В сущности, именно это кажется нам самым важным в деятельности подобных организаций — они создают для лесбиянок, готовых помочь другим, пространство для деятельности, развивают социальное самосознание, да и просто направляют их энергию в конструктивное русло.

Здесь также можно получить квалифицированную помощь психологов и юристов. Кроме того, в рамках су­ществующих лесби-организаций проводится исследова­тельская работа как по проблемам, касающимся самих лесбиянок, так и по вопросам отношения к ним общества.

Безусловным недостатком таких организаций явля­ется то, что информация о них труднодоступна — ее мо­жет получить девушка, которая посещает лесби-клуб или имеет доступ к интернет-ресурсам, освещающим про­блемы российских лесбиянок. Хотя в последнее время эти организации заявляют о своем существовании в сред­ствах массовой информации, что, возможно, привлечет к ним и их работе новых людей, нуждающихся в помощи и желаюших ее оказать.

Леня: Вот перечитываю я все написанное выше и думаю: сами-то мы верим в то, что говорим? По-моему, о существовании лесби-организаинй не знает никто, кроме самих организаторов, а также их друзей и знакомых. Да, дейст­вительно, время от времени проводятся конференции, устраиваются концер­ты и показы видеофильмов, но разве возможность собраться и обсудить фильм — это самая насущная на данный момент потребность российских лесбиянок? Ты посмотри, что вокруг делается! Представители власти всерь­ез обсуждают, не повысить ли арендную плату за концертные залы для арти­стов нетрадиционной ориентации. По центральному каналу в прайм-тайм уст­раивают ток-шоу с участием какой-то алкоголички и пытаются убедить зрителей, что ее лишили материнских прав не из-за беспробудного пьянства, а из-за того, что она, видите ли, живет с женщиной. Желтая пресса тискает статью о том, как две малолетние девицы убили мать одной из них. якобы по­тому что она возражала против их союза... Ну и что при этом делают органи­зации? Молчат. Видимо, их такой имидж лесбиянок в общественном созна­нии устраивает.

Марина: Все это так. Но для того чтобы западное общество стало более тер­пимо относиться к гомосексуалам (самым показательным в этом смысле яв­ляется законодательно закрепленное в некоторых странах право однополых пар заключать не только партнерские союзы, но и браки), потребовалось больше тридцати лет планомерного воздействия на общественное сознание со стороны этих самых организаций. И это при том, что активную поддержку им оказывали феминистки, которые изначально были в более сильном и вы­годном положении—ведь они уже давно не вызывали у общества такого шо­ка и отторжения. У нас же движение феминисток тоже очень мало развито.

Ты обвиняешь лидеров лесби-организаций в том, что они не могут обеспе­чить широкую рекламу своей деятельности. А кому, кроме самих лесбиянок, нужна эта реклама0 Для того чтобы общественное сознание изменилось, оно должно быть к этому готово. А в нашей стране высок уровень ксенофобии в целом. И ты думаешь, что лесбиянки в этом смысле чем-то отличаются от прочих людей? Мы зачастую не принимаем другие меньшинства — национальные, религиозные, социальные—не в меньшей степени, чем гетеросек­суальное общество не принимает нас. Смешно сказать, но среди лесбиянок да­же существует настороженное отношение к геям (равно как и наоборот), а уж как не любят бисексуальных женщин!.. Чего же можно ожидать от общества, если мы сами точно так же нетерпимы, как и оно?

А лесби-организации, повторяю, делают в этой ситуации все что могут. Да, их работа иногда страдает из-за амбиций, алчности и глупости их руководителей, но, думаю, что и сами организации, и их лидеры со временем все-таки преодолеют стадию разобщенности и конкуренции и выступят как серь­езная общественно-политическая сила.

Объективно говорить плюсах и минусах ныне сущест­вующих лесби-организаций довольно сложно. Примеров реальной помощи, оказанной такими организациями женщинам нетрадиционной ориентации, лично у нас нет. Поэтому мы попросили высказаться по этому во­просу посетительниц одного из лесби-форумов. Их отве­ты и завершат разговор о лесби-организациях.

Ни одна из известных нам организаций пока не была нам ин­тересна в плане помощи — общие и юридические вопросы мы решаем в том же порядке, что и остальные жители России.

 

 Нам кажется, что ни одной общественной организации мы не смогли бы доверить защиту наших прав как лесбиянок... Ино­гда идеи и высказывания членов этих организаций выглядят настолько уродливо, что впору нам самим защищаться от та­ких защитниц.

Относиться к организациям и клубам отрицательно не могу: я не исключаю, что многие идут за помощью именно туда. И это хорошо, когда есть куда обратиться со своей проблемой. А если это какие-то клубы по интересам: музыкальный, лите­ратурный либо еще какие — это здорово, когда ты можешь по­делиться, например, своим творчеством с такими же, либо оценить их творчество.

Лесби-тусовка

Вокруг лесби-клубов и организаций складывается то, что мы можем назвать тусовкой. Что такое вообще «тусов­ка»? Это круг близких по каким-то параметрам людей, практически все свободное время проводящих вместе, причем это времяпрепровождение не имеет выражен­ного содержания и цели. Сегодня в клуб, завтра пивка попить, послезавтра на концерт Земфиры или «Ночных снайперов», послепослезавтра у «бывшей» день рожде­ния, через неделю лесбиянки из другого города с друже­ственным визитом прибывают, с ними тоже надо в клуб сходить, обсудить, кто кого бросил, кто кому изменил, кто на кого глаз положил... Страсти кипят нешуточные, пары образуются, распадаются, снова сходятся. Ты ви­дишь бывшую девушку своей бывшей девушки, и хотя еще вчера клялась нынешней пассии в любви до гроба и грозила расстаться с жизнью в случае измены, вдруг отчетливо ощущаешь, что вот оно, настоящее большое чувство. Через пару месяцев большое чувство начинает потихоньку остывать, ты встречаешь следующую люби­мую, потом еще одну, самую любимую — и так, пока не надоест. А что еще делать-то? Родители не в курсе твоей ориентации, снимать совместное жилье не на что, да и зачем? Это ж надо продукты покупать, готовить, сти­рать... Вот пусть гетеросексуальные девушки своим мужьям и готовят, и носки их стирают, а мы не для этого женшин любим, у нас высокие чувства!

Описанная выше позиция, к сожалению, очень распространена. Вслух ее, конечно, никто не проговаривает, но ведут себя девушки так, как будто ничего, кроме ори­ентации, в их жизни не сушествует. Понятно, что и в ге­теросексуальных компаниях буйный гормон, помно­женный на свободу нравов, на какое-то время создает тот же эффект. В 20 лет все тусуются, все говорят о люб­ви, пишут стихи и напиваются с горя, расставаясь, — что лесбиянки, что гетеросексуальные девушки. Но в 25 многие твои подруги уже вышли замуж и родили, а пото­му твой круг обшения, даже если он изначально и не со­стоял из одних лесбиянок, неминуемо к этому стремит­ся, ибо матерям малолетних детей совсем не до тебя и твоих романтических переживаний, тогда как среди лесбиянок эти темы найдут живой отклик. В 30 лет уже практически все женщины, которые планировали создать семью, ее создали, а ты продолжаешь ходить в клубы и тусоваться, потому что за 10 лет так к этому привыкла, что как-то даже и странно разрушать такую налажен­ную схему. В 35 лет при таком образе жизни ты уже име­ешь все шансы войти в элиту тусовки, свести знакомст­во с модными певицами нетрадиционной ориентации, устроить выставку своих фотографий в лесбийском клу­бе, опубликовать книгу своих стихов и свысока посмат­ривать на малолетних поклонниц твоего творчества, удостаивая избранных своего общества за чашечкой ко­фе и разговором о суете жизни.

Да, твое отличие от большинства людей будет только подчеркиваться. Да, ты сама почувствуешь это отличие еще более остро, чем чувствовала до того. Зато у тебя бу­дут подруги, всегда готовые тебя понять и поддержать, которые не будут презирать тебя из-за твоей сексуаль­ной ориентации, для которых твоя любовь к женщине будет делом обычным и само собой разумеющимся.

И понятно, что ты не захочешь покидать этот комфортный мирок и станешь строить свою жизнь не так, как строят гетеросексуальные женщины, создающие се­мьи, рожаюшие детей и стоящие у плиты, а так, как строят ее твои подруги-лесбиянки. То есть жить большой и чистой любовью, посещающей тебя в худшем случае каждые несколько месяцев, в лучшем — каждые не­сколько лет.

Нас могут упрекнуть в горячности и несправедливо­сти. Просто мы очень не любим тусовку — любую. Как место очень заманчивое, которое сперва предлагает тебе поддержку, а потом, вместо того чтобы помочь тебе решить твои реальные проблемы, подменяет их иллю­зорными. То есть вместо того, чтобы строить отношения с обществом, учитывая собственную сексуальную ори­ентацию, предлагает тебе бесконечно выяснять отноше­ния в своем узком кругу.

Чем больше узнаю я «тему» [Тема (сленг) — имеющее отношение к однополой любви (ср.: «она в теме», «темная де­вушка). Здесь — лесби-сообщество, девушки-лесбиянки], тем больше мне это все напоминает некую игру. Нет-нет, я не сомневаюсь в искренности чувств, но насколько они истинны — ведь заиграться можно и с самой собой.

Но так приятно чувствовать себя в клане, оборачиваться, усмехаясь, на любую стриженую голову, понимать никому не понятные шутки, чувствовать себя среди своих. Играть роль — роль оппозиции, роль белой вороны, роль индивидуаль­ности и непохожести. Размахивать флагом и рваться в бой — «нас никто не понимает», «нас притесняют», «нас больше — мы стая».

А что касается чувств — здесь строгое деление: либо мы влюблены по уши и страдаем, страсти так и бурлят, либо, на­против, никого не любим и откровенно «гуляем» — много ли вы знаете исключений из этих двух крайностей? Все чересчур.

Однако лесбиянки, постоянно тусуюшиеся в клубах и кучкующиеся вокруг организаций — это мизерная часть того, что мы могли бы назвать лесби-сообществом (но, увы, не назовем, потому что по причине «глубокого подполья» большинства лесбиянок как сообщество оно просто не существует). Все остальные живут обычной жизнью. Кто-то с гетеросексуальными друзьями ходит в обычные клубы, кто-то по молодости лет «клубится» от души, а потом находит себе постоянного партнера и на­прочь теряет интерес к тусовке как форме общения с «товарками по цеху». Кто-то дружит с другими лесбиян­ками домами, а кто-то вообще не испытывает потребно­сти в обществе других людей гомосексуальной ориента­ции.

Моя жизнь связана с девушкой. Мы живем вместе, у нас со­вместный быт, бюджет, планы, отдых, проблемы. Все в моей жизни так или иначе связано и завязано на ней. И потому мне необходимо говорить об этом, обсуждать, делится планами.

Мне нужно общаться. С друзьями, которые в курсе, это сде­лать проще. Им понятнее твои надежды и чаянья. Поэтому круг сам собой в основном сузился до таких же пар или деву­шек.

Лесбиянки — это, по сути, люди одного со мной мировоззре­ния, замученные теми же проблемами, моего типажа человеки. Наверное, если бы вращалась только среди своих — это бы­ло бы лучше для меня.

У меня круг общения изменился с годами, когда «натуральные» подруги повыскакивали замуж и нарожали детей и «естест­венным образом» почти исчезли из моей жизни.

Многие старые друзья перестали быть таковыми, знакомые поисчезали. Остались только те, кто может меня понять или хотя бы принять такой, какая я есть. Я стала разборчивее в лю­дях. Поэтому круг общения сужается — новые знакомства и встречи происходят в основном с лесбиянками. Однако оста­лись и люди из «прошлой» жизни, которые мне дороги и кото­рые меня не осуждают за мой выбор.

Мы общаемся со стабильными лесби-парами примерно из того же социального круга, что и мы (маргиналов любой ориента­ции стремимся избегать).

Есть потребность общаться с другими лесбиянками, но она не сильно выражена. Очень сузился круг мужчин — хочется его расширить.

Потребность общаться с другими лесбиянками у меня есть, обусловлена она нежеланием отвечать на вопрос: «А почему вы все время вместе?» и подобные ему вопросы. В то же самое время потребность реализуется крайне редко, потому что со­четание «интересный мне человек — лесбиянка» встречалось мне пару раз всего, а общение на уровне: «Помнишь Машу, ко­торая жила с Таней, а потом с Олей? Теперь мы вместе» этой потребности не удовлетворяет, скорее вызывает другую — не­медленно покинуть помещение.

И потом, общение лесбиянок мне лично напоминает обще­ние лысых или рыжих: можно, конечно, обсудить проблемы, порадоваться вместе, но окружить себя только лысыми или преимущественно лысыми — так и с ума сойти недолго.

Я общаюсь с лесбиянками, с семьями лесбиянок, это дружест­венный круг людей, с которыми я могу говорить в открытую обо всем и где я встречаю понимание и адекватные реакции. Здесь за меня искренне рады — это самое важное. Мы выезжа­ем за город, бываем друг у друга на дачах, праздниках, наши дети дружат. Как психолог я убеждена, что необходимы не только специализированные клубы для лесбиянок, но и так на­зываемые мультикультурные, где в открытом общении мы могли бы общаться с гетеросексуалами, что было бы полезно и для нас, замыкающихся в своем узком кругу, и для них, агрес­сивно удерживающихся в рамках своей культурной капсулы.

Социальная и культурная общность оказывается на поверку важнее и прочнее общности, складывающейся по признаку сексуальной ориентации. Подавляющее боль­шинство лесбиянок существует скорее в рамках культу­ры, чем субкультуры, и ведет обыденную жизнь, мало чем отличающуюся от жизни гетеросексуальной части общества.

Подводим итоги

Вообще, все сводится к тому, что человек в процессе сво­ей жизни должен (вот мы и сказали это ужасное слово «должен». Кому должен? Видимо, себе) расти и разви­ваться. Куда? Это, наверное, каждый определяет для се­бя сам. Главное, чтобы происходило какое-то внутрен­нее движение, чтобы человек менялся. И тусовка ничем не плоха сама по себе, пока она является для тебя просто одним из этапов развития. Пока ты, даже находясь в ней, можешь себя от нее отделять, можешь быть от нее свободной.

Тусовка становится злом, когда начинает тормозить твое развитие, когда делает из тебя инвалида, услужли­во предлагая себя в качестве костыля. Справедливости ради следует сказать, что таким костылем может стать что угодно — любое занятие или любой другой человек, если ты используешь его не как средство для личностно­го роста, а как нечто, за счет чего можешь оставаться в комфортном и стабильном состоянии.

Ты пришла в лесби-сообшество для того, чтобы полу­чить поддержку? Отлично! Получи ее и иди дальше. Ты ищешь себе здесь подругу? Так скорее найди ее — и на­чинайте жить своей, независимой жизнью. Ты пришла затем, чтобы помочь другим? Помогай — но старайся помогать конкретно и профессионально, не зацикли­вайся на этой стороне своей деятельности, помни, что рано или поздно тебе будет нужно двигаться дальше. Ты пришла просто за общением? Общайся — но помни, что весь мир и все общение не сводятся только к лесбиян­кам.

Живи в большом, широком мире — будь доброжела­тельна к нему, и он ответит тебе взаимностью.

 

Глава 4

выход из подполья

Признание в гомосексуальности

 

Искренность или безопасность?

Едва ли не самый острый вопрос, который встает перед тобой в связи с нестандартной сексуальной ориентаци­ей, это вопрос камин-аута, или «выхода из подполья». Признаваться или не признаваться окружающим в том, что ты любишь женщин? Врать или идти на конфликт? Отвечать на этот вопрос тебе в любом случае придется самой, ведь никто, кроме тебя, не знает, в какой ситуа­ции ты находишься, что рискуешь потерять и что наде­ешься приобрести. Мы же можем лишь поделиться с то­бой своим видением проблемы в целом — и, конечно, рассказать тебе о том. как решают ее другие.

Сам термин «выход из подполья» подразумевает, что ты выходишь из него добровольно и сознательно, иначе это уже не «выход», а вытаскивание за шкирку. Впро­чем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что последствия добровольного и вынужденного камин-ау­та приблизительно одинаковые. Отличаются два этих мероприятия разве что твоей позицией. Одно дело, ко­гда тебя с подругой застает в постели внезапно вернув­шаяся мама, и совсем другое — когда ты сама прихо­дишь к ней и сообщаешь все то, что имеешь сообщить. Второе, согласись, гораздо менее унизительно — по край­ней мере у тебя есть возможность самостоятельно вы­брать время и место разговора, а также решить, что именно ты будешь говорить.

Итак, под камин-аутом мы понимаем как доброволь­ное, так и вынужденное признание в своей гомосексу­альности. Оно может оформляться в словах — а может проявляться на уровне поведения, например, когда на глазах у изумленной публики вы подаете любимой де­вушке руку, выходя из автобуса, или обнимаете ее за пле­чи, стоя на эскалаторе метро. Оно может быть полным, когда о твоей ориентации знают все окружаюшие. или частичным, когда ты открываешь правду друзьям, но скрываешь ее от коллег. В обшем, в идеале камин-аут должен быть таким, чтобы в результате жить тебе стало легче.

 

Жизнь в подполье. Преимущества и недостатки

ЕСЛИ ТЫ еше не совершила камин-аута, давай объектив­но посмотрим на нынешнее твое положение. Никто не знает о том, что ты лесбиянка, и никаких санкций по этому поводу к тебе применить не может. В этом заклю­чается, пожалуй, единственный плюс жизни в подполье.

Однако страх разоблачения — а значит, тех самых санкций — в тебе уже присутствует. И поскольку чувст­во это для здоровья крайне вредное, значит, считать твою нынешнюю жизнь в подполье счастливой и пра­вильной мы не можем. «Я лучше буду до конца дней своих бояться, чем расхлебывать последствия признания», — скажешь ты. Но в том-то и дело, что жизнь в подполье в целом гораздо неприятнее, чем жизнь после камин-аута. Просто камин-аут кажется ужасным до — и часто ока­зывается таковым в процессе и сразу после. А подполье безысходно с самого начала и до самой последней минуты.

Тебе придется не просто врать и бояться, что тайное рано или поздно станет явным, — ты будешь вынуждена строить свою жизнь так, чтобы шансы раскрытия твоей тайны были равны нулю. Если ты хочешь при этом со­хранить привычный круг обшения, то проще всего вый­ти замуж и похоронить свою нетрадиционную ориента­цию в глубинах своей истерзанной души.

Я бы никогда не смогла сказать маме об этом... Я сделала все, чтобы ей было спокойно, даже вышла замуж. Она никогда не поймет.

Прежде чем решиться на такое вот замужество, от­веть себе на следуюшие вопросы:

•     Станешь ли ты от этого счастливой?

•   Сделаешь ли счастливым своего мужа?

•    Уверена ли ты, что никогда в жизни не сойдешь с вы­бранного пути, или ты планируешь реализовывать свою
нетрадиционную ориентацию, так сказать, в качестве
дополнительной программы, изменяя мужу и боясь те­перь еще и его?

Второй вариант свести возможность камин-аута к минимуму— это уехать как можно дальше от родных и друзей — в другой город, в другую страну, а еще лучше на необитаемый остров. Но:

Готова ли ты остаться без поддержки друзей и особенно родных?

Готова ли лишить их своего общества на долгие годы, ес­ли не на всю жизнь?

Как ты объяснишь им свой отъезд?

Как ты представляешь себе сам процесс переезда и обу­стройства на новом месте: где ты будешь жить, чем за­рабатывать на жизнь?

Впрочем, и на новом месте тебе придется решать те же проблемы, ведь куда бы ты ни переехала, у тебя будут друзья и коллеги, для которых опять придется выдумы­вать какие-то легенды и опять бояться, что правда вот-вот выплывет наружу.

Во всех остальных случаях, то есть если ты не выхо­дишь замуж и никуда не уезжаешь, ты начинаешь пла­номерно издеваться над самой собой и своей жизнью. Причем, заметь, без всяких гарантий на успех предпри­ятия по сокрытию правды.

Ты обречена на череду более или менее краткосрочных романов. Как бы вы ни любили друг друга, вы никогда не будете жить вместе. Ведь иначе это придется как-то объяснять!

Все и всегда будут считать тебя женшиной с неудавшей­ся личной жизнью, одинокой и никому не нужной.

Ты не сможешь обшаться с другими лесбиянками. Ведь любой визит в клуб или даже знакомство в чате допуска­ет, что об этом кто-нибудь может узнать.

Разумеется, никаких проявлений чувств, если у тебя есть любимая женщина, вы себе позволить не можете. Парочки целуются на набережной — вы смотрите на них с завистью. Все в компании танцуют медленный та­нец— вы вдвоем сидите. Все на работе воркуют со свои­ми молодыми людьми по телефону — вы просите подру­гу звонить вам как можно реже.

Общение с гетеросексуальными друзьями, даже самыми близкими, рано или поздно сведется к минимуму. Они будут рассказывать тебе о своих романах, свадьбах, де­тях, планах на отпуск — ты будешь молчать или отвечать неопределенно. Они будут считать тебя странной, ты их — бездуховными. И так далее, и так далее, и так да­лее...

Рискнем предположить, что эта картина вряд ли вызывает у тебя оптимизм. Если наше предположение вер­но, давай все-таки попробуем столь же объективно оценить плюсы и минусы выхода из подполья.

Выход из подполья. Преимущества и недостатки

Ты считаешь, что камин-аут не облегчил бы тебе жизнь, а превратил бы ее в полный кошмар? Главная твоя меч­та — это чтобы никто никогда ничего не узнал? Очень понятное желание. И даже выполнимое. При одном усло­вии — ты будешь врать, врать и еше раз врать. Вести двойную жизнь, уезжать подальше от родителей, приду­мывать несушествуюших любовников, выходить замуж, чтобы отвести от себя подозрения, или вызывать всеоб­щее сочувствие в качестве «старой девы». Жить в постоянном страхе разоблачения и надеяться, что оно нико­гда не произойдет. Это действительно твоя мечта?

Позволь тебе не поверить. Наверняка дело не в том, что ты так любишь врать и прятаться, а в том, что ты до нервной дрожи боишься сказать правду. И страх этот так велик, что ты не способна его проанализировать, разложить на составляющие и попытаться хоть немнож­ко высвободиться из его душных объятий.

Поэтому давай немножко побоимся вместе...

Итак, чьей реакции мы боимся? Это в первую очередь родители, затем друзья и знакомые, коллеги по работе, различные ответственные лица (в данном случае мы имеем в виду врачей, учителей, паспортисток, судей, сантехников и пр.) и. наконец, просто прохожие.

Понятно, что испортить нам жизнь после камин-аута представители перечисленных выше категорий могут в разной степени.

Как правило, лучше всего это удается родителям. Они могут запереть — а могут выгнать из дома, могут про­клясть и не общаться годами — а могут каждый день рассказывать тебе, какой ты моральный урод и как они жалеют о том дне, когда ты появилась на свет. Это ужас­но неприятно, больно и обидно. А еше они могут слечь с сердечным приступом и впасть в депрессию. Тогда это еще и страшно.

Друзья и знакомые, скорее всего, перенесут камин-аут спокойнее. Они вряд ли будут рыдать сами, но впол­не могут довести до слез тебя. Например, перестанут об­щаться. Или, наоборот, начнут с завидной регулярностью приглашать тебя на вечеринки, чтобы продемонстриро­вать гостям. Это тоже страшно. Подругам вполне может прийти в голову предложить тебе заняться с ними сек­сом — раз ты все равно лесбиянка, почему бы тебе не по­казать им, как это делается. Это унизительно. А как час­то они будут тыкать тебя носом в твою ориентацию по любому поводу, демонстрировать свое превосходство и осторожно намекать на то, что любовь, конечно, любо­вью, но, может быть, тебе все-таки стоит образумиться и найти себе хорошего мужчину... От этого обычно начи­нает потряхивать, хочется немедленно развернуться и уйти куда глаза глядят. Или раз и навсегда послать со­ветчика.

С работы тебя, если что, могут просто уволить под лю­бым благовидным предлогом. Это что касается реакции руководства. Коллегам же на твою частную жизнь, ско­рее всего, наплевать. Но и на твой психологический ком­форт, увы, тоже. Так что, рассказывая очередной анекдот про меньшинства, они отныне могут начать заговор­щицки подмигивать тебе или деланно извиняться — мол, прости, ничего личного... Им вряд ли придет в голо­ву пригласить тебя на корпоративную вечеринку с твоей «половинкой» — так что если до камин-аута ты пережи­вала из-за того, что они считают тебя одинокой, то после него будешь переживать, что они не принимают тебя всерьез, а это еще обиднее. А если во время обеденного перерыва ты решишь принять участие в обсуждении се­мейных проблем и на чье-то: «Я своего вчера попросила вымыть посуду, так он даже ответом меня не удостоил» заметишь: «А моя вот посуду всегда моет, но зато она гла­дить не любит», наверняка повиснет неловкая пауза. И хорошо, если в ответ ты не услышишь презрительного: «Ну ты сравнила...»

Представить реакцию сотрудников различных гос­учреждений — врача в поликлинике, паспортистки в ЖЭКе, учительницы в школе и медсестры в больнице, если ты вдруг решишь честно ответить на вопросы, ка­сающиеся личной жизни, предугадать несложно. Врач-гинеколог, вполне вероятно, скажет что-нибудь вроде: «А нечего спать с кем попало», паспортистка: «Мне пле­вать, что вы с ней 20 лет живете, пусть сама приходит, следующий», учительница: «Теперь мне понятно, почему он у вас такой», а медсестра: «Я же вам говорю, только близкие родственники допускаются, а вы-то не близкая родственница!»

Случайным прохожим ты о своей ориентации, конечно, прямо не сообшаешь, но открытое проявление чувств в людных местах — хождение в обнимку, поцелуи, сиде­ние друг у друга на коленях и пр. по сути своей тоже яв­ляется камин-аутом. Здесь ответной реакцией могут быть пристальные взгляды, смешки, громкие коммента­рии, нравоучения, непристойные предложения и даже попытки завязать драку.

Итак, суммируем. Последовательно совершая камин-аут во всех ситуациях, ты... действительно серьезно рис­куешь своей физической и психологической безопасно­стью, а в некоторых ситуациях — и безопасностью своих близких. Поэтому твой страх перед камин-аутом свиде­тельствует только о том, что у тебя все в порядке с чувст­вом самосохранения. Если бы ты сказала, что готова на все это, мы бы решили, что ты либо патологически честный, либо патологически смелый человек.

Но дело в том, что столкнешься ли ты со всеми этими минусами — это еше бабушка надвое сказала (особенно если будешь действовать с умом), а вот плюсы сможешь оценить в полном объеме и пожинать их сладкие плоды в течение всей жизни.

Совершив выход из подполья, ты получишь возмож­ность решать свои проблемы, а не скрывать их и самой от них скрываться.

Ты сможешь открыто строить свою жизнь так, как счи­таешь нужным. Понятно, что тебе больше не удастся оправдывать в своих глазах какие-то жизненные неуда­чи тем, что ты не имеешь возможности жить так, как ты хочешь. Но зато ты в полном объеме получишь ответст­венность за свою жизнь.

Ты сможешь быть искренней с окружающими, тебе боль­ше не придется строить свои отношения с миром на об­мане и недомолвках, ты перестанешь играть роль и смо­жешь в полной мере стать сама собой. В общем, мы считаем куда более прогрессивным пу­тем выход из подполья (со всеми оговорками, о которых речь далее), нежели сидение в нем, однако ни в коем слу­чае не призываем тебя срочно отложить книгу и выйти с рупором на площадь, чтобы рассказать правду о себе. Ты сама лучше кого бы то ни было знаешь, какие у тебя отношения с родителями и друзьями, как относятся к гомосексуалам у тебя на работе. Кто-то ни в коем случае не хочет огорчать родителей, кто-то боится потерять расположение друзей, а для кого-то центром и смыслом жизни является любимая работа, и он сделает все для того, что­бы сохранить свой социальный статус. Жить в подполье или выйти из него — это твой и только твой выбор.

Вынужденный выход из подполья

Если все-таки случилось так, что коллеги по работе обна­ружили у тебя в компьютере любовную переписку с женщиной, или соседка увидела, как ты целуешься со своей девушкой на эскалаторе, или, самое худшее, родители застали тебя в постели с любимой, ты оказываешься пе­ред лицом так называемого «вынужденного камин-аута».

Описанные ситуации, конечно, очень неприятны, но все-таки не смертельны. Что же делать в этих случаях?

Когда речь идет о коллегах по работе или друзьях, вес­ти себя как ни в чем не бывало, сохранять спокойствие, не заговаривать первой на тему своей ориентации. Если тебя будут «подкалывать» — отшучиваться, если зада­вать вопросы — взвешенно отвечать. Но ни в коем слу­чае не оправдываться. Если на тебя бросают изумлен­ные взгляды, расслабься и постарайся обрашать на них поменьше внимания — обезьяне в зоопарке тоже нелег­ко, а она существует так, будто на нее никто не смотрит.

Если говорить о случае с соседкой — что ж, чему быть, того не миновать. Конечно, ты будешь с ужасом думать, скажет ли она родителям, но пытаться как-то повлиять на нее совершенно бессмысленно, более того, это может только ухудшить положение. Зато у тебя есть какое-то время на то, чтобы выработать стратегию объяснения с родителями. Ты можешь воспринять сложившуюся си­туацию как знак того, что пора совершить выход из подполья, и быть благодарной судьбе за то, что она дала тебе какое-то время на подготовку. А можешь «уйти в глухую несознанку» — отпираться от всего, говорить, что сосед­ка ошиблась, видела вовсе не тебя, вы с подругой вовсе не целовались и т. п. Возможно, все на этот раз обойдет­ся и этот эпизод просто научит тебя осторожности.

Как мы уже сказали, самой неприятной является си­туация, когда родители застают тебя в постели с женщи­ной. Что посоветовать в этом случае? Постараться не вступать в объяснения немедленно. Как можно быстрее одеться — и бежать сломя голову. Погулять хотя бы не­сколько часов по городу, может быть, даже переноче­вать у друзей — разумеется, предварительно сообщив об этом по телефону своим домашним. Таким образом ты дашь своим родителям время успокоиться и хоть немно­го привыкнуть к новой для них ситуации, а сама сможешь «перебояться» и продумать стратегию предстоя­щего тебе нелегкого разговора.

Марина: Между прочим, мы сами совсем не храбрецы, и наш выход из под­полья оказался как раз вынужденным. Хотя все прошло в каком-то смысле легче, чем могло бы.

Дело в том, что очень скоро после того, как мы с Леной поняли, что любим друг друга, мы почувствовали, что не можем встречаться тайно, урывка­ми и нам просто необходимо жить вместе. Самое естественное в этой ситуа­ции — это снять комнату или квартиру, но Лена была в те времена хоть и работающей, но студенткой, а я зарабатывала относительно немного, на то, чтобы оплачивать съемное жилье, у нас просто не хватило бы денег. Я уже начала искать новую работу, как вдруг Ленина бабушка сообщила, что на ее лестничной площадке пустует квартира — хозяйка, бабушкина подруга, пе­реехала жить в дом престарелых, — и предложила внучке в этой квартире пожить. Конечно, о том, что там вместе с Леной буду жить и я, не могло быть и речи. Но искушение поселиться вместе было непреодолимым, и мы въеха­ли в предложенную нам квартиру вместе—только Лена явно и официально, а я тайно (о том, что я тоже живу на этой жилплощади, знали только наши близкие друзья).

А Ленина бабушка каждый вечер, иногда по несколько раз, навещала внучку — нет, не для того, чтобы ее проконтролировать, она приходила просто поговорить, пообщаться, принести чего-нибудь вкусненького. Но ведь о том, что вместе с Леной живу я, она не должна была знать ни в коем случае! И мы решили, что когда будет приходить бабушка, я стану прятаться под кро­вать. Звучит курьезно? А что поделаешь — «охота пуще неволи», если вы хо­тите жить вместе, порой приходится идти ради этого на жертвы. И вот я сплю, обедаю, смотрю телевизор, принимаю душ — раздается звонок в дверь, и где и в каком бы виде я ни была, я вскакиваю и сломя голову несусь под кро­вать. Иногда не вполне одетая, иногда оставляя за собой мокрые следы, а иногда прямо с тарелкой и вилкой. И лежу там, затаив дыхание, с ужасом представляя себе, как будет гадко и унизительно, если меня обнаружат.

Не обошлось, конечно, и без забавных случаев. Однажды бабушка пришла к нам печь пироги (у нее в квартире не работала духовка). К тому време­ни мы уже постелили под кровать толстое одеяло и положили подушку, так что лежать там мне было тепло и относительно спокойно. Приготовление пи­рогов дело долгое, и я благополучно уснула. Проснулась от звонка в дверь — как выяснилось позже, это пришел бабушкин сын, Ленин дядя, — и, услышав звонок, немедленно вскочила, чтобы бежать прятаться под кровать. Но я-то уже была там! И «со всей дури», со страшным грохотом врезалась в дно кро­вати. Хорошо, что дверь в комнату была закрыта и странные звуки не вызвали у бабушки подозрений.

Смеяться хорошо теперь, когда мы вот уже много лет официально живем вместе. А тогда нам было по-настояшему страшно, ведь поймать нас могли в любой день.

И надо сказать, что этот день все-таки настал. Слава богу, правда, что я не была вытащена из-под кровати за ухо. Однажды утром Ленина бабушка решила выйти на балкон, чтобы помахать рукой уходящей в институт внучке, и увидела, что уходит она не одна, а со мной, хотя накануне вечером никакой меня в квартире вроде бы не было. Бабушка немедленно позвонила Лениной маме и сообщила ей обо всех своих наблюдениях. В тот же день мы съехали с этой квартиры, где прожили без малого два года, засели во временно пусту­ющей квартире подруги (та была в роддоме) и приготовились к обороне.

Лена: Ничто за все время знакомства с Мариной не вызывало у меня такого ужаса, как мысль о том, что я скажу маме и что после этого со всеми нами будет. Я была абсолютно уверена, что на этом кончатся не только мои отноше­ния с Мариной, но и вообще всё. Что именно случится, я даже не пыталась вообразить — духу не хватало. А то, что сказать рано или поздно придется, было понятно с самого начала. Я была вполне домашней девочкой, ни в какие другие города переезжать не собиралась (какой смысл, ведь переезд тоже пришлось бы как-то мотивировать), замуж ради прикрытия не стремилась, а стремилась только поселиться уже наконец вместе с Мариной. Никаких шансов сделать это официально не было: через неделю после того, как мы познакомились, моя мама, впервые увидев Марину, спросила: «Кто эта жен­щина и что ей от тебя нужно?» Можно только поражаться тому, как материн­ское сердце почуяло неладное еще до того, как это неладное пришло нам в го­лову.

В общем, следующие два года Марину мама моя переносила с трудом. И настойчиво пыталась выяснить у меня, что же нас связывает. Сердце мое опускалось в пятки, я краснела и бледнела и все пыталась что-то рассказать про то, как нам хорошо вместе... Но маму было не так-то просто сбить с тол­ку. Ее интересовали вполне конкретные вещи, а мне было легче умереть, чем признаться в том, что мы любим друг друга и что наша любовь давно приняла неплатонические формы.

Бабушкина наблюдательность помогла расставить все точки над «и». Мама уже ничего не спрашивала. Она просто сама назвала веши своими имена­ми, а мне оставалось только сказать «да» и увидеть, как небо упадет на землю. Оно и упало. Мама плакала, просила одуматься, грозилась убить Марину... Все это происходило по телефону — домой я ехать отказывалась категори­чески. Объяснения продолжались несколько дней, и понемногу становилось ясно, что все остались живы (хоть и не совсем здоровы), а мы по-прежнему вместе.

Спустя еше несколько дней я рискнула появиться в родном доме. Обстановка там была, конечно, довольно напряженная. Пахло валерьянкой, роди­тели ходили как-то боком, говорили мало и глазами со мной старались не встречаться. Но и из дома не выгоняли. В какой-то момент мы с мамой даже ухитрились порыдать друг у друга на груди — она от расстройства, а я от жа­лости к ней. Разговаривать было практически бесполезно — мама ничего не хотела слышать про любовь, а я никак не могла согласиться с тем, что это у меня умопомрачение. Все-таки этому моему «умопомрачению» было уже два с половиной года и оно прошло немало испытаний.

Через месяц я нашла хорошо оплачиваемую работу, и поскольку работать приходилось до ночи, а ехать домой нужно было на другой конец города, сняла однокомнатную квартиру, в которой мы официально поселились с Мари­ной. «Должен же меня кто-то кормить!» — сказала я маме. Ей нечего было возразить, тем более что возражения ни к чему бы не привели. Маме при­шлось смириться с тем, что я стала самостоятельной.

Добровольный выход из подполья

Условия выхода

• Первое обязательное условие выхода из подполья состо­ит в том, чтобы ты принимала себя такой, какая ты есть, и не испытывала бы потребности ни оправдываться, ни обвинять кого-то в своей гомосексуальности. Какой смысл совершать камин-аут, если ты сама считаешь го­мосексуализм болезнью или пороком? Ведь вероятность, что ты столкнешься именно с таким отношением к гомо­сексуальности того, перед кем совершаешь камин-аут, очень высока. Что ты сможешь ответить ему, если ты с ним согласна? Попросить вылечить тебя и наставитьна путь истинный? Это, конечно, неплохо, но только в том случае, если ты действительно решила попытаться стать гетеросексуалкой. Будь сама уверена в том, что ты не больна и не делаешь ничего безнравственного, иначе в этом может засомневаться самый доброжелательно настроенный по отношению к тебе человек.

Условие второе. Не совершай выход из подполья сгоря­ча, в состоянии ссоры, конфликта, для того чтобы пора­зить человека или сделать ему больно. Ведь этим ты усу­губишь и без того сложную ситуацию. Не бросайся в камин-аут как в омут головой, лучше подготовься к предстоящему разговору, подумай над тем, какие вопросы могут возникнуть у твоего собеседника и как ты на них ответишь, почитай психологическую литературу о гомосексуализме.

И, наконец, третье условие. Выход из подполья имеет смысл совершать только перед человеком, который на­строен по отношению к тебе доброжелательно, готов вы­слушать тебя. Перед человеком, диалог с которым в принципе возможен. Не стоит рассказывать о своей ориентации пьяному папе или маме, которая находится в состоянии депрессии: их реакция на твое сообшение может быть совершенно непредсказуемой. Береги себя и своих близких.

Доверенные лица

Конечно, первый и едва ли не самый сложный выход из подполья ты совершаешь перед собой. Об этом мы уже подробно поговорили в начале книги. Далее следует ка­мин-аут перед женщиной, которую ты полюбишь и кото­рой признаешься в своем чувстве. Об этом шла речь в гла­ве, посвященной поиску партнера.

Эти два непростых этапа тебе придется пройти, если ты не планируешь провести свою жизнь в одиночестве, оставаясь лесбиянкой чисто теоретически.

А дальше ты вольна выбирать, совершать ли тебе пол­ный камин-аут и становиться открытой лесбиянкой или посвяшать в специфику своей ориентации отдельных людей.

Ты можешь открыться в кругу других лесбиянок, но тебе, возможно, придется скрывать своих подруг от ро­дителей и гетеросексуальных друзей. Так, одна наша знакомая боится приглашать нас в гости, потому что считает, что ее мама может догадаться, в каких отноше­ниях мы находимся, и тогда подозрение в нетрадицион­ной ориентации падет и на нее.

Ты можешь совершить камин-аут только перед свои­ми гетеросексуальными друзьями. Но помни, что тайна, которую знаешь не только ты, уже не может считаться тайной и ты не можешь заранее предположить, какими путями и до кого дойдут слухи о специфике твоей лич­ной жизни. Исходя из этого, мало кому, наверное, при­дет в голову совершить выход из подполья исключитель­но перед коллегами по работе.

Если ты публично выступаешь в качестве лесбиянки, ходишь с подругой по улице в обнимку, целуешься с ней на эскалаторе, под своим именем даешь интервью СМИ, ты вряд ли удивишься тому, что о твоей ориентации очень скоро узнают твои друзья и близкие.

Зато если ты открываешься родителям, то можешь быть практически уверена, что информация о твоей го­мосексуальности не выйдет за пределы семьи. Но при этом ты, наверное, понимаешь, что камин-аут перед ро­дителями — это в большинстве случаев очень нелегкое дело.

Так что, если ты решила посвятить кого-то в подроб­ности своей личной жизни, для начала хорошо подумай, насколько надежен и неболтлив этот человек, чтобы твой камин-аут не вышел стихийно за пределы, которые ты планируешь для него установить.

Стратегии камин-аута

Если тебе отвратительно и нестерпимо врать и скрывать личную жизнь от окружающих тебя людей и ты чувству­ешь непреодолимую потребность рассказать о том, как и с кем ты живешь, у тебя есть несколько вариантов того. как это сделать.

Стратегия первая. «Правда и ничего, кроме правды»

В один, условно говоря, прекрасный день ты идешь к сво­ей маме, подруге, коллеге по работе и сообшаешь. что любишь женщину и называешься, следовательно, словом «лесбиянка». Разумеется, ты понимаешь, что ограничить­ся этим заявлением тебе не удастся — за ним, скорее все­го, последует долгий и серьезный разговор, в процессе которого тебе придется что-то рассказывать и объяс­нять. Надеемся, что ты заранее представляешь себе, ка­кой будет реакция на твое сообщение, какие тебе зада­дут вопросы, и готова к этому разговору. Помни, что для него очень важно выбрать подходящий момент — на­пример, не стоит огорошивать маму заявлением о твоей нетрадиционной ориентации, когда вы с ней в ссоре или она чем-то расстроена. И, естественно, не стоит говорить об этом своему начальнику, если ты знаешь, что он ярый гомофоб.

Стратегия вторая. «Мы не выскочки, спросят скажем»

Этот путь камин-аута кажется нам самым естествен­ным. Действительно, зачем сообщать о своей ориента­ции людям, которые, может быть, ничего не хотят о ней знать. Зачем навязывать кому-то информацию, кото­рая, возможно, будет ему в тягость. Но если человек сам уже подошел к этой мысли, если он знает, что ты живешь с подругой, если он доброжелательно относится к тебе или к вам обеим, то вряд ли известие о том, что вы лесби­янки, особенно его шокирует. Скорее наоборот, оно поможет ему понять, что на самом деле происходит в твоей жизни, снимет возможное недоумение по этому поводу. Данная стратегия может быть использована и в том случае, если за тобой ухаживает молодой человек — ты сообщаешь ему, что живешь с женщиной, и таким обра­зом даешь понять, что не являешься для него потенци­альной партнершей. Правда, некоторых мужчин только раззадоривает то, что объект их устремлений якобы недоступен, у них может возникнуть желание «спасти» те­бя от этого «заблуждения», «вернуть на путь истинный» и тому подобное. Поэтому учти: адекватно информация о твоей ориентации может быть воспринята только тем молодым человеком, с которым у тебя сложились друже­ские доверительные отношения, который уважает тебя и твое право на выбор и постарается тебя понять.

Стратегия третья.
«Разумное              дозирование»

Эта стратегия в чем-то пересекается с предыдущей. Ты не скрываешь практически ничего, а всего лишь не употребляешь некоторых «опасных» слов. Да, ты живешь с женщиной (но ведь нередко бывает так, что одну квар­тиру делят, скажем, две однокурсницы, которым фи­нансовое положение не позволяет снимать отдельное жилье). Да, ты ведешь с ней обшее хозяйство (что вполне естественно, если жить вместе). Да, тебя с этой женщи­ной связывают определенные чувства (но вы же можете быть просто близкими подругами). Непроговоренным остается самый последний (и, собственно, самый интим­ный) момент — то, что вы с этой женщиной еще и сексом занимаетесь. А, в конце концов, кого это касается? Можно предположить, что большинству твоих друзей и коллег это совершенно неинтересно. Разумеется, через какое-то время у окружающих могут возникнуть подозрения, касающиеся твоей личной жизни (а у некоторых они возникнут сразу). Но тебе-то какое до этого дело?

Главный плюс этой стратегии состоит в том, что ты не врешь. Но и не рассказываешь о себе всей подноготной — а разве замужняя женщина уточняет специально в разго­воре с подругами, что спит со своим мужем? Ты предо­ставляешь другим думать о тебе то, что они захотят.

Если же тебе все-таки зададут прямой вопрос про твою ориентацию, ты сможешь выбирать — или от всего отпираться, объясняя свою жизнь с женщиной причи­нами, которые приведены выше, или сказать правду. Или, в конце концов, просто отказаться обсуждать эту тему.

 

Признание родителям

Сложно обобшать, не подтверждая свои утверждения серьезной статистикой, однако, думаем, не будет преувеличением сказать, что больше всего проблем нам создает камин-аут перед родителями (впрочем, как и его отсутствие). Именно с родителями — хотя мы не всегда это осознаем — нас связывают самые прочные нити, именно родители имеют на нас наибольшее влияние. Именно ради их спокойствия мы выходим замуж, обрекая себя на жизнь с нелюбимым человеком, и отказываемся от союза с любимым, уезжаем в другие города, придумываем себе любовников и готовы выглядеть полными идиотка­ми, отрицающими очевидные вещи. И именно родите­ли, когда мы все-таки признаемся им в своей нетрадиционной ориентации, могут сделать нас счастливыми, успокоив и поддержав нас, или превратить нашу жизнь в кошмар на долгие годы.

Поэтому однозначного ответа на вопрос, открывать­ся или не открываться родителям, нет. Имеет значение масса вещей: возраст твоих родителей и их здоровье, степень твоей психологической и материальной зависи­мости от них, ваши отношения в целом, их восприятие жизни и людей, мыслящих и живуших иначе, в том чис­ле и гомосексуалистов. Тебе следует подумать и о том, за­чем вообще ты совершаешь это признание, насколько тебе важно быть правдивой во всех аспектах твоей жиз­ни и насколько твоим родителям нужно это знание.

Не знаю я, как с этим жить. И вроде мама знает, я по дурости ей сказала, но гомофобии от этого у нее не убавилось, а скорее прибавилось. Говорить ни о чем невозможно, все норовит сказать, что я такая, «потому что», и это пройдет. Ужасно...

Я маме рассказала в приступе истерики... Она сказала, что в принципе догадывалась. Тогда мне было 18 лет. Многие гово­рят: зачем рассказала? А я врать не могла больше. Сознание того, что ты ходишь, общаешься, улыбаешься человеку, тем более маме, и что-то от нее скрываешь, не давало мне покоя. Я не могла так. Вот, рассказала. Начались истерики, постоян­ные ссоры, в общем, дома было не житье... В течение двух лет отношения были, мягко говоря, натянутые. А потом у мамы начались проблемы со здоровьем, и, сделав некие выводы, я решила, что, может, косвенно, а может, и прямо в этих про­блемах виновата я. Вот теперь думай, стоило или не стоило рассказывать... Что важнее — собственное спокойствие плюс честность или здоровье матери плюс вранье.... Эх... Не знаю я... И советовать никому ничего не стала бы... Все очень инди­видуально.

Иными словами, не все родители действительно хотят знать правду. Те, кто хотят, как правило, не задают ни­каких вопросов, потому что и так все знают. И действи­тельно — столько лет зная своего ребенка, день за днем наблюдая его первые шаги, первые слова, первые успе­хи и первые неудачи, по-настоящему интересуясь им, а не просто задавая дежурные вопросы, неужели можно не знать о такой важной составляющей его личности, как сексуальная ориентация?!

Впрочем, родители ведь тоже бывают разные. Далеко не всем важен внутренний мир их детей, далеко не все хотят тратить свое время и душевные силы на вникание, понимание, выслушивание... Тут бы одеть, накор­мить, да чтобы уроки были сделаны! Таким родителям удобно жить в мире своих представлений о ребенке — точнее, о том, каким он должен быть. Правда о том, ка­кой он на самом деле, им по большому счету ни за чем не нужна.

Итак, если родители не задают тебе никаких вопро­сов, так или иначе связанных с ориентацией, хотя тебе кажется, что у них есть для этого все основания, не за­ставляй их знать. Вполне вероятно, так будет лучше и для тебя, и для них.

 

Моя матушка до сих пор «официально» не в курсе, что я лесби­янка. При этом она отлично относится к моей жене, пригла­шает нас вместе на семейные празднества и т. п. Думаю, что, реши я сказать ей все прямым текстом, маму это очень трав­мировало бы. А так она все понимает, но ей легче «как бы» не знать.

Впрочем, иногда возникают ситуации, когда призна­ние родителям становится практически неизбежным. Как правило, это бывает в тех случаях, когда две девуш­ки, до момента встречи жившие вместе с родителями, решают поселиться вместе. Просто прийти и сказать ни о чем не подозревающей маме, что ты лесбиянка, до­вольно сложно. Тут может помочь стратегия малых по­бед, то есть постепенная подготовка родителей к нуж­ным тебе выводам.

Случилось мне полюбить человека, жившего за тысячи кило­метров. Соответственно для совместной жизни был необходим переезд, по обоюдному согласию — мой. Оправдывать переезд неизвестно куда и неизвестно к кому общими фразами о смене обстановки не хотелось, потому что, выдумывая, можно было запутаться в объяснениях и потерять мамино доверие оконча­тельно.

Началась подготовительная работа. Началась издалека — с разговоров о Цветаевой и Парнок, совместного чтения-обсу­ждения Гертруды Стайн, просмотров «Если бы стены могли го­ворить» [«Если бы стены могли говорить» (США 1996) — фильм-трилогия: действие происхо­дит в течение 40 лег в одном доме, но с разными жильцами. Это история женщин, ко­торые переживают моральный кризис из-за неожиданных беременностей и выбора делать или не делать аборт. «Если бы стены могли говорить-2» (США, 2000) — фильм-трилогия о любви и любовных отношениях, в которых есть все, кроме... мужчин], причем начинали с первой части, как положено, — про аборты, лесбиянки потом. Мама даже нашла очень показательным тот момент, что столь уважаемая ею актриса Ва­несса Редгрейв (похожая, кстати, на мою бабушку) не испуга­лась такой скользкой темы и сыграла замечательно...

По прошествии некоторого времени мы встречаемся с ма­мой, и она сама заводит разговор о том, что ей кажется, что Света и Ольга (две учительницы из их школы) — лесбиянки. Я решаю использовать ситуацию в свою пользу и засыпаю ма­му вопросами, на которые, кроме односложных, никакие от­веты не предполагаются: «Они умные?», «Они красивые?», «Они кажутся тебе ущербными?», и т. п. Мама сдается, и я из­рекаю: «Ну вот я тоже лесбиянка, и что? Ты будешь меньше ме­ня любить?» Мама автоматически выпаливает: «Нет, ну что ты, как ты могла подумать» — и, одумавшись, задает вопросы уже мне. Отвечаю честно. Первый этап пройден.

Если родители сами задают тебе вопросы, а тебе от­вратительно врать — отвечай уклончиво. Если очень хо­чется признаться, не торопись признаться сразу во всем. Скажи, что ночуешь у подруги — не говори, что включа­ет в себя эта ночевка. Скажи, что вы собираетесь сни­мать вместе жилье — не говори, что и спать будете вме­сте. По реакции родителей на эту дозированную инфор­мацию ты поймешь, стоит или не стоит продолжать зна­комить их с подробностями твоей личной жизни.

Если же родители, с которыми у тебя всегда были теп­лые доверительные отношения — вне зависимости отто­го, ругали ли они тебя за найденную в твоем кармане пачку сигарет или всегда предоставляли тебе самой ре­шать, как жить, рассказывали ли о том, откуда берутся дети, или обходили все деликатные темы стороной, — так вот, если такие родители заподозрили неладное и на­стойчиво выясняют у тебя, что происходит, можно пред­положить, что они действительно хотят с тобой погово­рить и готовы к тому, что ты подтвердишь их самые страшные опасения. Это вовсе не означает, что по полу­чении от тебя этого подтверждения они скажут тебе спа­сибо и погладят по головке — отнюдь. Их реакция может быть очень и очень острой, ведь несмотря на то, что они хотят и готовы знать правду, больше всего на свете они надеются, что их подозрения не подтвердятся. Но в этом случае по крайней мере есть веские основания предполагать, что рано или поздно родители примут тебя такой, какая ты есть.

Моя мама сказала, что я схожу с ума, у меня комплексы, что это гадко, что я ее позорю и что я — смертная грешница и извра­щенка. После серьезной ссоры и моих терпеливых и длительных с ней разговоров она однажды сказала: «Знаешь, я понимаю, у тебя это все же любовь, а не постельные приключения». Те­перь она не то чтобы спокойно относится к моей ориентации, она скорее старается об этом не думать.

Условия необходимые и желательные

Мы уже говорили об условиях, которые необходимы для того, чтобы твой выход из подполья был позитивен — принес как можно меньше неприятных переживаний и помог установить (или поддержать) доверительные от­ношения между всеми заинтересованными лицами.

Напомним, что главным условием осознанного камин-аута является принятие тобой твоей сексуальной ориен­тации. Если ты сама считаешь себя «моральным уродом», то и другие, безусловно, будут воспринимать тебя так же.

Второе немаловажное условие признания родите­лям — это твоя уверенность в том, что гомосексуальная ориентация не является для тебя данью моде и времен­ным увлечением, что твои намерения относительно лич­ной жизни останутся неизменными в сколько-нибудь длительный промежуток времени. Иначе ты просто по­напрасну истреплешь нервы и себе, и им.

Для трудного разговора, который состоится у тебя с родителями, тебе потребуются аргументы в пользу того, что ориентация не может помешать человеку быть сча­стливым. Эти аргументы нужно найти заранее. Поста­райся понять, что в твоей ориентации больше всего пу­гает родителей — и как ты можешь их успокоить.

Подумай о том, где и на что ты будешь жить, если в ре­зультате камин-аута тебе придется уйти из дома. Пока у тебя не будет хотя бы гипотетической возможности жить отдельно и самой себя содержать, родители будут диктовать тебе свои условия, а тебе придется их выпол­нять. Как минимум тебе нужен «запасной плацдарм» на первое время. Сможешь ли ты в случае необходимости

 

пожить у друзей, снять жилье, чтооы успокоиться самой и дать родителям возможность «переварить» информа­цию?

И, наконец, последнее. Как бы это ни было сложно, по­старайся трезво оценить степень своей психологической зависимости от родителей. Какие родительские слова и поступки в этой ситуации ты не готова пережить ни при каких условиях?

Лучше бы я сделала аборт!

Я проклинаю тот день, когда ты родилась!

У меня больше нет дочери!

Мне больше незачем жить!

Уходи и больше никогда не показывайся мне на глаза, знать тебя не желаю!

Ты убиваешь меня!

Ты изврашенка!

Ты больна, тебе нужно лечиться у психиатра!

Лучше бы ты была проституткой!

Конечно, вовсе не обязательно ты услышишь в ответ нечто подобное. Но на всякий случай лучше подгото­виться к худшему. Если ты отчетливо понимаешь, что. услышав нечто подобное от мамы или папы, ты сама проклянешь тот день, когда родилась. — камин-аута те­бе лучше не совершать. Ты должна быть готова видеть их слезы, слышать их обвинения, успокаивать их. разго­варивать с ними о том. что их волнует, столько раз. сколько потребуется. Ты должна понять, что эта ситуа­ция тяжела не только для тебя, но и для них — причем для них даже в большей степени, ведь ты благодаря ка­мин-ауту приобретаешь право быть искренней и жить так. как тебе хочется, а родители не приобретают ниче­го, кроме негативных эмоций. Постарайся понять их пе­реживания, постарайся расслышать за всеми обидными словами и упреками искреннюю боль, искренний страх за тебя и твое будущее. Наберись терпения и сил. помоги им пережить этот удар.

Позиция родителей

Родителей, сразу принимающих гомосексуальность сво­его ребенка, — единицы. Подавляюшее же большинство крайне негативно воспринимают известие о том, что их дочь — лесбиянка. Давайте попробуем понять, почему.

Представления каждого человека о том или ином яв­лении в значительной степени сформированы средой, в которой он вырос. В сознании наших родителей гомо­сексуализм прочно связан либо с тюрьмой, либо с психи­атрической больницей. Изменения же в общественном сознании происходят очень медленно, и в основном за счет молодых людей. Действительно, просто запомнить, что дважды два равняется четырем, а вот если тебе всю жизнь говорили, что дважды два равняется пяти, в со­рок лет тебя сложно будетубедить в том, что это не так.

Кроме того, родители наши являются носителями тех са­мых стереотипов о лесбиянках, о которых мы уже писа­ли в главе 2. В их сознании лесбиянки — это одинокие, несчастные, некрасивые, грубые, пьюшие женщины. Они опасаются, что и ты из-за своей гомосексуальности обязательно станешь такой же — особенно если будешь обшаться с другими лесбиянками.

Слово «лесбиянка» отсылает наших родителей прямиком к вопросу секса. Им сложно понять, как можно любить другую женщину — человеку вообше свойственно отри­цать то, что не входит в сферу его представлений, — по­этому они прежде всего воспринимают информацию о том, что ты занимаешься сексом с женщиной. И тут опять начинают работать усвоенные в течение всей жизни-установки: секс — это плохо (или как минимум не важно), следовать своим сексуальным предпочтениям — признак распущенности и аморальности.

Родители прекрасно знают, как общество относится к лесбиянкам. Они, собственно, тоже к ним так относятся, но если сами, возможно, и готовы принять твой выбор (родная дочь все-таки, куда деваться!), то хорошо пони­мают, что посторонние люди тебя не пожалеют. Жизнен­ный опыт позволяет им предвидеть и все твои проблемы с внешним миром, и материальную и правовую незащи­щенность, и огромные сложности с рождением и воспи­танием ребенка. Они искренне хотят уберечь тебя от всех тем проблем, которые будут у тебя возникать из-за твоей ориентации.

Большинство родителей — осознанно или нет — хотят, чтобы их ребенок был максимально похож на них и в ис­правленном и улучшенном варианте повторил их жизненный путь. Только на этом, знакомом им и, значит, безопасном пути, как им кажется, их дитя сможет га­рантированно достичь благополучия, а следовательно, и счастья. Им просто трудно представить, что счастье можно найти на каких-то других дорогах, это счастье представляется им быстротечным, неправильным да и, в конце концов, просто иллюзорным.

В ситуации камин-аута родители, как правило, склонны обвинять себя в том, что их дочка выросла не такой, как другие. Они начинают мучительно думать и вспоми­нать, что и когда они сделали не так (от: «Я тебе слишком много позволяла» до: «Я понимаю, что не была с тобой до­статочно ласкова»). Испытывать чувство вины никому не хочется — именно поэтому они так стремятся сделать все, чтобы вы вернулись в стан большинства.

Юность независима, но чем старше становится человек, тем важнее ему мнение окружения, тем больше он нахо­дится под давлением стереотипов. Кроме стереотипных представлений о лесбиянках, о которых мы уже говори­ли, для родителей, как правило, большое значение име­ют принятые в кругу, к которому они принадлежат, представления об успешности и жизненной состоятель­ности. А дочь-лесбиянка не соответствует этим представ­лениям по одному, но очень важному параметру— когда у большинства барышень появляются молодые люди, она может привести в дом только другую девушку (или сама уйти к ней). Мы уже сказали, что это никак не соот­ветствует жизненному сценарию, который создала для тебя твоя мама, но остается еше и другое — что она ска­жет своим подругам? Чем похвастается перед ними? Что ответит на рассказы о богатых женихах их дочерей?

Мои родители в курсе моей ориентации, относятся нормально, но очень переживают. Мама просила единственного: не афи­шировать и сделать все, чтобы не узнали родственники и зна­комые. Не мои — знакомые родителей.

Твои родители могут беспокоиться, что ты не родишь ре­бенка, не состоишься как мать, а значит, лишишь их ра­дости обшения с внуками, не продолжишь род... Наличие у тебя постоянной подруги, вместе с которой ты планируешь жить и воспитывать детей, не является для них серьезным аргументом: если уж мужчины сплошь и рядом бросают своих жен. когда те беременны или си­дят дома с грудными детьми, то надеяться на то. что ка­кая-то женщина будет содержать тебя и любить твоего ребенка как родного, по их мнению, наивно.

И, наконец, с точки зрения родителей, ты никогда не бу­дешь так же хорошо материально обеспечена, как гете­росексуальные женщины, вышедшие замуж, поскольку женщина в нашей стране, как правило, зарабатывает меньше, чем мужчина.

Родительское манипулирование

Родители имеют над нами власть. В детстве она практи­чески ничем не ограничена, но с годами — и это совер­шенно нормально и естественно — становится все слабее. Мы начинаем сами решать, что делать, как одеваться, где и с кем жить, и все меньше и меньше зависим от ро­дителей.

К сожалению, не все родители — особенно мамы — го­товы отнестись к этому философски. Потребность со­хранять полный контроль над близким человеком, как правило, объясняется очень просто: родители боятся, что перестанут быть нам нужными, и всеми возможны­ми способами стараются продемонстрировать своему уже довольно взрослому ребенку, что без них он просто пропадет. «Ну кто еще о тебе позаботится?!». «Я-то пожи­ла, я-то лучше знаю» — довольно безобидные проявления родительского нежелания признать тебя взрослой и «отпустить» в самостоятельное плавание по жизни. Хуже, когда и в 30 лет ты оказываешься окруженной такой за­ботой и вниманием, что не имеешь возможности дейст­вовать самостоятельно. Постоянные звонки с вопроса­ми, где и с кем ты проводишь время, желание лично познакомиться со всеми, с кем ты общаешься... Попыт­ки защитить свое личное пространство наталкиваются на несправедливое: «Тебе нет до матери никакого дела!» Чтобы доказать обратное, ты должна отказаться от того, что не нравится маме. Это и есть манипуляция.

«Если ты не прекратишь заниматься этой гадостью, я перепишу квартиру на твоего дядю и ты останешься на улице». «Если ты не вернешься домой, то считай, что у тебя больше нет матери». «Если ты не начнешь лечить­ся, я пойду к тебе на работу и все там о тебе расскажу» — все это словесные проявления родительского шантажа.

 

Шантажировать можно чем угодно. Родители знают тебя как никто другой, и это позволяет им давить на са­мые больные точки. Любой твой поздний приход домой вызывает у мамы сердечный приступ (хотя, в принципе, у мамы совершенно здоровое сердце) — ты начинаешь чувствовать себя бессовестным мучителем, издевающим­ся над матерью, и. скорее всего, сделаешь все, чтобы мама так не волновалась, ведь никому не хочется быть плохой дочерью! Тебе гораздо легче, когда мама ругает­ся, чем когда она молчит? Отлично! Мама будет молчать целыми днями, чтобы ты могла как можно лучше осо­знать свою потребность в общении с ней — и сдать пози­ции.

Единственно правильная реакция на шантаж — это нереагирование. Мама говорит, что ты ее не любишь? Скажи ей, что она ошибается, что ты любишь ее, но будешь жить так, как считаешь нужным. Мама обещает лишить тебя наследства? Дай ей понять, что это ее право и ты готова принять любое ее решение. Говорит, что не хочет с тобой общаться? Предоставь ей возможность не общаться с тобой какое-то время. Жалуется на сердце? Предложи принести лекарство, посиди с ней — и иди ту­да, куда считаешь нужным.

Но самое главное, не считай себя виноватой перед ро­дителями в том, что ты гомосексуальна. Если ты не бу­дешь испытывать чувства вины по этому поводу, тебе будет легче противостоять любым манипуляциям.

Жизнь после выхода из подполья

Итак, если после совершения тобой камин-аута все оста­лись живы и здоровы (о том, как предотвратить возмож­ность обратного, мы уже поговорили в разделе «Условия камин-аута»), тебя можно поздравить. Что бы ни при­шлось тебе пережить в процессе, знай: дальше будет только легче. Ведь родители нас любят, и всерьез (а не в качестве первой, эмоциональной реакции) отказаться от своих «непутевых» дочерей, то есть проклясть, нико­гда больше не видеть и пр. едва ли готовы, даже при всем отвращении к гомосексуализму. Иногда процесс восстановления хороших (или хотя бы приемлемых для обеих сторон) отношений занимает несколько месяцев, иногда — несколько лет. Все зависит от характеров тех людей, которые принимают участие в ситуации.

У меня папа — человек волевой... Не разговаривали 4 года. По­том я позвонила. С тех пор — лучшие друзья.

Надежды на то, что когда-нибудь меня поймут и примут — ни­какой. У родителей свои представления о том, как именно их дочь будет счастлива, и в эти представления не входит мысль о том, что дочь может быть больше счастлива с женщиной, чем с мужчиной. Конечно, таких скандалов, как раньше, уже не возникает, они немного успокоились, но мать не устает напо­минать о «больной теме» каждый день.

Еще раз повторим: тебе придется собрать все терпе­ние, всю мудрость, чтобы восстановить хорошие отно­шения с родителями. Даже если ситуация после камин-аута стабилизировалась довольно быстро, будь готова к рецидивам: вполне вероятно, что родители просто наде­ются, что у тебя это пройдет. Когда же они поймут, что ты не собираешься исправляться, может начаться вто­рой виток. За ним третий, четвертый, пятый — затухая и вновь разгораясь, конфликт может длиться годами. Однако нельзя не отметить, что каждый такой всплеск оказывается чуть слабее, чем предыдущий. Как говорит­ся, мелочь, а приятно.

Лена: За 8 лет, прошедшие со времени камин-аута, я разговаривала с мамой бессчетное количество раз. Убеждала, объясняла, хлопала дверью, рыдала, опять объясняла, потом утешала ее... Все это так изнурительно тяжело, что, наверное, и не передать на словах. Самый близкий тебе человек не понимает и не принимает тебя — и ты ничего не можешь с этим сделать. Мама никогда не манипулировала мной, не старалась вызвать во мне чувства вины, не ли­шала меня своей любви — мне кажется, если бы она это делала, мне было бы в каком-то смысле легче. После моего камин-аута ей действительно было очень плохо — как бывает плохо любому человеку, у которого с ребенком случилось горе. При этом она очень старалась не делать мою жизнь еще сложнее, чем она есть: всегда принимала нас в доме, всегда передавала Ма­рине поздравления с днем рождения, всегда переживала за меня, старалась как-то поддержать... Но все мы живые люди, мы устаем, у нас бывает плохое настроение — и поэтому время от времени возникали (и продолжают возни­кать) ситуации, когда я слышу от мамы слова, от которых у меня все темнеет перед глазами... Когда Марине сделали кесарево сечение и у нас родился сын, моя мама была, кажется, первым человеком, позвонившим в роддом и разузнавшим все подробности (я в это время сидела дома и так боялась за исход предприятия, что вообще не могла ничего делать и никуда звонить). Но это не помешало ей спустя какое-то время сказать мне: «Давай-давай, нянчи чужого ребенка, корми их... Марина тебе еше скажет рано или поздно, что это ее сын и ты не имеешь к нему никакого отношения». А еше через год моя мама поехала с нами в отпуск и также нянчила этого самого «чужого ре­бенка», а он звал ее «бабой».

Вот такие вот психологические качели, с которыми, увы, надо смириться. И я смиряюсь и всегда готова сказать, что моей маме памятник надо поста­вить — за преодоление себя.

Что же до остальных членов семьи... Папа всегда занимал мамину пози­цию, только в более утрированном варианте. То есть когда мама всячески выра­жала недовольство нашим с Мариной общением, папа метал громы и молнии, а когда она подуспокоилась, стал демонстировать просто чудеса толерантно­сти (помню, впервые увидев нашего сына, он весь день бегал вокруг него с погремушками, а потом сказал Марине: «Ну теперь твоя очередь позабо­титься о том, чтобы Лена родила»). Младший брат, напротив, всегда держал­ся в стороне от любых обсуждений этого вопроса и никак своего мнения не выражал. Правда, однажды он все же буркнул что-то вроде: «Я этого не пони­маю, но дело твое». Меня такая реакция вполне устроила.

Марина: На следующий день после того, как Ленина мама узнала, что все ее худшие подозрения оказались правдой, она взяла Лениного папу и они поеха­ли прямиком к моей маме и нашли там полное понимание на почве того, что злодейка-я совратила их дочку и с этим надо как-то бороться.

Так началась череда наших скандалов с мамами. С моей мамой отноше­ния у меня и без того были очень непростые, и скандал с ней по поводу моей ориентации, то разгораясь, то затухая, длится, собственно, и по сей день. И не то чтобы она до общения с Лениной мамой совсем ничего не знала и не подозревала (хотя подозревать начала, только когда я уже давно жила с Ле­ной), но до этого неприятного эпизода ей явно очень не хотелось об этом ду­мать. А с тех пор я для нее человек, который называется отвратительным словом и ведет отвратительную жизнь. Говорить на эту тему с ней невозмож­но и бессмысленно, да она просто и отказывается говорить. И не хочет ничего слушать. После рождения внука она честно попыталась себя перебороть, но так и не смогла — тем более Лена ей никогда не нравилась. Так что с мамой мы просто стараемся обходить тему моей сексуальной ориентации. Ей уже нема­ло лет, и с некоторых пор я сама не хочу ее расстраивать.

С отцом же мы никогда не вели «идеологических» или «воспитательных» бесед на эту тему. Он регулярно — навещая внука — бывает у нас дома, го­ворит про нас «ваша семья» и слегка кокетничает с Леной. У меня очень кор­ректный отец. И я ему очень благодарна.

Прочие же родственники, которые знают обо всем от моей матери, отне­слись к известию внешне совершенно спокойно. Две мои тетки, например, прекрасно общаются с Леной. Правда, на дни рождения и прочие семейные праздники ее все-таки не зовут (исключение составляет мой двоюродный брат, но он всегда был в семье «белой вороной»).

А самое забавное, что у меня на данный момент вполне милые (хотя и до­вольно отстраненные) отношения с Лениной мамой.

В общем, если нас прямо спросить, есть ли жизнь по­сле камин-аута перед родителями, мы, как положено, ответим, что это науке неизвестно. Шансы, безусловно, есть, и большие, но вот гарантии отсутствуют... Впро­чем, в жизни такое случается сплошь и рядом, так что если уж вы сделали первый шаг и признались родителям в своей нетрадиционной ориентации, вам ничего друго­го не остается, как шагать дальше по этой труднопрохо­димой дороге в надежде, что рано или поздно вашему взору откроется идиллический пейзаж.

Мучаемся, долбимся о стену, но вода камень точит, а я маму. Мама периодически смиряется и пытается — я вижу, что пы­тается, хоть и не признается, — меня понять и как-то принять. Папа занял глухую оборону и сторону невмешательства. Они видят по крайней мере, что я счастлива. Я собираюсь родить ребенка, а они хотят внуков. В перспективе я вижу все-таки дружную и любящую семью.

И все же, все же, все же... Не требуйте слишком мно­гого от родителей, будьте готовы, что при всем их при­ятии ваших отношений нет-нет, да и проскользнет фра­за или взгляд, который больно уколет вас в самое сердце... Вот история, описанная одной нашей знако­мой (девушки живут вместе вот уже 7 лет).

Так здорово складывался четверг, и тут вдруг звонок.

Мама: Привет, а я думала, ты сама позвонишь. Так вы при­ходите?

(Я морщу все мускулы мозга — ничего не вспоминается, не могла же я назначить визит, да еше и с Женей.)

Мама (обиженно): Ты хоть знаешь, какое сегодня число?

Я: Кажется... Кажется... Двадцатое... Ах да! Ваша годовщи­на! Ой, я такая рассеянная...

Мама: А я думала, вы придете...

(Я судорожно складываю невероятные комбинации: как из­менить день, расписанный по часам.)

Я: Мам… А завтра никак?

Мама (обиженно): Ну вы, конечно, можете прийти, когда хотите...

Я: Мам, я позвоню через 15 минут, доложу обстановку.

Мама (надуто): Ну ладно...

Все планы я, разумеется, перевернула, идем мы на праздне­ство, я даже очень быстро радоваться начала, подарок класс­ный придумала — все за полчаса. Только вот что никак не вы­ходило из моего бедного мозолистого мозга: да, конечно, я очень люблю их, и только бы им было легче и лучше (вот секрет моего душевного спокойствия), но (!) им наплевать на события моей семьи, которую они и за семью-то не считают. Они не придут праздновать наши годовшины, не порадуются им. Вернее, не наплевать, но лучше не думать об этих событиях, не упоминать о них. Вообще наша семья — это табу для разговора. Мы сами по себе — нет. Нас любят. А вот то, что мы из себя представля­ем, — нет, и весьма категорически. И говорить про это нельзя. Кто-то может сказать, что я зажралась или «неблагодарная скотина», ведь родители принимают и любят меня и Женю. Одна моя подружка и по совместительству коллега как-то ска­зала: «Ты слишком много от них требуешь...»

Только объясните это моему саднящему сердцу…

Письма к матери

В завершение темы камин-аута мы бы хотели привести несколько писем, которые написали своим мамам де­вушки нетрадиционной сексуальной ориентации (мы попросили об этом посетительниц одного из лесби-сай-тов). На наш взгляд, они не нуждаются ни в каких ком­ментариях...

Милая моя, дорогая мама!

Я благодарна тебе за то, что ты принимаешь мой выбор, хо­тя и не понимаешь его. За то, что ты рядом со мной и моими любимыми. За все, что ты делаешь для нас, хотя и не обязана уже, я очень давно взрослая... Прости мне мое высокомерие, мои обиды, иногда я защищаюсь там, где не надо, и с тобой это именно так.

Хочу сказать, что мои нынешние обиды на тебя сродни дет­ским— мне обидно, что ты скрываешь меня от друзей, и обид­но, когда ты просишь скрывать мою семью от наших родст­венников... Мне обидно, когда ты с искренними и светлыми намерениями желаешь мне другой судьбы, обидно, когда ты говоришь, что продолжаешь надеяться на то, что я вновь ста­ну послушной дочерью и...

Но, мама! Ты дала мне жизнь, я благодарно склоняюсь к твоим ногам за это, ты дала мне жизнь, и этого достаточно! Все остальное я сделаю сама, потому что я сильная благодаря тебе и папе. Я счастлива, мама! Ты можешь гордиться и радоваться глядя на меня, на мою семью, на своего внука!

 

Я очень тебя люблю! Я верю, что... Я верю!

Мама, я всегда и всем говорила, что с тобой мне повезло. Мне повезло с родителями, и я это осознаю очень четко. Я думаю, что в глубине души ты уже все знаешь, и именно поэтому по­рой проскакивает этот странный, тоскливый взгляд. Я почти уверена, что ты знаешь, но просто гонишь эту мысль от себя.

То, чего я больше всего боюсь... Что когда я обо всем тебе расскажу, скорее всего, ты взорвешься, потом будешь долго это принимать. Примешь.... И будешь весь остаток дней обе­регать от «нежелательной информации» отца. Ты будешь мучаться и заодно мучить меня.

Я не хочу так. Я хочу, чтобы ты поняла одно: в том, что я лес­биянка, нет ничьей вины. В первую очередь твоей. И страшно­го в этом тоже ничего нет. У меня столько же шансов на сча­стье и несчастье, как у других. Люди, которые будут идти со мной по жизни, могут на поверку оказаться алкоголиками, ис­териками, сволочами, а могут оказаться прекрасными людь­ми. Это жизнь — она не зависит от пола. Ведь муж бьет жену не потому, что он мужчина, а потому, что сволочь. Не правда ли? Не знаю, состоится ли у нас разговор на эту тему когда-ни­будь. Время покажет. Мне бы этого очень хотелось, потому что после этого письма мне стало легче.

'Здравствуй, мама!

Мой камин-аут был давно, а ты до сих пор не любишь меня. Прошло столько времени, а ты все еще винишь меня. За что, мама? За то, что я есть, кто я есть? Ты не хочешь, чтобы я была с женщиной. Мама, я люблю женщину, но ты хочешь — и я одна. Почему же ты не можешь снова быть мамой? Почему ты вспоминаешь обо мне, когда надо решить финансовые вопро­сы или когда ты напоминаешь, что надо кого-то из родствен­ников поздравить с днем рождения? Боишься, что я забуду? Я помню все дни рождения, мама. Хочешь услышать мой го­лос? Но почему нельзя просто поговорить? Ах, да... О чем со мной говорить! На вопрос: «Как твои дела?» ты все равно не услы­шишь правды... Ибо если я рассказываю тебе правду, ты отмахиваешься от меня и советуешь решать свои вопросы самой. Зачем говорить о том, что тебе неинтересно! Я придумываю вопросы про брата, папу, собаку и кошку, чтобы ты просто по­говорила со мной. Я люблю тебя, мама. Но ты боишься услы­шать что-то из моей жизни, что заставит тебя вспомнить, что у тебя «дочь урод», и потому ты отвечаешь односложно и стре­мишься закончить разговор. Если бы я была миллионером, то решала бы все финансовые вопросы всех родственников и то­гда бы ты звонила мне чаще. Знаешь, мама, лучше бы я тебе врала. Ты бы любила меня... Быть может, ты была бы счастлива. Я люблю тебя, мама. Ты никогда не примешь меня. Но я принимаю тебя, мама. Спасибо тебе за то, что я люблю тебя.

если ваша дочь лесбиянка. Советы родителям

Какие бы слова вы с дочерью ни сказали друг другу, пом­ните, что у нее нет никого ближе вас, что вы нужны ей и она вас любит.

Не переставайте с ней общаться. Ваша дочь заслужива­ет внимания, уважения и поддержки вне зависимости от своей ориентации. Разговаривайте с ней, старайтесь разобраться в ее чувствах и просто оставайтесь рядом с ней.

Постарайтесь получить как можно больше информации о гомосексуализме. Обратитесь в лесби-организацию. если таковая имеется в вашем городе. Не пренебрегайте мнением молодежи: зачастую люди младшего возраста более терпимы, менее подвержены стереотипам. Почи­тайте книги о гомосексуализме. Пользуетесь ли вы Ин­тернетом? В Сети существуют сайты с большим количе­ством информации по волнуюшей вас теме. Вначале попробуйте обратиться к поисковым системам. Не обра­щайте внимания на выдержки из «желтой прессы» вроде «подружка убила ее топором» и «чудо-трансвестит в по­стели». Просматривайте ссылки на специализирован­ных порталах.

Не пренебрегайте общением. В вашем городе под эгидой все тех же лесби-организаций могут проходить «семей­ные» встречи. В любом случае, постарайтесь найти дру­гих родителей, чьи дочери также являются лесбиянка­ми, — возможно, вы сможете поддержать друг друга в сложные моменты. Одиночество еще никому не помо­гало.

Если ваша дочь призналась вам в своих сексуальных предпочтениях, не считайте, что мир перевернулся с ног на голову. Помните, что ей понадобилось много сил и ре­шимости на это признание, и предположите, что она хоть немного понимает, как трудно вам. В любом случае, даже если она лесбиянка, это только часть ее жизни — и не обязательно самая главная: у нее по-прежнему оста­ются друзья, работа, увлечения. И, конечно, вы.

Не предавайте доверия вашей дочери, рассказывайте об ее ориентации другим людям — даже друзьям и род­ственником — только с ее разрешения. И вам, и ей не нужны нескромные вопросы.

Выслушивайте свою дочь, интересуйтесь не только ее делами, но и ее личной жизнью. Не пренебрегайте ее до­верием.

Берегите свою дочь от проявлений гомофобии, обсуж­дайте с ней возможные линии поведения в конфликтах с гомофобно настроенными людьми.

Лена: А я вот о чем хочу попросить всех читающих нас мам: любите, пожа­луйста, своих детей. Даже когда им будет под 40, вы все равно всегда будете старше и опытнее, чем они, — и всегда будете нужны им как никто другой. И не будет им без вашей любви покоя и счастья. Что бы они там вам ни гово­рили — помните, как засыпали они на полувздохе, не успев перевернуться на брюшко, закинув одну заднюю лапу на другую и уткнувшись в медведика, как отвечали «Вя» на ваше: «Кто тут любимая девочка?» — и прощайте, и люби­те. Никак нельзя иначе.

А вот письмо, которое по нашей просьбе написала мать, которая уже несколько лет знает, что ее дочь жи­вет с другой женщиной.

ВАЖНЕЕ ВСЕГО — ЛЮБОВЬ!

У меня отростков трое: мальчик, девочка и мальчик.

Сердцевинка этого трио — маленькая, хрупкая, обаятель­ная, очень женственная девочка, девушка, женшина — ра­дость моя от рождения, подружка с того возраста, когда начи­нается взросление, и печаль моя неизбывная.

Я не знаю, у кого просить прошения за то, что не могу по­нять: как же все случилось? Почему? Что я сделала не так?

Может быть, ей, моей доченьке, все же не хватало моего внимания? Ведь называла же она отца папой. Вечно работаю­щей мамы не хватало? И вот такая деталь: довольно долго, лет до пяти, засыпая, она вместо соски засовывала в рот большой палец. И никак было не отучить ее от дурной привычки. Кто-то из врачей сказал, что это синдром одиночества. Но какое оди­ночество в полной семье, где ей, младшему ребенку, внима­ние — в первую очередь.

Или все-таки его было недостаточно?

А может быть, напротив, наша мамо-дочкинская близость стала лакмусовой бумажкой во всех последующих ее отноше­ниях с противоположным полом? И любовь к маме — а она всегда относилась ко мне с редчайшей нежностью и открыто­стью — экстраполировалась на любовь к женщине вообще?

Но что-то ведь привело ее в мир отношений мне совершен­но непонятных.

Я многого не понимаю. Хоть и стараюсь, искренне стара­юсь понять.

Мне непонятна сама природа физического влечения к женщине. И ничто, ни разговоры об этом с дочерью, ни чтение ли­тературы на эту тему, ни даже просмотры эротических филь­мов не приближают меня к пониманию. Спать даже со своей лучшей и давней подругой мне совершенно не хочется. Абсо­лютно!

Мне непонятно, зачем нужно афишировать свою особен­ность знаковыми приметами в одежде, прическе. Почему надо как-то маркировать себя напоказ обществу, которое не готово к принятию однополых отношений. И никакие объяснения не убеждают меня в том, что есть какая-то насущная необходи­мость демонстрировать окружающим, каким образом ты от­правляешь естественную сексуальную потребность.

Это не ханжество. Человек устроен так, что секс — не про­сто удовольствие, но и залог сохранения и продолжения жиз­ни. Это естественная часть жизни, которая не требует публич­ности, более того, она страдает от публичности. И в человеке не то главное, с кем и как он достигает оргазма.

Мало сказать, что я испытала шок, когда однажды дочь ис­поведалась передо мной, рассказав о подоплеке своих отноше­ний с подружкой.

Это было потрясение! Не погрешу против истины, сказав, что до сих пор нет у меня мира и лада в душе, когда я думаю о том, насколько уклад ее жизни выбивается из традиционного представления о норме.

Дважды у меня была просто истерика во время разговора с дочерью. Дважды. И больше, надеюсь, я не сорвусь.

В тот последний раз, когда я причитала и плакала, моя де­вочка сказала мне: «Мама, не плачь, ты просто прими как данность то, что я счастлива, живя так, как живу! Не ставь меня перед каким-то выбором. Это невыполнимая задача. Я не хочу потерять тебя, но мне дорога и моя семья. Не рви мне серд­це...»

Все правильно. Ребенок — божья стрела, оторвавшись от лона матери, летит своим путем. Не в наших силах изменить его путь слезами, нотациями, ссорами. «Не рви мне сердце, ма­ма!» — эти слова больше, чем просьба.

И мне ничего не осталось иного, кроме как принять выбор дочери и не вставать на ее пути. Ведь по сути, если до меня не доходит что-то важное, что понято и принято ею, это моя про­блема. Важнее всего на свете то, что она любит и любима, что она живет в мире сама с собой, что людям рядом с ней легко и что между нами нет недосказанности и напряженности.

 

Признание друзьям

Ответ на вопрос, совершать ли камин-аут перед гетеро­сексуальными друзьями, зависит в первую очередь от того, насколько близкие и доверительные отношения сложились между тобой и ими, а уже потом от того, как твои друзья относятся к проблеме гомосексуализма (имен­но к проблеме, а не к самим гомосексуалистам — их они, скорее всего, в глаза не видели). Это немного похоже на антисемитизм в современной русской деревне. Евреев деревенские жители, как правило, не любят, те ведь «Христа распяли», но узнав, что ты — им знакомая и яв­но симпатичная — тоже еврейка, нимало не смущаясь, заявляют, что ты еврейка «неправильная», или даже мо­гут воскликнуть: «Ну какая же ты еврейка!»… Так и тут. Если твои друзья любят тебя, если вы с ними знакомы доста­точно давно, они, скорее всего, примут тебя любой.

Не всем им, особенно мужчинам, будет легко вполне принять твою ориентацию, ведь для мужчин женская гомосексуальность очень часто означает презрение и пре­небрежение ими и их достоинствами. Поэтому мужчи­ны, скорее всего, и будут утверждать, что на самом деле никакая ты не лесбиянка, тебе «просто не повезло с му­жиком», «так сложилось» и т. д. и т. п. Это, конечно, бы­вает обидно, но, если ты дорожишь «суровой мужской дружбой», прими их позицию такой, какая она есть. Ведь как только ты начинаешь доказывать мужчине, что дело не в сексуальных неудачах, что ты просто впол­не удовлетворена жизнью с женщиной, ты наносишь сильнейший удар по его самолюбию и самооценке — по­лучается, что ты утверждаешь, будто без мужчин с их сексуальными и детородными функциями можно пре­красно обойтись.

Подругам, скорее всего, будет легче принять и понять твой выбор. Во-первых, у них, возможно, накопились свои претензии к мужчинам и они готовы сказать в запальчивости, что жить с женщиной гораздо лучше. А во-вторых, не исключено, что, хоть ты об этом и не догады­валась, у кого-то из них был гомосексуальный опыт или они испытывали подобные желания и эмоции.

Лена: Однажды, поссорившись с Мариной, я попыталась пожаловаться на свою тяжелую долю лучшей подруге, но та отреагировала сурово: «Вот пожила бы с моим — тогда бы поняла, как тебе повезло, что ты живешь с женщиной!» Другая моя подруга во всех конфликтах демонстративно встает на сто­рону Марины и говорит, что я действительно ужасна, что со мной невозмож­но иметь дело, что я загоняла бедную Маринку и что она вообще удивляется, как та меня выносит. А третья на все мои рассказы о сложностях с родителя­ми, когда я впадаю в расстройство и начинаю сомневаться в том, что у нас все получится, заводится и начинает читать мне лекции: «Лена! У вас с Мариной семья, понимаете! Так им всем и скажите! И перестаньте думать всякие глу­пости!»

При этом друзья-мужчины, если они уважают тебя, вряд ли после твоего признания начнут пытаться тебя «переориентировать» и доказывать, что жить с мужчи­ной во всех отношениях гораздо лучше. А вот подруги могут испытать к тебе интерес как к сексуальному объ­екту — ведь «отношения» с тобой уже есть, так почему бы не попробовать что-то новенькое.

Вступать ли в сексуальный контакт с подругами, ре­шать, конечно, тебе. Но нам кажется, что подобные экс­перименты зачастую опасны для дружбы и могут ее разрушить.

Марина: Когда передо мной в 22 года встал вопрос, рассказывать ли о своей ориентации друзьям, я ответила на него однозначно: разумеется, нет. Зачем подчеркивать свое от них отличие? И — главное — зачем заставлять их ду­мать, что все твои прекрасно им известные влюбленности и романтические отношения с женщинами всегда имели в своей основе вот «это». Что «это»? Конечно, секс, который был в нашей компании темой, закрытой для обсужде­ния. Но больше всего я боялась того, что подруги начнут от меня шарахаться, опасаясь, что я к ним «грязно пристану». А от меня, надо сказать, однажды шарахнулась подруга, а я — честное слово — грязно не приставала, я вооб­ще довольно плохо умею грязно приставать. И это было очень, очень непри­ятно, мне довольно много лет потребовалось, чтобы это воспоминание как следует забыть.

Вот в таком состоянии «глухой несознанки» я и прожила почти семь лет, А потом меня бросила моя первая подруга и я, как уже рассказывала, впала в состояние тихой и безобидной депрессии. Но, поскольку даже в тихой и без­обидной депрессии я вряд ли мету быть тиха и безобидна и поскольку в этот момент мне было уже абсолютно все равно, что подумают про меня мои под­руги, как-то получилось, что я посвятила их — всех поголовно — в специфи­ку своей закончившейся личной жизни. Любимые подруги среагировали на новость совершенно для меня неожиданно — то есть абсолютно спокойно. Подруга номер раз сказала, что, мол, слава богу, а то она всегда беспокои­лась, что там у меня с личной жизнью. Подруга номер два разразилась гомерическим хохотом, поскольку я когда-то — в нашей с ней ранней юности — яростно осуждала ее эксперименты подобного рода. А еще одна подруга со­общила, что и сама имеет подобный опыт и досадовала по поводу того, что всегда боялась мне — «такой высокоморальной» — в этом признаться...

 

Признание коллегам по работе

Вообще-то работа — это не то место, где принято интере­соваться, кто с кем спит. С другой стороны, у большин­ства женшин есть привычка в своем кругу обсуждать мужей (как и у мужчин есть привычка говорить о жен­щинах, но как раз об абстрактных).

Как же тебе вести себя в ситуации, когда твои колле­ги-женщины делятся друг с другом подробностями сво­ей семейной жизни? Ты можешь, конечно, под тем или иным предлогам не принимать участия в этих разгово­рах, а можешь придумать себе мужа или любовника. Ес­ли же все-таки ты хочешь быть открытой и на работе, то имей в виду, что это, как и в случае с друзьями, возмож­но только тогда, когда твои коллеги хорошо к тебе отно­сятся, уважают тебя как человека и ценят как сотрудни­ка. В отличие от дружеской компании, на работе ты не можешь ожидать бережного отношения к себе и к своим чувствам, поэтому не стоит совершать выход из подпо­лья перед людьми, настроенными в целом гомофобно.

Нам кажется, что не надо спешить открываться и коллегам-мужчинам — им, скорее всего, будет сложно толерантно отнестись к твоей гомосексуальности. И имей в виду, что слухи в коллективе распространяются быст­рее ветра — если о твоей ориентации узнал кто-то один, то можешь быть уверена, что назавтра о ней будут знать все без исключения. В этом может не быть ничего страш­ного, если ты работаешь среди доброжелательных и то­лерантных людей, но все-таки подумай о том, нужна ли тебе такая известность. Повторим, что успешность ка­мин-аута на работе в наибольшей степени зависит от то­го, насколько ты по-человечески симпатична своим кол­легам.

Марина: На работе у меня случился до некоторой степени вынужденный ка­мин-аут. Как-то мне понадобилось размножить на рабочем ксероксе социо­логические анкеты для посетительниц лесби-клуба. Конечно, я сделала это вечером, когда все сотрудники разошлись по домам, но по своей растяпистости забыла несколько анкет на крышке ксерокса. На следующее утро я обна­ружила их на своем рабочем столе. Примерно полчаса я затравленно озира­лась по сторонам, ожидая поймать на себе любопытные взгляды, но их не было, и я постепенно успокоилась.

Может быть, на работе к вопросу моей ориентации так и не вернулись бы, но дело в том, что еще за полгода до случая с анкетами за мной начал ухажи­вать начальник отдела, в котором я работала. Он приглашал меня в театр, да­рил цветы, приносил яблоки со своего «приусадебного участка» и в целом был мне очень симпатичен, но ответить ему взаимностью я, конечно, не мог­ла никак — к этому моменту мы уже лет шесть жили с Леной. Один раз я схо­дила с ним на концерт, но тут же поняла, что намерения у него самые серьез­ные, а я не считаю правильным и порядочным морочить человеку голову, поэтому все его последующие предложения я отклоняла под теми или иными предлогами.

И вот через несколько дней после того, как я забыла в ксероксе анкеты, между мной и начальником произошло объяснение. Началось оно с его реп­лики (сказанной уже не помню по какому поводу): «Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!». Я сочла, что терять мне особенно нечего, и ответила, что, к сожа­лению, не могу вполне ответить ему взаимностью. Разумеется, объяснив, по­чему. Дело упрощалось тем, что Лена тоже работала в то время в нашей фир­ме и мы никогда ни от кого не скрывали, что снимаем вместе квартиру. Как ни странно, сообщение мое имело эффект разорвавшейся бомбы. Начальнику понадобилось несколько минут для того, чтобы прийти в себя, а потом он ска­зал, что ему, конечно, неприятно это слышать, но, с другой стороны, он рад, что я перестала принимать его приглашения не из-за антипатии лично к нему. После долгой и довольно эмоциональной беседы мы разошлись мирно, но тут уж о моей ориентации узнал весь коллектив.

Хотя поняла я это тоже не сразу, а где-то через полгода, когда была уже беременна. Мои коллеги-женщины несколько раз звонили нам домой, про­сили к телефону Лену и давали ей советы «по уходу за мной», а меня расспра­шивали о том, где мы все будем жить, когда родится ребенок.

Мы давно не работаем в этой фирме, но я до сих пор иногда заезжаю туда пообщаться с симпатичными мне людьми. Они каждый раз расспрашивают меня о сыне, о Лене и ее новой работе, о том, наладились ли у Лены отноше­ния с моей мамой. И передают Лене приветы...

Лена: За время нашей с Мариной совместной жизни я сменила несколько работ, и с каждым разом степень моей открытости все возрастала. Коллек­тив, в котором я работала на телевидении, помнится, не вызывал у меня в этом смысле ни малейшего доверия: хамское отношение к новичкам в прин­ципе, мучительные поиски ответа на вопрос в кроссворде «Кто автор „Медно­го Всадника"», идиотские шутки «про пидоров» — у меня не было ничего об­щего с этими людьми, и я совершенно не собиралась изливать им душу.

 

Так получилось, что сменить работу мне предложила моя подруга, кото­рая и так все обо мне знала. Так что новый коллектив к моему приходу был явно подготовлен. Я никогда не сталкивалась ни с какой гомофобией в свой адрес, коллеги нас всегда приглашали на всякие общие посиделки, с удовольствием расспрашивали про сына, бывали у нас в доме. Конечно, несколько раз мне приходилось отвечать на «вечные вопросы» про разделение ролей в нашей паре и про то, нравятся ли мне мужчины, но я очень спокойно к этому относилась: почему бы и не дать людям возможность получить интересующую их информацию из первых рук.

Недавно я еше раз сменила место работы, и весь процесс камин-аута пришлось пройти заново. Для начала призналась коллеге — чтобы не мучить ее раздумьями о том, почему я в свои тридцать лет живу с подругой и по сто раз на дню звоню ей, а по вечерам спрашиваю, надо ли купить ребенку кефир. Выбрав подходящий момент, я сказала, что мы с Мариной не просто снимаем вместе квартиру, а живем одной семьей и растим ребенка (коллега позже призналась, что три дня обдумывала эту информацию и пришла к выводу, что совсем меня не понимает: однако исправно расспрашивает про ребенка, передает приветы Марине — в общем, ведет себя цивилизованно). Дальше процесс пошел сам собой, я его не очень контролировала, просто вела себя естественно. Хочется сказать в трубку: «Ладно, пока, я тебя люблю» — скажу, и не буду переживать, что же подумает коллега, которая только что по­звала меня к телефону и знает, что звонила женщина. Результаты такого поведения не заставили себя ждать. При решении вопроса отпусков (которые обычно просят делить на две части, каждая по две недели) секретарь фирмы просто сказала мне: «Лена, руководство сказало, что у кого дети, могут брать сразу месяц. К вам это тоже относится». Я была просто потрясена!

Еше один совет. По возможности не заводи на работе романы. Это, как правило, не приводит ни к чему хоро­шему— вне зависимости от ориентации. Отношения мо­гут закончиться, и работать вместе после этого вам будет очень сложно. Особенно хорошо стоит подумать, если внимание к тебе внезапно стала проявлять коллега, кото­рая только недавно узнала о том, что ты лесбиянка. Это вряд ли внезапно вспыхнувшая любовь. Скорее всего, ей просто захотелось получить новый сексуальный опыт — с тобой. Хотя, конечно, нет правил без исключений.

Открытое поведение на людях

Рискнем предположить, что абсолютно любое общество в целом гомофобно (другое дело, что в цивилизованных странах Запада гомофобию не принято и даже риско­ванно выражать открыто). Нигде на свете не относятся одобрительно к «белым воронам», тем более к таким, ко­торые не скрывают своего отличия от большинства. Для общества гомосексуалы — это звено, выпавшее из цепи эволюции: ведь они не послужат славному делу сохране­ния вида, а если и послужат, то их ребенок не будет вос­питан в традиционной семье, не будет разделять тради­ционные ценности и, таким образом, самим фактом своего сушествования будет противоречить стремлению общества сохранить себя в неизменном виде.

Поэтому если ты открыто демонстрируешь свою сек­суальную ориентацию на людях, то рискуешь получить с их стороны осуждение, выраженное с той или иной степенью резкости и агрессивности. Имей в виду, что аг­рессия эта не направлена конкретно на лесбиянок — точно так же люди среагировали бы на любое открытое проявление непохожести, например на недопустимую с их точки зрения степень обнаженности.

Важно иметь в виду, что общество неоднородно. В нем существуют разнообразные сообщества, круги, отличаю­щиеся друг от друга, в частности, степенью воспитанно­сти и ксенофобии. «Уровень гомофобии в России, как и в других странах, зависит от целого ряда социально-де­мографических факторов: гендера/пола (женщины зна­чительно терпимее мужчин), возраста (более молодые люди, за исключением мальчиков-подростков, обычно терпимее старших и пожилых), уровня образования (бо­лее образованные люди терпимее необразованных), ре­лигиозности, региональных особенностей (жители мега­полисов терпимее провинциалов), рода занятий, уровня дохода и т. д.» (Кон И. С. Социологические заметки о го­мофобии и способах ее преодоления).

Поэтому камин-аут перед обществом в принципе воз­можен, но, разумеется, следует учитывать особенности конкретной ситуации. Ты можешь целоваться со своей девушкой среди бела дня на площади у фонтана при большом скоплении народа — в этом случае вы рискуете получить в свой адрес только шокированные взгляды, но не стоит делать этого на той же площади поздно вече­ром — вы почти наверняка нарветесь на приставания со стороны какой-нибудь подвыпившей компании.

Марина: С агрессивным проявлением гомофобии мы столкнулись только раз в жизни: на юге. несколько лет назад. Вечером накануне отъезда мы ре­шили последний раз сходить на море, стояли в обнимку на берегу, и тут к нам подошло несколько пьяных девиц лет 18.

—   Вы откуда? — спросили они.

—   Из Петербурга — ответили мы.

—   Лесбиянки, что ли?

- Да

—Так давайте драться!

Нам показалось, что главной причиной их агрессии было то, что мы при­езжие, а слово «лесбиянки» их всего лишь подзадорило. Драться, конечно, мы не стали, а обратились за помощью к проходящим мимо немолодым мужчинам, тоже явно местным. Те настойчиво велели девицам от нас от­стать. «Так они же лесбиянки!» — возмущенно втолковывали девицы. «Какая разница — они же приехали к нам отдыхать», — отвечали наши защитники. Мы, чтобы избежать дальнейших разборок, предпочли побыстрее улизнуть.

И последнее. Когда ты совершаешь камин-аут перед обществом — даешь интервью, выступаешь на телеви­дении или с высокой трибуны, подумай о том, одна ли ты будешь отвечать за последствия этого шага, как это ска­жется на положении твоих родителей, будет ли им при­ятно объясняться со своими друзьями и коллегами, кото­рые, скорее всего, ничего не знают о твоей ориентации. И как это скажется на отношении к твоему ребенку (если он у тебя есть) его приятелей, воспитателей в детском саду или учителей.

Подводим итоги

Для того чтобы твой выход из подполья привел к пози­тивным результатам, важно:

Не испытывать к себе негативных эмоций в связи со сво­ей сексуальной ориентацией.

•        Быть финансово и психологически независимой от че­ловека, перед которым совершаешь камин-аут.

•        Не совершать камин-аут сгоряча, в состоянии конфликта.

•    Хорошо относиться к тому человеку, перед которым ты совершаешь камин-аут, стремиться к тому, чтобы он тебя понял.

•        Не ждать, что это понимание придет быстро, сознавать, что первая реакция на твое признание может быть отри­цательной.

•        Подготовиться к камин-ауту, подумать заранее, какова может быть реакция на него, что ты почувствуешь в свя­зи с этой реакцией, как ты на нее ответишь.

•        Не поддаваться на уговоры совершить выход из подпо­лья. Это должно быть твое осознанное решение.

 

Глава 5

 

ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ!

Поиски партнера

 

В каком-то возрасте — как правило, в очень юном, хотя по-всякому бывает, — каждая из нас неизбежно оказы­вается в положении, которое называется «чего-то хочу, а кого, не знаю». Душа трепещет, тело тоже, но желания еще не сформулированы и не оформлены во что-то кон­кретное.

В твоей голове свишет романтический ветер, и с этим ветром в голове ты начинаешь слоняться туда-сюда и почти наверняка влюбишься в первый же объект, кото­рый окажется хоть сколько-то подходяшим. Что нужно для того, чтобы объект оказался подходяшим? Дело тут не в красоте или харизматичности — человек, в которого ты влюбляешься, должен тебя чем-то задевать.

Мы уже говорили о проблеме влюбленности в учитель­ниц, а ведь заметь, что влюбляются не во всех подряд, и даже не только в молодых и красивых, а именно в тех, кто несет какой-то эмоциональный посыл, кто так или иначе задевает наши чувства. Недаром девочек так час­то привлекают учительницы литературы — в этом слу­чае эмоциональная составляющая диктуется самим пре­подаваемым предметом.

А если внимательно присмотреться к ситуации, то вы­яснится, что если школьники — обоих полов — влюбля­ются в учительницу, то это значит, что учительнице по­чему-то надо, чтобы в нее влюблялись. Другое дело, что речь тут, скорее всего, идет только об эмоциях — мало кто из учительниц учитывает, что эта юношеская лю­бовь может иметь сексуальную составляюшую. Более того, поняв это, учительницы, как правило, бегут от нее как от огня. Тем не менее они часто в своеобразной форме от­вечают своим ученикам и ученицам взаимностью — очень нуждаются в них и их любви, привязываются к ним, строят с ними эмоциональные отношения. И в ко­нечном итоге оказываются иногда более зависимыми от своих любимых учеников, чем ученики от них, посколь­ку ученик очень скоро пойдет дальше и встретит следую­щую любовь, а учительница останется в каком-то смыс­ле брошенной. Получающий вообще зависим больше, чем даюший.

Если ты влюбилась в учительницу, то не торопись при­знаваться ей в любви. Кроме того что между вами существует разница в возрасте и учительница может быть просто глубоко и принципиально гетеросексуальна (или несво­бодна), существует еще и профессиональная этика, ко­торая запрещает учителям (между прочим, в число учи­телей в этом случае входят и преподаватели вузов) вступать в интимные отношения со своими учениками. Не ставь женщину, которую ты любишь, в неловкое по­ложение, дождись окончания школы (или института) и только тогда откройся ей.

Впрочем, далеко не все девушки влюбляются во взрос­лых женщин. Тебе может понравиться одноклассница, однокурсница, соседка по двору. Эти отношения стро­ить легче, потому что вы изначально общаетесь на рав­ных. Мы уже говорили, что очень многих девушек, вовсе не обязательно лесбиянок, связывает в юности романти­ческая дружба, граничащая с влюбленностью. И как раз в этих отношениях между вами рано или поздно может встать вопрос секса.

Марина: Первая любовь со взаимностью случилась у меня в институте. К этому времени я уже вполне осознала, что мне пора если не выйти замуж, то завести полноценный роман, и вовсю строила глазки однокурсникам. Од­нокурсники провожали меня домой и по праздникам носили мне букеты, но романа ни с кем из них все как-то не получалось.

На эту девушку я обратила внимание из-за ее всегда грустного вида — иногда она даже тихо плакала, стоя в курилке у окна. Пройти мимо такого во­пиющего случая человеческого горя я, конечно, не могла и стала довольно настырно выяснять, что все-таки случилось. Оказалось, что девушка страда­ет из-за невнимания нашей сокурсницы — хочет с ней дружить, как можно больше времени проводить с ней вместе, быть поверенной ее душевных тайн, но не пользуется ни малейшей взаимностью. Я. привыкшая к собственным влюбленностям в учительниц, но считавшая это дело достаточно легкомыс­ленным, хоть и романтическим, была поражена серьезностью и глубиной чувств своей новой знакомой. И, конечно, принялась ее утешать: я в букваль­ном и переносном смысле слова гладила ее по головке, объясняла, что друж­бы и доверия можно добиться от кого угодно — нужно только приложить к этому достаточно усилий, что в жизни есть много других радостей и не име­ет смысла переживать из-за невнимания одного человека... Но девушка со­вершенно не хотела утешаться, и со временем эта ситуация начала меня раз­дражать. Я стала говорить, что, видимо, ей самой очень хочется из-за чего-нибудь пострадать, что нельзя так навязывать себя человеку, который явно не хочет впускать тебя в свой внутренний мир, что, в конце концов, свет не сошелся клином именно на ее пассии... При этом я все больше привязывалась к этой девушке, мы успели стать довольно близкими подругами... Ив какой-то момент мне пришло в голову, что я, собственно, ничуть не хуже предмета столь пламенной и трагической любви (что это именно любовь, было уже совершенно очевидно), и мне даже сделалось как-то обидно, что вся эта лю­бовь — между прочим, совершенно платоническая — не обращена на меня. Я стала всячески добиваться внимания девушки, мне уже недостаточно было того, что я ей нужна, хотелось стать для нее еще и интересной. И примерно за полгода предыдущая влюбленность действительно забылась, зато наша дружба с девушкой стала романтической донельзя. Нам было хорошо вместе и не хотелось расставаться ни на минуту. Мы объявили друг друга сестрами, а уж сестрам точно не возбраняется ходить взявшись за руки или спать в од­ной постели.

Мы сами толком не поняли, когда между нами началось и произошло «это», но оно показалось нам таким естественным, настолько следующим из наших отношений, что мы не удивились и не испугались. Тем более что две наши однокурсницы признались нам, что любят друг друга и занимаются «этим» уже долгое время. Мы поняли, что не одни такие на свете, и окончательно перестали волноваться по этому поводу.

Семь лет мы вместе болтались по улицам, ездили в пионерские лагеря и археологические экспедиции, пели песни под гитару и иногда спали друг с другом, и все эти годы я надеялась, что как-нибудь и когда-нибудь мы с ней построим крепкую и насколько-то здоровую семью — станем жить вместе, вести общее хозяйство, может быть, родим детей... Но этого почему-то все не происходило и не происходило, а 1 января 1996 года я оказалась совер­шенно свободной, точнее говоря, совершенно брошенной женщиной. Моя подруга внезапно для меня объявила, что выходит замуж, потому как в ее жизнь пришла наконец большая и красивая любовь, а крепкую и здоровую семью со мной все равно не построишь. Я не сочла возможным удерживать ее и вообще как-то мешать ее счастью и ушла туда, куда мне, собственно, и было указано, то есть на все четыре стороны. И, конечно, немедленно впала в со­стояние полной подавленности и уныния, которое можно даже назвать де­прессией. Каждый день я в каком-то тумане ходила на работу, делала там все положенные дела, потом возвращалась домой, заворачивалась в старый ватный халат и садилась в кресло перед телевизором, который мог быть да­же выключен — это не имело для меня значения. Я сидела перед выключен­ным телевизором и думала о том, как же это так, как это странно и неспра­ведливо, ведь мы вроде бы любили друг друга и обещали, что будем вместе всю жизнь, и что же теперь будет со мной, если я все еще люблю ее и совер­шенно не хочу любить никого другого. Потом я ложилась в кровать, немного плакала и засыпала. А на следующее утро опять шла на работу, и поскольку моя тогдашняя работа никак не могла делаться тупо и механически, вклады­вала в нее все силы и все эмоции, которые у меня на тот момент оставались.

Один раз я попыталась напиться, но это не помогло — стало совсем тош­но и беспросветно, и я поняла, что алкоголизм — это совершенно не мое.

Так — то в старом ватном халате, то в лихорадочной деятельности — я провела примерно месяц, и мне не делалось лучше, а, наоборот, станови­лось все тошнее и тошнее, и все труднее с каждым утром было заставлять се­бя ездить на работу и быть там весь день «на манеже», и вообще поднимать себя с кровати хотелось все меньше и меньше.

И тогда я поняла, что с собой нужно срочно что-то делать, надо как-то ше­велиться, хотя мне этого вовсе не хотелось. Лучше всего было попытаться отвлечься от своих переживаний, и я пошла на психологический тренинг и стала ходить туда практически каждые выходные — сперва в качестве «сту­дентки», а потом и «ассистентки», помогающей профессиональным психоло­гам этот тренинг вести.

Через какое-то время мне явно полегчало — чужие проблемы и горести явно затмили мои собственные. И тут я наконец задумалась о будущем и ясно осознала, что не могу и не хочу жить одна. Искать кого-то на работе? Но все без исключения мои коллеги были женщинами семейными, к тому же знав­шими меня много лет, — романтические отношения с ними вряд ли были бы возможны. И я продолжила ходить на тренинги, уже явно осознавая, что я ищу человека — все равно, мужчину или женщину, — которого смогу полю­бить и чьей любви я буду добиваться.

Увы, первая любовь редко длится всю жизнь. Она сваливается как снег на голову и тает, оставляя нас в растерянности. И ориентация тут совершенно ни при чем! Но после того, как ощущение потери становится ме­нее острым, мы начинаем понимать, кого и зачем мы ищем и как, собственно, мы собираемся этого человека найти.

«Женщина в поиске»

Всегда ли ты осознавала и формулировала свои потреб­ности или это пришло к тебе с возрастом, когда ты оста­лась совершенно одна и испытываешь потребность сроч­но найти кого-то другого (все равно, новую любовь или новую сексуальную партнершу) — в любом случае, если ты сознательно ищешь и хотя бы приблизительно зна­ешь, что и кого именно, ты — женщина в поиске.

Женщины в поиске бывают разные. Умные и не очень. Неумных выдает крепкая хватка, хищный взгляд и на­пор, с которым они вступают в отношения, а позже их строят. От некоторых таких гетеросексуальных особ обычно шарахаются мужчины — иначе женит на себе, пикнуть не успеешь!

Умные женщины в поиске ведут себя иначе. Они че­стны с собой и с окружающими, и поэтому с ними про­сто. ЕСЛИ такая женщина находит ту, которая ей нра­вится и которую она хочет видеть в своем доме, в своей постели, в своей жизни, она сделает многое, чтобы до­биться ее.

Стратегии поиска

«Человек предполагает, а Бог располагает» и «на Бога на­дейся, а сам не плошай» — вот, пожалуй, две поговорки, которые как нельзя лучше отражают основные страте­гии, которыми руководствуется женщина в поиске боль­шой и красивой любви.

Первая стратегия подразумевает, что любовь — это дар небес, который то ли свалится нам на голову, то ли не свалится, а тебе остается только ждать и надеяться, что твое ожидание будет оценено и вознаграждено по пол­ной программе. То есть ты встретишь Ее — красивую, умную, сексуальную, богатую, а также верную, пони­мающую и прощающую тебе все твои недостатки и вы вместе преодолеете все трудности и проживете долгую и счастливую жизнь.

Эта стратегия хороша тем, что позволяет своим по­следователям не размениваться по мелочам, не пытать­ся найти свою единственную женшину путем умноже­ния любовных интриг, а просто жить, строить карьеру, общаться с друзьями, думать, видеть, чувствовать — в общем, расти над собой, становясь все достойнее и до­стойнее своей гипотетической любви.

Минусов же видится два. Во-первых, столь достой­ные кандидатки редко падают с неба, а уж процент тех, кто падает к ногам меньшинств, и вовсе стремится к ну­лю (просто по теории вероятности, а не потому, что не бывает умных, сексуальных, богатых и верных лесбия­нок). Во-вторых, в процессе ожидания вы сильно рис­куете впасть в депрессию, все меньше веря в любовь — и все больше в злой рок, который сделал вас лесбиянкой и не уточнил, где вам найти вторую половину.

Вторая стратегия основана на уверенности, что нам — в нашем-то положении — нечего ждать милостей от природы. Надо активно действовать, активно знакомиться, а не привередничать. Чем больше знакомств и влюбленностей, тем больше шансов найти свою настоя­щую любовь.

Приверженцы этого подхода не прозябают в одиноче­стве долгими зимними вечерами, слушая джаз и вспо­миная свою первую любовь под хороший коньяк (или смотря очередное теле-шоу с пакетом чипсов на диване). Они идут в клуб, на концерт, в чат, пишут привлекатель­ные (пусть даже не во всем соответствующие действи­тельности) объявления о знакомстве, догоняют понра­вившихся девушек на улице и без особых раздумий на тему морали и нравственности принимают любые инте­ресные предложения, поступающие от особ женского пола. Неудавшиеся попытки завести серьезные отноше­ния не выбивают таких из колеи, они довольно быстро находят утешение в следующем романе.

Главным недостатком этой стратегии является то, что ты все больше увлекаешься самим процессом и все меньше помнишь о том, что, собственно, хочешь найти. В какой-то момент тебя посещает разочарование в людях вообще, ты все больше убеждаешься, что вечной любви не бывает, а женщины — существа ветреные, взбалмош­ные, ревнивые, лживые. И по закону соответствий начи­наешь привлекать именно таких. А большая и красивая любовь остается недостижимой мечтой... Что же делать? Как найти девушку своей мечты? Давайте разбираться с самого начала.

Ты скажи, ты скажи, че те надо, че те надо...

Согласитесь, любая деятельность ведет нас к какой-то цели. И чем конкретнее и четче эта цель обозначена, тем больше шансов, что благодаря нашим действиям она бу­дет достигнута. Поиск партнера тут не исключение.

Казалось бы, цель заявлена — ты хочешь себе этого са­мого партнера найти. А теперь скажи: партнера для че­го? И вообще, в каком смысле «партнера»? Насколько для тебя важно, как этот партнер будет выглядеть? Чего ты от него ждешь? А что можешь предложить ему?

Естественно, на каком-то этапе поиска (или в каком-то возрасте) на эти вопросы мы отвечаем себе только в самом общем виде. «Я ищу человека, который будет ме­ня любить». Или: «Я ищу человека, которого смогу полю­бить сама». Или просто: «Хочу большой любви, хоть с кем-нибудь! И поскорее!» Во всех этих очень искренних ответах есть один недостаток: как многие приключенче­ские романы заканчиваются тем, что герои наконец со­единились (поженились), а о том, что было с ними даль­ше, автор умалчивает, так и тут: твоя цель совершенно не предполагает, что вам с обретенным партнером при­дется как-то существовать вместе, строить отношения и решать возникающие проблемы.

Ты скажешь, что понять, какие у вас обеих цели и как вы представляете свою жизнь, куда проще после того, как вы найдете друг друга. Но если бы каждая из нас этот свой личный жизненный план — нет, не прописа­ла — но хотя бы в общих чертах продумала заранее, ко­личество неудачных союзов и обидных расставаний не­сколько сократилось бы.

Поэтому попробуй сформулировать цель более кон­кретно, например: я ищу партнера для того, чтобы раз в неделю ходить с ним в кино. Или: я ищу партнера для редких романтических свиданий. Или: мне нужен сексу­альный партнер, и чем страстнее, тем лучше. Или: мне нужна родственная душа, которая будет меня понимать и утешать. Или: я хочу найти женщину, рядом с которой я буду чувствовать себя сильной.

То есть определить цель — это значит понять довольно простую вещь: чего же ты на самом деле ищешь. Пра­вильно будет сказать, что все мы ищем любви, — каждая из нас хочет, чтобы ее любили, а некоторые хотят еще и любить сами. Мы ищем какого-то своего блага, удоволь­ствия, удовлетворения. Правда, под благом для себя все понимают разное, но в конце концов все так или иначе получают именно то, к чему стремятся. Поэтому понять, в чем же именно состоит твое благо, чего ты хочешь в этом смысле от другого человека, важно именно для того, чтобы получить желаемое наиболее простым способом.

Больше секса!

Любовь может сводиться для тебя просто к качественно­му сексу. Почему бы нет? Кто-то когда-то объяснил нам, что секс сам по себе — это плохо, и с тех пор мы стыдливо прячем глаза и придумываем всякие чувства и обоснования, когда на самом деле все сводится к тому, что нам нужно физическое удовлетворение. Девочки! Это мож­но! Секс в нашей стране есть!

Можно искать партнера именно для сексуальных от­ношений и строить ваше взаимодействие с ним именно вокруг секса. Главное, найти женщину, которой тоже будет нужно от тебя именно это, и не удивлять ее потом претензиями по поводу того, например, что она тебе из­меняет.

Романтики!

В основном, конечно, в отношениях ищется не голый секс, а та самая пресловутая большая и красивая лю­бовь. Звучит очень возвышенно и благородно. Только давай подумаем, что именно ты вкладываешь в это по­нятие. Отбросим всякую лирику, вроде «полного слия­ния душ и тел», «отдавания себя до последней капли» и пр. и что мы получим, так сказать, в сухом остатке? Поиск сильных эмоций, острых ощушений, адреналина. И в этом тоже нет ничего плохого. И тут главное найти человека, чьи цели будут совпадать с твоими. И не рас­страиваться особо, когда отношения именно с этим че­ловеком начнут остывать, романтика исчезнет и вы ста­нете отдаляться друг от друга — просто отношения, которые становятся стабильными, неизбежно теряют свою остроту.

Мы, конечно, в очередной раз утрируем. Но если ты ожидаешь от любви только сильных эмоциональных пе­реживаний, отдавай себе в этом отчет и не удивляйся, что у тебя не получается создать долговременных отно­шений с другой женщиной.

Чтобы меня понимали!

Когда мы ищем партнера, мы помимо секса и романти­ки почти всегда ищем в нем защиты и понимания. Нам нужен человек, с которым можно будет не говорить лиш­них слов, который примет тебя такой, какая ты есть, вместе с которым тебе будет спокойно и комфортно. И, видимо, это именно та цель, которая лежит в основе построения прочных взаимоотношений. Но готова ли ты также целиком принимать другого человека, можешь ли дать ему не меньше, чем просишь у него? Если ты ждешь от человека многого, будь готова многое ему предложить и не забывай, что ему может быть нужно не в точности то же самое, что и тебе.

Разумеется, три цели, которые мы только что описали, редко существуют в чистом виде. Человек, как правило, хочет и одного, и другого, и третьего. Это тоже естест­венно и нормально. Нужно только понимать: то, чего ты добьешься, напрямую зависит оттого, какая цель на са­мом деле является для тебя главной.

Люди встречаются, люди влюбляются...

Осознавая свою цель, ты далеко не всегда можешь по­нять, как именно тебе ее достичь. Проще говоря, где тебе познакомиться с девушкой, которая бы соответствовала твоим ожиданиям.

Люди гетеросексуальной ориентации знакомятся в институте и на работе, в общих компаниях и турпоезд­ках. Внимание их друг к другу вызывает у окружающих улыбки и сочувствующие взгляды. У лесбиянки же, кото­рая уже осознала себя таковой, могут возникнуть про­блемы — ведь в тех ситуациях, которые располагают к завязыванию романтических отношений мужчину и женшину, она имеет достаточно много шансов столк­нуться с недоумением, насмешками и гневными отпове­дями. В таком случае имеет смысл пойти другим путем и попытаться познакомиться...

В клубе

Преимущество знакомства в клубе заключается в том, что тут ты прежде всего сможешь оценить человека ви­зуально. К тому же, знакомясь с девушкой в этой ситуа­ции, ты как бы не имеешь далеко идущих планов, ваше знакомство никого ни к чему не обязывает, вы можете стать просто друзьями. С другой стороны, большинство девушек приходят в лесби-клуб именно для того, чтобы знакомиться, и между вами вряд ли возникнут недо­разумения, связанные с несовпадением ваших намере­ний.

 

При этом нам кажется, что в клубе труднее, чем где бы то ни было, найти партнершу для постоянных отно­шений. Почему? Потому что в клубе ты, скорее всего, столкнешься с девушками, которые уже имеют опыт по­добных отношений и. судя по тому, что они ишут новых подруг, эти отношения не сложились. Понятно, что при­чин тут может быть бесконечное количество, но на пер­вом месте часто стоит одна: отсутствие готовности, уме­ния и желания создавать стабильную пару. В клубе ты наверняка найдешь партнершу для секса или легко за­ведешь бурный и быстротечный роман, если же тебе нужно что-то другое, то не спеши прыгать в постель, влюбляться, заводить романтические отношения. При­глядись к девушке, которая тебе нравится. Узнай, какой у нее опыт отношений с женщинами, чем эти отношения кончались. И помни, что метод проб и ошибок, конечно, имеет право на существование, но в процессе его осуще­ствления ты не только теряешь массу времени, но и де­лаешь свои чувства расхожей монетой. Трудно вполне поверить той. которая уже говорила: «Я тебя люблю!» многим женщинам.

В Интернете

По приблизительным данным, количество пользовате­лей Интернета в России за 2005 г. увеличилось на 3 5% и достигло 17 млн человек. Конечно, больше всего интернет-пользователей среди жителей крупных и сред­них городов (лидерами тут являются Москва и Санкт-Петербург), но и в глубинке информационные техноло­гии развиваются очень быстрыми темпами.

Жить без Интернета сегодня действительно довольно сложно. Здесь можно найти любую нужную информа­цию, прочитать новости, скачать музыку, фильмы и книги, пообшаться с друзьями. Благодаря Интернету ты можешь найти собеседников, где бы ни находилась, и общаться с ними, не боясь разоблачения и каких-то карательных санкций.

Есть три основные формы знакомства в Интернете — это форумы, чаты и доски объявлений о знакомстве.

На форуме

На «тематическом» форуме можно задавать волнующие тебя вопросы и отвечать на понравившиеся сообщения в любое удобное для тебя время. Общность взглядов на ту или иную проблему или, напротив, потребность по­дискутировать может привести к тому, что ваше обще­ние станет более личным. При этом тебя будут восприни­мать не как «женщину в поиске», по поводу которой нужно срочно что-то решать, а просто как интересного человека. Не исключено, что вы вступите в переписку, чтобы побольше узнать друг о друге, и наконец решите познакомиться лично. Никогда нельзя сказать заранее, останется ли эта встреча единственной или же она выль­ется во что-то большее, однако в любом случае цель до­стигнута — знакомство состоялось.

В чате

Общение здесь в достаточной мере приближено к лично­му, ибо происходит в режиме реального времени. Это по­зволяет с большей степенью объективности оценить спонтанные реакции собеседника на присутствующих в чате людей, его стиль общения и пр. Ведь если свой от­вет на форуме ты можешь обдумывать неделю, чтобы проверить все ошибки и справиться о чем-то в энцикло­педическом словаре, то в чате отвечать на реплику при­ходится моментально — именно этим, пожалуй, объясня­ется тот факт, что в чатах больше кокетничают и меньше говорят о высоком.

В остальном же знакомство в чате, как правило, про­исходит по тому же сценарию, что и на форуме.

По объявлению

В наше время весьма распространены знакомства по объявлениям, размешенным на лесби-сайтах. Все мень­шее число девушек считают этот путь поиска партнер­ши зазорным. Интересно, что как раз по объявлению, размешенному на разных тематических сайтах, познако­мились несколько наших подруг, создавших стабильные лесби-пары. Это, видимо, объясняется тем, что когда ты пишешь объявление, ты, как правило, четко обознача­ешь цель знакомства.

Разумеется, прежде чем ты найдешь себе свою полови­ну, тебе придется встретиться с некоторым количеством женшин, и встречи эти будут носить никак не романти­ческий, а скорее даже деловой характер. Вы будете от­кровенно оценивать друг друга, пытаясь понять: насколько эта женщина мне нравится, соответствуют ли действительности заявленные ею цели знакомства, бу­дет ли мне с ней хорошо. Проигрывая в романтике, та­кие знакомства, возможно, скорее, чем какие-либо другие, ведут к достижению поставленных целей.

Главным условием успешного знакомства по объявле­нию является то. насколько это объявление верно и гра­мотно составлено. Для начала не забудь указать свои имя и возраст, ведь человеку, который ответит на твое объявление, будет неудобно обращаться к тебе, не зная твоего имени.

Мы уже сказали, что в объявлении должна быть обя­зательно указана цель знакомства, например: нечастые страстные встречи, продолжительные отношения, созда­ние стабильной пары. Не забывай, что чем более серьез­ных и продолжительных отношений ты ищешь, тем бо­лее серьезными и развернутыми будут требования, которые вы с потенциальной партнершей предъявляете друг к другу.

Третье, о чем необходимо упомянуть в объявлении, — что можешь предложить ты и чего ты ждешь от нее. Если тебя интересуют только сексуальные отношения, то имеет значение только совпадение ваших предпочтений в во­просах внешности и сексуальных пристрастиях. Но ты должна быть готова забыть про ревность и обиды, ведь вы обе не берете на себя практически никаких обяза­тельств. Если ты ищешь что-то более постоянное, то зна­чение имеет уже общность ваших интересов. Данный вариант предполагает больше прав, но и накладывает на тебя больше обязанностей по отношению к партнер­ше. Если же целью знакомства является создание ста­бильной пары, где возможно и желательно совместное проживание, это накладывает на вас обеих множество прав и обязанностей. Тут кроме совпадения интересов важны еше и черты характера, и особенно серьезность и стойкость намерений. Ведь в этих отношениях ключе­вую роль будет играть элементарная человеческая со­вместимость.

Особенности виртуального романа

Заканчивая разговор о знакомствах в Интернете, хочет­ся сказать несколько слов о таком явлении, как вирту­альный роман. Начнем с того, что когда вы обшаетесь виртуально, то, разумеется, не видите и не слышите друг друга. Дело не в том, что ты не знаешь, красив человек или уродлив и какой у него голос (хотя вообще-то всегда сушествует опасность, что человек, давая информацию о себе в Интернете, врет от первого до последнего слова). Важнее то, что тебе приходится додумывать интонации и жесты человека, с которым ты переписываешься. А ведь именно они несут основную эмоциональную нагрузку, от которой, как правило, напрямую зависит смысл вы­сказывания. Получается, что ты вкладываешь в слова собеседника тот смысл и те эмоции, которые хотела бы от него получить, и не слышишь того, что хотел выразить он. «Полюби себя — вот роман, который продлится всю жизнь», — сказал английский писатель Оскар Уайльд. Виртуальные отношения именно потому и принимают так быстро романтическую окраску и становятся такими захватывающими, что их развитию, в сушности, не ме­шают проблемы коммуникации, ведь каждый из парт­неров на самом деле разговаривает сам с собой. И то, что практически все приходится угадывать, только добав­ляет этим отношениям остроты.

Виртуальные романы очень редко бывают успешны в реальности именно потому, что вы с партнером на са­мом деле практически ничего не знаете друг о друге. Можно сказать, что вы целиком друг друга выдумали, и если вы захотите перевести ваши отношения в реаль­ность, то вам придется знакомиться едва ли не с нуля.

Виртуальный роман — это прекрасный источник ад­реналина, но если эти отношения начинают занимать тебя целиком, тут есть повод для тревоги. Это означает, что ты попала в интернет-зависимость и иллюзорный мир начинает подменять для тебя реальный.

Где угодно

Знакомство в Интернете — чудесный вариант для всех тех. кто не представляет себе, как можно познакомиться с девушкой на улице, кто больше всего на свете боится, что о его гомосексуальности узнают однокурсники или коллеги. Но таких, к счастью, меньшинство. И потому традиционный способ знакомства — в институте, на ра­боте, в отпуске, в конце концов, просто на улице или в метро — остается самым распространенным.

 

С девушкой, с которой у меня были первые серьезные отноше­ния (прожили вместе 6 лет без 14 дней), я познакомилась в университете. Мы учились в одной группе и увлекались анато­мией, после одной из первых сложных контрольных пожали друг другу руки (единственные «пятерки» на курсе) и пошли пить кофе... Дальше все как обычно.

Тебе понравилась девушка в метро, но ты боишься подойти к ней и завязать знакомство? Подумай, легко ли будет сделать то же самое молодому человеку и как он должен вести себя, чтобы его цель (знакомство) увенча­лась успехом. Помни, что ты как девушка воспринима­ешься гетеросексуальными девушками и женщинами как более безопасный объект, тебя вряд ли сразу запо­дозрят в далеко идущих намерениях и не будут смотреть на тебя оцениваюше.

Ты влюбилась в коллегу по работе? Чудесно! Каждый день ты имеешь счастье видеть ее, тебе не надо приду­мывать повода для общения. Не забывай, что романы чаше всего случаются у людей именно на работе. Это справедливо и для гетеросексуальных женщин, и для го­мосексуальных. Тем более вполне может оказаться так, что женщина, которая тебе нравится, уже имела опыт подобных отношений.

Мы познакомились на работе. Она работала в другом отделе. Однажды мы встретились в лесби-клубе, удивились очень сильно. Попили чаю. И вот.

В любом случае, если ты хочешь именно любви, даже если это и любовь гетеросексуальной женщины, твое по­ложение нельзя назвать трагическим. Влюбись сама, желательно все-таки не в абсолютно недоступный объ­ект, вроде какой-нибудь известной певицы или актри­сы, и строй отношения так, чтобы твоя любовь оказалась взаимной. Что для этого нужно сделать? Подумай о том, как эта женщина повела бы себя, если бы кто-то из ее знакомых мужчин стал слишком быстро настаивать на сексуальных отношениях. Не исключено, что это напуга­ло бы и оттолкнуло ее. Поэтому для начала просто подру­жись с ней. Стань интересной и нужной ей. Постарайся понять, чего ей не хватает, и предложить это. Или просто предложи свою любовь, но не как требование чего-то взамен и накладывание каких-то обязательств, а как готовность принять человека таким, какой он есть, понять и в случае необходимости помочь. Поверь, от такого по­дарка отказываются редко, и не исключено, что рано или поздно твое чувство найдет отклик в ее душе.

«Мы придумываем поводы и причины для встреч, дарим по­дарки, “случайно” оказываемся в одних и тех же местах, помо­гаем где можем, облегчаем ей жизнь, а потом, когда она при­выкнет к нашему вниманию, и оно ей понравится, пытаемся добиться взаимности, далеко не всегда успешно. И тогда наши хитрости продолжаются».

Сложатся ли у вас в результате и сексуальные отноше­ния — бог весть. Но даже если нет? скорее всего ты при­обретешь опыт построения эмоциональных отношений, хорошие воспоминания, а может быть, и друга на всю жизнь.

И последнее: если женщина, которая тебе нравится, отвергнет тебя, когда ты наконец признаешься ей в сво­их чувствах, не спеши сетовать на ориентацию. Несчастная любовь посешает, как ты, наверное, догадыва­ешься, не только лесбиянок. Женшины и мужчины тоже не всегда отвечают друг другу взаимностью, и для них это является ничуть не меньшей трагедией, чем для тебя.

«Кто не с нами, тот против нас»

Говоря о поиске партнера, нельзя не затронуть тему, ко­торая очень активно, как мы могли заметить, обсужда­ется лесбиянками. Это вопрос о том, какой ориентации должна быть потенциальная подруга жизни, а какой — ни в коем случае не должна.

Лесбиянки

Парадокс заключается в том, что, являясь по определе­нию [Цертлих Е. Если только она. М.. 1997. С. 9.] меньшинством, некоторые лесбиянки стремятся со­хранить это положение дел, не только общаются в своем кругу, но и знакомятся исключительно с проверенными «кадрами». Чтобы, так сказать, без эксцессов! Как будто сама по себе гомосексуальная ориентация является га­рантом верности и понимания...

Не ошибиться, определяя на глаз, «своя» перед тобой, или «чужая», позволяет выработанная система опозна­вательных знаков. Помимо суммы общих признаков, вроде экстремально короткой стрижки, подчеркнуто не­брежной манеры одеваться, отсутствия косметики и пр. (тем более что признаки эти, как мы уже сказали в гла­ве 1, сами по себе еще ничего не значат), есть еще изобра­жения лабриса [Лабрис — топор с симметрично расположенными по обе стороны топорища лезвия­ми, один из самых популярных лесбийских символов], двойные зеркала Венеры [Зеркало Венеры — символ женского пола. Двойные зеркала Венеры встречаются в атрибутике лесбиянок как символ женской однополой любви и гетеросексуальных феминисток — как символ сестринских отношений], радужные флажки [Семицветный радужный флаг впервые был использован лесбиянками как символ однополой любви на параде в Сан-Францнско в 1978 г. Позднее «знамя гордости» ста­ло шестицветным, и в таком виде было утверждено Международным стандартом из­готовителей флагов] и пр.

Наметанный глаз и женская интуиция позволяют с большой долей вероятности «вычислить» лесбиянку в толпе прохожих и без всех этих «примет», но если ты хо­чешь подстраховаться и подтвердить свою принадлеж­ность к меньшинству, можешь воспользоваться выше­перечисленным арсеналом средств.

Гетеросексуалки

Очень многие девушки нетрадиционной ориентации выступают против построения отношения с так назы­ваемыми «натуралками», то есть гетеросексуальными женщинами. Но ведь с действительно гетеросексуальной женщиной никаких отношений нельзя построить по опре­делению, иначе это уже не гетеросексуальность, а бисек­суальность! Получается, что речь в этом случае идет не о гетеросексуальности как таковой, а лишь об отсутст­вии гомосексуального опыта при наличии гетеросексу­ального. Что же смущает в этом лесбиянок?

Во-первых, волна интереса к однополой любви в об­ществе привела к тому, что многим девушкам, в целом ориентированным на отношения с мужчинами, стало интересно узнать, что это за штука такая — однополая любовь. Они с легкостью соглашаются на отношения, не имея никаких планов на будушее. Для них это просто эксперимент с собственной сексуальностью. Понятно, что не каждой действительно гомосексуальной девушке приятно понимать, что на самом деле интересна не она, а возможность попробовать однополый секс.

Никогда не имела связи с «натуралкой»... Хочется осознанно­сти в отношениях и открытости, а когда человек сам не уверен в своем выборе, то построить отношения сложно, думаю даже, что невозможно.

Становиться первой у «натуралки» — скорее нет, чем да, про­центов на 98 — нет. Причина: неприятно ощущать себя инст­рументом эксперимента.

Приведенные выше высказывания интересны не только как подтверждение нашего тезиса, но и как ответ на обвинения в том, что лесбиянки якобы соблазняют ге­теросексуальных женщин.

Вообще, обсуждать вопрос, кто кого соблазнил, когда речь идет о взрослых дееспособных людях, смешно. Если гетеросексуальная женщина способна соблазнить инте­ресующего ее мужчину, можно предположить, что при наличии у нее интереса к другой женщине она может по­ступить точно так же — вне зависимости от того, является ли эта другая лесбиянкой или не является. Или, напри­мер, гетеросексуальной женщине вполне может нравить­ся, что ее соблазняют... В любом случае, имеет смысл ис­ходить из того, что каждый человек сам отвечает за свою жизнь и отдает себе отчет в том, что в его жизни происходит. Тогда не будет никаких оснований пред­ставлять одну сторону жертвой сексуальных домога­тельств другой стороны!

Бесперспективность — еще один аргумент против по­строения отношений с гетеросексуальной женшиной.

Я влюблялась в «натуралок» (в юности), и каждый раз это окан­чивалось плохо. Соблазнять себя они давали, даже с удоволь­ствием, хоть и не сразу... Потом был период дикой страсти, секса, слез, экстаза и т. д. И в конце осознание ими полной бес­перспективности отношений. «Все равно же, — говорили они, — я не могу выйти за тебя замуж и родить ребенка. Тогда зачем все это?» Или же умоляли отпустить их к мужчине, сами не в силах уйти. В любом случае — мучительная агония отношений.

Марина: Я поняла, что влюблена в Лену и, более того, пользуюсь у нее взаимностью, еще до того, как между нами было что-то проговорено вслух. Она даже не знала, что у меня был опыт отношений с женщиной. И я ужасно испугалась — во-первых, того, что она воспримет мою любовь к ней как просто желание ее соблазнить, заполучить в свою постель. И во-вторых, я понима­ла, что наши отношения абсолютно бесперспективны. Она — гетеросексу­альная, благополучная, очень домашняя девочка, и я могу внести в ее жизнь только разброд и шатание. Поскольку спустить на тормозах наши отношения я уже не могла, я попыталась их резко прекратить. Разумеется, у меня ничего не вышло. Но когда между нами уже полным ходом развивался роман, я про­должала считать, что должна быть готовой к тому, что Лена скоро меня бро­сит, и не возлагать на нее ни больших надежд, ни больших обязательств.

Казалось бы, действительно: какой смысл ломиться в закрытую дверь? Даже если поначалу отношения будут складываться удачно, рано или поздно девушка может устать от постоянных проблем, связанных со своим вы­бором, захотеть обрести внятный статус (жены), матери­альную обеспеченность, моральную защищенность, пол­ноценную семью и детей. Отношения с мужчиной для такой женщины будут во многих отношениях предпоч­тительнее, чем с подругой, особенно если никаких пер­спектив получить желаемое в этом союзе у нее нет.

На самом деле при ближайшем рассмотрении пробле­ма оказывается вовсе не в том, что девушка гетеросек­суальна — да и о какой гетеросексуальности можно го­ворить, если она уже получила опыт гомосексуальных отношений, — а в том, что эти отношения не приносят ей удовлетворения. Провести всю жизнь в прогулках по улицам, вранье родителям и друзьям — действительно не большое удовольствие! Поэтому, если отношения за­канчиваются разрывом, не имеет смысла обвинять во всем подругу, которая не выдержала такой жизни. Луч­ше подумать, как избежать этого в следуюший раз.

Разумеется, есть ситуации, когда роман с самого начала обречен. Как бы ни было вам хорошо вместе здесь и сей­час, рано или поздно страсть утихнет, и тогда на первое место выйдут ваши индивидуальные представления о жизни. Чтобы не строить напрасных иллюзий, имеет смысл с самого начала обсудить, что вы хотите получить в итоге, какие проблемы у вас могут возникнуть и чем каждая из вас готова поступиться, чтобы сохранить отношения. Вот несколько моментов, которые должны на­сторожить:

если подруга считает ваши отношения ненормальными;

если она хочет родить ребенка, а ты категорически про­тив детей;

если она говорит, что рано или поздно все равно выйдет замуж;

если она не считает, что должна хранить тебе верность, и продолжает искать себе молодого человека.

Во всех вышеперечисленных случаях можно с боль­шой долей вероятности утверждать, что эти отношения не имеют будушего      , они только измотают вас обеих и на место любви придут бесконечные взаимные претензии, обиды и обвинения. Чтобы этого не произошло, нужно найти в себе силы с самого начала адекватно оценить ситуацию и либо разойтись, либо приготовиться к тому, что в какой-то момент вы ее потеряете, и научиться ра­доваться сегодняшнему дню.

Бисексуалки

Вторая категория женщин, которые вызывают непри­язнь у многих лесбиянок — это бисексуалки. Тут опять возникает некая понятийная путаница. Многие почему-то считают, что бисексуальность подразумевает отно­шения сразу с обоими полами.

Никогда ничего даже не смейте начинать с бисексуалками. Это невозможно. Невозможно больно. Постоянно получать письма с фразами: «Это не я тебя не хочу, а он мне запрещает, но я вас обоих так люблю».

Я не отрицаю своей бисексуальной направленности. Это не­много настораживает мою любимую девушку...

Думаю, что не стала бы рассматривать возможность построе­ния отношений с бисексуалкой... потому что люблю ясность в отношениях, люблю, когда человек определился и не будет из­водить шатаниями из стороны в сторону...

Но ведь «шатания» из стороны в сторону — это не би­сексуальность, а элементарная неразборчивость в свя­зях! Бисексуальность же как таковая означает лишь то, что человека в равной мере привлекают представители и своего пола, и противоположного, что он потенциально готов строить отношения и с мужчиной, и с женщиной. Именно потенциально, а не одновременно! Поэтому объ­яснять измены бисексуальностью глупо. Если девушка склонна «ходить налево», вряд ли тебе будет легче оттого, что она изменяет тебе с женшиной, а не с мужчиной (или же нужно априори согласиться с тем, что секс между женщинами — это не секс в полном смысле слова, так что и ревновать тут не к чему). Если же бисексуальность твоей подруги неприятна тебе тем, что ты боишься воз­можных сравнений тебя с предыдущими ее партнерами мужского пола, то это проблемы не ее бисексуальности, а твоей самооценки! Поэтому нужно срочно перестать бояться прошлого, а жить настоящим и будущим. Ведь если твоя подруга, уже имея опыт отношений с мужчи­нами, выбрала тебя, этим можно только гордиться!

Лена: На первом курсе меня решил полюбить молодой человек. И полюбил. И я его полюбила. Но однажды весной герой моего романа, провожая меня домой, остановился и сказал: «Знаешь, ничего не изменилось — чувства оста­лись те же, отношения те же... Но вместе мы не будем». И я пошла домой, плохо понимая, зачем мне теперь вообще куда-то идти...

Слава богу, я никогда не была склонна к самоубийству и прочему члено­вредительству. Поэтому следующие два года я жила так, как будто ничего не случилось: посещала  институт, где каждый день имела счастье видеть предмет своих страданий, общалась, ходила в театр, ездила куда-то... За мной пьпались ухаживать — я вяло сопротивлялась, потому что никакого интереса во мне эти люди не вызывали. Просьбы оставить телефон, затем предложе­ние встретиться, обязательные цветы, кафе, провожание до дома, вечерние звонки — вся программа ухаживаний была мне известна наперед и вызыва­ла исключительно смертную тоску. Иногда я уговаривала себя потерпеть — вдруг что-то изменится, — но неизменно сбегала максимум после третьего свидания, гонимая удивительно сильным дуновением пошлости. А объект страданий время от времени звонил мне и говорил в трубку проникновенным голосом: «Знаешь, если бы я не был такой свиньей, я бы на тебе женил­ся!» — что, разумеется, не помогало мне разлюбить его, а только крепче привязывало.

На третий год своих страданий я поняла, что дальше так продолжаться не может, нужно предпринять что-то кардинальное. И тут одна моя подруга предложила мне пойти вместе с ней на психологический тренинг, который, по ее словам, «всем помогает». У меня даже не возникло вопроса, как мне в та­ком конкретном деле, как возвращение любимого человека, может помочь какой-то там тренинг — настолько я была измотана собственными пережи­ваниями.

На тренинге мы и познакомились с Мариной. Моя знакомая очень проси­ла ее стать моим ассистентом на время тренинга и, наконец, уговорила. В тот момент, когда ассистенты выбирали себе подопечных, а подопечные стояли с закрытыми глазами и трепетали, ко мне направился еще какой-то молодой человек. Но знакомая наша в полной тишине коршуном налетела на него и оттащила в дальний угол — как она потом сама сказала, сочла недостойным... Я открыла глаза — и обнаружила, что ассистировать меня будет Марина — о том, какая она умная, замечательная и необыкновенная, я уже была наслы­шана. Вечером я пришла домой и написала в дневнике: «В моей жизни появи­лась Марина. Мне кажется, это важно». Вот она, женская интуиция!

Три дня тренинга мы общались непрерывно. По окончании его расстались с грустью — в обыденной жизни нас ничто не связывало. На следующее утро я позвонила Марине — и мы проговорили часа три. Встретились через день. И на следующий день. И на следующий. В дневнике появилась запись: «Я люблю ее, я хочу дарить ей цветы!» Никаких мыслей об ориентации, ника­ких сексуальных порывов — одно сплошное желание видеть и слышать, почему-то никак не пересекающееся со страданиями по молодому человеку (впрочем, эти страдания на тот момент были уже такими привычными, что в каком-то смысле не отнимали много душевных сил).

Так мы общались около месяца, все больше привязываясь друг к другу «Я люблю тебя», — говорила я ей, и это была чистая правда! Мы целова­лись — и это тоже было совершенно правильным и естественным, ибо шло не от какого-то там сексуального инстинкта, а от полноты чувств (по крайней мере, мне так казалось). Никакого страха по поводу того, что я делаю, у меня не было, а было сплошное счастье — рядом был абсолютно родной и близ­кий человек, с которым можно говорить о чем угодно, делать что угодно — и все это будет хорошо и правильно! Одно дело — какие-то там лесбиянки, которых я никогда в глаза не видела, и они, разумеется, ужасные, и от них на­до бежать куда глаза глядят, потому что они плохому научат и вообще это все неприлично, гадко и стыдно, — но при чем тут мы?! Мы-то просто любим друг друга!

В общем, в голове у меня была каша из стереотипов и романтики, которая варилась себе и варилась, пока однажды вечером мне не было сказано то, что в корне меняло дело: Марина много лет жила с девушкой, а потом девуш­ка вышла замуж.

Я положила трубку и начала реветь как белуга. До сих пор никаких мыслей о том, что нам делать с этой своей любовью, меня не посещало. А тут внезап­но картина нарисовалась в один миг — и во всех подробностях. Я поняла, что никакого легкого романа не получится — не только потому, что я сама не склонна к легким романам, а еще и потому, что второй раз заставить челове­ка пройти все это — я ее люблю, и она меня любит, но у нас нет будущего, по­этому мы должны расстаться,  — я не имею никакого права. Я поняла, что на­ши отношения, которые, как мне казалось, мы воспринимаем одинаково, на самом деле воспринимаются Мариной совсем иначе — просто потому, что она старше, что у нее уже есть такой опыт и она знает, что ничем хорошим он не заканчивается. Я поняла, что мне вот прямо здесь и сейчас надо что-то решать, и даже не что-то, а просто всю свою, а заодно и ее будущую жизнь. Но как же я могу решать, если я не знаю, как это вообще может быть! Рас­статься? Ни за что, ведь я ее люблю и она меня любит! Но мне 20 лет, я, в принципе, хочу семьи и детей — а откуда же они возьмутся, если я люблю Марину? А где же мы будем жить, я же не приведу ее к своим родителям? Да и она меня к своим не приведет... Снимать жилье? А что я скажу маме? При этой мысли ужас мой достиг апогея и будущее скрылось в тумане. Оста­лось настоящее. В настоящем я любила Марину. И это означало, что на са­мом деле выбор давно был сделан. Мне только оставалось принять его как данность. Вот я и приняла.

Семейная женщина

Эта категория женщин заслуживает отдельного разгово­ра. В каждой семье (вне зависимости от ориентации ее членов) с годами накапливаются проблемы и взаимные претензии, которые разрастаются, если их не проговари­вать, не решать, не приходить по поводу них к какому-то общему выводу. А вот проговаривать свои проблемы и договариваться мы зачастую как раз и не умеем — ме­шают замкнутость, неумение формулировать свои пре­тензии и предложения, недоверие друг к другу. В семь­ях, которым уже много лет, присутствует и еще одна проблема: уходят романтика и страсть, теряется эмо­циональный накал. Любовь получает другое качество — становится скорее привязанностью, дружбой и привычкой. Гетеросексуальные пары в этом случае имеют дополнительную поддержку в виде штампа в паспорте, общих детей и чаяний родственников. Пары же гомо­сексуальные этой поддержки лишены, и оказывается, что вместе живут два человека, чувства которых друг к другу уже охладели, зато выросли взаимные обиды, претензии и представления о том, что личная жизнь мог­ла бы сложиться гораздо удачнее.

Как раз члены такой семьи, где все чувства между партнерами давно остыли (если семья гетеросексуаль­ная, то речь в нашем случае идет только о женшине), и оказываются готовыми завести новые отношения, ко­торых они не ищут специально и целенаправленно, но готовы в них вступить практически по первому сигналу.

 

Цели тут те же, о которых мы уже говорили: хочу ро­мантической любви и бурного секса, хочу чувств, эмо­циональной подпитки. Или, если взглянуть на проблему иначе: хочу, чтобы отношения были не такими, как в прежней семье. Муж (жена) был мягкотелым и ведомым? Хочу почувствовать себя слабой и беззащитной! Много лет находилась в свободных, немного отстраненных от­ношениях? Хочу абсолютной верности и полного душев­ного слияния! Много лет стояла у плиты и стирала мужу носки? Хочу ходить по клубам и танцевать до упаду!

Другое дело, что когда речь идет о «поиске от против­ного», цели на поверку оказываются скорее декларатив­ными. Каждый человек все-таки, как правило, делает то, что ему в большей степени свойственно, и играет в отношениях ту роль, которую он привык играть. Да, хо­чется побыть слабой, поковыряться вместе с подругой в собственных душевных извивах, пошататься по клубам и кабакам. Но — чуть-чуть. Недолго. А потом, скорее все­го, все придет обратно, в туже самую, привычную тебе колею. И ты внезапно обнаружишь себя в той же роли, от которой совсем недавно с такой скоростью и шумом сбе­жала.

Женщинам, относящимся к этой категории, видимо, особенно тшательно надо думать над тем, чего они ищут, что хотят изменить, и стараться понять, нельзя ли осуществить собственные желания в рамках уже сущест­вующих отношений, а не бросаться с размаху на амбра­зуру новой любви. Особенно в тех случаях, если у них уже есть дети, ибо именно перед ребенком, а не перед мужем, родителями и друзьями, женщина несет наи­большую ответственность.

Ты готова жить двойной жизнью? Врать мужу, де­тям? Ты хочешь подарить свою любовь женщине в тех количествах, которые удобны лично для тебя, а что будет делать она в то время, пока ты находишься в семье? Ждать твоих звонков? Ходить у тебя под окнами? Отме­чать все праздники в одиночестве и реветь в подушку? Как долго она сможет любить тебя без надежды жить вместе?

Или ты готова развестись? Объяснить мужу, что пред­почла ему женщину? Разменять квартиру? Представить свою подругу родителям и ребенку (в каком качестве?) и выслушать их замечания по этому поводу? Сказать ре­бенку, что отныне папа будет жить отдельно? А ведь сильнее всего развод родителей бьет по детям, для них это крушение всего мира! Кроме того, ребенок подсозна­тельно выносит из этой ситуации мысль о том, что разво­диться можно, что отношения не обязательно спасать, а можно просто прекратить, и сам во взрослой жизни начинает действовать так же.

С другой стороны, и свободной девушке нужно очень хорошо подумать, прежде чем крутить роман с замуж­ней женщиной с ребенком. Собираешься ли ты ограни­читься романтическими отношениями и поставить свою подругу в ситуацию, когда ей придется под любым пред­логом сбегать из дома, чтобы провести время с тобой, а не с семьей, или ты готова предложить ей жить вместе? Сможешь ли ты полюбить ее ребенка и стать ему близ­ким человеком? А если он наотрез откажется воспри­нять вас как пару, замкнется в себе, начнет грубить? Уйдет жить к отцу? Готова ли водить его в детский сад по утрам, делать с ним уроки, укладывать спать? В каком качестве ты будешь присутствовать в его жизни? Что вы скажете ребенку, если ваши отношения закончатся?

Вопросы, вопросы, вопросы... Мы вовсе не призываем отказываться от своей любви — мы просто предлагаем заранее представить, с какими проблемами можно столк­нуться, и оценить готовность их решать. Ибо любовь — если это действительно любовь, а не прихоть, — предпо­лагает очень серьезную ответственность за человека, ко­торого ты любишь. Иначе, осчастливив его на несколько месяцев своей страстью, засыпав цветами, стихами, по­дарками и нежными словами, ты можешь сделать его несчастным на долгие годы...

ПОДВОДИМ ИТОГИ

Итак, для того чтобы результат поиска тебя удовлетво­рил, придерживайся следующих несложных правил.

•    Пойми, чего ты хочешь, и иши человека, который хочет
того же.

♦   Будь честна с собой и с другими, иначе ты найдешь не
то. что ишешь. а то. о чем говоришь.

 

Не предлагай человеку больше, чем ты хочешь и можешь дать. Не жди от него большего, чем хочет и может дать он.

Будь в ответе за того, кого приручила, но не забывай, что прежде всего ты в ответе за саму себя.

Не приноси себя в жертву — тебя все равно не хватит на­долго. Не давай другому приносить себя в жертву тебе — его тоже может не хватить надолго, а ты привыкнешь.

Если ты ищешь что-то там, где оно валяется на каждом шагу, то имеешь шанс найти что-нибудь завалящее.

 

Глава 6

и жили они долго и счастливо...

Партнерские отношения

 

В этой главе речь пойдет о том, к чему стремится, пожа­луй, каждая гомосексуальная женщина, — о создании прочных отношений с другой женщиной. Иными слова­ми, эта глава посвящена лесбийской семье.

Большая советская энциклопедия дает следующее оп­ределение семьи: «Семья — малая социальная группа, основанная на браке, кровном родстве или усыновлении и связанная общностью быта, отношениями взаимопо­мощи и взаимной ответственностью».

Союз двух женщин не подразумевает ни брака, ни кровного родства. Можно ли считать его семьей? Пола­гаем, что да, ведь общий быт и взаимная ответствен­ность — ничуть не менее важные составляющие поня­тия «семья»: более того, именно желание жить вместе, готовность поддерживать друг друга в любых ситуациях и взаимное доверие, а вовсе не наличие штампа в пас­порте делают семью тем, что она есть.

Существует множество книг, посвященных пробле­мам гетеросексуальных семей. Как удержаться от изме­ны и как пережить ее, если удержаться не удалось, как строить отношения с родственниками своей «полови­ны», как переживать семейные кризисы и возрождать угасающую страсть — ответы на все эти вопросы любая гетеросексуальная женщина в изобилии найдет в попу­лярной психологической литературе. Увы, лесбиянки ли­шены этой поддержки. Им приходится решать все про­блемы самостоятельно, методом проб и ошибок, надеясь только на собственную интуицию. Неудивительно, что ошибок иногда оказывается слишком много и отноше­ния уже нельзя сохранить.

В этой главе мы попытаемся восстановить справед­ливость и дать несколько ключей к предотвращению и преодолению семейных конфликтов. Десять лет назад нас не объединяло ничего, кроме большой любви и жела­ния быть вместе, жить вместе и вместе воспитывать де­тей. То есть с самого начала мы пытались выстроить перспективу отношений, понять, какие проблемы у нас могут возникнуть в будущем и что мы можем сделать, чтобы эти проблемы коснулись нас в наиболее мягкой форме. Видимо, мы думали хорошо, раз уж до сих пор не собираемся разводиться. Поэтому в этой главе мы позволим себе немножко изменить авторскую позицию. Мы будем чуть меньше советовать и анализировать — и чуть больше делиться опытом. Ну и, конечно, расска­зывать о том, как строят свои отношения другие однопо­лые пары.

Что мешает лесбиянкам создавать прочные союзы

Существует мнение, что лесбийские пары менее устой­чивы, чем гетеросексуальные. Трудно утверждать это со всей определенностью, ведь мы не имеем статистиче­ских данных по средней продолжительности существо­вания гомосексуальных отношений. Тем более что для гетеросексуалов сушествует законодательно закреплен­ный институт брака, а гомосексуалы свой союз «семьей» называют сами. Таким образом, при рассмотрении во­проса о лесбийских семьях мы сталкиваемся с тем, что в это понятие автоматически входят любые сколько-ни­будь продолжительные сексуальные отношения между двумя женщинами. И соответственно когда такой союз распадается, то речь идет именно о распаде семьи, в то время как сексуальные отношения до вступления гете­росексуальной девушки в гражданский или официаль­ный брак в качестве семьи ни в коем случае не рассматриваются.

Тем не менее мы можем говорить, что лесбийские се­мьи распадаются по крайней мере с не меньшей часто­той, чем гетеросексуальные. Кроме традиционных при­чин, таких как несходство характеров и жизненных принципов, домашнее насилие, супружеские измены, мы видим некоторые специфические причины распада длительных лесбийских отношений.

Первая и самая очевидная причина является внеш­ней по отношению к гомосексуальной семье. Это отсут­ствие поддержки со стороны общества — как в самом широком смысле, так и в смысле ближайшего окруже­ния. Однополые браки у нас в стране не регистрируют­ся, а отношения, которые не закреплены законодательно, гораздо легче разорвать. В гетеросексуальной паре процедура развода требует каких-то моральных и физи­ческих усилий, в случае с двумя женщинами им стоит только принять решение о прекращении отношении. Существование гетеросексуальных семей часто поддер­живает наличие общего имущества и обшей жилплоща­ди, тогда как лесбиянки, во-первых, не всегда имеют возможность прописаться в одну квартиру, а во-вторых, часто просто не успевают обзавестись сколько-нибудь значимой совместной собственностью. Традиционная семья, как правило, получает поддержку со стороны родственников, распад такой семьи часто воспринима­ется родителями мужа и жены трагически, тогда как расставание девушки с подругой зачастую радует роди­телей, поскольку дает им надежду на возвращение дочери в лоно гетеросексуальных отношений. Более того, эпизо­дические гомосексуальные связи дочери могут воспри­ниматься ее родителями терпимее, чем продолжитель­ный и прочный союз с женщиной, ведь он уменьшает их надежды на то, что дочь наконец «выбросит эту дурь из головы» и выйдет замуж.

Лесбийские семьи гораздо реже, чем гетеросексуаль­ные, создаются по причине того, что «так принято», «не­хорошо женщине быть одной» и т. п. но как раз из-за отсутствия этих стереотипных представлений о «женской доле» и распадаются они с большей легкостью. Ведь, вступая в гомосексуальную связь, девушка автоматиче­ски отказывается от следования традиционным пред­ставлениям о том, какой должна быть идеальная семья.

С другой стороны, стереотипов отношений внутри лесби-семьи практически не сушествует, то есть у лесбия­нок, как правило, отсутствуют твердые представления о том, как в их семье распределяются роли и функции, какие этапы семья проходит в своем существовании, какие имеет цели. Такое отсутствие стереотипов ставит женщин-лесбиянок в ситуацию вынужденного социаль­ного творчества, когда они сами в каждом отдельном случае должны принимать решения о том, как будет строиться и на каких основах будет сушествовать их се­мья. Принятие этих решений, сушествование вне задан­ной схемы отношений тоже оказывается для многих де­вушек непосильной ношей.

Скрепляющим элементом для гетеросексуальной се­мьи часто становятся общие дети, которых не может быть в гомосексуальном союзе. Мужа или жену в традиционной семье иногда удерживают моральные обяза­тельства перед несовершеннолетним ребенком. Разумеется, одна или обе женшины-лесбиянки могут родить ребенка, но он не будет кровным родственником для обеих — таким образом, ответственность второй сторо­ны за ребенка и за семью в целом может быть снижена по сравнению с ответственностью членов гетеросексу­альной семьи.

С нашей точки зрения, существует и еще одна причи­на, по которой лесбийские семьи распадаются достаточ­но быстро. Если ты помнишь, в предыдущей главе мы го­ворили о том, что когда человек ищет себе партнера, цели у него могут быть самые разнообразные. Так вот, в большинстве случаев декларируемой целью для жен­щин-лесбиянок является именно создание прочного союза. Каждая новая влюбленность искренне восприни­мается лесбиянкой как любовь на всю жизнь, и в этой ситуации непрочность лесбийских отношений кажется просто парадоксальной. Но девушки, судя по всему, час­то преувеличивают отличие гомосексуальной семьи от гетеросексуальной, забывают, что длительные однопо­лые отношения также предполагают наличие бытовых проблем, мелких конфликтов и прочей обыденной жиз­ни. И необходимость изо дня в день готовить обеды, убирать квартиру, решать скучные бытовые вопросы, в конце концов, просто терпеть рядом другого человека зачастую ставит их в тупик.

Многие исследователи отмечают в отношениях между женщинами-лесбиянками более высокую степень эмо­циональной напряженности по сравнению с гетеросек­суальными парами. Женщины, как мы уже сказали, ориентированы именно на сильные эмоциональные пе­реживания. А ведь в любой семье вне зависимости от ориентации партнеров любовь рано или поздно прини­мает более спокойные — скорее дружеские, чем страст­ные, — формы. Многие лесбиянки оказываются не готовы строить семью на основе спокойного и стабильного партнерства: как только отношения в паре охладевают, девушки отправляются дальше в поисках новой большой любви.

Марина: Кстати, а зачем вообще нужна семья? Мы в свое время пришли к выводу, что нам она нужна в основном для того, чтобы мы могли друг друга поддерживать, иметь защищенные тылы. В конечном итоге семья помогает нашему развитию. Поскольку у нас имеются удовлетворяющие нас эмоциональные и сексуальные отношения, каждая из нас не тратит время и силы на поиск партнера, на «притирание» к нему, мы можем заняться чем-то другим. Конечно, можно сказать, что все так или иначе заполняют свою жизнь и не все ли равно, чем именно — работой, развлечениями, бесконечными рома­нами, домашним хозяйством или воспитанием детей. Для нас важно, на­сколько и каким образом меняемся мы сами в процессе этого заполнения и насколько то, чему мы посвящаем свою жизнь, меняется под нашим воздей­ствием. А бесконечное проигрывание одних и тех же ситуаций и взаимоотно­шений как минимум замедляет личностный рост, поскольку элемент новиз­ны и творчества в этих ситуациях и взаимоотношениях на самом деле крайне мал. Да это и просто скучно.

Особенности лесбийской семьи

Чем же лесбийская семья принципиально отличается от семьи гетеросексуальной? Во-первых, разумеется, отсут­ствием в ней мужчины — мужа. Это отсутствие порож­дает необходимость самостоятельного решения той час­ти бытовых вопросов, которую традиционно берут на себя мужчины — вроде починки электропроводки, заби­вания гвоздей и переноски тяжестей. Но с этим девуш­ки, как правило, справляются сами. Важнее другое — невозможность забеременеть в рамках своей семьи, не­обходимость обращаться за помошью в банк спермы или все-таки к мужчине, с которым придется как-то урегу­лировать отношения после рождения ребенка.

Во-вторых, лесбийская семья отличается от гетеро­сексуальной отсутствием юридической закрепленности отношений и соответственно поддержки со стороны государства. Молодая лесби-семья, например, не может рас­считывать на получение семейного кредита на покупку жилплощади, для нее не сушествует скидок при поездках за границу и т. п.

Мы уже говорили о том, что друзья и родители, как правило, не воспринимают семью, состояшую из двух женшин. также серьезно, как гетеросексуальную. Женщины-лесбиянки зачастую не имеют возможности вме­сте поехать в гости к родственникам или пойти на кор­поративную вечеринку. А человек все-таки является до некоторой степени общественным существом, и изоля­ция от естественного круга общения, отсутствие поддержки со стороны значимых людей неизбежно влияют на самооценку партнеров, их психологическое самочув­ствие и в конечном итоге на отношения в паре и отноше­ние пары к самой себе.

Практически каждая из нас воспитывалась в гетеро­сексуальной семье, имела перед глазами пример гетеро­сексуальных родителей и их друзей, и единственная модель построения семейных отношений, которую мы получили в готовом виде, — это модель именно гетеро­сексуальная. Существование лесби-семьи не освящено традициями и не подкреплено стереотипами: девушкам, которые строят длительные отношения друг с другом, приходится самостоятельно создавать новую модель от­ношений, экспериментировать, принимать, отвергать — в общем, заниматься тем, что и называется социальным творчеством.

Для того чтобы пара выжила, у нее должны быть свои законы, свои правила, свое разделение обязанностей. И все это вам, именно вам, предлагается создать с нуля, не имея перед собой шаблонов и схем. Такое постоянное, день изо дня совместное творчество требует от партнеров массу энергии, максимум гибкости и незашоренности. Если сравнить однополую пару с разнополой, то на ум приходит такое сравнение: одни покупа­ют одежду в магазине. А другие — шьют сами то. что им хоте­лось бы носить.

Распределение ролей

Лесби-семья противоречит не только традиционной схеме «отец—мать—дети», но и, в отличие от гетеросексуальной семьи традиционным представлениям о распределении ролей. Распространенное убеждение, что в лесбийской паре одна обязательно играет «мужскую» роль, а другая — «женскую» (как в сексе, так и в быту), настолько не соот­ветствует действительности и так раздражает самих лесбиянок, что если спросить гомосексуальную пару, суще­ствует ли у них это самое распределение ролей, то ответ почти наверняка будет отрицательным.

Разделения по «мужским» и «женским» делам у нас в семье нет, как нет и самого понятия этих ролей. Мы стараемся все делать вместе, при этом проявляя свои лучшие качества.

У нас равноправие. Мы обе работаем и одинаково вносим свой вклад в семью в бытовухе.

Однако любая совместная деятельность предполага­ет, что каждый участник процесса, во-первых, пред­ставляет, что именно он должен делать, а во-вторых, что он способен это делать. В противном случае результаты подобной деятельности могут быть самыми неожидан­ными. Задача у футбольной команды обшая — выиграть у противника, и именно поэтому в ходе матча каждый игрок должен четко понимать, что должен делать лично он. Балетный спектакль — единое целое, но является он таковым, в частности, потому, что каждый находящий­ся на сцене артист исполняет свою партию. Примеров можно привести множество... Суть их в одном: чтобы обшая деятельность была успешной, каждый должен де­лать свое дело.

Построение семейных отношений — это тоже совме­стная деятельность. А значит, все, что мы сказали выше, распространяется и на семью. У каждого члена семьи есть свои задачи, каждый вносит свой вклад в обшее де­ло. При разумном подходе, учитывающем потребности и способности каждого, наличие таких задач значитель­но облегчает жизнь и предотвращает многие конфлик­ты. Но это в идеале. На практике, увы. все не так просто. И самым сложным является именно процесс распреде­ления ролей. Почему? Потому что в отличие от примеров с футбольной командой и балетной труппой нет такого человека, который бы пришел и тоном, не допускающим возражений, сказал: «Ты будешь делать то-то и то-то». Приходится действовать наобум.

Впрочем, «наобум» — это не совсем верно. В каждом из нас изначально заложены представления о том, что такое семья и как она функционирует. Помнишь учеб­ник истории Древнего мира? «Мужчины охотились на мамонтов, а женщины поддерживали огонь в очаге...» Как бы далеко мы ни ушли в своем развитии от древних людей, основной расклад остается неизменным: мужчи­на зарабатывает деньги, женшина растит детей (мы пред­видим шквал возмушения и примеров того, как женщи­на зарабатывает деньги, а мужчина непонятно чем занимается, но все-таки, думаем, ты согласишься с тем, что мужчины в среднем зарабатывают больше женщин, а женщины уделяют больше времени и внимания детям, чем мужчины).

Разумеется, общественные представления о допусти­мых «мужских» и «женских» занятиях претерпели серьез­ные изменения. Женщины получают образование, рабо­тают наравне с мужчинами, занимают руководящие должности, идут в политику... Мужчины моют посуду и готовят, отвозят в детский сад младших детей и прове­ряют уроки у старших. С известной долей допущения можно сказать, что каждый может позволить себе де­лать то, что у него лучше получается, к чему он испыты­вает большую склонность.

Однако представления о том, за что в семье отвечает женщина, а за что — мужчина, остаются вполне тради­ционными. Если дома беспорядок, в раковине полно по­суды, на полу крошки, а в холодильнике пусто, пришед­ший в дом человек скорее всего сочтет, что живушая здесь женщина — плохая хозяйка. Увы, феминизм в на­шей стране развивается как-то однобоко: женшины могут позволить себе делать практически что угодно — укла­дывать шпалы, служить в армии и пр. — но совершенно не могут позволить себе чего-то НЕ делать. С утра побыть женой и матерью — сварить мужу кофе, покормить де­тей завтраком, проводить в школу, затем превратиться на 8 часов в полноценную боевую единицу — отработать полный рабочий день в офисе, после чего вновь переро­диться, забежать в магазин и еще на почту, потом срочно домой, накормить всех ужином, проверить уроки, помыть посуду, позвонить учительнице, постирать... Миллионы женшин изо дня в день успешно занимаются традицион­но мужским делом — добычей средств на пропитание — и столь же успешно — традиционно женским, то есть до­мом и очагом. Мужчины же брать на себя обязанности по дому не торопятся — вынесенный мусор и убранная за собой тарелка зачастую считаются более чем доста­точным проявлением домовитости.

Возьмем простой пример. Предположим, в семье с дву­мя детьми папа потерял работу и какое-то время целыми днями находится дома. Что он делает? Смотрит футбол и новости, читает газету, думает о судьбах отечества и своей роли в истории: в лучшем случае колдует над ка­кими-то железками или усовершенствует компьютер. Ну, может, вечером пойдет с друзьями пиво пить... При­готовить обед, вытереть пыль, выучить с сыном стихотворение и проверить, не забыл ли тот положить в портфель учебник английского, ему в голову не придет. И никто его за это не осудит — наоборот, пожалеют: переживает человек увольнение, ну ничего, пусть отдохнет, осмот­рится, глядишь, новую работу найдет.

А теперь давайте представим, что без работы оста­лась мама. С утра она пару часов занимается собой, по­том идет по магазинам в поисках новых перчаток, встречается с подругой за чашечкой кофе, а затем от­правляется с ней в кино. «А на кого у нее дети брошены? А поесть у нее дома есть?» — последует логичный вопрос. Предположение, что обо всем этом позаботился рабо­тающий супруг, наверняка рассмешит любую замуж­нюю женщину...

При таком раскладе ситуация, когда в доме живут две женщины, со стороны может восприниматься как иде­альная. Еще бы: обе готовят, обе стирают, обе пыль вы­тирают и крестиком вышивают... Лепота, да и только! В каком-то смысле это так и есть. Как правило, женщи­ны, живущие вместе, куда легче решают вопросы, кто сегодня моет посуду, кто готовит обед, а кто развешива­ет белье. И объясняется это не тем, что все лесбиянки хо­рошо готовят и обожают мыть посуду, а тем, что у них нет такого серьезного внутреннего аргумента, как «не мужское это дело — супчики варить». В этом смысле существование представлений о традиционно женских занятиях как раз работает на лесбийскую семью!

Однако сразу понятно, что таких женщин, которых хлебом не корми — дай только супы варить и салфетки вязать, — на свете вообще-то мало. Не потому, что они вымерли в процессе эволюции, а потому, что женщи­ны — разумеется, как и мужчины — разные! Среди них есть те, кто при наличии выбора предпочтет зарабаты­вать деньги и строить карьеру, и те, кто предпочтет за­ниматься домом. Среди домашних дел одна выберет го­товку, а другая — уборку (или же одна — готовку и уборку, а другая — стирку и глажку: вариантов множе­ство). В этом случае мы также можем говорить о разде­лении ролей — но уже не о жестком, основанном на уста­новке «ты женщина, поэтому ты должна», а на более мягком — «у тебя это хорошо получается, поэтому для нас обеих будет лучше, если это будешь делать ты». Вот где появляется простор для того самого социального творчества!

Комнату «забарахляю» я, а кухню — жена. При этом чаще готовит она, но если задерживается на работе — я стараюсь приго­товить ей ужин. По будням кофе варит жена (я с трудом встаю в 6.30). а по выходным — я. Когда мы делаем уборку, сантех­ника — на ней, мытье полов и пылесос — на мне. И так во всем.

Разделения на мужчину и женщину не существует — единст­венное распределение касается домашних, бытовых дел. Я ни­когда не мою посуду и очень редко готовлю, она никогда не стирает и не вытряхивает коврики. На этом распределение за­канчивается, если это можно назвать распределением. В остальном мы абсолютно универсальны.

Конечно, существуют женские пары, в которых раз­деление ролей выражено столь же явно, как и в гетеро­сексуальных семьях. Это происходит в том случае, если одна из женщин занимает ярко выраженную мужскую позицию — то есть выглядит как мужчина, говорит о себе в мужском роде и считает основной своей задачей материальное обеспечение семьи. Такая женщина тоже мо­жет сторониться плиты (а может и не сторониться: ведь самые лучшие кулинары, как известно, мужчины!) — но зато она никогда не будет апеллировать к тому, что есть мужские и женские занятия, поскольку все равно счита­ет себя женщиной.

Если поставить вопрос иначе — я совсем не умею го­товить, а ты ненавидишь мыть посуду, бессмысленно тратить время на то, чтобы переделывать друг друга, поэтому давай ты будешь готовить, а я мыть посуду, — по­вод для конфликта исчезнет, появится взаимовыгодная договоренность.

Как таковых ролей нет, но я занимаюсь всей мужской домаш­ней работой: карнизы, розетки, прикрутить, починить... Что не мешает мне готовить, мыть посуду... Зачем нам роли, мы просто живем, и каждый вкладывает то, что умеет лучше всего.

Все серьезные решения принимаем совешательно, но разделе­ние есть. Я не умею и не люблю забивать гвозди, зато люблю мыть посуду. Так и живем.

До сих пор мы говорили исключительно о разделении обязанностей по дому. Но ведь функционирование семьи не сводится исключительно к ведению хозяйства. Мы зарабатываем деньги, совершаем крупные покупки, решаем, куда поехать в отпуск и в какой компании про­вести выходные. Казалась бы, все это мы делаем вместе, но если присмотреться внимательнее, обнаружится, что разделение ролей существует и здесь.

Мы обе ведем себя как женщины. Но можно выделить такую тенденцию, что в денежных вопросах я ей доверяю больше, чем себе, а она мне — в вопросах выживания — то есть в чу­жой стране, в отпуске, на природе.

У тебя лучше вкус — у нее интуиция. Поэтому ты ско­рее всего будешь выбирать себе одежду сама, а она — с тобой в этих вопросах советоваться, но зато ты будешь у нее спрашивать, как поступить в той или иной ситуа­ции, и целиком полагаться на ее советы.

По бытовым вопросам я больше ей доверяю (надо ли убраться, решает она, так как, по мне, можно и не убираться), а по техни­ческим — она мне (например, какую купить саунд-систему).

Необходимо заметить, что сферы ответственности в лесбийской семье, как правило, распределяются не сра­зу, а только по прошествии какого-то срока семейной жизни. Происходит это, в частности, потому, что по по­ведению человека в период романа трудно судить о том, как он ведет себя в обыденной жизни. Очень часто оказывается так, что женственная, мягкая, покладистая девушка через год совместной жизни с подругой прояв­ляет себя как очень жесткий лидер в отношениях. И на­оборот: грубоватая, любящая демонстрировать свои ли­дерские качества девушка постепенно раскроется как очень несамостоятельный и зависимый человек. У вто­рой «половины» это может вызвать разочарование: ис­кала себе защитницу, а нашла дочь! Увы, от таких раз­очарований застраховаться сложно, рецепт тут может быть только один: не очаровываться раньше времени, не приписывать партнеру желаемые качества, а просто стараться понять, какой он на самом деле.

Однако и в том случае, если вы ясно представляете сильные и слабые стороны друг друга, распределение ролей происходит не всегда гладко. Это мужской отказ мыть посуду и стирать воспринимается как должное, женский же — как своенравие, проявление лени. Может возникнуть вопрос: если ты не хочешь мыть посуду (гла­дить белье, готовить), почему я должна? Во всех ситуа­циях, когда принцип взаимозаменяемости не срабаты­вает, стоит проявить мудрость и прежде всего подумать, какие нелюбимые тобой домашние дела чаще делает твоя «половина». Такие наверняка найдутся!

Особенно сложно бывает разделить зоны ответствен­ности, касаюшиеся вопросов более принципиальных, не­жели вопросы быта. Кто принимает решение о крупных покупках? Кто в критических ситуациях не теряет при­сутствия духа и знает, как действовать? Кто пойдет за­нимать деньги, если до зарплаты никак не дотянуть? Обычно это делает тот, у кого лучше получается, но ведь все мы женщины и порой так хотим, чтобы кто-то при­шел и разобрался со всеми проблемами за нас. Когда на­капливаются усталость и раздражение, любая из нас мо­жет взорваться: «Я устала постоянно думать, где взять денег и что купить на ужин! А ты еще спрашиваешь, в чем тебе идти завтра в гости! Почему я никогда тебя об этом не спрашиваю?! Разберись с этим без меня, пожа­луйста». На самом деле конфликты неизбежны в любой семье, в этом нет ничего страшного, но все-таки не стоит совсем пропускать мимо ушей то, что говорит тебе твоя любимая женшина в пылу ссоры. Чем раньше ты пой­мешь, где в вашем распределении ролей «слабое звено», тем больше шансов, что ситуацию удастся скорректиро­вать до того, как она выйдет из-под контроля.

Лена: Мы в свое время охарактеризовали свою семью как «союз активной лесбиянки с пассивным характером и пассивной лесбиянки с активным ха­рактером». Это как раз к вопросу о том, какое отношение имеют стереотипы к действительности... Сперва Марина воспринималась мной как несомнен­ный лидер в нашей паре. Она была старшей, более опытной во многих вопро­сах, более образованной... Предпочитала ходить в джинсах или брюках, но­сила стрижку — и вообще всячески надо мной доминировала. А я обожала мини-юбки и шляпки, не выходила из дома, не накрасив глаза, и вообше яв­ляла собой этакую «барышню», однако первым делом в моем распоряжении оказались финансы, потом я предложила поехать на море, потом нашла для нас квартиру... В результате получилось так, что вся наша внешняя жизнь, все инициативы — что купить, куда поехать, как провести выходные — исхо­дят от меня, а вот жизнь внутренняя — круг общения, позиция в отношении каких-то событий — определяется скорее Мариной. Конечно, все это очень условно, никакой диктатуры не наблюдается — просто мы опытным путем выяснили, у кого что лучше получается, и пользуемся этим. Вот, например, я всегда опаздываю — а она никогда, поэтому в ситуации, когда мы уезжаем в отпуск, за моментом выхода из дома следит Марина. Она же никогда не за­будет проверить, выключен ли утюг, погашен ли свет... Для меня это проблема. Что касается хозяйства, то тут мы практически полностью взаимозаме­няемы. Обе готовим (раньше больше готовила я, а в последнее время — Ма­рина, поскольку она сидит дома с ребенком, а я работаю), обе стираем, обе моем полы. Ах да: я играючи разделываю рыбу, но очень прохладно отно­шусь к идее пропылесосить, а она ненавидит гладить, но виртуозно режет лук. У меня прямо сердце радуется!

Эмоциональная близость

Другая особенность лесбийской семьи касается специ­фики отношений двух любящих женщин. Эмоциональ­ная близость между ними нередко бывает больше, чем между мужчиной и женщиной. С одной стороны, это пре­красно, поскольку позволяет партнерам лучше и глубже понимать друг друга — недаром же считается, что никто не поймет женщину лучше, чем другая женщина. Таким образом, можно предположить, что уровень непонима­ния и количество связанных с ним проблем в лесбийской семье ниже, чем в гетеросексуальной. Но с другой сторо­ны, взаимопонимание, как ни парадоксально, может иметь и отрицательные стороны. Хочешь ли ты, чтобы твоя подруга всегда обращала внимание на малейшие изменения твоего настроения? Чтобы она задавала тебе по этому поводу бесконечные вопросы? Чтобы каждый твой взгляд был замечен, а каждая мысль понята? Чтобы причины твоего плохого настроения, вызванного уста­лостью или неприятностями на работе, долго и подробно обсуждались? Стремишься ли ты выяснять отношения по любым, самым пустячным поводам?

На все заданные вопросы ты ответила «нет»? Значит, тебе все это не слишком нравится? Тем не менее риск­нем предположить, что ты и твоя подруга регулярно так и поступаете.

Хорошо, если для вас обеих такая степень близости внове, но когда подобные отношения продолжаются много лет, от них и друг от друга начинаешь уставать. Что же делать, чтобы эта усталость не помешала счаст­ливой семейной жизни? Некоторые пары берут себе за правило «отдыхать» друг от друга хотя бы несколько дней в месяц — ездить по отдельности к родителям или друзьям, иногда проводить свободное время порознь. Если же вы обе болезненно переносите расставания, что ж, на помошь могут прийти только ум и чувство меры. Сдерживайте хотя бы иногда вертящиеся на языке во­просы: делайте вид, что не замечаете плохого настроения своей любимой, если видно, что она не хочет его демон­стрировать: не рвитесь обсуждать те проблемы, которые подруга в данный момент явно не склонна обсуждать. Будьте тактичны по отношению друг к другу и берегите друг друга.

Этапы и кризисы

в сушествовании лесбийской

семьи

В жизни любой семьи существуют свои этапы — созда­ние семьи, начало самостоятельной жизни, привыкание друг к другу и появление бытовых проблем, рождение ребенка... В этом смысле лесби-семья не является ис­ключением. Каждый этап характеризуется переходом на новый уровень отношений и неизбежно сопровожда­ется кризисом, ведь члены семьи — один или оба — по­рой оказываются психологически не готовы к этому пе­реходу или же степень готовности у них может быть различной. На каждом из этих этапов семья может раз­валиться, а может выйти на новый уровень.

А начинается все с возникновения любви и желания создать семью с данным конкретным человеком.

Влюбленность и любовь

Гетеросексуальная девушка, завязывая отношения с мо­лодым человеком, не всегда ищет в этих отношениях любви, но очень часто рассматривает юношу как потен­циального мужа. Поэтому она довольно быстро начина­ет оценивать, подходит или не подходит молодой чело­век на эту роль. Девушка гомосексуальная, знакомясь с другой девушкой и вступая с ней в отношения, как правило, ищет и ждет в первую очередь любви, поэтому она оказывается склонной видеть любовь в малейшем проявлении чувств — как со своей стороны, так и со стороны потенциальной партнерши. Взвешенного анализа того, подходит ли ей именно эта женшина, сможет ли она с ней жить, одно и то же ли они обе вкладывают в по­нятие «любовь», при этом, как правило, не происходит. Решение создать семью иногда принимается слишком поспешно, когда чувства обеих женщин еще не превра­тились в любовь, когда обе они находятся на стадии влюбленности.

Во влюбленности самой по себе нет ничего плохого — с нее начинаются каждые романтические отношения. Беда только в том, что влюбленность совершенно не пред­полагает реального видения партнера, это переживание, направленное внутрь испытывающего его человека. Оно может исчезнуть, когда ты разглядишь объект своей влюбленности поближе, например, немного с ним пожи­вешь.

Также не надо забывать, что существует так называе­мая «эгоистическая любовь» — когда ты любишь партне­ра потому, что он тебе нужен, тебе плохо без него. Это любовь, направленная на то, чтобы брать, а не получать: она заканчивается тогда, когда ты находишь человека, который, с твоей точки зрения, даст тебе больше — ко­нечно, не только и не столько в материальном, сколько в психологическом плане.

Между тем истинная любовь — чувство гораздо более «практическое», чем влюбленность, и гораздо более аль­труистическое, чем эгоистическая любовь. Оно направ­лено на конкретный объект со всеми его реальными до­стоинствами и недостатками и предполагает готовность до определенной степени отказаться от своих интересов ради интересов любимого человека.

Создать прочный союз помогает только такая любовь. И она редко возникает между людьми с самого начала романа. Ты спросишь, где ее взять? Вырастить, воспитать в себе, научиться видеть, понимать, отдавать.

Создание семьи. Первые вехи

В нашей стране две любящие друг друга женщины не могут прийти в ЗАГС и юридически закрепить свои от­ношения. Поэтому переход из стадии романа в стадию семьи оказывается в достаточной степени размыт и за­нимает подчас долгие годы. Конечно, можно предста­вить себе идеальную ситуацию, когда и родители поддерживают ваш союз, и жилплощадь имеется, но такое встречается нечасто. Обычно же создание однополой се­мьи связано с преодолением огромного количества пре­пятствий — как внешних, так и внутренних. Поэтому нужно приготовиться к тому, что вам обеим придется нелегко. Хотя как выглядит это самое «нелегко», понять можно только в процессе...

Сначала все кажется страшно романтичным. Вы встречаетесь, гуляете, ходите в кино и клубы, используе­те любые шансы остаться наедине. Так проходит месяц, второй, третий. По улицам хорошо гулять летом — зима совершенно не располагает к такому времяпрепровож­дению. На первый план выходит вопрос жилья. Хорошо, если у одной из вас есть свое жилье, а если нет и не пред­видится?

Жилищный    вопрос

Снимать квартиру дорого и бесперспективно — пока ге­теросексуальные подруги со своими мужьями обзаво­дятся собственным хозяйством (вне зависимости от то­го, живут ли они вместе с родителями или отдельно от них), вы фактически выбрасываете деньги на ветер, по­стоянно будучи готовыми к тому, что в любой момент вас попросят освободить жилье и все придется начинать сначала... А что будет, если одна из вас соберется ро­дить? Вся ответственность в этом случае ляжет на под­ругу: ей придется в одиночку зарабатывать и на жилье, и на жизнеобеспечение. Хорошо, если у тебя «денежная» специальность. А если нет? Можно, конечно, уйти с лю­бимой работы и отправиться зарабатывать деньги, но такая жертвенность рано или поздно даст о себе знать: где-то в глубине души зародится ощущение, что ты гу­бишь себя ради нее, а ведь могла бы, наверное, устро­иться и получше...

Можно попытаться заработать на собственное жилье. В нынешних условиях это, конечно, невообразимо слож­но, но среди наших знакомых есть пара, которая решила расстаться на несколько лет: одна из девушек уехала преподавать за границу, а другая время от времени по туристическим путевкам приезжала к ней на свидания. Через несколько лет они купили квартиру. Но чего им стоили эти годы, можно только догадываться.

Еще один вариант — поселиться вместе с родителя­ми. Разумеется, в этом случае придется сначала пережить камин-аут. Никаких гарантии, что в результате родители пустят вас в дом, нет, но если такое вдруг случится (а случится оно в любом случае не сразу), приго­товьтесь к тому, что вам придется решать не только бы­товые и психологические проблемы, связанные с одно­временным проживанием в одной квартире нескольких поколений очень разных людей, но и подвергаться по­стоянному давлению из-за своей ориентации. Если ты попадаешь в чужой дом, на тебя в лучшем случае будут смотреть как на пустое место: скорее всего, родители подруги будут использовать любой повод, чтобы довести до твоего сведения, что ты виновата в сломанной жизни их дочери и их подорванном здоровье. Если ты приво­дишь подругу в свой дом, то оказываешься меж двух ог­ней. Родители будут день за днем рассказывать тебе, как она странно одевается, долго висит на телефоне, поздно возвращается и вообще дурно на тебя влияет. Подруга со своей стороны будет жаловаться тебе на то, как ей дискомфортно жить в такой обстановке, срываться на тебе, в сердцах бросая: «Я так больше не могу, я возвра­щаюсь домой».

И наконец, последний вариант— это попробовать раз­меняться с родителями. Конечно, если твои родители жи­вут в однокомнатной квартире, переселять их в комнату бесчеловечно, но ведь бывают же и более оптимистич­ные расклады — правда, скорее всего, для их осуществ­ления вам с подругой придется зарабатывать и копить деньги. Если ты понимаешь, что в принципе такое воз­можно, стоит, наверное, попытаться. И опять повторим­ся: приготовься к тому, что на это могут уйти годы — и нервы, нервы, нервы. Но это твоя жизнь и твоя семья. И поэтому ты должна все пройти и все выдержать.

Марина: В самом начале нашего романа, когда мы могли только мечтать о совместной жизни, у нас было такое развлечение: мы — с заданием от од­ной из мам — приходили в какой-нибудь большой универсам и, покупая там кучу вкусностей, представляли, что покупаем мы их себе домой, что вот сей­час выйдем из магазина, сядем в маршрутку и приедем в свою квартиру и бу­дем там все это вместе готовить, а потом есть...

Наша потребность жить вместе быта действительно так сильна, что мы осуществляли ее всеми правдами и неправдами — снимали комнаты и квар­тиры, «сторожили» жилье уехавших в отпуск друзей, пользовались каждым отъездом наших родителей. Но деньги на квартиру кончались, возвращались из отпусков родители и друзья, и мы снова оказывались на улице — то есть каждый вечер встречались после работы, шли в какое-нибудь кафе и разго­варивали там за чашкой кофе, а по субботам и воскресеньям брали у нашего работающего без выходных приятеля ключи от его квартиры и ехали туда.

Поэтому каждый раз, когда нам в очередной раз — хотя бы на несколько недель — удавалось поселиться вместе, это было для нас праздником. Сча­стье — это каждый поход в магазин, это каждое приготовление семейного обеда, это совместное мытье коммунальной кухни.

В таких болтаниях с квартиры на квартиру без малейших перспектив полу­чить собственное жилье мы провели первые шесть лет нашей совместной жизни. Ощущали ли мы себя семьей? По крайней мере, мы себя так называ­ли — настоящее чувство того, что мы семья, пришло к нам только с рождени­ем ребенка. И это при том, что мы с самого начала воспринимали наши отношения как постоянные и стабильные.

Лена: Первым нашим общим с Мариной жильем была комната в коммуналь­ной квартире. Родители об этом не знали: я договорилась со своей лучшей школьной подругой, которая тоже жаждала уехать от родителей, и сказала родителям, что это с ней я буду снимать комнату. Мама очень нервничала, говорила, что чует ее сердце: это все влияние Марины. Однако переезд со­стоялся...

Восемь лет спустя, в тот день, когда чудо стало реальностью и у нас поя­вилась своя квартира, я, сидя посреди разобранных шкафов и бесконечных коробок с вещами, вспоминала о том, как долго мы к этому шли, и написала об этом на своей страничке в Интернете. Я позволю себе привести этот текст целиком. Итак, «Ода квартирному вопросу».

«Ранняя весна, тонкий лед и совершенно новое ощущение — "я сама". Жуткая квартира, орущие друг на друга и на детей соседи, чужая комната с чу­жими вещами. Но — возможность "закуклиться", сцепиться пальцами и так лечь спать, а не разъезжаться по домам. Как любящая женщина, утром пер­вого дня я в халатике оптимистично вышла на коммунальную кухню варить Марине рисовую кашку (явно не из особой любви к оной — эта кашка была символом недостижимого настоящего Дома). По стенке пронесся таракан. И тут я стала реветь, явственно осознав, что совместная жизнь в нашем слу­чае всю жизнь будет сопряжена с такой вот коммунальной кухней... Через две недели соседи заявили, что без их разрешения сдавать комнату никто не имеет права, и не открыли цепочку входной двери. Тараканы остались внутри. Но меня это не обрадовало.

Два дня спустя мы въехали в двухкомнатную квартиру на одной лестнич­ной площадке с моей бабушкой. Соседка жила в доме престарелых, а бабуш­ка присматривала за квартирой и с согласия соседки пустила в нее меня. Мы прожили там два года. О том, что там живет еще и Марина, два года никто не знал. При том, что почти каждый вечер — а иногда и по утрам — бабушка приходила ко мне в гости. За первые две недели такого житья я похудела на 7 кг. О том, чего это стоило Марине, знает только она сама. Там мы вели хозяйство, жарили корюшку, писали мой диплом и ругались по ночам. И ни на секунду не забывали о том, что в любой момент может раздаться звонок в дверь и надо будет прятаться.

Потом был камин-аут. Неделя в квартире общей подруги, которая в тот момент лежала в роддоме. Из этой квартиры я вела переговоры с родителя­ми. Домой ехать просто боялась. Мама грозилась всех убить, говорила, что у нее отнимаются ноги — и напоследок спрашивала, есть ли у нас что поесть.

Почти сразу же — съемная отдельная квартира на окраине города, в кото­рой мы жили официально вдвоем. Мама уже ничего не могла сделать — у меня были на это средства... Январь, треснутое оконное стекло на кухне, выкрашенной зеленой краской, снова тараканы, снова отмываем, законопа­чиваем, покупаем хозтовары и посуду. У нас "бедно, но чисто". И мне никому больше не надо врать. И Марине ни от кого не надо прятаться. Через месяц меня уволили, и денег на квартиру не стало.

Шел четвертый год совместной жизни. Год мы встречались после работы, шли в кафе или в бильярд, а потом ехали по домам. Уже начались разговоры о том, что Марина разменяется с мамой, но реалистичности в этих разгово­рах было так же немного, как и в разговорах о будущих детях.

Летом сняли на три месяца комнату в центре. Первый этаж. И снова — чужая мебель, чужие вещи, чужие запахи, и снова — отмываем, покупаем хозтовары, травим тараканов... Там нас угощали горилкой соседи, там мож­но было сидеть на подоконнике и смотреть на дождь.

Следующей весной удалось снять комнату в центре, рядом с оперным те­атром. Утро понедельника. Опухшая от водки хозяйка на кухне курит "Беломор" и варит кошке рыбу... Там был Доминго, приезды московский друзей, свой компьютер и открыточная галерея на стене. И кусочек хозяйкиной паль­мы на развод. Так и выезжали на "Субаре" друга — 20 полиэтиленовых меш­ков в багажнике и салоне, а из окон торчат швабра и пальма.

Следующий пункт назначения — дешевая съемная квартира без единого гвоздя. Мама отдает диван. Коллеги по работе — сервант, секретер и стул. Покупаем шторку в ванную, вешалки, стол-книжку, компьютерный стол, люс­тру, бра и пр. Задумываемся над тем, как будем делить имущество, "если что"... Именно здесь идея рождения ребенка стала реальностью, здесь я по утрам разговаривала с Марининым животом. Отсюда Марина уехала в роддом.

Из роддома мы с Мариной вернулись к ее маме: снимать жилье на одну мою зарплату не получалось. Я ехала в эту квартиру как на каторгу, ведь со мной там едва здоровались...

Процесс размена длился чуть больше года.

Двухкомнатная. Наша. Чистая, светлая, отремонтированная — частично прошлыми владельцами, частично нами. Крошечная. Но у метро и почти в центре... А пока я тут пишу, опять исхудав и недоспав, законная домовладе­лица — не менее, если не более, недоспавшая и уставшая — дрыхнет после пережитых потрясений неподалеку, а сыник — дома у моей мамы. Разве все это не повод для оптимизма?»

 

Символическое       закрепление

отношений

Одним из главных символов появления семьи для мно­гих становится покупка колец (по аналогии с обручаль­ными кольцами в гетеросексуальных парах). Это, конеч­но, не обязательный, но очень романтический и очень значимый момент. Принципиальные противники колец говорят о том, что это символ кабального положения женщины в семье, наследие старого мира и вообще: «Это пусть они там свои кольца носят, а у нас все будет по-другому». Но если никакой воинственности по отноше­нию к гетеросексуальному миру ты не испытываешь, возможно, стоит все-таки воспользоваться некоторыми его наработками в области проведения свадебных цере­моний, а не изобретать велосипед: надев кольца, вы формально (настолько, насколько это возможно в дан­ной ситуации) закрепляете свой статус семейных женщин и тем самым помогаете себе утвердиться в новом качестве.

Вообще же идея как-то оформить свои отношения вполне может вылиться в очень серьезное мероприятие с приглашением гостей, цветами и подарками. Это ваш праздник, и пусть он будет таким, как вам хочется.

Лена: Не скажу, что замужество когда-то было для меня идеей фикс: в 20 лет о таких вещах думаешь очень и очень абстрактно. Дальше свадьбы — точ­нее, дальше белого платья и себя в нем, такой прекрасной, что и не пере­дать, — моя фантазия не распространялась. Поэтому когда мы встретились с Мариной и все планы относительно замужества, пусть даже туманные, на­крылись медным тазом, единственное, о чем я пожалела всерьез, это о том, что никогда-никогда в жизни у меня не будет этого белого платья. Конечно, можно было бы устроить свадьбу дома или за городом, позвать друзей и на­деть это несчастное платье, но что уж людей-то смешить! Переживем как-ни­будь без платья, в конце концов, не самая большая потеря в жизни...

А те же кольца? Все люди как люди — посмотришь на пальчик, на нем ко­лечко, все ясно и понятно, — мы опять обделенные! Купить обручальные кольца и надеть самовольно? Вот мама-то удивится! Вот друзья-то посмеются про себя... По мне-то, конечно, пусть смеются, дело ведь не в этом — дело в том, что мне самой эта идея всегда казалась какой-то беспомощной и жа­лобной, что ли, — мол, общество нас не хочет регистрировать, ну так мы тут сами как-нибудь, понарошку. Ничего «понарошку» мне никогда не хотелось: видимо, потому, что окружающие и так слишком часто воспринимали наш союз как некую игру, которая вот-вот — как только мы пройдем все эти «пона­рошку» — нам надоест.

Уже когда мы поближе познакомились с лесбийским сообществом, выяс­нилось, что «парные» лесбиянки часто носят одинаковые (как правило, се­ребряные) кольца не на правом безымянном пальце, как это принято в гете­росексуальных парах, а на левом. Эта идея лично мне нравится еще меньше, чем предыдущая, с золотыми кольцами: пользоваться наработками субкуль­туры, тайными знаками, позволяющими отличать «своих» в толпе, и тем са­мым увеличивать трещину, разделяющую нас с обществом, — что за дурац­кий нонконформизм!

Наши же кольца появились у нас спустя три месяца после знакомства, причем как-то удивительно просто и буднично (хотя тот день, когда мы купили их, я до сих пор помню во всех подробностях). Летним днем мы гуляли в цен­тре города и зашли в ювелирный магазин — поглазеть. В витрине лежали два гладких серебряных колечка. Мы как-то синхронно посмотрели на них и попросили показать. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они не совсем гладкие, а с тонким таким ребром... Мы вернули кольца продавцу, молча вышли на улицу и закурили. Посмотрели друг на друга. «Ну что?» — спросили нервно. Потом так же молча вернулись в магазин, купити кольца и снова вышли на улицу. Еще немножко постояли в нерешительности, а потом осторожно вынули кольца и надели друг другу на правый безымянный па­лец... И тут увидели, что к остановке подходит нужный нам троллейбус. Се­кундный поцелуй — и, взявшись за руки, несемся к остановке, влетаем, за­пыхавшиеся, на заднюю площадку — и снова смотрим друг на друга. Обещание дано. И никаких тебе подписей.

Надо сказать, что этим кольцам пришлось немало пострадать от женских темпераментов! Несчетное количество раз они швырялись в лужи и убира­лись в шкатулки, а один раз даже летали с балкона 16-го этажа. И каждый раз находились, возвращались, надевались снова в знак примирения. Пока одно не потерялось дома: Марина сняла его, собираясь мыть посуду, и боль­ше мы его не видели. Испугались, конечно, сначала, — а ну как это плохой знак? — а потом купили ей временное, решив, что попробуем сделать точь-в-точь такое, как было, на заказ. И живем, как жили. Тьфу-тьфу-тьфу.

Испытание повседневностью Быт

В любой молодой семье первым камнем преткновения становятся бытовые вопросы. Это и неудивительно, ведь в одном пространстве оказываются очень разные, хотя и любящие друг друга люди. У каждого из партнеров есть свои представления о том, как должно быть органи­зовано хозяйство, свои привычки, свой режим дня, наконец. В пору влюбленности ссоры из-за того, что кто-то опять забыл купить туалетную бумагу, сложно себе пред­ставить: влюбленные выше этого! Однако жизнь состоит не только и не столько из стихов, прогулок, задушевных разговоров и страстных объятий, сколько из рутинных дел.

Как мы уже говорили, со временем романтика неиз­бежно уходит из всех отношений. И вот, когда романти­ка уже ушла, ты начинаешь смотреть на свое будущее и на своего партнера совсем по-другому, ведь эти магази­ны, обеды, раковины и мусорные ведра, и, в конце кон­цов, это лицо ты, судя по всему, обречена видеть перед собой до конца своих дней.

И это еще что! Можно не получать от чего-то удоволь­ствия, но просто к этому привыкнуть. А ведь каждый, кто постоянно живет с женщиной, неизбежно сталкивается с таким явлением, как ПМС (предменструальный синдром). Обуреваемая ПМСом особь женского пола в лучшем случае тихо льет слезы в углу, а в худшем — на­чинает скандалить и бить посуду. А если на одной жил­площади в течение месяца происходят два ПМСа? А если ПМС происходит у обеих женщин одновременно?!

Марина: Воспринимать совместное ведение домашнего хозяйства как радо­стную возможность делать что-то вместе мы перестали только через шесть лет — когда у нас появилась первая съемная квартира, которая воспринима­лась нами как постоянное жилье и которую мы обставили своей — частично купленной самостоятельно, а в основном собранной по родителям и друзь­ям — мебелью.

Вот тут-то и выяснилось, что одна из нас абсолютно не замечает скапли­вающихся по углам клочьев пыли, а другая, как правило, забывает закрывать кран в ванной и тюбик с зубной пастой, что одна не выносит, когда в раковине до утра остается грязная посуда, а другая может попросту забыть вынести му­сор...

А от ПМСа у меня есть прекрасный рецепт. Когда эта напасть случается со мной или с Леной, я думаю: «Что ж, обстоятельства внешнего мира здесь со­вершенно ни при чем, это всего лишь биохимические процессы, которые про­исходят в моем организме. Неужели я поддамся им настолько, что потеряю чувство юмора и стану воспринимать всерьез ту мрачность, которую эти про­цессы придают моему восприятию жизни. Но главное — никого не покале­чить. А у Лены это пройдет... сейчас... уже скоро... пройдет... Надо только немного потерпеть».

 

Что же касается прочей бытовой трясины, то тут для меня все тоже доста­точно просто: да, я могу уйти от Лены к другому человеку — мужчине или женщине — и не сомневаюсь, что в первое время все опять будет очень воз­вышенно и романтично. А дальше? Неизбежно наступит то же самое — рути­на и быт. Что же я буду делать тогда? Искать себе нового партнера? И так до бесконечности? Конечно, очень увлекательное занятие, но у меня есть дела поважнее — ребенок, работа, книги, общение с друзьями. И я люблю именно эту женщину, с которой живу уже много лет, и как-то не хотела бы менять ее на кого-то другого. А быт... Что ж, в бытовых вопросах мы продолжаем ино­гда раздражать друг друга, но я и вообще раздражительный человек, так луч­ше я буду раздражаться по этому, не такому уж и крупному, поводу.

Столкновение личностей.

Пути преодоления конфликтов

Кроме ссор на почве мелких бытовых проблем в любой семье неизбежны конфликты, связанные с тем, что вы просто разные люди. Как бы вы ни подходили друг дру­гу, вам придется пройти через период взаимной адапта­ции, корректировки своих привычек и представлений о жизни.

Двум людям вообше нелегко ужиться вместе, а любя­щие женщины, боясь разрушения своего союза извне, иногда склонны строить свои отношения так, как будто они живут на необитаемом острове, то есть максималь­но отгораживаться от окружающего мира, замыкаться друг на друге. К этому прибавляется то, что каждая из них приносит в семейную жизнь модель поведения, усво­енную в родительской семье, и обе эти модели являются женскими. Проще говоря, каждая из вас имеет свои, по­лученные от матери представления о месте женщины в доме, ведении домашнего хозяйства, стиле отношений с партнером.

Но труднее существования вместе может быть только существование в одиночку, и если вы выбрали непро­стой путь создания лесби-семьи, запомните:

Для создания семьи необходимо обоюдное желание и об­щие представления о том, что это такое, какие вас свя­зывают взаимные обязательства, понимание того, чего вы хотите друг от друга.

Вы стали жить вместе, значит, вас изначально что-то объединяет. Вырабатывайте и укрепляйте общие жизненные ценности и цели, ведь, как сказал кто-то муд­рый, «Семья — это когда люди смотрят не друг на друга, а в одну сторону».

Надо доверять друг другу. Не исключено, что одна из вас (или вы обе) принесла из своих прошлых отношений не­гативный опыт и доверие будет даваться ей нелегко. Все равно старайтесь доверять. Ведь лучше ошибаться в че­ловеке, но быть с ним счастливым, чем сразу обрекать себя на ревность и подозрительность. К тому же люди склонны становиться такими, какими их видят, — и не­доверие только порождает ложь.

Вы обе взрослые сформировавшиеся женщины, поэто­му бессмысленно пытаться переделать друг друга. Дав­ление всегда вызывает сопротивление и ведет к кон­фликтам. Принимайте друг друга такими, какие вы есть.

Вам неизбежно придется меняться, подстраиваться к партнеру. Уступайте друг другу, а не требуйте друг от друга уступок.

Не нужно накапливать взаимные обиды и претензии. Учитесь спокойно и искренне их обсуждать, чтобы в ка­ждом случае приходить к устраивающему обе стороны компромиссу. Учитесь слушать и слышать друг друга.

Важно не только чтобы интересы и друзья стали для вас общими, но и чтобы при этом у каждой из вас осталось личное пространство, свой круг интересов и дел — ведь только тогда каждая сможет приносить в семейный со­юз что-то новое.

Нельзя замыкаться друг на друге. Будьте открыты окру­жающему миру, получайте от него материал для обсуж­дений, переживаний и в конечном итоге роста и разви­тия каждой из вас и семьи в целом.

У каждой семьи есть свои биоритмы: всякие отношения переживают свои подъемы и спады, и эти стадии цик­лично повторяются. Еще вчера вы не могли расстаться ни на минуту, а сегодня тебя раздражает каждый жест подруги. Вчера вы существовали в полном мире и согла­сии, а сегодня ссоритесь из-за любого пустяка. Так мо­жет быть не день и не два — и вы начинаете задумывать­ся о том, была ли вообще между вами любовь. На этой волне вы, конечно, можете и расстаться, но помните, что период взаимного неприятия, скорее всего, пройдет и вы начисто забудете, в чем, собственно, была суть ва­ших конфликтов. Мы знаем это по собственному опыту.

Отношения с родителями

Зависит ли прочность семейного союза от отношения к нему родителей? В первые годы — скорее нет, ведь на начальном этапе своего сушествования пара является, как правило, абсолютно самодостаточной. Негативное отношение родителей может, наоборот, сплотить двух девушек, ведь противостояние общему «врагу» всегда действует на пользу единству. Но со временем, когда жизнь войдет в обыденное русло, хорошее отношение родителей к твоей подруге, их готовность признать вас семьей могут оказать вам существенную поддержку.

Марина: Моя мама очень критически относится к Лене и в разговорах со мной не устает подчеркивать ее реальные и мнимые недостатки. Тем не ме­нее однажды, когда мы серьезно поссорились, мама явно дала понять мне, что не хотела бы нашего разрыва. Раньше она периодически намекала мне, что Лена рано или поздно обязательно меня бросит, но уже несколько лет, кажется, понимает, что я за Леной «как за каменной стеной».

Не нужно сразу ждать от родителей многого: они мо­гут так никогда и не произнести этого слова — «семья», но если в разговорах с тобой они употребляют местоиме­ние «вы», если они интересуются не только твоей жиз­нью, но и жизнью твоей подруги, можешь считать, что вы сделали еще один шаг к построению прочных отно­шений. Разумеется, само собой это не случится. Тебе при­дется приучать родителей к своей подруге, в процессе выслушивая несправедливые (а иногда справедливые, но до крайности неуместные!) замечания в ее адрес и рассказы о нормальных семьях, которые создали дочери их друзей и знакомых. Тебе придется душить в зароды­ше желание пожаловаться маме на подругу, когда вы бу­дете ссориться, и наоборот, почаще рассказывать о ее успехах и достоинствах. Что же касается твоих отноше­ний с ее родителями, можем дать только один совет: будь очень осторожна с оценкой их слов и поступков. Какими бы сложными ни были твои с ними отношения, как бы ни была ты обижена на них, помни, что твоя подруга — такая, какой ты ее любишь, — рождена и воспитана именно этими людьми. Даже если сама она плохо отзывается о родителях, воздержись от слишком уж бурных проявлений согласия, ибо здесь действует принцип: «Если мы сами себя критикуем, это еще не значит, что окружаю­щим тоже можно».

Измены

Мы уже коснулись вопроса измены в главе, посвящен­ной поиску партнера. Позволим себе сказать еще не­сколько слов по поводу измен в женских гомосексуальных парах.

Судя по всему, для большинства женщин-лесбиянок основной декларируемой ценностью в партнерских от­ношениях является любовь. Казалось бы, что в этом пло­хого? Только то, что любовь, осознанная как самоцель, имеет очень мало общего с построением прочных взаи­моотношений. Ведь ощущение, что любовь ослабевает, зачастую становится не поводом для переоценки ее со­держания и осознания, что она просто принимает дру­гие формы, а причиной того, что женщина начинает ис­кать повторения старых чувств на стороне.

Как же быть в тех случаях, когда обе партнерши в це­лом удовлетворены сложившимися отношениями, но во­прос взаимных измен все-таки является для них акту­альным?

В первые годы существования семейного союза, если этот союз основан на любви, проблемы измен, как пра­вило, не возникает. Но если вы с подругой живете вместе много лет, то на вашем пути неизбежно будут искуше­ния завести легкий роман «на стороне». Вообще говоря, под изменой женщины понимают очень разное — от простого взгляда «не в ту сторону» до сексуального кон­такта с другим человеком. Для одних измена — это воз­никновение новой эмоциональной связи, а для других — один только помысел о физическом контакте. Мы не бу­дем давать здесь определение измены, ведь для каждого человека оно индивидуально. Скажем только, что парт­нерам хорошо бы иметь одинаковые представления о том, что же это все-таки такое, иначе между ними неизбеж­ны конфликты на почве взаимного недопонимания.

Если ты изменяешь человеку, то он теряет веру в тебя и в ваши отношения. Измена означает, что ты подвергаешь сомнению идею прочности вашей семьи и рискуешь семью потерять.

Ты, может быть, считаешь, что измену можно скрыть. Не будем утверждать, что все тайное рано иди поздно становится явным, но помни, что умолчание — это раз­новидность обмана, и если ты начала врать своей подру­ге, то не исключено, что она вскоре начнет врать тебе. Семья, конечно, может существовать и на обмане, но при этом из отношений неизбежно уходит не только до­верие, но и любовь.

Вы с подругой можете обсудить степень свободы в ва­ших отношениях— существуют семьи, в которых взаим­ные измены являются обговоренным условием существо­вания союза. В этом случае взаимное доверие, казалось бы, не теряется — и волки сыты, и овцы целы. Правда, договориться по поводу таких вещей очень трудно, рано или поздно одну из вас обязательно не устроит что-то в поведении другой, возникнут обиды и претензии. Или просто одна из вас «заиграется», легкая интрижка на стороне перерастет в нечто большее и разрушит ваши отношения.

Как же не изменять любимому человеку? Держать под контролем свои эмоциональные и физические контакты с другими людьми. Избегать «двусмысленных» ситуаций. Не поддаваться на провокационные посылы со стороны посторонних. Трезво оценивать степень риска в новых отношениях и ситуациях. Быть уверенной в своей любви к партнерше и в своих намерениях относительно вашей совместной жизни. И помнить, что ты можешь не только сделать больно любимому человеку, но и навсегда разру­шить что-то в ваших с ним отношениях.

У нас есть еще один очень конкретный рецепт от из­мен. Поменьше общаться с одинокими лесбиянками или «женщинами в поиске». Чтобы не искушали.

С искушением изменить я борюсь просто — напоминаю себе, что моя жена — это тот самый человек, с которым я собираюсь прожить до конца своих дней, что она самый идеальный для меня человек.

Есть важное, а есть сиюминутное. Я эти понятия пока разли­чаю — и в соответствии с ощущениями делаю свой выбор. И потом, лучше моей девушки нет человека, нет такого, кто бы так меня понимал, заботился обо мне, был бы таким добрым, веселым, ребенком и взрослым одновременно.

 

 

Марина: Я вообще довольно любвеобильна. То есть я вечно норовлю всту­пить в близкий эмоциональный контакт, увидеть в человеке то, что он совер­шенно живой — а это значит чувствующий, искренний, ранимый, — и тут же влюбиться. Как правило, мои желания при этом не распространяются дальше общения и — при необходимости — какой-то взаимной поддержки, я просто нахожу себе очередной предмет для «любования». Лена привыкла к тому, что я «западаю» на людей и время от времени начинаю страстно объяснять ей, как прекрасен и интересен тот или иной человек, и, кажется, давно перестала обращать на это особое внимание.

Был, правда, случай, когда моя влюбленность едва не перешла границы, которые я для нее поставила, когда мне ответили большей взаимностью, чем я ожидала, и меня, что называется, «понесло». Тогда я была на шаг от настоя­щей измены, но, находясь в очень рискованном положении, я подумала, что вот сейчас, предположим, совершу ряд «бессмысленных телодвижений», а потом об этом узнает Лена (как? да я сама ей скажу, потому что мы никогда не врем друг другу и я очень не хотела бы начинать) — и ей будет неприятно. И стоят ли эти телодвижения наших испорченных отношений? Исчезновения доверия друг к другу? Конечно же, нет. Подумав так, я более или менее изящ­но вывернулась из ситуации.

Но мне, по большому счету, очень просто не изменять: я уверена, что Лена лучше всех. Нет, она, конечно, в некотором смысле ужасна (как и я, и все прочие люди), но для меня она точно лучше всех. У нас бывают проблемы, конфликты, скандалы, но я не представляю свою жизнь с кем-нибудь другим, а если и представляю, то эта картина не вызывает у меня ни малейшего энту­зиазма. «От добра добра не ищут».

А может, все дело в том, что я просто слишком ленива для измен.

Или слишком люблю Лену.

Подводим итоги

Мы не раз пытались понять, что держит нас вместе столь­ко лет, и пришли к выводу, что союз наш держится на трех китах — это любовь, упрямство и ребенок.

Мы ссоримся, иногда даже скандалим, но продолжа­ем любить и жалеть друг друга. И стараемся друг друга беречь.

За эти годы мы стали родными людьми, мы очень хо­рошо знаем и понимаем друг друга.

В наших отношениях, конечно, стало меньше роман­тики, но каждая продолжает видеть в другой Женщину, ценить ее и восхищаться ею.

Мы оказались ужасно упрямы. Когда мы познакоми­лись, у нас не было ни дома, ни денег, ни поддержки родных и друзей. Мы знали, что не можем и не хотим жить без всего этого, и мы всего этого добились. Нам говори­ли, что наши отношения бесперспективны, что мы не справимся с жизненными проблемами, сдадимся под давлением обстоятельств. Для нас было принципиаль­ным сохранить себя как семью. И на деле оказалось, что это не такой уж и непомерный труд.

А потом у нас родился ребенок, и в жизни нашей се­мьи начался следующий этап. Но об этом мы расскажем в следующей главе.

 

Глава

 

7

 

МАМЫ ВСЯКИЕ НУЖНЫ...

Дети в однополых семьях

 

Рожать или не рожать

Большинство гетеросексуальных женщин выходит за­муж (или по крайней мере вступают в связь с мужчиной) и рожает детей. У гомосексуальной женщины сексуаль­ные контакты с мужчинами по определению ограниче­ны, поэтому если она хочет иметь ребенка, то в какой-то момент своей жизни должна решить забеременеть и пред­принять в этом направлении осознанные шаги, то есть совершить некоторые, иногда немалые, усилия, чтобы «предприятие увенчалось успехом». Неудивительно, что многие лесбиянки вообше отказываются от идеи заве­сти детей. Мотивируется такое нежелание как общими с гетеросексуальными женщинами причинами (отсутст­вием интереса к детям, желанием жить для себя, делать карьеру и т. п.). так и специфическими трудностями. с которыми сталкивается лесбиянка, принимающая и воплошаюшая в жизнь решение о рождении ребенка.

•        Во-первых, чтобы родить ребенка, гомосексуальная женшина вынуждена будет либо вступать в сексуальную связь с мужчиной без любви и. соответственно, искать для этого подходящего партнера, либо прибегать к услу­гам медицинских клиник.

•        Во-вторых, перед ней остро встает проблема материаль­ного обеспечения в период нетрудоспособности, связан­ной с беременностью, родами и младенческим возрас­том ребенка, особенно актуальная при отсутствии у лесбиянки стабильной пары.

•        В-третьих, две женщины не могут юридически офор­мить свой союз, таким образом, в случае разрыва мо­ральная и материальная ответственность за ребенка це­ликом и полностью ляжет на мать. Она не сможет по закону разделить эту ответственность с партнершей (проше говоря, подать на алименты), как это происходит в гетеросексуальных семьях.

 

В-четвертых, женшине-лесбиянке предстоит решать во­просы, связанные с социальной адаптацией своего ре­бенка, ведь он будет воспитываться в семье, отличаю­щейся от семей большинства его сверстников.

В-пятых, с точки зрения закона, лесбиянка является одинокой матерью, а ее ребенок считается ребенком из неполной семьи (вне зависимости от того, состоит ли женщина в гомосексуальном союзе). Конечно, как мать-одиночка она может получать некоторые пособия и льго­ты, но в общественном сознании она представляется не вполне полноценной, как женщина, не создавшая тра­диционной семьи. Из-за этого она (и ребенок) будет ощу­щать постоянное давление со стороны: по любому поводу она будет слышать, что ребенок растет «безотцовщи­ной», что в неполной семье нельзя вырастить психически здорового человека и так далее, вплоть до обвинений, что она растит «морального урода». Родители женщины-лес­биянки, скорее всего, обрадуются внукам, но не исклю­чено, что также будут тревожиться, что ребенок растет в семье без мужа и лишен как материальной поддержки, так и отцовского внимания. Давление на лесбиянку, на­правленное на то. чтобы она все-таки вышла замуж, по­сле рождения ребенка может только усилиться.

И наконец, далеко не все гомосексуальные женщины воспринимают свою личную жизнь как нечто стабиль­ное, напротив, для многих из них характерен страх пе­ред будущим.

Поэтому не стоит удивляться, что среди гомоориенти-рованных женщин количество тех. кто предпочитают не заводить детей, больше, чем среди гетероориентирован-ных. Что в каждом конкретном случае стоит за этим ре­шением: разумное чувство ответственности или эгоизм, душевная лень и нежелание менять привычный образ жизни — сказать сложно.

Тем не менее у многих лесбиянок, особенно у тех. кому за 30 лет. есть дети. В основном это дети, рожденные в браке с мужчиной, предшествовавшем осознанию и принятию женщиной своей гомосексуальности. Но су­ществуют и стабильные лесби-пары. и отдельные гомо-ориентированные женщины, которые принимают ре­шение о рождении ребенка и воплощают его в жизнь. Учитывая все вышесказанное о трудностях, предстоящих лесбиянкам, можно предположить, что такое реше­ние принимается гомосексуальными женщинами с боль­шей степенью осознанности и ответственности, чем гетеросексуальными. Мотивация в этом случае тоже мо­жет быть разной и очень часто совпадать с подобной мо­тивацией у гетеросексуальных женщин. Конечно, для лесбиянки, которая по определению не создает традици­онной семьи, мотив рожания как следования стерео­типу о «здоровой семье», в которой обязательно должен быть ребенок, автоматически снимается. Но остается стремление некоторых лесбиянок доказать свою жен­скую «полноценность», быть «ничем не хуже» гетеросексу­альных женшин. то есть то же самое следование тендер­ному стереотипу. Присутствует и мотив продолжения рода, и комплекс эгоистических мотиваций рождения ребенка — вроде желания «не остаться в старости од­ной».

Но имеет ли смысл рожать ребенка ради самоутвер­ждения, для того чтобы укрепить семью, утешить родст­венников или как-то изменить свой стиль существова­ния? Ведь женщины любой ориентации, которые, родив, отдают младенца бабушкам и дедушкам, а сами возвра­щаются к прежнему образу жизни (или тут-то — самое время! —и начинают строить свою личную жизнь), в бу­дущем расплачиваются за это потерей контакта с ребен­ком и огромными трудностями в его воспитании.

Нам думается, что среди мотивов, по которым ты ре­шаешь родить, обязательно должны быть любовь к де­тям и желание иметь своего ребенка — а в конечном ито­ге желание заботиться и отдавать.

В любом случае, решаясь на этот шаг. ты должна по­думать над следующими вопросами.

•         Почему ты хочешь родить ребенка?

•         Как изменится твоя жизнь после его рождения?

•         Чем ты готова жертвовать ради ребенка?

•         Какие отношения будут связывать его с твоей подругой?

•         Как и чем ты компенсируешь ему отсутствие отца?

Сможешь ли ты содержать его. если вы расстанетесь с подругой?

•   Как ты будешь ограждать его от агрессии окружающего

мира?

 

Кому рожать

В лесби-паре решение родить ребенка может быть при­нято только по обоюдному согласию, при понимании обеими сторонами связанных с этим трудностей и го­товности сообща их преодолевать. В том случае, когда одна из вас хочет иметь детей, а другая категорически против того, чтобы в семье был ребенок, ваши отноше­ния, к сожалению, вряд ли можно назвать перспектив­ными. Поэтому вопрос о детях находится в числе первых, которые вы должны обсудить на этапе возникновения вашей семьи.

Прежде всего нужно разобраться, обе вы собираетесь рожать или об этом мечтает только одна из вас. Если обе. то в каком порядке? Если только одна, то почему вторая не хочет? «Не хочет, и все тут. Что пристали к человеку?! Имеет право не рожать, в конце концов». — возмутишь­ся ты. Право, разумеется, имеет — только лучше вам все-таки разобраться, чем вызвано это решение. Может быть, твоя подруга не уверена в прочности вашего сою­за и боится остаться одна с ребенком? Или она считает, что ребенку будет плохо в однополой семье? А может быть, у нее просто очень сложные отношения с матерью. и она таким образом пытается избежать повторения схемы отношений «мать—ребенок»? Ты можешь, конеч­но, сказать, что это ее личное дело и ты не собираешься лезть человеку в душу. но. скорее всего, это говорит твой собственный эгоизм. Почему ты так уверена, что парт­нерша не ждет от тебя именно того, чтобы ты успокоила ее. поддержала, ответила на какие-то ее внутренние со­мнения? Обрати внимание, что активное неприятие идеи родить ребенка в большинстве случаев свидетельствует о наличии серьезной психологической проблемы, которая не снимается простым отказом от материнства. А несня­тая проблема проявляется и на многих других уровнях, так что решать ее нужно и лучше сделать это с помошью профессионального психолога—уже не просто ради рож­дения ребенка, а во избежание других проблем.

Разумеется, слишком активно настаивать на том. чтобы подруга родила, тоже неправильно. Это должно быть прежде всего ее решение. Женшина может с детст­ва мечтать о детях, а может «дозреть» до этого шага только к сорока годам. У каждой из нас свой путь, оперировать категориями «правильно» и «неправильно» тут нужно с

 

большой осторожностью, учитывая прежде всего струк­туру личности конкретного человека. Если твоя подруга всегда говорит о себе в мужском роде и больше сожале­ет, чем радуется, что родилась женщиной, скорее всего, ей действительно чужда идея забеременеть и родить ре­бенка, но имей в виду, что через какое-то время ситуа­ция вполне может измениться. Нам известны такие слу­чаи.

Обратная сторона медали — твое активное нежела­ние, чтобы подруга родила. Основные аргументы — это. как правило, нерешенные квартирный и материальный вопросы, желание пожить для себя. На самом деле за этим часто стоит страх — страх, что она уйдет к отцу ре­бенка или что она будет любить ребенка больше, чем те­бя. Самой разобраться в том. почему ты не хочешь, что­бы в вашей семье были дети, довольно сложно, ведь одни и те же аргументы могут быть вызваны как страхом, так и предусмотрительностью, высокой ответственностью. Поэтому если в вашей семье тема рожания вызывает споры и конфликты, стоит обратиться к семейному пси­хологу (лучше, чтобы у него был опыт консультирования гомосексуальных семейных пар). Можно, конечно, пус­тить этот вопрос на самотек, но все-таки имей в виду, что если твоя подруга очень хочет родить ребенка, а ты не поддерживаешь ее в этом желании, то велика вероят­ность того, что рано или поздно она уйдет от тебя к чело­веку (не важно, мужчине или женшине). который даст ей возможность родить.

Если мамами хотите стать вы обе. подумайте, кому логичнее сделать это первой. Разумеется, вы можете ро­дить одновременно, и в этом даже будут свои плюсы. Вам обеспечены взаимопонимание и общность интере­сов: через всю эпопею беременности, родов, кормления, прорезывания зубов, бессонных ночей и бесконечных прогулок с коляской в жару и холод вы пройдете одно­временно — и всего один раз. Дети будут расти вместе, играть друг другом. Через 5 лет они станут относительно самостоятельными, и в жизни вновь появится немнож­ко времени на себя. Это кажется очень заманчивым — до тех пор. пока не выяснится, что тошнить вас на пер­вых месяцах беременности тоже будет обеих, что носить сумки с продуктами окажется некому, что каждая из вас погрузится в себя и будет требовать от подруги осо­бого внимания и заботы — а та. будучи точно в таком же

 

положении, этого ей в нужном объеме обеспечить не сможет. Когда родятся дети, вам обеим будет некогда го­товить и убирать, есть и спать, так что маленький сума­сшедший дом. в который преврашается жизнь женщи­ны после рождения ребенка, в вашем случае может оказаться слишком сумасшедшим! И скажите — кто вас будет кормить? Это главный вопрос. Все остальное — особенно при наличии воли к победе — решаемо.

Более реалистичный вариант— это рожать, так ска­зать, в порядке очереди, с перерывом в несколько лет. Выбирая, кто из вас будет первой, учитывайте несколь­ко важных моментов.

1.           Возраст и состояние здоровья. При сушественной разнице в возрасте имеет смысл подумать о том. чтобы первой родила старшая из вас. ведь иначе может полу­читься так. что пока вы будете «поднимать» одного ма­лыша, рожать второго станет уже поздно: слишком велик будет риск осложнений. То же самое касается здоровья. Если у тебя есть какие-то мешаюшие материнству про­блемы медицинского характера, которые, в принципе, можно решить, лучше сначала родить самой. Когда у подруги появится ребенок, времени, сил и средств на то. чтобы заняться своим здоровьем и тоже стать мамой, у тебя может не оказаться.

2.     Социальный статус. Если одна из вас планирует до­стичь каких-то карьерных высот, ей имеет смысл подо­ждать с детьми. Понятно, что зашишать диссертацию. получать второе высшее образование, ездить на стажи­ровки проще без детей, а отказываться от своих планов исключительно ради рождения ребенка неправильно — ошушение того, что ты не реализовалась из-за того, что не вовремя забеременела, не даст тебе в полной мере на­сладиться материнством.

3.     Материальные возможности. В ситуации, когда вы стеснены в материальном плане, рожать ребенка и вы­бывать из строя зарабатывающих имеет смысл той из вас. кто на данный момент меньше ценится на рынке труда. На содержание ребенка в первые годы жизни не нужны миллионы, но какие-то финансовые вложения сделать придется. Ребенку понадобятся кроватка, коля­ска, одноразовые подгузники, курсы массажа, игруш­ки, витамины, кашки и прочие важные веши, которые. увы. стоят денег.

 

Лена: Мысль о том, что все предприятие под названием «попытка семейной жизни с женщиной» будет иметь смысл (по крайней мере, в моем случае) только при том условии, что в нашей семье будут дети, посетила меня практи­чески сразу после того, как я решила, что хочу прожить с Мариной всю жизнь. Следом пришло понимание того, что ребенок должен быть у каждой из нас. Во-первых, потому что вынашивание, рождение и воспитание своего ребенка — это уникальный опыт, уникальная составляющая жизни женщи­ны, ее ничем нельзя заменить. А во-вторых, потому что такое положение дел, когда одна родила, а вторая нет, чревато очень серьезными психологи­ческими комплексами и конфликтами, вызванными асимметричностью ситуации: есть мать с ребенком и есть другая женщина, которая неминуемо на­чинает думать, а при чем  тут, собственно, она, ревновать, чувствовать себя брошенной и пр.

Далее в своих размышлениях я руководствовалась элементарной логи­кой: Марина старше, ей и рожать первой. Да и потом, если первой рожу я, то мне может стать уже не до того, родила ли она. А Марина все-таки менее активна и целеустремленна, поэтому полагаться на то, что она сама очень за­хочет родить и родит, в высшей степени наивно.

Когда я поделилась своими соображениями с Мариной, она никакого эн­тузиазма не выказала, а стала говорить что-то насчет «мои дети — это мои студенты», «почему ты считаешь, что женщина обязательно должна ро­жать?» и пр. Я была не готова к дискуссии на эту тему, поэтому просто сказа­ла: «Если ты до 35 лет не родишь, я тебя брошу» (откуда я взяла цифру 35, понятия не имею). Ей на тот момент было 28, мне 20.

Самое смешное, что в 35 лет Марина действительно оказалась на до­вольно серьезном сроке беременности.

Почему я тогда — кажется, единственный раз в жизни — выразила свое пожелание в такой ультимативной форме? Почему не испугалась, что при та­кой постановке вопроса желание рожать у Марины вообще пропадет? Поче­му меня не смутила мысль, что нельзя рожать из страха? Сама не знаю... С точки зрения психологии я действовала абсолютно неправильно. Но, види­мо, не все определяется формой подачи... Иногда то, что стоит за нашими словами, оказывается важнее. А намерения у меня все-таки были самые бла­городные — я действительно очень хотела, чтобы нам не пришлось выбирать между любовью и материнством, чтобы обе мы реализовались и в любви, и в детях.

Конечно, логика логикой, а жизнь вносит свои кор­рективы. Может получиться так, что одна беременна двойней, так что о материнстве второй речи уже не идет, или что планы родить так долго оставались плана­ми, что одной из вас рожать уже, в общем-то, поздно, так что эстафета переходит ко второй, или что отец ре­бенка нашелся вовсе не для той, для которой искали...

 

Все эти «изменения в программе» могут вызывать раз­ные эмоции — но что поделаешь, такова жизнь. Хорошо, если вы обе хотите детей и вам обеим удастся родить, но даже если по каким-то причинам ребенок появится только у одной, это будет ваш общий ребенок, вы обе сможете стать ему мамами.

Вообще, в промежутке между возникновением жела­ния родить ребенка и его осуществлением вам обеим предстоит решить очень много вопросов, связанных с моделированием ваших отношений после рождения ре­бенка.

Чей это будет ребенок — не биологически, а психологи­чески?

Кем будет приходиться ребенку вторая женщина в па­ре — подругой мамы, или практически равноценной второй мамой, или же просто очень близким и родным человеком?

Готова ли она не только взять на себя ответственность за ваше материальное положение на ближайшие несколько лет, но и разделить с тобой все хлопоты по уходу за ре­бенком — не спать ночами, гулять с ним, купать его, вре­мя от времени оставаться с ним дома, если тебе нужно съездить по делам?

Готова ли ты, выносив и родив ребенка, «поделиться» им с подругой, то есть будет ли ее голос столь же весомым, как и твой собственный, или же только совещательным?

Конечно, предусмотреть все заранее невозможно. Но оговорить наиболее принципиальные вопросы нужно обязательно. Что до остального — просто будьте готовы к тому, что о каких-то вещах вам придется договари­ваться уже по ходу дела. И не забывайте о том, что мате­ринский инстинкт — страшная сила: ваши убеждения в области воспитания детей после рождения ребенка мо­гут измениться на прямо противоположные. В любом случае, вам предстоит сделать массу открытий — о себе и друг о друге

.

Лена: Марина родила ребенка только спустя семь лет после того, как мы ста­ли жить вместе. Казалось бы, у нас было достаточно времени для того, чтобы все продумать, и мы действительно о многом заранее договорились. Напри­мер, я искренне хотела, чтобы ребенок звал мамой только Марину: зачем создавать путаницу в его голове, зачем провоцировать лишние вопросы?

В конце концов, мама — это мама, она у человека одна. Я думала, что он бу­дет звать меня тетей, а может, мамой Леной... В итоге мы поняли, что окон­чательно решить это до рождения ребенка нам не удастся — в конце концов, дети сами часто выбирают, каким кого называть: некоторые дети, например, зовут мам по имени. Правда, после того, как у нас появился сын, мое мнение поколебалось: кажется, единственное, чего я не делала для него, так это не кормила грудью. Конечно, мне в какой-то момент стало обидно: столько сил, столько внимания, столько бессонных ночей — а звания мамы все равно не заслужила! Но по здравом размышлении я прихожу к выводу, что исходное мое мнение было все-таки верным: пусть мамой он зовет Марину, свою биологическую мать. А меня будет звать мамой мой ребенок.

Заранее распределить ответственность за ребенка, мне кажется, вообще невозможно. Конечно, мы договорились о том, что ребенок у нас будет об­щий, но в чем это конкретно должно выражаться, было совершенно непонят­но. В сознании рисовались картины того, как мы вместе гуляем с коляской, хором поем сыну колыбельные и т. д. А вот когда он родился и мы столкну­лись с тем, что по одним и тем же вопросам придерживаемся диаметрально противоположных точек зрения, начались размолвки. Например, Марина со­мневалась, стоит ли продолжать прикладывать ребенка к груди, если он все равно не может ничего высосать (силенок маловато), а я настаивала, чтобы попытки грудного вскармливания продолжались. В результате ребенок взял-таки грудь и довольно успешно питался мамой до 7 месяцев. Много копий бы­ло сломано и по вопросу совместного сна. Ночные кормления привели к то­му, что сын привык засыпать с нами, а отучить его оказалось слишком слож­но. Я была недовольна: неудобно спать втроем, и вообще — непорядок! Марина же говорила, что ей гораздо проще дать мальчику грудь, если он ле­жит у нее под боком, чем посреди ночи вскакивать и куда-то нестись. Мы довольно быстро переходили на личности: начинались взаимные обвинения в эгоизме, примеры из жизни подруг и друзей, апелляции к светилам педаго­гики и психологии... Не обошлось и без выяснения того, кто тут, собственно, главный. С одной стороны, Марина — мать, а ведь именно мать на первом этапе жизни ребенка принимает все основные решения. С другой стороны, если папы не всегда знают, как правильно кормить, укладывать спать и пеле­нать, то у меня как у женщины есть свое мнение по всем этим вопросам, кото­рое я никак не могу оставить при себе — как раз еще и потому, что папа со­вершенно не нуждается в подтверждении своей роли в жизни ребенка, а я, не будучи ребенку кровным родственником, нуждаюсь!

Со временем мы убедились в том, что мальчик любит нас обеих, радуется каждой, скучает по каждой, — и стали решать спорные вопросы гораздо спо­койнее. Я поняла, что Марина, которая проводит с мальчиком все дни напролет, лучше знает, как и чем его кормить и как укладывать, — а Марина убеди­лась, что мне можно довериться в решении вопросов, насколько тепло надо одеть мальчика, как отвлечь его, когда он капризничает, и надо ли вызывать врача, если ему нездоровится. Проблема главенства исчезла: мы обе главные.

 

Гораздо сложнее оказалось перераспределить роли. Естественно, после рождения ребенка главным добытчиком в нашей семье стала я, а главным хранителем очага — Марина. Сейчас уже можно сказать, что мы обе справи­лись с задачей: она закупала продукты варила обеды, мыла полы и до беско­нечности убирала игрушки, а я выполнила не только программу-минимум — обеспечила ребенка всем необходимым, но и программу-максимум — мы покупали новую мебель и бытовую технику, ездили за границу и на море... Но обид и конфликтов на этой почве было предостаточно. Я была недовольна, что после бессонной ночи, проведенной в очередной халтуре, и долгого рабо­чего дня мне приходится еще что-то мыть и убирать, потому что Марина не успевает. Марина, в свою очередь, обижалась, что она заперта в четырех стенах, а я время от времени позволяю себе встретиться с кем-то после рабо­ты, а не несусь домой. Каждая пыталась доказать другой, что ей в этой ситуа­ции тяжелее, хотя понятно, что тяжело было обеим.

Откуда у лесбиянок берутся дети

Как мы уже говорили, многие женщины приходят к го­мосексуальным отношениям, уже имея детей. Это могут быть дети, рожденные женщиной в гетеросексуальном браке или вне брака — в результате как случайных, так и продолжительных отношений с мужчиной. Таким обра­зом, хотя бы у одной из двух женщин, составляющих лесби-пару, проблема рождения ребенка оказывается решенной. Но как быть тем лесбиянкам, у которых детей нет?

Двум любящим женщинам больше всего хочется ро­дить друг от друга. За этим стоит и естественное жела­ние иметь ребенка от любимого человека, и стремление к тому, чтобы этот ребенок имел одинаковое, кровное отношение к каждой из них, и нежелание пускать в свой мир кого-то третьего — человека, который, пусть даже и формально, будет ребенку отцом. Но оплодотворять друг друга мы пока не можем, поэтому в решении проблемы деторождения должны прибегать к прямой или косвенной помощи мужчин.

Способы забеременеть

Забеременеть гомосексуальной женщине, конечно, слож­нее, чем гетеросексуальной, но в этом нет ничего невоз­можного. Главное — на самом деле этого хотеть.

 

У меня есть ощущение (возможно, в корне неверное и субъек­тивное), что люди либо рожают детей, либо «пытаются родить ребенка». Знаете знаменитую феньку психолога Козлова: «По­пробуй взять ручку»? Он вызывает человека, злоупотребляющего словами «пробую» и «пытаюсь», и просит его «попытаться взять ручку». Когда наивный просто берет ручку, Козлов гово­рит: «Нет, любезнейший, уж вы пытайтесь, пытайтесь...» Про­мучив так минут 20, Козлов «подопытного» отпускает.

Так я, собственно, к чему. Мне кажется, если люди действи­тельно созрели, понимают, готовы и так далее, ребенок просто приходит к ним. В других случаях — бесконечные многолетние разговоры и — ничего.

Перед тем как вы приступите к ответственной проце­дуре «осеменения», мы рекомендуем вам посетить жен­скую консультацию, сдать там все возможные анализы и в случае необходимости пройти курс лечения.

На данный момент у лесбиянки есть следующие спо­собы забеременеть.

Сексуальный контакт с мужчиной

Сразу уточним, что единичного сексуального контакта может оказаться недостаточно. Ты должна точно высчи­тать сроки своей овуляции (для этого существуют специ­альные овуляционные тесты) и в каждый период овуля­ции предпринимать несколько попыток. Возможно, тебе повезет и ты забеременеешь с первого или второго раза — но скорее всего тебе придется работать над этой проблемой нескольких месяцев. Если же тебе не удастся забере­менеть и после года сексуальных отношений с мужчиной, стоит обратиться к гинекологу на предмет возможного бесплодия.

У этого способа забеременеть есть несколько недостат­ков. Во-первых, для тебя может быть в принципе непри­емлем секс с мужчиной (или секс без любви). Во-вторых, твои регулярные походы «на сторону» вряд ли понравят­ся твоей подруге. В-третьих, сексуальные отношения, как правило, влекут за собой эмоциональные связи, ко­торые могут выйти за пределы просто дружбы. То есть человек, от которого ты рожаешь ребенка, скорее всего перестанет быть для тебя чужим, и ты должна будешь как можно точнее определить его место в своей жизни и в жизни вашего ребенка.

 

Искусственная инсеминация в клинике

Эту несложную процедуру, которую многие путают с ис­кусственным (или экстракорпоральным) оплодотворени­ем, тебе могут провести практически в любой гинеколо­гической клинике. Можно инсеминироваться спермой анонимного донора (это дороже), а можно привести с собой мужчину, который согласился помочь тебе забе­ременеть. Разумеется, этот выбор должен определяться не денежными соображениями, а твоими взглядами на вопрос отцовства в принципе. Некоторые женщины ка­тегорически возражают против анонимного донорства, объясняя это тем, что не доверяют клиникам — мало ли какие болезни могут быть переданы ребенку по наслед­ству: да дело и не только в болезнях: внешность, черты характера, интеллект — все это ребенок тоже наследует от родителей, поэтому многие все-таки хотят сами ре­шать, кто будет отцом ребенка. Другие женщины, на­против, выступают исключительно за анонимное донор­ство: это бережет их время и силы и снимает вопрос будущих взаимоотношений с биологическим папой.

Марина: Я с самого начала хотела родить от человека, которого мы будем знать лично. При этом мы никогда не считали обязательным участие отца в воспитании будущего ребенка — этот вопрос мы оставляли на усмотрение мужчины, который в той  или  иной форме согласится нам помочь. Но даже ес­ли ребенок никогда не узнает, кто его отец, мне самой комфортнее представ­лять, что это за человек, на кого будет похож мой отпрыск, чьи черты и каче­ства он унаследует. Тем более — при полном отсутствии претензий к отцу —  хочется, чтобы на тот пожарный и экстремальный случай, если со мной и Ле­ной произойдет какая-нибудь беда (а бабушек и дедушек уже не будет на све­те), у ребенка все-таки был родной человек. Я понимаю, что все это мои фан­тазии и страхи, но так мне почему-то спокойнее.

Вернемся к инсеминации. Разовая процедура инсеми­нации обойдется тебе в сумму примерно от 150 до 200 дол­ларов. Но это если не учитывать платы за гормональные анализы, на которые тебя обязательно направят, за ре­гулярные ультразвуковые исследования (проводяшиеся с целью отследить зрелость твоей яйцеклетки) и за приме­нение гормональных стимулируюших препаратов (в сти­мулируемом цикле процент наступления беременности гораздо выше, чем в натуральном). Со всеми этими расхо­дами одна инсеминация будет стоить около 400-500 дол­ларов. Результативность процедуры не может быть га­рантирована — по статистическим данным, для зачатия ребенка требуется в среднем до четырех инсеминаций. Будь готова к тому, что применение стимуляторов опло­дотворения приводит к многоплодию примерно у 30% рожающих. В конце концов, вы можете просто отка­заться от гормональной стимуляции (понизив, правда, таким образом свои шансы забеременеть).

Мы обошлись без гормональной стимуляции. Вычислили овуляцию по гормональным тестам, и когда она наступила, при­шли в клинику. На УЗИ посмотрели выход яйцеклетки. Врач предложил гормональную стимуляцию, но я отказалась, так как проблем со стимуляцией у меня не было и перестраховы­ваться — пить гормоны — мне не хотелось. Беременность на­ступила со второй попытки.

Как объяснить персоналу клиники причину твоего об­ращения к ним? Как отвечать на неизбежные вопросы, почему ты не забеременела до сих пор, если живешь поло­вой жизнью? Можно сказать правду. Мы слышали толь­ко об одном случае категорического отказа совершать процедуру инсеминации в ответ на информацию о том, что пациентка является лесбиянкой. В большинстве кли­ник к пациенткам нетрадиционной сексуальной ориен­тации относятся вполне корректно, и твои объяснения, скорее всего, не вызовут негативной реакции.

Я написала в крупную гинекологическую клинику: «Мы нестандартная семья, то есть две девушки. У нас есть друг, кото­рый готов дать свою сперму для проведения инсеминации. Возможно ли это?» Мне ответили: «Да, это возможно. Речь бу­дет идти об искусственной инсеминации той из вас, кто будет матерью, спермой индивидуального донора. Женщине и доно­ру нужно будет пройти обследование, подписать определен­ные документы и пройти курс ИИ».

Если по какой-то причине ты опасаешься говорить с врачом о своей сексуальной ориентации, заранее под­готовься к визиту в клинику — придумай убедительную «легенду», обьясняющую то, почему ты не можешь забе­ременеть естественным путем.

 

Искусственная инсеминация в домашних условиях

В отличие от ситуации, когда вы с донором приходите в специализированную клинику и платите деньги (в ча­стности, и за то, что каждому из вас говорят, что нужно делать), процедура, проводимая в домашних условиях, абсолютно бесплатна, но чревата определенным психо­логическим дискомфортом для вас обоих. Где мужчина будет эякулировать? Кто займется переносом спермы и оплодотворением тебя? Все-таки мы привыкли к тому, что зачатие детей совершатся совсем по-другому, поэто­му ошущение механистичности происходящего может вызывать отрицательные эмоции как у тебя, так и у по­тенциального отца ребенка. Поэтому тебе придется за­ранее подумать о том, как избежать психологического дискомфорта или свести его к минимуму. Можно пред­положить, что для инсеминации в домашних условиях необходимо наличие доверительных отношений между всеми участниками процесса.

Еще одним минусом домашней инсеминации по срав­нению с инсеминацией в клинике является то, что ты не принимаешь гормональных препаратов и не можешь с точностью отследить момент овуляции — а значит, процедуру инсеминации, возможно, нужно будет прово­дить многократно. О том, как увеличить свои шансы за­беременеть в таких условиях, ты можешь прочитать в специальной литературе, адресованной женщинам, решившим родить ребенка естественным путем.

Как найти потенциального отца

Этот вопрос не встанет перед тобой только в том случае, если ты решишь делать инсеминацию от анонимного до­нора. Иначе тебе придется искать того, кто согласится помочь тебе забеременеть. Можно, конечно, обмануть мужчину, скрыть от него то, что твоей целью является рождение ребенка. — но, во-первых, это не слишком по­рядочно, а во-вторых, мужчины порой сами принимают меры к тому, чтобы в результате полового акта женщина не оказалась беременной.

Ты должна решить также, расскажешь ли мужчине о своей гомосексуальности или будешь представляться гетеросексуалкой и заведешь с ним легкие романтиче­ские отношения.

 

За мимолетными отношениями женщины традици­онно ездят к морю. Действительно, в расслабляющей об­становке курорта найти себе случайного партнера не так уж и сложно. Но ведь для того, чтобы у твоего ребен­ка была хорошая наследственность, нужен во всех отно­шениях здоровый мужчина, а тут нет никаких гарантий даже того, что случайный любовник не заразит тебя ка­ким-нибудь венерическим заболеванием.

Мы думаем, что предпочтительнее все-таки, чтобы человек, от которого ты собираешься рожать ребенка, был в курсе того, для чего его используют, и дал на это со­гласие. Если вы недостаточно близко знакомы, вам хо­рошо бы даже обменяться медицинскими справками, по крайней мере из венерологического диспансера.

Ты вступаешь с потенциальным отцом своего ребенка в некое соглашение, и вам обязательно нужно обсудить его условия.

Чего ты ждешь от этого мужчины после того, как забере­менеешь?

Хочешь ли ты, чтобы он участвовал в воспитании ребен­ка, помогал вам материально?

Какова позиция по этим вопросам самого мужчины?

Не будет ли он претендовать на отцовство, не попытает­ся ли, даже через много лет, в какой-то ситуации отсу­дить у тебя ребенка?

Не будешь ли ты официально устанавливать отцовство и требовать у него выплаты алиментов?

В конце концов, какое у ребенка будет отчество и что бу­дет записано в его метрике в графе «отец»?

По всем этим вопросом вы с потенциальным отцом должны прийти к единому мнению. Если решение о бе­ременности принято лесби-семьей, то не исключено, что в этом обсуждении примет участие и твоя подруга.

Если ты не хочешь дальнейшего участия отца ребенка в вашей жизни, тебе, к сожалению, придется целиком и полностью положиться на его слово, ведь вы не можете заключить с мужчиной юридически оформленного дого­вора, регулирующего его взаимоотношения с ребенком. Поэтому опираться можно будет только на знание людей и свою интуицию, которая подскажет, насколько поря­дочен человек, с которым ты имеешь дело, и насколько ему можно доверять. Ведь теоретически может сложиться ситуация, когда биологический отец решит предъявить свои права на ребенка в формах, которые не будут тебя устраивать, и даже потребовать осуществления этих прав через суд.

Если ты согласна на то, чтобы отец принимал участие в воспитании будушего ребенка, найти кандидата на эту роль будет намного проще. Это может быть и мужчи­на, чья жена не может или не хочет родить ребенка, и гомосексуал. и просто одинокий человек. В этом случае вам важно заранее определить формы и границы этого участия. Также было бы неплохо, чтобы ваши жизнен­ные ценности и педагогические представления совпада­ли с ценностями и представлениями этого человека, что­бы в будущем между вами не возникало конфликтов на почве воспитания ребенка.

Остается главный и самый сложный вопрос: как ис­кать потенциального отца для своего ребенка? Можно попробовать поговорить на эту тему со своими друзья­ми-мужчинами, можно посмотреть или разместить объ­явления на гей-сайтах в Интернете, можно наводить справки о наличии потенциальных кандидатов через знакомых... Этот поиск будет потруднее поиска партне­ра. И тут уж кому как повезет.

Марина: Нам очень не хотелось рожать «от банка спермы», мы все-таки сторонницы естественного способа зачатия детей. Но где же найти мужчину, ко­торый согласился бы сделать ребенка из чистого альтруизма? Толпы поклон­ников вокруг меня не вились, да и использовать так прагматично человека, который питает к тебе романтические чувства, с моей точки зрения, было бы не очень хорошо. Поэтому в какой-то момент мы с Леной впали в полную рас­терянность — рожать уже явно пора, только вот от кого? По объявлению мы встретились с парой симпатичных геев, которые предложили нам после рож­дения ребенка поселиться в одной с ними квартире и воспитывать его вместе. Но этот вариант нам никак не подходил — жить в одном доме с посторонними людьми, кормить и обстирывать такую ораву, вот еще! Мужчины, от которых я быта бы готова родить, оказывались как на грех не свободны, а те, кто предлагал свои услуги, мне почему-то совершенно не нравились... В хаотических поисках, которые заключались в основном в том, что мы на всех углах труби­ли о своей проблеме, прошло несколько лет. За это время я успела посетить массу врачей и хорошенько подлечиться, только забеременеть все никак не могла. И вдруг мне позвонила моя старинная приятельница и сообщила, что они с мужем готовы нам помочь. Мы несколько ошалели от такого великодушия, но — поскольку знали вышеупомянутого мужа давно и вполне ему сим­патизировали — с радостью согласились. Но тут возникла новая проблема. Как раз в тот период у нас с Леной не было жилья. У пары, которая решила нам помочь, был свой ребенок, и поэтому их жилплощадь для наших целей тоже совершенно не подходила... И я, и найденный кандидат в отцы очень много работали и зверски уставали, а он к тому же был по уши загружен до­машним хозяйством... Тем не менее регулярно, раз в месяц, путем немысли­мых комбинаций мы изыскивали время и место для осуществления наших замыслов. Каждый раз после этого я в течение двух недель бережно носила себя, предполагая, что, возможно, ношу уже и кого-нибудь еще, но каждый очередной тест на беременность приносил нам разочарование. Наконец, по­сле нескольких месяцев «упорного труда», когда мы уже начали отчаиваться, выяснилось, что все получилось. И без малого через девять месяцев на свет появился наш сын.

Теперь, через три года, перед нами опять стоит та же проблема: где найти человека, готового стать биологическим отцом ребенка, которого родит нам Лена...

Лена: Марина позвонила мне с работы и осторожно сказала: «Результат ана­лизов положительный...» Я села. Осознать это было невозможно. И, глав­ное, как это всегда бывает, когда чего-то очень долго ждешь, а потом оно на­конец случается, совершенно не было сил радоваться.

Мы шли к этому 7 лет, и все эти годы никто — в том числе и мы сами — не верил, что это когда-нибудь случится. Окружающие, думаю, были увере­ны, что нам просто нравится об этом говорить и что на самом деле никаких детей у нас не будет. Одна дама за сорок, помнится, так и сказала: «Лена, по­мяни мое слово: Марина сама никогда не родит и тебе родить не даст». Дру­гая вполне доброжелательно настроенная по отношению к нам женщина про­водила со мной долгие беседы на тему того, что мы не имеем права рожать: «Вы поставили себя вне моральных норм, вне Бога, вот и расплачивайтесь теперь за это сами, не заставляйте расплачиваться детей». Как раз незадолго до того момента, как Марина забеременела, еще одни наши друзья, семей­ная пара с ребенком, отведя меня в сторонку, объясняли, что мне надо оста­вить Марину в покое и рожать самой, что на самом-то деле она ребенка не хо­чет, вот он и не получается.

Весь этот опыт «поживших и знающих, как это бывает» ужасно давил на психику, а примеров того, что бывает иначе, вокруг не наблюдалось. Мне сейчас кажется, что я так настойчиво дергала Марину с этим рожанием. по­сылала к врачам, спрашивала у всех подруг, не знают ли они, от кого можно родить, потому что в глубине души сама была уверена, что это все пустые хлопоты, и просто честно старалась делать все от меня зависящее. И очень-очень сильно хотела, чтобы все получилось по-нашему. Видимо, кто-то на­верху в итоге смилостивился и распорядился это желание удовлетворить. За что ему огромное человеческое спасибо.

 

Беременность и роды

Никакой специфики в вынашивании и рождении ре­бенка у лесбиянок, слава богу, нет. Все, как у обычных женщин. Если кто станет тебе говорить, что, мол, лесби­янки детей не вынашивают, сама Природа этому проти­вится, смело можешь рассмеяться этому человеку в лицо и не общаться с ним больше, пока не родишь, потому что нечего во время беременности думать про всякие ужасы (только перестань, пожалуйста, курить — хотя бы на время беременности и кормления грудью). Нужно хо­лить себя и лелеять, слушать красивые мелодии, смот­реть на красивые лица и предметы и вообще всячески наслаждаться жизнью, которая скоро изменится так, как тебе и не снилось. Можно спать сколько угодно, тре­бовать внимания, любви, заботы и опеки, хотеть всяких глупостей — и постоянно справляться с какой-нибудь серьезной книгой о беременности, сколько граммов плод весит на этой неделе и что у него еще выросло.

О медицинских аспектах беременности мы сейчас го­ворить не станем, а вот на психологии ненадолго остано­вимся. Чтобы предупредить тебя и твою подругу о самом главном: беременная женшина — создание не совсем адекватное. Она может плакать и смеяться поперемен­но, ей могут приходить в голову самые причудливые идеи и самые глупые страхи, которые только можно себе представить. Она может устроить грандиозный скан­дал — а через пять минут испытать прилив нежности. И главное, за все за это она не несет никакой моральной ответственности (ну разве что самую малость), потому что является жертвой разбушевавшихся гормонов.

Вести себя с беременной женшиной нужно соответст­венно — проявлять максимум заботы и понимания, тер­пения и выдержки, а также нежности и любви. Хотя даже непонятно, как всего этого можно не проявлять, когда на твоих глазах ее живот начинает сначала расти, а по­том и ходить ходуном — под чьими-то крошечными пят­ками и кулачками!

Чем ближе срок родов, тем больше опасений — как-то оно все пройдет... Кто-то вспоминает о родах спокойно: ну да, было больно, но вполне терпимо, а кто-то говорит, что больше никогда и ни за что в жизни не согласится пройти через этот ужас.

Где-то на 5-м месяце беременности вы можете вместе прийти на курсы подготовки к родам. Там вам расска­жут, как распознать приближение родов, как правильно дышать во время схваток, что нужно взять с собой в род­дом, что приготовить для ребенка дома, и ответят на все ваши вопросы. Присутствие вашей «половины» на этих курсах никого не смутит, ведь рожать можно не только с мужем, но и с мамой, сестрой, подругой.

Вообще, к вопросу участия подруги в родах нужно от­нестись со всей серьезностью. Разумеется, никакой обя­заловки тут нет и быть не может: одни женщины катего­рически против того, чтобы кто-то из близких людей видел их в таком положении, другие, напротив, обижа­ются, если их потребность в поддержке не находит откли­ка. Если будущая мама хочет, чтобы ты присутствовала при родах, не отказывай ей: зрелище тебе предстоит не из легких, но зато ты сможешь поддержать свою подру­гу, первой увидишь ребенка — этот совместный опыт еще больше сблизит вас, ты ощутишь, что имеешь самое непосредственно отношение ко всему происходящему, что это действительно ваш обший ребенок!

Если же подруга, напротив, не хочет пускать тебя на роды, постарайся понять ее. Возможно, она считает, что так ей будет легче, а возможно, бережет тебя от излиш­них потрясений. Ее позиция ни в коем случае не является свидетельством недоверия или попыткой «тянуть одеяло на себя», демонстрируя, кто тут главный. В конце кон­цов, у наших родителей тоже не было принято, чтобы отец присутствовал при родах, но это никак не отража­лось на наших с отцами отношениях: они складывались из совсем других составляющих. Поэтому не расстраи­вайся: у тебя все равно есть все возможности стать для ребенка таким же важным и любимым человеком, как мама.

Лена: Из-за высокого давления Марине не разрешили рожать самой, а сде­лали кесарево, поэтому наши планы на совместные роды не сбылись. Более того, первые несколько дней нашего сына держали «под колпаком», потому что он было очень маленький и слабый. Так что у меня не было никакой воз­можности с ним познакомиться, хотя я ужасно стремилась. Наконец на 5-й день Марина позвонила мне и сказала, что ей принесли его на несколько часов, так что если я потороплюсь, то вяну успеть на первое свидание. И я рванула в роддом, по пути успев лишь купить какую-то крошечную мягкую игрушку-погремушку.

В роддоме мне было явлено чудо. Как написала я потом в дневнике: «Чудо было в два раза меньше, чем я предполагала, и в несчетное количество раз лучше. А может, я такое и предполагала... В общем, чудо было совершенно настоящее, только очень крошечное. Оно сопело, поводило бровками, улыба­лось, хмурилось — и все это в беспробудном сне (интересно, что ему снилось?). Я позвала его — оно поглядело на меня с явным интересом (хочется же увидеть человека, который тебе столько времени в животе покоя не да­вал, все звал: “Мальчик... Эй, мальчик!"). А мама чуда держала меня за руку и совершенно точно любила. Мне же даже как-то неловко испытывать к ней какие-либо чувства — такое она собой представляет материнство в чистом виде, что все остальное на этом фоне кажется неуместным».

Первые месяцы

Если роды прошли успешно, где-то на 3-5-й день мама с ребенком возвращается домой. Расставив цветы по ва­зам и уложив младенца в кроватку, вы сядете рядыш­ком и посмотрите друг на друга со значением. Для вас начинается совсем новая жизнь, не имеющая ничего об­щего с тем, что было до сих пор. Как бы вы ни пытались представить себе эту новую жизнь, она все равно ока­жется совершенно не похожей на ваши представления. Изменится все: режим, питание, взгляды на жизнь, при­вычки, круг общения. Другими станут и ваши отношения.

Прежде всего нужно иметь в виду, что если беремен­ная женщина — это человек немножко «не от мира сего», погруженный в себя и свои ощущения, то новоиспечен­ная мама — это все то же самое, только в сто раз хуже. Первые несколько месяцев она не видит и не слышит ни­кого, кроме ребенка. Она забывает умываться и чистить зубы, ей совершенно все равно, что происходит в мире, у тебя на работе, у ваших друзей в семье. Вся ее жизнь — это трехчасовой цикл кормления, в перерывах — смена подгузников, прогулка, мытье бутылочек, сцеживание. Иногда сон, но это редкость.

Иметь дело с новоиспеченной мамой сложно. Ей обу­ревают постоянные страхи, все ли в порядке с ребенком, она вызывает на дом стада педиатров, детских невропатологов и психологов и стремится вызвать «скорую» на каждый детский чих. Она доверчива, как дитя — доста­точно сказать: «Так будет лучше для ребенка», и она по­верит в любую глупость, в любой предрассудок. При этом она ждет от тебя понимания — так что отмахиваться от ее опасений, какими бы смешными они тебе ни каза­лись, нельзя ни в коем случае: она решит, что тебе напле­вать на ребенка, и убедить ее в обратном будет крайне сложно. Ты должна все слушать, во все вникать, всем интересоваться — только тогда вы сможете найти общий язык и избежать конфликтов.

Хотеть от новоиспеченной мамы любви и ласки — гиблое дело. Ей не до тебя. Нет, конечно, она по-прежне­му любит тебя, просто на данный момент в ее любви больше всего нуждается ребенок, а она так мало спит и так устает, что уделять внимание вам обоим просто не в силах. Страстные ночи тоже придется отложить до луч­ших времен — о какой страсти можно говорить, если она уже второй месяц спит три часа в сутки!

Наверное, все это звучит не слишком оптимистично. Тебе действительно придется привыкнуть к тому, что между вами встал третий человечек и его интересы, его переживания, его слезы и улыбки значат для мамы го­раздо больше, чем твои (как это было до сих пор). При­выкнуть будет непросто. Тебе много раз покажется, что тебя разлюбили, что ты нужна только как человек, кото­рый зарабатывает деньги и может помочь при купании и кормлении. Ты будешь с тайной грустью вспоминать о тех счастливых деньках, когда вы были свободны, как птицы, ходили в клубы и в кино, могли в любой момент встать и отправиться куда глаза глядят —  в общем, были сами себе хозяева, не то что теперь. Но когда в один пре­красный день главный виновник (или главная виновни­ца) всех этих перемен посмотрит на тебя и расплывется в счастливой улыбке — думаем, ты поймешь, за что стра­дала.

Марина: Мы уже написали о трудностях, с которыми сталкивается лесбиян­ка, которая хочет родить ребенка, о том, как нелегко бывает любой женщине во время беременности и родов, в первое время после рождения ребенка. Но почему-то до сих пор не сказали о том, что ребенок — это абсолютное счастье. Позволю себе тоже привести несколько отрывков из своего интернет-дневника того времени, когда нашему сыну было всего несколько месяцев:

 «Первое слово, которое сказал сыник (в возрасте четырех дней от роду), было "тьфу". Произнес он это очень отчетливое "тьфу", когда мать в очеред­ной раз пихала ему в рот некий тугой и липкий предмет, справиться с которым было ему явно не по силам. В прошлую пятницу сыника вдруг пробило. Теперь липкий предмет востребован им постоянно, даже во сне. Правда, после его активного употребления мальчик требует, чтобы ему дали догнаться солид­ной порцией из бутылочки, так что подозреваю, что мамина грудь нужна ему за тем же, зачем щенку нужен тапочек. Но телепает он ее довольно самозаб­венно и азартно. А мать чувствует себя тапочкой. Оказывается, это довольно приятное ощущение».

«Лежит у меня на ручках сыник, ужас до чего хорошенький и одухотворен­ный. Спит потому что. А проснется, выпятит обиженно нижнюю губу, покрас­неет как свекла и станет показывать свои голосовые возможности (почему-то дома кажется, что у него получается очень громко, а на улице так — сла­бое вяканье), и слезы во все стороны начнут брызгать. Потому что тужимся мы — не покакать нам никак, а Лена на работу ушла, и некому поставить спа­сительную газоотводную трубочку, разве что мама грудь в утешение сунет (трубочки не любя), но какое ж это утешение, когда тужишься, а никак.

Вот такие наши будни. Праздники — это когда у сыника ничего не болит и он с огромным интересом глазеет, вертит головой, таращится на что-то особенно зыкинское и молотит руками-ногами, страшно удивляясь, если случай­но заденет погремушку.

Еще купание — медитативное занятие. Мальчик делается тихий и прибалдевший, а мы начинаем разговаривать вполголоса и сами двигаемся как рыбы в аквариуме.

Грудь сосать — тоже ничего: очень заметно, что сыник занят этим совершенно весь.

Мы в него, конечно, слегка влюбленные...»

Воспитание ребенка в лесбийской семье

Воспитание ребенка в однополой семье — тема, требую­щая отдельного серьезного разговора. Личный опыт не позволяет нам делать выводы и давать советы, ведь мы пока не столкнулись ни с детскими вопросами о природе наших отношений, ни с проблемой социализации ребен­ка в обществе. Среди наших знакомых тоже нет никого, кто вырастил бы ребенка в лесби-семье. Мы надеемся, что рано или поздно нам или кому-нибудь другому уда­стся написать полноценную книгу, посвященную воспи­танию детей в однополых семьях, а здесь мы хотим только обозначить вопросы, которые могут встать перед таки­ми семьями, и привести примеры того, как они решают­ся нашими интернет-корреспондентами.

О воспитании ребенка в лесби-семье принято говорить по аналогии с воспитанием в семье неполной. Действи­тельно, в обоих этих случаях в семье нет отца, который даст сыну мужской стереотип поведения, а дочери — образ представителя противоположного пола. Но ведь ребенок может воспитываться двумя женщинами не только в лесбийской семье — существует множество при­меров, когда в отсутствие отца воспитанием занимаются два самых близких ребенку человека — мама и бабушка. Таким образом, особенностью лесби-семьи, если гово­рить о воспитании ребенка, являются только специфи­ческие отношения матери со своей подругой. Они опре­деляют позицию женщины в вопросах, касающихся как ее самой, так и ее ребенка.

Дело в том, что женщина, воспитывающая ребенка одна, зачастую либо целиком посвящает себя ребенку и оставляет надежду на собственное благополучие в лич­ной жизни, либо, наоборот, ориентирована на поиск парт­нера в такой степени, что не уделяет ребенку достаточно внимания. У женшины-лесбиянки, живущей в стабиль­ном союзе с другой женщиной, не возникает ни проблемы неудовлетворенности личной жизнью, ни потребности концентрировать всю свою энергию на ребенке. То есть такая женщина скорее всего будет гораздо более благополучной внутренне, чем та, которая воспитывает ре­бенка одна. Поэтому мы можем предположить, что и ре­бенок, который воспитывается двумя любящими друг друга женщинами, внутри семьи будет находиться в бо­лее комфортных психологических условиях, нежели ре­бенок одинокой матери.

А мы не зацикливаемся на том, что мы лесбиянки. Для нас главное — что мы семья. НОРМАЛЬНАЯ семья. Живем, работа­ем, растим ребенка, ждем второго. О наших отношениях наша доча в курсе, наверное, ровно настолько, насколько девочка ее возраста может быть в курсе отношений между мамой и па­пой. Для нее сейчас самое важное, что мы ее любим.

Тем не менее среди гомосексуальных женщин, кото­рые имеют или планируют иметь детей, распространены разнообразные страхи, связанные с тем, что ребенку из нетрадиционной семьи будет тяжело адаптироваться в гомофобном обществе. Так, например, среди лесбиянок, так же как и среди гетеросексуалов, бытует стереотип, что ребенок, воспитанный в однополой семье, обязательно будет иметь нетрадиционную сексуальную ориентацию. Многие лесбиянки боятся этого, поскольку гомосексуаль­ная ориентация все-таки зачастую воспринимается на­ми если не как клеймо или болезнь, то как «нелегкая до­ля». Однако исследования, проведенные в Соединенных Штатах, показали, что детей, испытывающих интерес к представителям своего пола, в гомосексуальных семьях не больше, чем в гетеросексуальных. Попытки устано­вить прямую связь между сексуальными предпочтения­ми родителей и детей не выдерживают критики: все мы выросли в гетеросексуальных семьях, но ориентации ро­дителей не унаследовали!

Опасение у матерей-лесбиянок вызывает и отсутст­вие у ребенка отца, образца мужского поведения.

Компенсировать это самой абсолютно нечем. Разве что поми­мо общения с родственниками мужеского пола отдать ребенка в спортивную мальчишескую секцию, где будет тренер-муж­чина.

Мне кажется, в бытовом плане нет ничего такого, с чем бы не справилась женщина и соответственно чему она не сможет научить своего ребенка. Вот в плане каких-то жизненных уста­новок... Тут не знаю. Научить мальчика защищать себя, защи­щать девочку, наверное, можно. Растят же как-то мамы детей без отцов? Надеюсь, что все не совсем безнадежно.

Психологи в данном нашем случае советуют стараться, чтобы ребенка окружали не только близкие женщины, но и близкие мужчины (не обязательно отец). Это может быть дедушка, друг семьи, брат, а позже — тренер, учитель... У многих из нас раз­ные «пропуски» в нашей жизни восполняли другие люди.

Согласно еще одному распространенному представ­лению, мальчик, выросший в лесбийской семье, не смо­жет создать собственной семьи, поскольку в детстве не имел перед глазами модели партнерских отношений ме­жду мужчиной и женщиной.

Нам кажется, что поскольку большинство семей в окру­жении ребенка все-таки гетеросексуальны, у ребенка за­крепится представление о многовариантности нормы.

 

Тем более что в модели закрепляется стиль отношений, а, скажем, не интересы или профессия родителей.

Но главные опасения матерей-лесбиянок связаны с тем, что их детям придется столкнуться со сложностя­ми, связанными с сексуальной ориентацией родителей. А если его будут дразнить сверстники? А если другие ро­дители запретят своим детям с ним общаться? А что мо­гут сказать ему учителя?

Дети в какой-то период становятся очень жестоки друг к дру­гу. Наверняка у многих в классе были мальчик или девочка, над которым издевались за то, что он или она не такой, как все. Раньше, если у тебя нет папы, тоже издевались — свои же одноклассники. Хорошо, если ребенок сильный и может посто­ять за себя, а если тихий и скромный?

От этого как уберечь? Ведь не проводить же беседы со всем классом, что такие семьи — это нормально...

К тому же сам ребенок в ситуации, когда он оказыва­ется не таким, как другие дети, может чувствовать себя дискомфортно. Ведь правда, почему почти у всех детей есть мама и папа, а у этого малыша две мамы? Как объ­яснить это самому ребенку и как он будет объяснять это своим друзьям, воспитывающимся в гетеросексуальных семьях?

Самое простое, что можно сделать в этом случае, это не посвящать ребенка в специфику ваших отношений. Кто мне эта тетя? Так это и есть тетя, мамина сестра. Или подруга, которая по каким-то причинам живет вме­сте с нами. Почему вы спите в одной кровати? В доме не так много места, чтобы поставить еще одну кровать, да и вообще в том, что женщины спят в одной постели нет ничего предосудительного. И так далее.

Вы не должны при ребенке проявлять ваши чувства друг к другу, не должны выступать в качестве его семьи, необходимо оградить ребенка от возможной болтливо­сти ваших родственников и друзей. Тогда идея, что с ма­мой «что-то не так», придет ему в голову очень не скоро.

Это шадяшая стратегия, направленная на то, чтобы максимально оградить ребенка от информации о том. что он живет в нестандартной семье.

Мы все скрывали, потому что мама детей на этом настаивала. Младший, которому было 4, когда мы только начали жить вместе, и, когда перестали, все понял на уровне чувств: кто о нем заботится, кто его любит, кто кого любит; он часто говорил нам: «А когда вы поженитесь?» Впрочем, и с папой хотел тоже вместе почаще бывать. А старшая девочка тоже все знала, но по заведенной традиции реальность обходила. Через три года все окончательно разрушилось. Невозможно жить притворст­вом, ни той, ни другой, ни детям.

Многим, однако, хочется быть открытыми со своим ребенком, тем более если вы с подругой вместе приняли решение о его рождении и считаете себя семьей. Но как добиться того, чтобы ребенок не чувствовал себя ущерб­ным в связи с тем, что его семья не такая, как другие?

Сыну 11 лет. Мой перед ним камин-аут состоялся полтора года назад. Я просто открыла ему глаза на истинную сторону и на­стоящую причину «вечно вместе». Я говорила простыми и по­нятными словами, говорила о любви... Он понял.

А вот перед друзьями он нас «не вынимает из кладовки», просто он естественно воспринимает свою семью, и никто ни­чего не спрашивает. Странно было бы, если бы он, например, интересовался интимными подробностями жизни семей сво­их друзей. Вот и они не лезут.

А потом, мы «прикольные», и дом у нас гостеприимный, и многие приятели сына ко мне на подростковый курс поколбаситься ходят (я детский психолог)...

Конечно, когда возникает вопрос, тогда уместен и ответ. Вопросы у моего сына возникли еще в 4 года. Именно тогда я и ответила в первый раз, что люблю. Дети хорошо понимают, что такое безусловная любовь, любовь просто так, ни за что... Как та, что мы испытываем к новорожденному ребенку, когда его еще не за что любить. Такого ответа в качестве объяснения пресловутого «вечно вместе» оказалось достаточно. Позже пришлось отвечать на вопрос: «А ты папу любишь?». Но и тут эта самая безусловная любовь меня выручила... Ведь это прав­да. Еще позже был вопрос: «А ты папу и Аню любишь по-разно­му?»... И вот тогда, только тогда (сыну было 8 лет) я объясни­ла... И это было самое сложное. Я говорила о себе, через себя, говорила о том, как счастлива и как это здорово, что мне встретился в жизни человек, с которым можно так близко и с таким восторгом общаться. Он поняли... решил, что тоже бу­дет искать такого человека и не будет торопиться. Он сделал так много выводов тогда, очень взрослых выводов. И глав­ное — он понял!

 

Сын про нас все знает. Принимает и особо не заморачивается. К нашим отношениям уважителен и очень переживает из-за возникающих иногда разладов. Верит в святость и незыблемость любви больше нашего. Мы этого никак не добивались, просто были открыты. Когда-то я сказала: «Люблю и хочу про­жить всю жизнь вместе». Он принял это как аксиому.

И еще, я уверена, что это не только с детьми так. Я не скры­ваю свою семью и даже горжусь ей, потому не встречаю ника­кого неприятия от значимых для меня людей. Я считаю себя нор­мальной и гармоничной — и люди реагируют на меня также.

Вы открыты в своих отношениях дома, в семье, перед ребен­ком, знакомыми, которые у вас бывают. Все, как и у соседей в их традиционной семье, где дети знают, что родители это супруги — любящие и уважающие друг друга и их люди. Согласитесь, что аспект интимных отношений интересует детей ма­ло и в рамках элементарного знания об их наличии вообще. Нетрадиционность семьи — это ребенку непонятно, ребенок может спросить — и наверняка спросит — про папу, тут по­дойдет любая версия. А воспитывать нужно гордость за свою семью, за ее уникальность. Тогда крючки, за которые дергают нас с вами в обществе, не приживутся на коже наших детей. И они будут отвечать тем, кто попытается сказать об их мате­рях гадость: «Да, они такие и этим интересны». И детям будет нормально и даже здорово от этого. А тем, кто любит сделать гадость, при таком раскладе будет просто не кайфово их под­девать, потому как реакция не та... Совсем не та реакция, на которую они обычно рассчитывают.

Это все наши «боюськи», а как известно, чего боишься, то и случается. Они ведь это от собственной убогости и несовер­шенства делают, ну и из своих неосознанных страхов... Такой, правда, бывает, бред городят... А если вы будете относиться к себе и своей семье с любовью и без всяких вообще оценок, то и другие люди оценивать не станут... Всем гораздо проще и ком­фортнее занимать нейтральную позицию, просто принимать. Глупо ждать, что все вас поймут. Я понимаю, что очень голо­словно получается, но это мой опыт. Очень реальный опыт, по­верьте!

 

Я никогда не рассказываю о своей семье первой, но я расска­зываю о том, что происходит в моей семье, у людей накаплива­ется информация, складываются пазлики, и в один прекрас­ный момент они все понимают сами, а отношение ко мне и моей семье уже сформировано. Точно так же поступает и мой сын. А на агрессивные вопросы посторонних людей я не отве­чаю. Я не учу сына, как поступать в подобных ситуациях, но он ведет себя так же. Понятно, что ребенок в детском саду жи­вет чувствами и не может быть также сознателен, но дошколь­ники по-своему мудры. И главное, чтобы не было и мимолет­ной мысли у них, что с ними и их мамами что-то не так — это гарантия иммунитета против вероломства со стороны социума.

 

В нынешнюю субботу трепался сын по телефону со своим дру­гом, тот у него спрашивает про половину мою, сколько ей лет. А получив ответ, резюмирует: «Да ей жениться надо». Смешно, путают они женитьбы и замужи. Так вот, сын ему и отвечает: «С ней все в порядке, у нее все есть». И все, вопрос исчерпан. И не интересуется никто — кто, почему и отчего вместе живет. Принимают как данность. Дети гибкие очень, умом и душой гибкие.

Родной ваш ребенок подспудно будет вас оправдывать, если не вслух и не вам, то друзьям, сверстникам, про себя. Ваши де­ти вас любят. И как бы им ни хотелось иметь идеальных роди­телей, все равно они будут смиряться с вашими особенностями.

Тут вопрос не в ориентированности. Я в детстве очень стесня­лась того, что моя мама курит, — вслух ее ругала, считала это огромным недостатком, пугала, что расскажу все бабушке. А перед подругами оправдывала. Но не раздумывала над этим, точно. Со временем все прошло.

Раскрытие своей ориентации перед детьми, безуслов­но, пройдет менее болезненно, если они с детства воспи­тывались в однополой семье. Если же случилось так, что ты ушла от мужа к женщине, то тебе рано или поздно предстоит нелегкое объяснение со своим ребенком. И тут очень важно то, насколько вы с ним понимаете друг дру­га и друг другу доверяете.

Этим летом я была дома с детьми 2 недели, мы ездили с ними на море. Поскольку мой жизненный статус кардинально изме­нился — я ушла от мужа к любимой женщине, а тайн в семье у нас ни от кого никаких нет, это принципиальный вопрос, то я детям по очереди — сначала дочке, потом сыну — рассказа­ла, что происходит между мной и моей любимой. Дочке 11 лет, и она мое дитя во всем до мозга костей, поэтому я совершенно не удивилась тому, что она приняла нас обеих и сказала, что любит меня и тех, кого люблю я. Сыну же 14, он у меня очень «правильный», и для него узнать все было шоком. Он плакал и кричал горестно и отчаянно: «Мама!!! У нас же была такая хо­рошая семья! Такая хорошая крепкая семья! Что ты с ней сде­лала?.. Ты же ее разрушила! А как мне теперь жить?!..» Ну и много чего еще. Сказал, что ненавидит мою девушку, что это она во всем виновата. Я сказала, что так нечестно, что мы с ней — одно и тогда он ненавидит и меня одновременно. Он ответил, что не может ненавидеть меня, потому что я его мама и он всегда будет любить меня, и сам спросил: «Мама, ты говоришь, что не любишь мужчин, значит, ты и меня не лю­бишь? я же мужчина!!!..» На что я ему ответила, что я люблю его и всегда буду любить, потому что он моя плоть и кровь.

 

И что я люблю только троих мужчин в своей жизни — его, мужа и моего дедушку...

Такой тяжелый вышел разговор.

Сын сказал, что будет со мной нормально обшаться, только если я скажу, что я все это выдумала, что это все неправда. Он просил меня соврать для его спокойствия. Но я сказала: «Не могу, сыночка, потому что это правда и я этим живу».

Теперь сын едет к нам в гости и везет мне музыку на дис­ках, а моей девушке в подарок игрушки.

Он же добрая душа. Он же мой сын.

Хорошо, когда ребенок растет именно в семье. А если случится так, что ты останешься одна и все-таки будешь вынуждена искать себе новую партнершу? А если эта партнерша, пожив с вами несколько лет и успев привя­зать к себе ребенка, тоже вас покинет? Что говорить сво­им детям про каждую новую женщину, появляющуюся в твоей и их жизни?

Моя знакомая двухдетная мамаша объясняла чадам, что у од­ной ее подруги были с родителями проблемы, вот она и жила, а теперь у нее все наладилось и она уехала. Второй жить было негде — вот они по доброте и приютили. Вроде нормально схо­дило, только дети скучали по ушедшим. Это очень зависит от возраста ребенка.

Маленькому можно сказать, что тебе нравится Катя (Маша. Оля) и ты хочешь видеть ее почаще, поэтому она тут и живет. А потом сам привыкнет.

Многое зависит от того, что вы говорили по поводу пребыва­ния ушедшей в вашем доме. А появление нового - лучше объяс­нить как необходимость дать человеку приют в силу сложив­шихся обстоятельств (неизвестно ведь, на сколько конкретно он задержится). Хотя я бы лично после ухода бывшей длитель­ное время не вводила бы никого в дом. Лучше встречаться на стороне, чем травмировать ребенка очередным уходом оче­редной подруги (тети). Это мое личное мнение.

Нам кажется, что личная жизнь одинокой матери должна протекать за пределами дома, вне поля зрения детей. Мы уже говорили о том, что лесбиянки склонны рассматривать каждую новую привязанность как лю­бовь на всю жизнь, но если у тебя есть дети, тебе хорошо бы сто раз подумать, прежде чем вводить в их жизнь очередную женшину. И ты, и она должны понимать, что для ребенка — особенно для маленького — семья становится на одного человека больше и он может впоследст­вии очень болезненно воспринять ее разрушение.

Мы уже говорили о проблеме отношений твоей партнер­ши с твоими детьми. Какова ее позиция по отношению к ним? Кто она им — вторая мама, самый близкий после матери человек, старшая сестра или подруга?

Как они будут ее называть? Как вы объясните малень­кому ребенку, кем она ему приходится?

У нас ребенка говорит про меня «тетя мама» или «моя любимая Аленочка». В вопросах воспитания разграничения никакого практически нет. если у нас с супругой возникают какие-то разногласия, решаем их путем переговоров.

Мой сын, например, может сказать, что у него много мам. По принципу, кто заботится — тот и мама. Бабушка — тоже не­много мама, потому что она проводит с ним большую часть времени. Я, естественно, мама. Крестная — тоже мама...

Недавно мою девушку назвал мамой. Без объяснения при­чины!

Мелкая наша — совсем мелкая, еше ничего не соображает, по­этому от нее ничего и не скрываем. А старшей 6 лет, при ней сдержанно общаемся, хотя объятия и поцелуи в щечку, напри­мер, бывают. Она видит, что мы спим в одной кровати, но, по-моему, ее это не волнует. В детском саду нам никаких вопро­сов не задают.

Но вот недавно старшая спросила про мою любимую, кто она ей по семье? Может быть, тетя? Я растерялась и не знала, что ответить, сказала, она моя подруга, чем любимую свою расстроила.

Вопросам и проблемам, касающимся воспитания де­тей в однополых семьях, нет числа. А между тем таких семей год от года становится все больше, что позволяет надеяться, что рано или поздно дети из таких семей бу­дут восприниматься обществом как совершенно нор­мальное явление.

 

Подводим итоги

Вопреки распространенному стереотипу, что у лесбия­нок нет и не может быть детей, гомоориентированные женщины рожали, рожают и будут рожать. Все сложности на этом пути преодолимы, главное, чтобы у тебя дей­ствительно было желание родить ребенка.

С его рождением жизнь вашей семьи кардинально из­менится. Вы будете вынуждены отказаться от некото­рых удовольствий, которые позволяли себе до сих пор, но вместо них в ваш дом придут новые радости и забо­ты. Разумеется, в жизни станет меньше свободы и боль­ше ответственности, но одновременно она наполнится новым содержанием и смыслом. Маленький человек, ко­торый появился в доме, на первых порах совершенно беспомощен и целиком зависит от вас, и вы обязаны обеспечить ему безопасность и благополучие, создать для него комфортную психологическую обстановку.

Нам кажется, что особых педагогических принципов, которых должна придерживаться в воспитании ребенка однополая семья, просто не существует. Тем не менее ре­бенок будет считать свою семью совершенно нормаль­ной только в том случае, если вы сами будете в этом уве­рены.

Важно, чтобы ты и твоя подруга воспитывали ребен­ка согласованно, придерживались единых педагогиче­ских принципов, чтобы ваши требования к нему не про­тиворечили друг другу.

Важно, чтобы ребенок не ревновал тебя к партнерше, а она не ревновала тебя к нему.

Но главное — в любой семье надо любить ребенка, за­ботиться о нем и уважать его как личность. И лесби-семья может обеспечить это не хуже, чем любая другая.

Мы уверены, что дети в лесбийской семье могут быть счастливы. И вместе с ними будут счастливы и их мамы.

Приглашение к диалогу

Вот, кажется, мы и сказали все. что хотели сказать. Это был не самый простой разговор, но мы надеемся, что он будет продолжен в следующих книгах. Именно поэтому нам так важна ваша точка зрения. Мы будем благодар­ны всем, кто пришлет нам свои отзывы, мысли и идеи. Наш контактный адрес — glbt@mail.ru.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: