 |  |
 | Круглосуточная трансляция из офиса «Эргосоло» Круглосуточно мы рассказываем о себе. Разговор ведут сотрудники нашей фирмы и гости. На вопросы отвечает и Владимир Шахиджанян. | |
 | Как научиться быстро печатать? Обучение скоростной машинописи за 3 дня! Индивидуальный подход, удобный график. | |
 | Новый документальный фильм о В.В.Шахиджаняне Владимир Шахиджанян: жизнь – это творчество. | |
«Кремлёвские жёны» (Васильева Л.Н.)
Женщина революции, или Легенда о Ларисе
Женщина революции, или Легенда о Ларисе
Раскольников (Ильин) Федор Федорович (
Радек (Собельсон) Карл Бернгардович (
Легенда возникла сразу после Октябрьского переворота. Разные люди рассказывали ее примерно одинаково: в ночь взятия Зимнего дворца большевиками на крейсер «Аврора», в сопровождении группы красных моряков, взошла женщина невероятной, нечеловеческой красоты, огромного роста, с косами вокруг головы. Лицо бледное, ни кровинки. Словно ожившая статуя.
— Знаменитый залп «Авроры», возвестивший Октябрьский переворот?!
— Да.
— Женщина на корабле — плохая примета.
Ходили слухи, что Лариса Рейснер, дочь профессора, еще до революции имела политические связи с моряками, с Кронштадтом и вела среди моряков революционную пропаганду.
Говорили, что Федор Раскольников, руководитель большевиков Кронштадта, не бог весть кто по происхождению, и эта девушка то ли «спутались», то ли вместе занимаются революцией, то ли то и другое — это модно.
Причислить ее к списку кремлевских жен можно с натяжкой, хотя мужчины, с которыми она после революции связывала судьбу, были людьми Кремля.
Но умолчать о ней невозможно.
Ее называли Женщиной Революции.
Лариса —
Родилась в Петербурге в 1895 году. Надежда Крупская в это время уже страстно работала на ленинскую идею борьбы за освобождение рабочего класса.
Ушла из жизни в 1926 году. Овдовевшая Крупская в это время искала себе опору в мире, созданном ее же руками.
Кометой промелькнула Лариса на пылающем небе революции и сгорела, оставив за собой след, похожий на восклицательный знак. Во всяком случае, таким этот след казался поначалу.
Среди множества воспоминаний о ней не было ни одного, где бы не говорилось о ее красоте.
«Стройная, высокая, в скромном сером костюме английского покроя, в светлой блузке с галстуком, повязанным
Всеволод Рождественский, поэт.
«Темные волосы, закрученные раковинами на ушах… серо-зеленые глаза, белые прозрачные руки, легкие, белыми бабочками взлетавшие к волосам, когда она поправляла свою тугую прическу, сияние молодости, окружавшее ее, — все это было действительно необычайным. Когда она проходила по улицам, казалось, что она несет свою красоту, как факел, и даже самые грубые предметы при ее приближении приобретают неожиданную нежность и мягкость… Не было ни одного мужчины, который прошел бы мимо, не заметив ее, и каждый третий — статистика, точно мной установленная, — врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе. Однако на улице никто не осмеливался подойти к ней: гордость, сквозившая в каждом ее движении, в каждом повороте головы, защищала ее каменной, нерушимой стеной».
Вадим Андреев, сын писателя Леонида Андреева.
«Необычайная красота ее, необычайная потому, что в ней начистo отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность, — это была не то античная богиня, не то валькирия древненемецких саг…»
Юрий Либединский, писатель.
«Я совсем не был готов, входя в купе, к красоте Ларисы Рейснер, от которой дух захватывало, и еще менее был подготовлен к чарующему каскаду ее веселой речи, полету ее мысли, прозрачной прелести ее литературного языка».
Эндрю Ротштейн, английский журналист.
Даже женщины не могли не признавать эту красоту. Весьма скептически относившаяся к Ларисе Надежда Мандельштам, жена поэта, писала о Рейснер: «Она была красива тяжелой и эффектной германской красотой».
Вокруг Ларисы всегда ходили легенды. Вот и германская красота не случайно возникла — вроде бы предки ее были рейнские бароны.
Художник Василий Шухаев изобразил Ларису в виде Джоконды. Это дало пищу слухам: возможно, в ней была итальянская кровь?
И все отмечали прирожденную гордость Ларисы. Те, кто любил эту семью, утверждали: гордость идет Рейснерам, как плащ и шпага мушкетерам Дюма.
Говорили также, что род главы семьи Рейснеров ведет начало от крестоносцев.
Недоброжелатели этой семьи уверяли, что предок хозяина дома крещеный еврей.
В семье было четверо: профессор Михаил Андреевич Рейснер, его жена Екатерина Александровна, по всем отзывам современников, женщина талантливая, замечательно добрая и благородная, очень элегантного происхождения: урожденная Хитрово, находившаяся в родстве с Храповицкими и Сухомлиными, и двое детей — Игорь и Лариса.
Жили интересно. Отец, революционно настроенный, читал лекции для рабочих — они имели огромный успех, в особенности лекция о «Машине времени» Уэллса, где использовались применительно к России утопические идеи знаменитого англичанина. В 1914 году М.А.Рейснер вместе с Ларисой выпустил несколько номеров литературного журнала «Рудин». Название журнала в честь героя романа Тургенева, окончившего жизнь на баррикадах, говорило о направлении.
Короткий век, отпущенный Ларисе Рейснер (
Но вначале были стихи. По форме они соответствовали понятиям декадентской поэзии.
Палитру золотит густой, прозрачный лак.
Но утолить не может новой жажды:
Мечты бегут, не повторяясь дважды.
И бешено рука сжимается в кулак.
Апрельское тепло не смея расточать,
Изнеможденный день идет на убыль,
А на стене все так же мертвый Врубель
Ломает ужаса застывшую печать.
Но есть предел желаний и труда,
Смеется на холсте лицо Горгоны,
Смеется гибельно, превозмогая стоны,
Как под ударами гремящая руда!
Столь витиевато и узорно описывала Лариса Рейснер состояние художника, неспособного вырваться из плена своей эстетики. Думая о себе. И вырывалась, вырывалась — вырвалась.
Песня красных кровяных шариков
Мы принесли, кровеносные пчелы,
из потаенных глубин
на розоватый простор альвеолы
жаждущих соков рубин.
Вечно гонимый ударом предсердий,
наш беззаботный народ
из океана вдыхаемой тверди
солнечный пьет кислород.
Но, как посол, торопливый и стойкий,
радости долгой лишен,
мы убегали на пурпурной тройке,
алый надев капюшон.
Там, где устали работать волокна,
наш окрыленный прыжок
бросит, как ветер, в открытые окна
свой исступленный ожог.
Такие стихи в дни молодости Ларисы назывались «научной поэзией». В наше время похоже начинали некоторые молодые метафористы.
Высокомерный царь поэтов Александр Блок, всегда относившийся к поэзии женщин, мягко говоря, с плохо скрываемым равнодушием, однажды, ведя вечер, в котором участвовала Лариса Рейснер, талантливо сумел сказать о ней много добрых слов. И ни слова о ее поэзии.
Стихи были похожи на нее — красивые и холодные, однако в этом холоде жила огромная энергия жажды самовыражения, которая и позднее вела ее перо, создавая цветистые очерки о фронте и об Афганистане, где были сравнения: «колеса — это катушки, на которые намотано пространство»; где было много птиц, в особенности лебедей — Лариса обожала их; где угадывалась красивая рука талантливой словесной вышивальщицы.
Своеобразие ее характера состояло в сочетании горделивого себялюбия со страстной любовью к жизни.
Революция высветила эти черты.
Ходили слухи, что Лариса Рейснер имела непосредственное отношение к охране памятников старины и искусства в Зимнем дворце, которые с первых минут Октября приходилось спасать от разбушевавшихся революционных масс. Говорили также — никто, однако, не проверял, — что от той деятельности остался у Ларисы на память о революции золотой перстень с такой величины алмазом, что — ой, ой, ой!..
Говорили: прямо из Зимнего, передав народному комиссару Луначарскому дело охраны ценностей, Лариса Рейснер ушла с моряками-балтийцами на фронты Гражданской войны.
Рассказывали, что летом 1918 года Лариса переоделась простой бабой, крестьянкой, пробралась в расположение колчаковских войск и в тылу у белых подняла восстание.
Через всю советскую культуру — литературу, живопись, драматургию, кино — на протяжении семидесяти лет проходит образ женщины-революционерки в кожанке, с револьвером в руке или с рукой, опущенной в карман кожанки, — предполагается револьвер в кармане.
Она ведет революционных матросов в бой. Она стоит на капитанском мостике во время страшной баталии, не уступая, а порой и превосходя силой духа и выносливостью самых крепких мужчин.
Образ, хоть и вобрал в себя разных женщин, прежде всего списывался с Ларисы Михайловны Рейснер. Начало этому положил Всеволод Вишневский своей «Оптимистической трагедией», где вывел Ларису как женщину-комиссара, ибо был на корабле, команду которого своими речами вдохновляла Рейснер.
В жизни, однако, все выглядело иначе. Ни один документ ни с одной стороны не подтверждает того факта, что Лариса Рейснер распоряжалась действиями крейсера «Аврора» в ту октябрьскую ночь. Но, как говорится, нет дыма без огня. Женщина была. На крейсер не поднималась, но к нему подходила возглавлявшая делегацию, посланную городской Думой Петрограда, известная нам графиня Софья Панина. Делегаты Думы пытались проникнуть в Зимний, в Смольный и на «Аврору», опасаясь, что «правительство может погибнуть под развалинами», но их никуда не пустили.
Что же касается Ларисы Рейснер, то она появилась на революционной сцене России несколько позднее, рядом с фигурой Федора Раскольникова.
В конце 1918 года на Балтике было тревожно: появились корабли военно-морских сил Великобритании. Троцкий приказал принять решительные меры против англичан, однако Балтийский флот был слаб и к столкновениям не готов. Два миноносца под руководством Раскольникова приняли бой. Неудачно. Раскольников и его команда исчезли. Взволнованная Лариса Рейснер выработала фантастический план спасения своего возлюбленного и написала Троцкому: «Лев Давидович! Когда случается несчастье — ищут виноватого. Я считаю себя виновной в том, что, конечно, сама желала этого невозможного героического похода и всеми силами помогала его скорее осуществить… не знаю почему, но вот не чувствую я их смерти. Быть может, гибель в море, неожиданная, как удар, всегда кажется невероятной. Но, нет, нет, не умерли. Господи, или я огрубела и ничего не чувствую, или мой беспроволочный аппарат слышит
Стремительная Лариса, решительная и бесповоротная, способна переживать и мучиться
План спасения не состоялся, но мистика сработала (глагол! — Л.В.): Раскольников был жив, находился в английском плену и вскоре вернулся.
Обращение к Троцкому, лишенное подобострастия, свидетельствует о близости Ларисы к самым высоким кругам Кремля.
В 1919 году Лариса Рейснер прошла по Волге, Каме и Белой весь путь вместе с военной флотилией, которая помогала Красной Армии отвоевывать города и селения от белогвардейцев и чехословацкого корпуса. И во многом благодаря ее личности поход оказался легендарным.
Командующий флотилией — Федор Раскольников. Фигура сильная, многозначная, резкая, чрезвычайно характерная для того периода. Можно сказать — живой монумент революционного энтузиазма. Образ революционной силы. Лишь перед Ларисой смягчался Раскольников.
Война счастливо совпала с любовью.
Возможности Федора были грандиозны.
Красота и смелость Ларисы — необычайны.
Все в превосходной степени.
Лариса стала не только женой, но и флаг-офицером, адъютантом Раскольникова. Случались в походе благодаря присутствию Ларисы экзотически незабываемые впечатления. По пути следования флотилии на берегах Волги, Камы и Белой было много брошенных помещичьих имений. В некоторых остались нетронутыми мебель, еда, одежда.
Лариса облачалась во всевозможные «ничьи» наряды и появлялась на кораблях то в пышных платьях дам, то в легких платьицах девушек. При этом она была проста в обращении с командой, демократична и весела.
Она любила опасные ситуации и сама нарывалась на опасности. Так, один из участников событий Волжской флотилии Н.Карташов, восхищаясь Ларисой, рассказывал, как она неожиданно появилась у них на канонерской лодке и приказала открыто пойти в разведку на катере. Третий комфлот возражал, считая нецелесообразным подвергать команду бессмысленному риску. Упрямая Лариса настояла на своем.
«Она встала рядом у руля, улыбаясь, довольная тем, что идет навстречу опасности. Быстроходный катер-истребитель, рассекая воду, устремился по фарватеру вниз, в расположение противника. А затем скрылся из нашего наблюдения. Лишь по начавшейся стрельбе
Откуда это чувство вседозволенности?
За Ларисой Рейснер стояло многое: и революционная деятельность отца, и ее собственная преданность большевикам, и, конечно, прежде всего «морской вождь» — Федор Раскольников.
Восторгаясь Ларисой, ее красотой, стремительностью, уверенной смелостью, простые мужики-матросы вряд ли принимали всерьез эту фурию революции. Трудно поверить, что их могли вдохновить ее ненатуральные речи, обращенные к ним:
«Товарищи моряки! Братва! Вы хорошие и боевые молодцы. Все как на подбор собрались. Мне пришлось быть в Казани и видеть, как контрреволюционеры-белогвардейцы расправлялись с нашими братьями. Этого никогда не забыть… Мне удалось вырваться и пробраться сюда через линию фронта, и вот я опять среди своих. Я счастлива встретиться с вами и приветствовать моряков, почувствовать ваш боевой дух, вашу готовность бить и гнать врагов с нашей родной матушки Волги. Мы вместе должны мстить нашим заклятым врагам».
Все же она вдохновляла их, завшивленных, замученных нескончаемыми войнами мужиков, взбадривала своей победительной женственностью, напоминая, что
Ларису Рейснер можно назвать часто встречающимся в России типом ряженой, артисткой, у которой вся жизнь — огромная сцена для проявления ее талантов.
Она великолепно сыграла поэтессу, вышивающую слово, разведчицу, пробирающуюся по болотам в стан врага, комиссара, зовущего в бой, журналистку, идущую на труднейшее задание. Она бросала свое красивое тело под снег и град, под обстрелы, пила воду из вонючих луж, лихо сидела в седле рядом с кавалеристами, и наслаждалась, чувствуя, что ежеминутно рискует получить пулю, и наслаждалась, чувствуя, что пуля не берет ее, и наслаждалась, зная, что скоро сменит этот наряд, ибо вот-вот предстоит ей другая, совсем другая роль!
В результате небезопасной игры с жизнью Лариса Михайловна привезла с фронтов Гражданской войны тропическую малярию. Болезнь сильно мучила ее, но и эту игру со смертью она превозмогала с лихой мужественностью.
Когда же смерть действительно подошла к ней, лишь в последние минуты жизни, сжигаемая брюшным тифом, Лариса на мгновение очнулась от бреда и ясно сказала: «Теперь я понимаю, в какой опасности я нахожусь».
Точно учуяла опасность, как будто бы мистически все знала наперед.
| Опубликовано 2 января 2008 | Продолжение следует… |
|
 |  |  |
Комментариев нет
Оставить комментарий
