18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Другая любовь

Глава IX. Парень на продажу

Женская проституция — явление старое и общеизвестное. Мужская гомосексуальная проституция была хорошо знакома античному миру (Krenkel 1978), а на магометанском Востоке издавна даже затмевала гетеросексуальную. Давние традиции имеет она в Китае и Японии.

Хорошо бы найти по-настоящему достоверные источники. Более убедительные данные, серьезные исследования на эту тему. В книге «Я+Я» о мужской проституции будет около семидесяти страниц. Мальчики по вызову для дяденек, хастлеры, способ подработки, хозяева мужских притонов... Несколько лет назад я писал на эту тему в газете «Вечерняя Москва».

А корни? Корни — с Востока.

В.В.Ш.

В Европе эпохи Возрождения она восстановила отчасти атмосферу Древнего Рима, особенно в Италии и Франции (всё это подробно описано в «Истории проституции» И.Блоха — Bloch 1913, новый перевод — Блох 1994). Но по-настоящему в Европе и Америке она утвердилась за последние два века, а в послевоенное время развернулась в процветающую отрасль.

В нашей научной литературе она почти не освещена, но в западной, особенно английской и американской, есть множество работ, специально посвященных этому бизнесу и его типичным фигурам (только монографии: Drew and Drake 1969; Davidson 1970; Polsky 1971; Harris 1973; Lloyd 1976; Fechet 1986; Brongersma 1986-90; Royle 1990; Steward 1991; West 1992; Indiana 1994; и др.). Прижились и жаргонные обозначения профессионалов, живущих проституцией: в Америке — хастлеры (hustlers), в Англии — «платные мальчики» (rent-boys). Термин «мальчики» применяется независимо от возраста, это вовсе не обязательно подростки, хотя все они достаточно молоды: таковы профессиональные требования.

Специализаций много. Это уличные парни-проститутки (street boys, street workers), промышляющие на тех улицах и в парках, где имеют обыкновение прогуливаться гомосексуалы (в Лондоне — Пикадилли), у общественных туалетов, в гей-барах. Это также проститутки более высокого класса — «мальчики по вызову» (call-boys) — их вызывают по телефону, а номера телефонов печатают газеты объявлений. Некоторые из них (те, кто живет отдельно от семьи) оказывают интимные услуги у себя дома. Агентства, поставляющие юношеский «эскорт» (сопровождающих), фактически предоставляют клиенту «платных мальчиков» для сексуальных услуг. Есть и настоящие бордели. Хотя официально в ряде стран (например, Англии) они запрещены, но известно немало способов обойти запрещение — бордели афишируются как дома отдыха, салоны массажа (обещается «эротический массаж») и т.п. Работать от агентства или в борделе выгоднее: есть защита от ограблений, от преследований полиции, но приходится отдавать половину выручки. Еще выгоднее позиция тех, кто работает такими массажистами самостоятельно, с объявлениями в журналах.

Клиенты мужской проституции отличаются по составу от клиентов женской проституции.

Интересное наблюдение (вывод), и я отметил его точность. А в России своя особенность. В моем досье — пять исповедей от тех, кто работал по вызову. Возраст — 17, 19, 21, 23, 24 года. Пытался найти 25-летнего — увы, в четверть века молодые люди уходят в тираж. И каждый рассказ грустен до невероятности. Изломанные судьбы! А ведь все начинали с надеждой, что это временно, и впереди их ожидает светлое будущее: любовь, профессиональный рост, свое дело, относительная стабильность. А к чему пришли? Об этом — в книге «Я+Я».

В.В.Ш.

У женщин покупают любовь обычно пьяные, командировочные, иностранцы, военные, у которых мало времени, а также неопытные юнцы, которые опасаются афронта. Как установлено рядом обследований (Humphreys 1970; Caukins and Coombs 1976; Brongersma 1990: 72; West 1992: 264—265), клиенты мужской проституции (на английском жаргоне «мальчиков на продажу» они зовутся punters — «понтёрами», «игроками, делающими ставки») лишь в небольшой части оказываются из тех же слоев (особенно это иностранцы). Обычно же это люди не первой молодости (средний возраст по одной выборке 34 года), женатые (больше половины), с солидным социальным положением. Большей частью это гомосексуалы, неудовлетворенные своим сексом в гетеросексуальном браке, но часто это бисексуальные люди, ищущие острых ощущений вне брака, на стороне.

И каждый раз, когда контакт состоялся, серьезный человек укоряет себя. Зачем я так, к чему мне это? Все бездушно, все на продажу — и я в этом участвую, покупаю человека. Стыдно! И ведь верно: стыдно покупать человека на час, два, на сутки. Покупать человека — и делать вид, что ты занимаешься спонсорством. В женской проституции все просто: товар-деньги. А здесь, как правило, идут разговоры о помощи, о спонсорстве, о материальной поддержке. И сегодня на некоторых досках геевской направленности всегда можно прочесть: «Займусь сексом за материальную поддержку». Так-то! Не продаюсь, не проституцией занимаюсь, а прошу о материальной поддержке… Прикрытие словесной шелухой.

В.В.Ш.

В хастлерах их привлекают возможность не затрачивать много времени на знакомство и подготовку (время — деньги) и анонимность этого секса. Конечно, имеет значение и возраст, а также внешность. Люди непривлекательные или утратившие с возрастом сексуальную привлекательность получают за деньги общение с молодыми и привлекательными.

Один из информантов Уэста, «платный мальчик» (монография «Мужская проституция», случай 203), делится впечатлениями:

«Я классифицирую „понтёров“ на три вида. Первый — это одинокий и нормально женатый чувак, у которого, коль скоро он бисексуал, нет другого способа подклеить кого-нибудь, или он не знает ситуацию — как клеить. Второй — это приезжий иностранец, который находит это удобнее. Он полистает свой геевский путеводитель и узнает, в какой паб идти, чтобы подклеить кого надо, и ему просто удобнее уплатить несколько фунтов и подклеить. Третий — это тот, кого я называю профессиональным „понтёром“, — ну, как есть профессиональные хастлеры. Профессиональный „понтёр“ — по мне, это стервятник. Он просто охотится за мальчиками из-за их дешевизны. Он хочет получить свой кусок мяса».

(West 1992: 269)

Хорошая фраза. «Он просто охотится за мальчиками из-за их дешевизны». Я знал нескольких таких понтёров. Солидные люди, солидная зарплата, престижные должности, но жадность невероятная, и они профессионально выискивают подешевле и получше… И то обманывают. Тоже профессионально. Встречаются, наговорят комплиментов, наобещают золотых гор — и примитивно кидают «партнера на час»: «Ой, потерял деньги, оставь телефон — я позвоню, я тебе помогу, но в другой раз». Кидалы есть и в сексе. Не динамо крутят, а примитивно (профессионально) кидают.

В.В.Ш.

Женскую проституцию этолог В. Р. Дольник возводит эволюционно к «поощрительному спариванию» животных. Этого нет у человекообразных обезьян, но есть у одного вида низших обезьян (верветок) и у других животных. Видимо, это явление возникло у предков человека в связи с удлинением детства. Это удлинение вызвало необходимость для самки длительно выхаживать детеныша и, следовательно, как-то привязывать к себе самца и побуждать его заботиться о самке с детенышем, подкармливать их. Именно поэтому самка приобрела постоянную способность к спариванию и инстинктивно стала приваживать и удерживать при себе самца с помощью спариваний, уже ненужных для воспроизводства.

Правда, проституция — это интимная близость с безразличным для женщины мужчиной за вознаграждение, а у животных поощрительное спаривание обычно предлагается самцу, который является отцом детеныша самки, то есть который еще недавно не был ей безразличен. Но во всяком случае к моменту спаривания он уже не нужен для воспроизводства, не возбуждает самку, и самка спаривается с ним не для зачатия, а только из выгоды. К этому наблюдению Дольник добавляет еще один аргумент:

«Обратите внимание, что мужчины не способны к поощрительному спариванию, если женщина их не возбуждает. Не способны, потому что у них нет соответствующей генетической программы, а у женщин она есть и может проявиться так сильно, что поощрительное спаривание может стать профессией».

(Дольник 1994: 118)

Этот аргумент вступает в противоречие с несомненным фактом современности — наличием мужской проституции. Что женская проституция развилась раньше и намного шире мужской, может объясняться не только наследием поощрительного спаривания, но и самим механизмом полового акта: от мужчины требуется как минимум эрекция, а следовательно, половое возбуждение и, значит, хоть какое-то влечение к партнерше (или партнеру), а от женщины не требуется никаких физических усилий, она может быть вполне пассивной в акте. Такою, например, она пребывает во время насилия, что, как известно, не останавливает насильника.

Но эти факторы делают мужскую проституцию, обслуживающую женщин, чрезвычайно трудным занятием для большинства мужчин. Либо такой мужчина должен быть абсолютно неразборчивым, либо чрезвычайно возбудимым, либо сугубо избирательным в своей профессиональной деятельности — одних клиенток принимать, других нет. Поэтому мужские проститутки, обслуживающие женщин, — действительно редкость.

Так было — редкость. Но сегодня многое поменялось. Стоит зайти в Интернет, и станет ясно: «спрос родил предложение» — мужская проституция развивается, становится все более востребованной. Писал об этом и «Москвсковский комсомолец».

В.В.Ш.

К тому же не так уж много женщин, готовых их нанимать или посещать мужские публичные дома. Но вот проститутки-мужчины, обслуживающие гомосексуалов (хастлеры), — иное дело. В активной роли такой продажный мужчина сталкивается с теми же трудностями, что и в обслуживании женщин. Но ведь тут он может исполнять и пассивную роль (как в анальном сношении, так и в оральном), а в этой роли он вполне подобен проститутке-женщине; от него не требуется эрекция, а стало быть, отсутствие генетической программы «поощрительного спаривания» никакой роли не играет. Требуется лишь отсутствие непреодолимого отвращения к мужскому телу. Часто парень, решающийся на то, чтобы сделать обслуживание гомосексуалов своей профессией, — сам либо гомосексуал, либо по крайней мере бисексуал.

Среди мотивов, толкающих парней на занятие проституцией, Уэйсберг (Weisberg 1985: 56) ставит нужду в деньгах на первое место — 87% опрошенных выдвинули этот мотив, но 27% указали тягу к сексу и 19 % — развлечение и жажду приключений. Драматург Теннесси Уильямс выдвигал повышенную сексуальную возбудимость на первый план в стимулировании мужской проституции.

Подчеркнул фамилию. Великий писатель, уникальный человек, трагедийная личность — Теннесси Уильямс. А скольким людям с голубой окраской стало легче после прочтения его книг и дневниковых записей!

«Если этот талантливый человек так страдал, что тут мне, обычному человеку, говорить!» — так мне сказал один инженер, который остро переживал свою гомосексуальность, а после прочтения книг Теннесси Уильямса стал спокойнее.

В.В.Ш.

«Что до проституции, — писал он, — это действительно древнейшая профессия мира в средиземноморских странах, возможно, за исключением Испании. Она обязана главным образом их физической красоте и их горячей крови, их естественному эротизму. В Риме вы редко увидите молодого человека на улице, который бы не имел легкой эрекции. Часто они прогуливаются по Венето с руками в карманах, лаская свои гениталии вполне бессознательно, и это независимо от того, продаются они или просто „крейсируют“ в поисках любви. Они вырастают без нашей пуританской сдержанности относительно секса. Молодые американцы, даже если они хорошо выглядят, не считают себя сексуально желанными. Хорошо выглядящие итальянцы никогда не считают себя чем-то другим». Теннесси Уильямс делает тут сугубо личное примечание: «И они редко ошибаются».

(Williams 1975: 141)

В выборе этого пути соотношение двух мотивов — сексуального влечения с интересом к деньгам и нуждой — не столь очевидно, как могло бы показаться. Для иллюстрации можно привести одно письмо из Кировской области в редакцию журнала «1/10»:

«Мне 18 лет. У меня есть друг, ему 24 года. Он симпатичный. Он очень хорошо ко мне относится. Однажды он подошел ко мне и сказал: „Я дам тебе денег, а ты за это переспишь со мной несколько ночей“. Я сначала смутился, а потом согласился. Сумма была заманчивая. Хотелось ее заработать. Нет, у меня всё есть. И одежда, и обувь. Я не жалуюсь на своих родителей. Я с ним переспал. Мы с ним целовались, ласкались, он носил меня на руках. Обнаженного. Всё описывать не буду, чем мы занимались. Я смущался, даже иногда плакал, но это были прекрасные ночи. Он мне сказал, что я очень красивый и что он хотел бы постоянно со мной встречаться. Я стараюсь к нему не ходить, но у меня ничего не получается. Меня как будто толкают туда. Меня тянет к нему. Меня даже деньги перестали интересовать. Нравится само занятие. Но он продолжает мне их давать. Он добрый и хороший. Да, он педик. Он запрещает мне встречаться с другими мужчинами. Неужели я действительно голубой? У кого мне еще спросить об этом? В больницу я не пойду. Я боюсь и стесняюсь».

(В.И. 1996)

Вопрос, встающий перед многими в юности: неужели я действительно голубой? Как осознать свою особенность, как жить, как действовать, как оценивать себя и других, как относиться к другим — голубым и неголубым... Вопрос мучает многих. Хорошо, что сегодня появились группы поддержки, консультации, литература, сайты.

В.В.Ш.

Любопытно, что парень, стоящий на пороге проституции, стесняется того, что он голубой, но ему совершенно не приходит в голову стесняться того, что он выполняет функции проститутки. Это отношение заметно и среди определившихся хастлеров в Англии.

Прежние работы о мужской проституции в основном видели в хастлерах гетеросексуалов, идущих на контакт с гомосексуалами ради денег и презирающих гомосексуалов, даже ненавидящих их. Это было основано на ответах самих хастлеров. Такие высказывания хастлеров есть и в современных сводках. Один из информантов Уэста (случай 56) говорит: «Личность для меня не имеет значения. Когда я иду в постель с ними, это для меня — не личность, а просто ходячий бумажник» (West 1992: 270). Но часто это только поза. Ведь, во-первых, многие хастлеры вращаются в среде, в которой гомосексуальность презирается гораздо больше, чем проституция, а во-вторых, на парней-гетеросексуалов выше спрос среди гомосексуальных клиентов, поэтому хастлеры привыкают к маске гетеросексуала.

Интересная фраза. Я подчеркнул ее — последнюю фразу этого абзаца. Натуралов все хотят, натуралов...

В.В.Ш.

Более широкие и глубокие обследования в США и Канаде показали, что около половины хастлеров гомосексуальны, треть бисексуальна, и лишь 15-20 процентов гетеросексуальны.

Интересные данные. Но если 15-20 процентов гетеросексуальны, как же они занимаются «однополой любовью»? Расслабляются и получают удовольствие за деньги? А если их попросят выполнить активную роль? Эрекции же не прикажешь... Или можно приказать? Они актеры: прикажу — поверят, сыграют роль, получат гонорар. Но вот то, что они гетеросексуальны... Это сомнительно. Или нужно поверить, принять за данность и использовать в статье, в книге, в выступлении?

В.В.Ш.

Эта общая картина подтвердилось обследованием в Лондоне. Хотя 46% показали, что они возбуждаются большей частью женщинами, 36% — мужчинами и 18% — обоими полами поровну, но анализ реальных связей показал, что доля гетеросексуалов сильно преувеличена за счет тех, кто привык поддерживать свой облик «мачо» — сильного самца (West 1992: 22-32). Джон Речи, работавший хастлером и ставший затем писателем, объясняет в своей автобиографии: «На улице я скрываю свои чувства, играю сдержанность, суровость». А в реальности он любил, чтобы его обожали, и «когда платят за это деньги — это страшное, потрясающее возбуждение» (Rechy 1977: 153).

Еще недавно ученые придерживались мнения, что изнасилование или совращение мальчиков в детстве приводит к психической травме, которая держится долго (Hunter 1990), что это ведет к раннему развитию гомосексуальности (Van Vyk and Geist 1984) и либо приводит к сексуальным преступлениям в последующие годы (Ryan et al. 1987), либо обращает парней в проституцию (Janus et al. 1984). Ныне преобладает представление, что роль таких случаев была сильно преувеличена. Ведь есть статистические данные, что доля тех, кто пережил подобные приключения в детстве вообще очень велика: 9% американцев растлены в детстве взрослыми (Лев-Старович 1995: 248), а через подростковые гомосексуальные игры вообще прошло больше половины всех мужчин (Kinsey et al. 1948: 168; Gebhard and Johnson 1979: tabl. 132, 138; Downey 1980). Более того, такая упрощенная статистика ничего не доказывает. Ведь надо рассматривать долю совращенных, избравших проституцию, в сравнении с соответствующей долей (тех, кто избрал проституцию) среди молодых людей того же социального слоя, не имевших таких переживаний в детстве.

Ричи МакМаллен в художественно написанной автобиографии (McMullen 1989; 1990) рисует хастлеров в ином свете: это преимущественно геи, которые нашли в проституции способ справиться с острой нехваткой денег. По Уэсту (West 1992), пополнение рядов хастлеров происходит в основном за счет подростков, не всегда голубых, убежавших из дома из-за конфликта с родителями (нередко из-за жестокого обращения) или из-за плохих условий и оказавшихся без денег. Таких подростков нередко подлавливают голубые и предлагают им временный кров и деньги в обмен на сексуальные забавы.

Как это происходит, показывают следующие примеры. Из бесед, приведенных в книге Уэста случай 042. «Платный мальчик» рассказывает о своем первом клиенте:

«Он подцепил меня, и я пошел с ним. Он предложил мне деньги. До того я никогда ничего подобного не делал. Что с ним было после этого, я не знаю. Я взял деньги, потому что я был бездомным, вот я и пошел с ним.

В[опрос]: Тебе было тогда еще 18?

0[твет]: Подходило к 19.

В. И это был первый раз, когда ты получил деньги за секс, так?

О. Да.

В. Как он тебя подцепил?

О. Это было днем. Я стоял прислонясь к стенке на станции, и мы спустились по лестнице, разговаривая.

В. Какого он был возраста, примерно?

О. Тридцать с чем-то.

В. А какой вид секса произошел? Ты его трахал или он тебя трахал?

О. Ну да. Он трахал меня.

В. Значит, он. А как ты себя чувствовал в это время, в этот первый раз? Тебе это нравилось или было всё равно или не нравилось? Как это было?

О. На деле мне это не нравилось, нет.

В. Значит, ты был безразличен.

О. Да, мне нужны были деньги.

В. А сам ты кончил?

О. Мгм.

В. А как ты впервые узнал, что можно получать деньги за секс?

О. Я встречал других ребят, которые уже были в игре. Мне пришлось долго базарить, пока я вытряс из них, сколько они получают.

В. И ты решил, что это хороший способ делать деньги?

О. Да, особенно раз я бездомный».

(West 1992: 61-62)

Обратите внимание на это показное безразличие, при котором однако пассивный партнер эякулировал («кончил»). Этот факт показывает, что на деле безразличия не было. Другой случай — 050:

В. Какого ты был возраста, когда впервые вошел в игру?

О. Около 18.

В. Можешь ты рассказать мне о первом разе, можешь ли вспомнить?

О. Ну, это было в Брайтоне. Я с другом обычно прогуливались по пирсу, потому как там легко подцепить клиента. Когда пабы закрываются, все идут туда отливать; так что мы пошли туда, и один лоб увязался за мной. Я ему говорю: «Отвали, это тебе не по карману», или что-то в этом роде, а он: «Сколько?» Я и не представлял, что там парни на продажу. Я подумал: «Подожди-ка, если я за это получу деньжат, я пойду на это». Так что когда он сказал «Сколько?», я ответил, что 25 фунтов и потом отсосал ему в его машине. А он говорит, что у него только 50-фунтовая банкнота и что «если ты мне дашь свой номер телефона, я тебе отдам ее». Я побежал к своему другу и говорю ему, что не могу в это поверить. Он говорит: «Если ты хочешь этим заниматься, тебе надо ехать в Лондон». Я говорю: «О!»

В. Через какое время ты прибыл в Лондон?

О. Примерно через неделю, запаковал манатки и поехал.

В. Ты уже знал об этой торговой арене?

О. Не-а, не знал. Я знал о мальчиках на продажу и всё такое, но всегда думал, что это что-то вроде грязных бритоголовых и вроде того.

В. Так что это в общем случайно, что так получилось?

О. Да.

В. Ты не очень нуждался в деньгах или еще в чем-то?

О. В это время я как раз потерял работу и у меня не было ни копья, я не мог найти работу, так что прибыл в Лондон без денег и начал заниматься этим...

В. А в этот первый раз в Брайтоне, что произошло, ты просто отсосал ему?

О. Ага.

В. А он тебе тоже?

О. Нет.

В. Тебе понравилось?

О. В какой-то мере да, потому что он выглядел неплохо. Но он был немного сноб, а я не люблю таких.

В. Какого он был возраста?

О. Около тридцати".

(West 1992: 62-63)

По тогдашним английским законам тинейджеры 18-19 лет это еще несовершеннолетние (еще недавно совершеннолетие наступало в 21 год). Но есть и примеры более раннего вовлечения в проституцию. Детская проституция как специальная отрасль и организованная «кольцевая циркуляция детей» среди педофилов, о которой очень много пишут газеты и журналы, по наблюдениям Уэста, занимает очень мало места в действительной картине проституции в Лондоне. В его выборке (139 случаев) почти никто из информантов не был с этим связан (West 1992: 278-280). Однако вовлечение подростков в платный секс может происходить довольно рано. Некоторые случаи в книге Уэста об этом говорят, при чем в этих примерах мальчики идут на секс обычно с большой охотой.

Случай 105: тринадцатилетний мальчик получил впервые оплату за секс, но не денежный мотив был главным для него. В парке по соседству он вступил в разговор с мужчиной лет сорока, прогуливавшим собак. «Мы начали разговаривать, и он сказал: „У меня есть видеофильмы дома“. Я был очень заинтригован, потому что никогда не видел порнофильма... Я понимал, что это предложение секса, я не был совсем уж непонимающим... Я пошел к нему, и он включил видео, и у меня встал, у него тоже, и он начал баловаться со мной. Я его не останавливал. Я понимал, что если я хочу остановить его, он остановится, но я не знал, хочу ли я его остановить, потому что, может быть, я трепетал узнать, что произойдет. Я был у него дома..., и он был много больше меня, и я был испуган, что мне будет больно, но дал всему идти своим чередом. Я был возбужден, и он спустил мои штаны и задал мне хорошо, хорошо не в том смысле, что мне понравилась, а в том смысле, что было сурово».

Все точно. Ощущение страха. Не просто испуг, а страх. Но и любопытство. Возбуждение возникло. И стало интересно: а как там дальше?

Но мне жаль этого подростка. 13 лет и 40 лет! Это же совращение. И подобное происходит каждый день — в парках, на пляжах... Только в «Московском комсомольце» за 2004 год было опубликовано более пятидесяти заметок на эту тему: младшего совращает старший по такой же схеме. Знакомство, разговор, приглашение в гости с возможностью посидеть за компьютером, поиграть, посмотреть кино, весьма фривольные рассказы о сексе, иногда немного алкоголя, чтобы подогреть и расслабить гостя, и... И использование ребенка для собственной сексуальной разрядки. Чистый криминал. При этом все делается так, чтобы подросток не захотел (стыдился) рассказать о знакомстве родным, друзьям, педагогам, а поэтому и становятся в 90 процентах подобные ситуации (преступные ситуации!) невыявленными. Они — тайна самого подростка. В моем досье таких историй десятки. Учитель совратил ученика, сосед по дому «приучал» школьника...

В.В.Ш.

«Он не использовал много смазки, и мне было чертовски больно, но он дал мне денег, фунтов 20, а когда тебе тринадцать, это много. Когда я покинул его, я чувствовал себя ужасно грязным, всё было так странно. Я пришел домой и сразу принял ванну... Он был явно неумелым любовником. Он знал, что делает мне больно, потому что я вскрикивал, но в общем я не хотел, чтобы он вытащил, не хотел делать сцену, потому что был немного испуган. Но потом я вернулся домой и думал над тем, что мы делали, и стал дрочить. И, знаете, идея росла, и я ходил туда снова три или четыре раза... Во всяком случае это было удивительное переживание, и, по-моему, это было очень ценное переживание. Не знаю, как в долговременной перспективе... Это как вода под мостом, я не думаю об этом».

(West 1992: 240)

Случай 107 Уэста:

«Всё было добровольно. Я потерял свою девственность в 14... Я был там с родителями, когда попался этот мужик. Он взял меня за город в своей машине, и у нас был отличный секс, это было так возбуждающе. Когда мы вернулись, он пошел в библиотеку, а я в отель, но когда мои родители ушли, я бросился в библиотеку и вытащил его в отель и попросил проделать всё снова. Это было так здорово, и следующие несколько дней я был так счастлив. Введения члена не было, просто я был охвачен похотью быть с кем-то».

(West 1992: 239-240)

Случай 204 Уэста:

В одиннадцать лет мальчик прогуливал школу и посещал «аркаду забавы». Однажды, когда он был там без своих обычных приятелей, к нему подошел мужчина, дал ему денег поиграть на игровых автоматах и пригласил к себе «выпить чего-нибудь». Между мальчиками уже был разговор о чуваках в аркаде, так что он уже знал, «что почем». Мужик дал ему выпивку и таблеток и имел с ним анальный секс. Мальчик испытал «большое наслаждение» и «сделал деньги». После этого он уже «не ходил к аркаде подцепить еще кого-нибудь», а «ходил к тому самому типу несколько раз в неделю». И всегда получал деньги. Это продолжалось, пока ему не исполнилось тринадцать, когда мужчина показал ему, куда идти, он убежал и «направился прямо на Пикадилли».

Случай 218.

Мальчик уже пробавлялся тем, что подклеивал мужчин на автобусных остановках и шел с ними на сексуальные забавы. В тринадцать лет он проводил школьные каникулы на Кольце Пикадилли, где он был по поручению отца. Там он увидел привлекательного мужчину, который улыбался ему, прислонясь к машине. Он без колебаний сел в машину, поехал к нему на квартиру, имел с ним «дикий секс», которым чрезвычайно насладился, и получил прекрасную оплату. Он сохранил эти деньги в секрете, приобрел одежду и вещи, которые иначе не мог бы добыть, но в то время деньги не были для него главным мотивом. «Я скажу вам точно, как это было. Я только взглянул на него — и тотчас получил эрекцию».

(West 1992: 147)

Приводя примеры использования гомосексуалами бездомного и безденежного положения сбежавших из дома подростков, Уэст пишет: «Использование старшими мужчинами ситуации зависимости юных беглецов вообще-то заслуживает осуждения, но для вовлеченных юнцов, как в следующем примере, клиент может появиться как человек, который очень нужен, как заботливый взрослый спаситель».

Спаситель? Возможно, спаситель на час, на вечер, на ночь. Такой «спаситель» ходит по вокзалам в поисках беглецов. Находит. Идет в буфет. Кормит. Дает деньги. Предлагает покататься на машине. Уговаривает заехать в гости. Отмывает беглеца в ванной. Кладет в постель — и далее по сценарию, где финал прост и шаблонен: удовлетворить себя, использовать подростка, а потом спокойно с ним попрощаться. И возникнет желание отправиться на новые поиски. А что подросток? А он начинает искать таких дяденек. И находит. И порой подобные истории заканчиваются убийствами. Подросток (подростки) убивает хозяина. В моем досье подобных историй более сорока — уголовная хроника из «Московского комсомольца». Как тут не вспомнить убийство режиссера Карло Пазолини?..

В.В.Ш.

Пример 045: сбежав из дому 14 лет и прибыв в Лондон, мальчик отправился на Пикадилли, так как человек в метро сказал ему, что там ночью оживленно. Он слышал, что там пожилые люди подклеивают мальчиков.

«Я сидел под Эросом на Пикадилли, и один мужик подошел ко мне и сказал, чтобы я отправился с ним в Уэст Энд, предложил мне 20 фунтов...

В. Ну, а когда этот мужик предложил тебе 20 фунтов, ты был удивлен?

О. Когда он подошел ко мне, нет, я вовсе не был удивлен. Когда он предложил мне 20 фунтов, вот когда я был немного поражен, потому что я никогда не видел раньше 20 фунтов...

В. Ты провел там ночь, у него на квартире?

О. Да, я остался там на пять лет.

В. Так что прибыв туда, ты там и остался, так?

О. Ага.

В. И он давал тебе еще денег?

О. Ага. Значительная часть из них шла за секс. Мы закончили очень хорошими друзьями. И он заботился обо мне, покупал мне всё, что я хотел. Был тем, что, как я сейчас знаю, называется «папашкой» (sugar daddy). Он рассматривал меня, вроде как если бы он был моим «папашкой».

В. Какой вид секса был в этот первый раз, ты можешь вспомнить?

О. Только баловство [мастурбация и пассивная фелляция]...

В. Только общее баловство, но не траханье?

О. Нет. Он был очень разумный. Он любил это делать, но он знал, что я сбежал из дома, потому что я рассказал ему. И он думал — он даже говорил это,- что если я попадусь, полиция может проверить меня. А если они найдут, что кто-то мне это сделал, они начнут задавать мне столько вопросов, что я расплачусь и расколюсь. Так что по этим причинам он был здорово сообразительным насчет этого.

В. А в этот первый раз, когда у тебя был с ним секс, ты кончил?

О. Да.

В. Ты этим наслаждался?

О. Эм-м, да.

В. Сильно?

О. Да.

В. Так что он явно нравился тебе и тебе нравилось быть с ним?

О. Да. Он был очень искусным.

В. У тебя был секс с мужчиной до того?

О. Нет.

В. Или с мальчиком?

О. Э-э, да.

В. Значит, был. Когда он заговорил с тобой и предложил тебе денег, что было главной причиной, что ты с ним пошел?

О. За его дружелюбие. Мне он очень понравился как друг.

В. Ты подумал, что он будет заботиться о тебе?

О. Ага.

В. А как насчет денег?

О. Это способствовало.

В. Но не было главной причиной?

О. Нет«.

(West 1992: 75-76)

Другой парень (случай 039) точно сознает, что находится на содержании у «папашки»:

В. Расскажи мне о своем «папашке».

О. А, о Ч...... Я хожу к нему на квартиру раз в неделю, отсасываю у него за 15 минут, и он дает мне 100 фунтов.

В. То есть ты не проводишь с ним ночь?

О. Нет.

В. Дает ли он тебе что-нибудь еще?

О. Если я хотел бы, но мне не надо.

В. Он тебе каким-то образом вроде друга?

О. Он мне вроде как отец, он заботится обо мне.

В. Ты ему веришь?

О. Да, но я знаю, что когда мне станет двадцать три или двадцать четыре, он не захочет меня знать.

В. Так что ты знаешь, что он интересуется тобой ради секса?

О. Ради секса, а также из-за возраста и моей внешности. Когда я стану старше, он найдет кого-нибудь другого... Он не станет травмировать меня, когда покончит со мной. Большинство парней привязаны к своим «папашкам». Если бы я был где-нибудь еще, я бы тоже был привязан, но Лондон ведь такая сучья арена...

В. Насколько ты его любишь?

О. Здорово люблю. Я смотрю на него, хочешь верь, хочешь нет, как на отца«.

(West 1992: 97)

Многим из таких подростков этот способ получения средств существования приходится по нраву, и они быстро входят в число профессионалов.

Самое выгодное и эмоционально наименее унизительное — быть на содержании у состоятельного «папашки», потому что в мужских взаимоотношениях этот высший вид проституции отличается от пребывания женщин на содержании у мужчин. Там обычно дело ограничивается «поощрительным» сексом в обмен на богатый быт и в редких случаях оканчивается неравным браком. Между мужчинами дело обстоит иначе. Часто такой гомосексуал действительно любит своего подопечного, заботится о нем, старается дать ему образование и устроить его судьбу. Обычно парень из бедной и скверной семейной обстановки попадает в гораздо более спокойную среду, приобщается к более интеллигентной жизни, к более высокой культуре. Я оставляю здесь без рассмотрения, является ли при этом неизбежный для данной ситуации вид сексуальности ущербом для него или нет (это связано с тем, соответствует ли этот секс его природе).

Прочтем еще раз фразу Л.Клейна:

«Я оставляю здесь без рассмотрения, является ли при этом неизбежный для данной ситуации вид сексуальности ущербом для него или нет (это связано с тем, соответствует ли этот секс его природе)».

А ведь это самое главное. Ведь ущерб налицо... Интересно, писал ли об этом Уэст? Я пытался найти книгу «Мужская проституция» Уэста — и, увы, не смог.

В.В.Ш.

Очень подробно и толково психологическую мотивацию описывает у Уэста 53-летний человек, который в молодости промышлял одно время на панели. Он происходил из вполне состоятельной нормальной семьи, хотя и имел конфликт с родителями. В детстве учился в интернате.

«Когда мне было четырнадцать, отец узнал, что у меня были отношения с парнем, которому было около семнадцати, он установил это по письму этого парня ко мне. Он нашел это письмо, запер меня в комнате и написал этому парню, что, мол, если ты увидишься с моим сыном еще раз, я сообщу в полицию. Это было самым разрушительным из всего, что он только мог сделать, потому что наши отношения (с парнем. — Л. К.) так и не смогли получить нормального времени, чтобы пройти, и остались в моей памяти как нечто совершенное. Поэтому я провел много лет в поисках такого снова и, конечно, не мог найти».

Шестнадцати лет его отправили в Лондон. Там он поступил в технический колледж, где имел общественное питание, но помощь родителей была столь мала, что после уплаты за обучение ничего не оставалось. Так он пришел к идее продавать секс.

«Это было чем-то, что казалось очевидным. Вот человек, который старше, у которого есть деньги, а у тебя нет, и сам факт, что тебе шестнадцать, а вот мужик вдвое старше тебя... Вполне представительный мужчина, и он говорит: „Я хочу кое-что делать с тобой и дам тебе денег“, это кажется очень простым. У меня нет денег, а у него есть». Парень начал клеить людей на улице, но скоро нашел удобный кафе-бар в Уэст Энде, открытый круглосуточно. «Я не делал это каждую ночь, а только раз или два в неделю, когда нужны были деньги, чтобы идти в колледж или если нужно было купить что-то из одежды. Но потом я завел регулярных клиентов... Я встречал их через мужика, с которым очень подружился, человека гораздо старше меня, очень милого. Он был на пенсии и играл скорее роль отца». Этот человек, старший офицер, был геем, но «его сексуальные запросы были незначительны. Он был счастлив показываться со мной, водил меня повсюду, поскольку, так уж это было, я был чрезвычайно красив... У него была масса очень богатых друзей, и некоторые звонили и говорили: „Не согласишься ли ты пойти в театр или на обед?“ ... А после этого я возвращался уже к ним на квартиру, делал кое-что с ними и они давали мне 20 фунтов. Мне это нравилось, большинство из них было очень славными людьми, очень интересными, очень образованными. То есть они обучали меня вкусу, стилю, моде... Меня трахали всё время, о безопасном сексе тогда еще не слыхали...» 20 фунтов это было тогда изрядно: на улицах он получал только 5. Потом он вступил в связь с молодым человеком, с которым они вместе снимали комнату. Связь эта продолжалась восемь лет. Потом уже сам покровительствовал молодым людям...

(West 1992: 172-173)

Ричи МакМаллен, сам промышлявший сексом на продажу, пишет в своем автобиографическом романе (McMullen 1990: 47):

«Некоторые постоянные „понтёры“ становятся близкими друзьями определенных „платных мальчиков“ и вопреки неверному представлению, что все „понтёры“ — гнилые яблоки, я видел, что часто они заботятся о парне, одевают его, находят ему работу, помогают ему в обучении и т. д. Это слишком удобное представление в обществе думать о „понтёрах“ как о плохих. Без многих из них Бог знает, что было бы с некоторыми парнями».

Дру и Дрейк (Drew and Drake 1969: 17), описывая последствия вовлечения в проституцию в юном возрасте, сообщают, что многие «испытывают вечную благодарность за „жизненный подъем“, полученный ими от контактов, открывших им горизонты, о которых они и мечтать не могли, и давший им деньги, которые позволили им расширить образование и в конце концов получить высокооплачиваемую работу». И они признают, что «часто в этом им помогли мужчины — их дружки прошлого». Уэст (West 1992: 266-267) подтверждает эту констатацию:

«Потенциальная благодетельность постоянных отношений со старшим патроном, обеспечивающим моральную и материальную поддержку для социально и эмоционально обездоленных, может перевешивать неблагоприятные стороны сексуальных обязательств. Как ни парадоксально, мальчики, которые начинают продавать свои сексуальные услуги педофилам, будучи еще очень юными, могут получить больше вторичного блага, чем старшие парни на продажу, потому что они еще в возрасте, когда обучение социальным умениям и развитие хороших личных отношений дается сравнительно легко».

Отношение «мальчиков на продажу» к своему занятию Уэст характеризует, приводя такое высказывание «платного мальчика» (случай 516):

«Мое ощущение — что вы даете людям сексуальную разрядку, которую, вероятно, они не могут получить иным путем, или, если они и получат ее в другом месте, то это может быть сопряжено для них с проблемами законности... Иногда это как давать людям терапию, потому что иногда они просто хотят поговорить в расслабляющей геевской атмосфере, где они не ввязли в гетеросексуальный мир, так что я чувствую, что оказываю им вполне добрую услугу... В основном я думаю, что агентства эскорта дают хорошие услуги, если только они не берут кого-нибудь несовершеннолетнего, что они не должны делать. Это разными путями воздействует на людей. Я думаю, если вы молоды и уязвимы, то делать это плохо, потому что в длительной перспективе это может духовно повлиять на вас. Но кто-то типа меня... Я не думаю, что это повлияло на меня плохо вообще. Я тот же, кем был до того, как втянулся в этот бизнес».

(West 1992: 247)

Не стоит думать, что «мальчики на продажу» рассматривают свой бизнес как сплошную идиллию.

Да, об идиллии речи не может идти. Наоборот, сплошной экстрим. Страх заболеть (и болеют), актерская игра (играют в мальчиков до седых волос), унижение (тебя же покупают!), лесть (нужно ублажать партнера), зависимость (ты никто и ничто, зависишь от спроса) разрыв с семьей (все втайне от родных, друзей, близких), переход в разряд «хабалок» (это почти неизбежно), преждевременное старение и выход в тираж — как итог подобного бизнеса. Это для тех, кто работает «мальчиком на продажу», а для тех, кто все организует, — это довольно прибыльный и не всегда пыльный бизнес.

В.В.Ш.

Есть немало сетований на опасности — огромный риск заболевания, ограбления, ареста, есть жалобы на кратковременность «производительного» периода в жизни хастлера (после тридцати он быстро выходит в тираж), на неопределенность будущего, на чувство приниженности и опустошенности, есть отдельные выражения презрения и даже ненависти к клиентам. Есть недовольство необходимостью отдавать слишком большую долю прибыли агентствам или хозяевам борделя и т.п.

Многим из сторонних людей кажется ужасной необходимость интимного контакта с абсолютно чужим и, возможно, неприятным человеком. Гомосексуала, коль скоро он к мужчинам неравнодушен, пожалуй, еще острее, чем гетеросексуала, должна травмировать необходимость иметь сношение с непривлекательными клиентами. Типичным для секс-бизнеса Уэст считает такое высказывание (случай 025): «Я наслаждаюсь с теми, кто мне нравится, а с другими это просто обычный секс, такой, как он есть, просто ради денег... Очень мало по-настоящему приятных людей, безупречно». Другой «платный мальчик» (случай 048) добавляет, что типичный «понтёр» обычно «толстый, уродливый и старый», но «у меня есть теперь один, с которым мне нравиться ходить... Он мне как друг, хотя он понимает, что он всего лишь „понтёр“, но он славный парень, и он любит разговаривать со мной, а я с ним» (West 1992: 270). Увы, это редкость, а обычно приходится иметь дело с «толстыми, уродливыми и старыми».

Но ведь это не так уж далеко от работы массажиста, санитарки, от бесчисленных поцелуев киноартистки. Хаслер просто приучается рассматривать свои и чужие гениталии как такую же часть тела, как руки или лицо. Он приучается искусственно вызывать возбуждение игрой фантазии, имитировать чувства, играть любовь — сродни тому, как играют артисты.

Любопытные детали есть в интервью Деннени с танцором порнотеатра. Узнав, что танцор иногда шел на сексуальный контакт с кем-нибудь из публики после спектакля, разумеется, ради самого секса, не за деньги, Деннени спрашивает:

"Как это ты никогда не оказывался хастлером?

Сам не могу понять. Я думаю потому... Нет, не знаю. Право, не знаю. Разве что потому, думаю, что мои эмоциональные потребности очень велики. Я не могу отделить мои чувства от сексуальной деятельности или от сексуального естества — не могу. Я не мог бы и претендовать на это. Как один из пацанов, который бывает хастлером, сказал, что он просто переносится в мыслях в другое место или думает о ком-то другом, а для меня это очень трудно сделать. <...>

Когда ты выступаешь на сцене, ты фантазируешь о чем-то? Мне любопытно, что надо чувствовать, чтобы ощущать эту эротичность публично.

Я... было только несколько раз, когда я фантазировал, но когда я фантазирую, это не имеет ничего общего с аудиторией.

А с чем?

С кем-то, о ком я знал, что он в моей голове. То есть мысли, которые я имел ... На деле было пожалуй только два случая, когда я фантазировал до такой степени, что у меня, понимаешь, вставал. Но в обоих случаях это был кто-то, кого я видел, и оба раза я как раз только что вернулся со встречи с ним. Так что я был на взводе мысленно и потому публика была втянута в это и тоже приходила в возбуждение. Ну, а в других случаях конечно в зале были люди, которых возбуждал я, мой номер, и иногда, знаешь, я входил в зал и видел прекрасно выглядящую личность, возбужденную мною. И я играл, я на этом играл.

А тебя возбуждало то, что ты возбуждаешь его?

Э... да и нет, потому что это больше мысленное возбуждение. То есть у меня не вставал, обязательно, всё это время. Не думаю, чтобы у меня вообще вставал, когда я выходил к публике. Но мысль, что я их возбуждаю так сильно и что я привлекаю их, ... э... мысленно возбуждает меня. Знаешь, когда я выступаю, особенно на публике, очень трудно забыть, что кругом люди, наблюдающие тебя.

Знал ли ты раньше, что легко можешь возбуждать мужчин сексуально?

Да.

Так что это не изменило твоих чувств относительно твоей собственной сексуальности?

Ну, в каком-то смысле всё-таки изменило, потому что не думаю, чтобы я был так открыт или так готов признать это прежде. <...> Потому что я был... по крайней мере с подросткового возраста я всегда знал, что привлекателен для мужчин и что меня сексуально привлекают мужчины. Но я не был так готов признать это — так, как сейчас. Я знаю, что психологически эта работа и впрямь помогла мне потрясающе. Она открыла мне многое в моей собственной сексуальности«.

(Denneny 1984: 152-154)

Кое-кто из опрошенных хастлеров отмечает отупление чувств — утрату ощущения радости от сексуальной связи: секс становится слишком привычным делом. Один из опрошенных (случай 106) говорит:

«Я думаю, моя депрессия вызвана большей частью тем, что у меня нет постоянной связи, но опять-таки я ненавижу ревность и чувство собственности... Ты теряешь желание, потому что вроде как всё это наскучило. Когда у меня похоть, я выхожу и ищу секс, но в баре я редко могу найти его, потому что у меня такая сильная требовательность — что мне нравится и что не нравится».

(West 1992: 248-249)

Теряешь желание, все наскучило? Я ставлю вопросительный знак. Думаю, что все сложней. Любая работа приедается. А это уже работа по обслуживанию клиента (клиентов) — и вытравляются чувства, а тело становится потрепанным, а жизнь — «особой», и ты теряешь уважение к самому себе. И тут — невроз, депрессия, срывы. И тебе дают отставку, ибо подросли новенькие, свеженькие, незатертые, — тебя отправляют в разряд бывшего в употреблении. А ты уже привык к подобному образу жизни. И идешь на Плешку. Так мне прокомментировал подобную ситуацию некогда весьма привлекательный хастлер, ставший завсегдатаем Плешки.

В.В.Ш.

Жалуются и клиенты. То на те же опасности, на частые обманы, то на несоответствие ожиданиям. Но и те и другие — хастлеры и «понтёры» — остаются на этой арене.

Можно сказать больше. Проституция несомненно занимает куда более заметное место в общественной жизни гомосексуальной популяции, чем вне ее. Она гораздо более популярна среди гомосексуалов, чем среди гетеросексуалов. Популярна как услуга, которой можно пользоваться, и популярна как занятие.

С этим можно согласиться. Ведь и плата за сексуальные услуги нередко платой и не выглядит. Негде ночевать — а тебя пригласят. Хочется есть, но нет денег, — а тебя накормят. Хочется покататься на машине и побывать в баре, в клубе — тебе это организуют. На самом деле это банальная плата за то, что ты согласишься заняться сексом с новым знакомым. Хотя, повторюсь, об оплате речи нет. Просто знакомство через Интернет, в кафе, на Плешке, на улице. Я знал одного пианиста, просиживающего ночи в интернет-кафе. Он молод, обаятелен, талантлив. Грамотен. Постоянно ходит на «доски» геев и всем пишет письма. Ему требовалось лишь одно: чтобы поставили выпивку, и он готов делать что угодно — быть в любой роли, поехать (но за ним требовалось заехать, ибо денег на машину нет) в любой конец города. И он находил партнеров. Речь не шла, как он утверждал, о продажности. Нет. У него и мысли такой не возникало. Но ведь на самом деле это элементарная проституция, но за небольшую плату: такси, выпивка, еда и постель до утра.

В.В.Ш.

Сначала — о возможности воспользоваться ею как услугой. Как уже говорилось, гомосексуалы просто сексуальнее, следовательно более нуждаются в сексуальной разрядке. А возможности бесплатного удовлетворения этой потребности у гомосексуалов более ограничены. Во-первых, с возрастом все люди становятся менее привлекательны для возможных партнеров, но гетеросексуалов выручают брачные расчеты и семейные привязанности, чего у гомосексуалов нет. Во-вторых, интимные знакомства и связи для гомосексуалов вообще труднее в силу давления окружающей среды. В результате в больших городах Америки почти столько же мужчин-проституток, сколько и женщин (Kinsey et al. 1948: 556; Janus 1981), тогда как самих гомосексуалов чуть ли не в десять раз меньше, чем гетеросексуалов. Соответственно можно сказать, что на каждого гомосексуала приходится едва ли не в 10 раз больше проституирующих мужчин, чем на гетеросексуала таких же женщин. Относительно Франции приводились лишь абсолютные цифры: по примерным подсчетам (Boulin et al. 1977), проституток мужского рода младше 18 лет во Франции в конце 70-х было примерно 13 тысяч.

А вот эти данные — о количестве проституток мужского рода — вызывают сомнения, по крайней мере для России. По данным одного социолога, на Плешке, где в день бывает до 200-300 геев, желающих заработать, предлагающих секс-услуги — лишь пять человек. Правда, с открытием баров и дискотек с голубой окраской желающих заработать на сексе стало больше. И в Интернете можно найти десятки сайтов с подобными предложениями — вызов партнера за определенную плату. Поэтому и подвергаю сомнению фразу: «Соответственно, можно сказать, что на каждого гомосексуала приходится едва ли не в 10 раз больше проституирующих мужчин, чем на гетеросексуала — таких же женщин».

В.В.Ш.

Один из «платных мальчиков» (случай 107) заметил: «У голубых меньше чувство вины из-за секса, они не против случайного секса, и не такая уж большая разница, курсируют ли они в поисках секса или платят за него» (West 1992:271).

Теперь об отношении гомосексуалов к проституции как к занятию. При исследовании стиля жизни в регионе пляжей Сан-Франциско оказалось, что четверть белых мужчин-гомосексуалов, подвергнутых опросу, и большая доля черных в то или иное время получали плату за секс (Bell and Weinberg 1978: 86). Правда, 12% подростков от 15 до 19 лет без различия ориентации сочли возможным, что в случае острой нужды они пойдут на секс с мужчиной за деньги (Sorensen 1973: 289, tab. 106). Но это лишь признание возможности, и доля всё-таки вдвое меньше.

В высшей степени примечательно, что проститутка в ее профессиональном аспекте никогда не была главной героиней художественных произведений. В «Травиате», «Гейше», «Баядерке» профессия женщин, продающих любовь, представлена лишь как обозначение, как знак, контрастирующий с их реальной чистотой. Только дневник Маты Хари может быть взят как образец иного рода, но в деятельности этой женщины на первом плане — не проституция, а шпионаж. Хастлер же стал одним из главных литературных героев гомоэротической литературы второй половины XX столетия. В двадцатые годы появился роман Маккея «Парень-проститутка» (в английском переводе — «Хастлер»), во второй половине века — многочисленные романы Фила Андроса (Сэмьюела Стюарда), «Мистер Мадам» К.Марлоу, автобиографические романы Р.Дж.МакМаллена, романы Бото Лазерштейна, лорда Р.Моэна (это племянник Сомерсета Моэма), Джона Речи, Ч.Ханта, Дж.Бидла, К.Б.Раула и др. (МасКау 1926, 1985; Laserstein 1954; Rechy 1963; 1977; Marlowe К. 1964; Andros 1965, 1969, 1970а, 1970Ь, 1970с; 1971а, 1971Ь, Maughan 1970,1982; Hunt 1986; Raul 1986; McMullen 1989,1990; Beadle 1990).

Особенно ясно глубинная связь гомосексуальности с проституцией определилась с возникновением геевского сообщества и геевской субкультуры.

Анонимный собеседник Джорджа Стэмболиена, интервью с которым уже цитировалось (Stambolian 1984: 160), так поясняет понятие «гей»:

«Слово „гей“ („веселый“ — Л.К.) происходит из полусвета, из мира „веселых девиц“, и предполагает нечто промискуитетов, публичное, полупрофессиональное». Он добавляет, что геи живут среди себе подобных, общаются в основном друг с другом и имеют уйму сексуальной практики. «Всё это делает их слегка пресыщенными и дает им почти профессиональный подход к их сосочкам и члену. <...>

Нынче стало модным слово „кувыркаться“. „Приходите ко мне, покувыркаемся“. „Кувыркается хорошо, резво, с выдумкой“. „А он умеет кувыркаться“. „Кувыркаюсь я отлично“. Сколько подобных фраз встречаешь на геевских форумах, чатах, досках. Вроде все весело и беспечно, юноши кувыркаются. Не сломать бы голову...

В.В.Ш.

Геевский мир, похоже, не щадит других людей. „Так много мужчин, так мало времени“ — вот гей. При разговоре об их „трюкачестве“ и чьих-то „трюках“ (так англоязычные гей называют свои сексуальные приключения. — Л.К.) меня передергивает. Это ведь профессиональное словечко проституток. О, у меня полно практики со множеством разных мужчин, но когда кто-то мне по сердцу, я держусь за этих парней, я стопорю, чтобы оставить их в моей жизни».

Таким образом, профессионализация и проституционализация гомосексуального секса — это первое негативное следствие победы геевского движения, которое бросается в глаза.

И тут полностью можно согласиться с Л.С.Клейном. Грустный вывод, но верный. И грустная первая фраза одного из абзацев: «Геевский мир, похоже, не щадит других людей».

В.В.Ш.

Субкультуру гей-баров, голубых дискотек, клубов гомосексуалов, специальных бань и других мест для встречи, с ее упором на случайные встречи и сексуальные победы, часто называют рынком секса (Read 1980). Бойер доказывает, что эта культура предлагает молодым геям патронаж старших мужчин и представляет проституцию как более или менее нормальный аспект геевского сообщества (Воуег 1989). С этим согласен Уэст (West 1992: 78). Когда гей пользуются гей-барами, банями и клубами, они платят — и немало. Это тоже можно рассматривать как плату за секс, а организаторы этих злачных мест недалеко ушли от содержателей борделей.

В каком-то смысле в большом западном городе кварталы, заселенные геями («голубые гетто»), битком набитые гей-барами, голубыми банями и прорезанные голубыми променадами («плешками»), представляют собой один большой бордель, со всеми его преимуществами для гуляк — легкостью контактов и толерантностью, но и с его постылыми недостатками — пустотой, бесцельностью, скукой, а также наигранностью чувств и болезненными страстями.

Мужской бордель описан неоднократно в художественной литературе — со времен Марселя Пруста, у которого это бордель Блока, куда рассказчик отдал мебель своей тетушки, и бордель Жюпена, финансируемый бароном де Шарлю. Пруст описывал бордель весьма критически. С тех пор в литературе описания мужских борделей — как впрочем и женских — не подавались в более выгодном свете.

Отличия современной ситуации в том, что эти описания стали приобретать апологетический характер. Бордель воспевается как наилучшее место для сексуальной разрядки, как идеал гомосексуального блаженства. Но так как реальные, знакомые бордели под носом лучше не стали и, вероятно, не могут стать, то для восхитительных картин легко выбираемой и приобретаемой любви служат далекие бордели за границей. Для русской геевской прессы — это бордели на западе, хотя бы и ближнем (в бывших соцстранах), для западных — на экзотическом азиатском востоке или в Северной Африке (в бывших колониях).

Поставил восклицательный знак. Да, гей-туры, гей-экскурсии нынче развиты. Та же Плешка, что в Москве или Питере, но меньше страха, что засветишься, увидят, запомнят. Хотя один из солидных геев мне сказал, что нынче нужно летать за тридевять земель, чтобы не увидеть там своих сослуживцев, ибо в Праге, Берлине, Мадриде встречаешь тех, кого избегаешь в Москве.

В.В.Ш.

Восхваления экзотических услад в восточных мужских борделях встречались и раньше. Но в частной переписке. Так, Гюстав Флобер в своих произведениях, конечно, сексуален — «Искушение Св. Антония», «Мадам Бовари», ориенталистическая «Саламбо», но голубых тонов там нет. Правда, известно, что о своей героине он говорил: «Мадам Бовари — это я».

Действительно Гюстав так говорил, всё верно. Но использовать это, рассказывая о мужской проституции, — не слишком ли большая натяжка? Увы, у значительной части гомосексуалов есть стремление всех записать в голубые, всем навесить ярлык.

В.В.Ш.

В 1867 г. он писал Жорж Занд: «Я страдаю беспричинными сердцебиениями, пожалуй, понятными, всё сказывается на такой истеричке, как я. Ибо я утверждаю, что мужчины истеричны, как женщины, и что я именно таков» (Flaubert 1991: 592). А в 1874 г. он писал другой своей знакомой: «Др. Харди ... называет меня старой истеричкой. «Доктор, — сказал я ему, — Вы совершенно правы» (Flaubert 1926-54, 7: 137).

Но и это еще не признания в гомосексуальности.

Тем интереснее его письмо 1850 г. из Египта его другу, «бесценному бугру» (активному гомосексуалу) Луи Буйе, во Францию (Mitchell 1995: 99-102; Lariviere 1997: 144).

«Я тут наведывал турецкие бани... Мы еще не видели ни одной танцовщицы; все они в изгнании в Верхнем Египте. Да и хороших борделей в Каире уже нет. <...> Но мы видели танцоров. О! О! О!

Это для нас, позвать бы тебя. Я был расстроен и очень грустил, что тебя не было. Три или четыре музыканта, игравших на любопытных инструментах (я привезу домой несколько), меняли свои места в конце столовой отеля <...> В качестве танцоров вообрази двух негодяев, вполне уродливых, но чарующих своей развращенностью, с бесстыдной хитроватостью и женственностью движений, с глазами, подкрашенными сурьмой. Костюм их — широкие шаровары... То и дело во время танца импресарио, или сводник, который их привел, увивается вокруг них, целуя их в живот, задницу или поясницу и делает непристойные замечания, чтобы добавить дополнительно перчику в блюдо, которое ясно и само по себе. Это слишком прекрасно, чтобы быть возбуждающим. Сомневаюсь, сможем ли мы найти, что женщины столь же хороши, сколь мужчины; уродливость последних добавляет очень много к этой вещи как искусству. Весь остаток дня у меня болела голова, и во время представления мне пришлось выходить пописать два или три раза — нервная реакция, которую я приписываю в частности музыке — надо, чтобы этот прелестный Хассан эль-Бельбейси пришел снова. Он спляшет Танец Пчелы специально для меня. Выполненный таким бардашом (пассивным гомосексуалом. — Л.К.), как он, это вряд ли будет чем-то для детей.

Если речь о бардашах, то вот что я знаю о них. Здесь это вполне принято. Люди признают содомию других, об этом говорят за столом в отеле. Иногда ты чуть-чуть восстаешь против этого, но тебя все начинают поддразнивать, и ты заканчиваешь признанием. Путешествуя, как мы, для образовательных целей и имея правительственное задание, мы сочли нашим долгом предаться этой форме эякуляции. Пока возможность еще не представилась. Однако мы продолжаем искать ее. Такие вещи обычно происходят в банях. Ты заказываешь для себя баню (пять франков, включая массаж, трубку, кофе, простыню и полотенце) и протыкаешь своего парня в одной из комнат. Учти, далее, что все банщики — бардаши. Завершающие массажисты, те, кто приходит растереть тебя, когда всё остальное уже позади, очень приятные юноши. Мы положили глаз на одного в бане неподалеку от нашего отеля. Я сделал заказ в баню для себя одного. Я пришел, а этого шельмеца в тот день не было! <...> В тот день (это было позавчера, в понедельник) мой келлар нежно растирал меня и, когда он добрался до моих благородных частей, он поднял мой валек любви, чтобы его очистить, затем, продолжая растирать мою грудь правой рукой, он стал потягивать меня правой за член и, дёргая его вверх-вниз, склонился к моему плечу и сказал: «бакшиш, бакшиш». Это был человек лет пятидесяти, совершенно отвратительный«.

Этот афронт очень расстроил писателя, и он добавляет: «на днях Макс отдрочил себя сам в пустынном квартале среди руин, он говорит, что это было очень хорошо». Макс — это его спутник в путешествиях и интимный друг Максим дю Кам, с которым они обручились (обменялись кольцами). Через полгода Флобер пишет Буйе: «Кстати, ты меня спрашиваешь, попользовался ли я банными делами. Да, причем с молодым парнем, испещренным небольшими оспинами и в огромном тюрбане. Это меня рассмешило, вот и всё. Но я возобновил это дело. Потому что если опыт хорош, его надо повторить». И добавляет: «Я сожалею (слово слишком слабое), что тебя не было. Я наслаждался за себя и за тебя. Я был возбужден за нас обоих, добрая доля была твоя, будь спокоен».

Увлекаясь на Востоке проститутками обоего пола, писатель подхватил сифилис. Уже из Дамаска он пишет: «Ничто не может быть красивее подростков Дамаска. Тут юноши 18-20 лет, которые просто великолепны... но по причине моей оспы я должен сохранять целомудрие».

Всё это в письмах, не для публикации. И, хоть и не без удовольствия, но, пожалуй, без идеализации.

А вот описание борделя в одном из свежих номеров журнала «1/10» (№ 22).

Анонимный автор останавливается «на заведении, работающем всегда и ориентированном на туристов, Итак, заведение для траханья. Его простейшей формой является БОРДЕЛЬ. Такое заведение в Праге есть, и не спешите воротить нос. Вот как раз случай, когда реальность заставляет переосмыслить всякие глубокие рассуждения о порочности и вреде подобного времяпрепровождения.

Представьте себе красивый двухэтажный домик, из тех, в которых живут герои американских фильмов. На первом этаже — уютный бар, телевизор, отдельные столики, аккуратно разложенные журналы — да-да, такие, для поднятия тонуса, я бы сказал. За столиками сидят — нет, не посетители. То есть, посетители, конечно, тоже, но в основном это — сами понимаете (язык не поворачивается назвать их проститутами). Честно говоря, лично я подобного не ожидал. Одно дело знать, что в таких заведениях обычно широкий выбор, другое дело — воочию увидеть этот самый выбор. Тут тебе и романтичные томные юноши, и мальчики полуэкзотического вида (один из них утверждал, что он аргентинец), и просто симпатичные молодые создания без всякого налета голубизны, и длинноволосые красавцы-рокеры, и даже парочка культуристов. Процесс весь очень прост — выбираешь, делаешь ему знак, он подходит и в легкой непринужденной беседе (на английском, немецком или даже русском) называет цену — обычно это порядка 75 долларов. Дальше следует ваше согласие, и тогда будет продолжение. Если же вы вдруг зажидитесь и откажетесь, то тогда вас ждет только выходная (она же входная) дверь, ибо больше здесь делать нечего. Расстраиваться, во всяком случае, из-за подобной простоты, граничащей с цинизмом, вы не станете — уж больно они все симпатичные, на них даже просто смотреть приятно. Поэтому я колебался недолго, и, коротенько заклеймив себя за падение в столь примитивный разврат, кивнул утвердительно, а потому и знакомство с заведением на этом не закончилось.

Каюсь, выбор сделать было нелегко. Главная трудность здесь — остановившись на ком-то, убедить потом себя, что выбор сделан, потому что остальные — тоже хороши, их тоже хочется. Это чувство не оставляет до самого конца, и даже после, когда уже все позади, все равно кажется, что ты выбрал не самого красивого. Впрочем, это, видимо, единственный недостаток...

Итак, я выбрал. Он выглядел точь-в-точь как мальчики в чешских журналах, возможно, он даже снимался в каком-то из них, потому что показался смутно знакомым. Все было при нем: белозубая улыбка, смазливое лицо, голубые джинсы, ладно облегавшие не худое и не полное тело, и, возможно, самое главное — никаких внешних признаков рода его занятий. Он не кривлялся, не строил глазки — ничего такого, упаси боже. Обычный симпатичный парнишка, которых много ходит по улицам как у нас, так и там.

И что же дальше? А дальше мы идем на второй этаж, «в нумера». Для начала он показывает, какие номера у них есть. И это, без сомнений, главный плюс заведения. Я бы не отказался просто пожить в таком номере лет этак 50-60, можно даже и без этого гарема внизу. Роскошная и удобная мебель, двуспальные кровати вместимостью персон на пять, мягкие коврики, эротические картины на стенах, а ванна — это что-то, я вам скажу... Первое же ее достоинство, сражающее напрочь советского человека — она большая! Туда свободно входят двое, и остается место еще для двоих как минимум! И она не просто большая, но еще удобная и красивая. Не случайно один из номеров и состоит, собственно, только из ванны, и я бы вполне понял тех, кто ею бы и ограничился. <...>

Но все равно, и в обычном номере с этой божественной ванной было очень неплохо. Это вам не барокамера, куда Майкл Джексон водит своих мальчиков. Окружающая обстановка вполне способствовала тому, что там происходило, а на этом, кстати, я не буду останавливаться слишком подробно. А то получится порнография, да и к тому же у всех разные вкусы, и что люблю я, может быть совершенно неинтересно другим. Скажу только, что когда мы наконец вылезли из ванной, я велел ему раздвинуть ноги пошире, и в таком виде он и пребывал все оставшееся время, несмотря на разнообразие поз и видов наших занятий.

Увы, всему хорошему приходит конец, и настал тот горький миг, когда пришлось покинуть эту райскую комнату и весь этот райский уголок. Хотя, конечно, рай этот случился совсем не даром, но по крайней мере, деньги оказались потраченными не зря. Ну, а раз платишь и взамен получаешь нечто вполне качественное и соответствующее уровню цены, это вполне оправданно и имеет полное право на существование. Можно по-разному относиться к подобной продажной любви, точнее, продажному сексу, есть тут свои «за» и «против», но, по крайней мере, если платишь, то хочешь иметь взамен то, что хочешь, и в этом заведении сие выполняется на все сто. Ну, а основной закон нормальной жизни, гласящий «не хочешь — не покупай», никто не отменял и в Праге.

(Места, описанные выше, подлинные. События тоже. Прочие совпадения с реальностью не случайны.)«.

Да, секс-индустрия набирает обороты и приносит солидные прибыли владельцам. Вот и в Москве появилась особая сауна, c обширным набором для садомазохистских развлечений. Приличная стоимость. Реклама. И все легально. Сожалеть по этому поводу или приветствовать?..

В.В.Ш.

А вот соответствующие описания в западной литературе. В мемуарах Кристофера Ишервуда, выдающегося английского писателя, можно прочесть ностальгическое повествование о его давнем путешествии в Китай, которое он предпринял вместе с самым крупным английским поэтом Уистаном Оденом. Оба вполне гомосексуальны. В Шанхае они жили у британского посла.

Ишервуд описывает, как они вдвоем начали «отнимать выходные у своего общественного сознания ради бань, где вас эротически мыли и массажировали юноши. Вы могли подцепить этих обслуживающих, и многие из них были красивы. Те из них, которые были временно не заняты, хихикая, наблюдали действо сквозь дыры в стенке банного помещения. Что делало это приключение экзотически привлекательным, это чай, подававшийся клиенту все время — даже в середине объятий обслуживавший освобождал одну руку, наливал чашку и поднимал ее к губам клиента, нежно, но твердо. Если вы сперва отказывались от чая, обслуживающий продолжал предлагать, пока вы не согласитесь. Это было как сексуальная фантазия, в которой нагая медсестра дарит любовью пациента, но всё же настойчиво продолжает пунктуально давать ему лекарство в назначенные сроки».

Посол всегда спрашивал своих гостей, где они провели выходной день, они придумывали что-нибудь, посол «принимал их ложь без комментариев, но определенные искорки в его глазах заставляли их подозревать, что он ведет с ними игру». Очевидно, ради их безопасности он установил за ними слежку и хорошо знал, где они проводят время.

(Isherwood 1993: 274-275)

А вот в современном откровенно рекламном западном издании описание восточного борделя (в Таиланде) под заголовком «Заходим в бары и массажные»:

«Место переполнено, особенно молодыми парнями, из которых одни одеты или полуодеты, другие голые. Гостя проводят на диван и официант принимает его заказ. <...> Напитки тотчас подаются, и гость может смотреть всё, когда ему удобно.

Помещение убрано и обставлено всем белым. По одну сторону бар, а в середине удобные кресла и диван. В конце зала — дверь и лестница, ведущая на второй этаж в «Комнаты Отдыха», для проституции. Посетитель должен уплатить 150 батов (6 долларов) за пользование такой комнатой. Если посетитель выбирает одного из мальчиков, он должен уплатить 200 батов за то, что тот оставляет свои обязанности в рабочее время. <...> Каждый мальчик имеет номер сбоку на своих штанах, так что посетитель может дать знать официанту, кого он желает.

Сцена убрана зеркалами, и на ней восемь мальчиков танцуют. <...> С 9 до 11 вечера мальчики меняются в танце на сцене, трогая свои сексуальные части и манипулируя ими. У некоторых из них эрекция, и они явно получают удовольствие, показываясь таким образом. В таком танце голыми участвуют до 50 парней. В другом баре в этом принимает участие даже 100 парней, но каждый остается на сцене не более трех минут.

По приказу полиции парни, которые восходят на сцену, должны быть не младше 18 лет. Большинство — между 18 и 23 годами, но многие таиландские парни выглядят моложе своего возраста, так что может показаться, что им лишь около 15.

Настоящее представление начинается в 11 часов. Первый номер состоит из парней, одетых как певицы. Затем мускулистый бодибилдер показывает свою силу. Третий номер — парень выступает со стриптизом, который достигает вершины, когда выступающий эякулирует струю на метровое расстояние. Аудитория аплодирует, и служители очищают сцену. За этим следует танец двух мальчиков, держащих восковые факелы, воск которых тает на их телах, когда они танцуют.

Да, некоторым нравится ощущать на теле каплю горячего воска.

В.В.Ш.

Затем два мальчика чувственно моют друг друга по всему телу водой с мылом. В последнем номере два мальчика, сперва много наигравшись с надеванием кондома, осуществляют гомосексуальное сношение на сцене под уменьшающимся освещением. На этом представление окончено, и сцена свободна снова для мальчиков, продолжающих постоянный танец до 1 или 2 ночи".

(West 1992: 320-321)

Описания местных европейских борделей много скромнее — сводятся к рассмотрению и выбору полуголых парней через скрытое окно (одностороннее зеркало — прозрачное с одной стороны) или несколько таких зеркал, а затем упокоению с выбранным парнем в номере. Всё деловито, сравнительно опрятно, по возможности обеспечено медицинским контролем и с обеих сторон очень расчетливо. Такой секс несколько безопаснее, чем случайные встречи на улице и в банях, эстетичнее, чем секс в туалетах, но даже этот последний всё-таки романтичнее, чем секс в борделе. Романтики тут явно никакой.

Секс в туалетах — романтичнее? Да, забавно. Хотя я знал человека, который три года почти каждый день ходил в один из туалетов в центре города (еще в советское время, когда туалеты были бесплатные) и всегда находил желающих согласиться на минет в активной роли. Но где тут романтика?

В.В.Ш.

Если всё это оказывается идеалами геевской сексуальной активности, то позитивные цели борьбы разочаровывают. Борьба имела смысл как отрицание — как восстание против притеснений, против неравноправия, против подавления чувственных проявлений секс-меньшинств. Но Стоунуолл был не только восстанием с либеральными требованиями, не только борьбой за толерантность. Он был одновременно бунтом работников и завсегдатаев гей-баров и мужских борделей, отстаивавших свою свободу: одним — работать в этих заведениях, другим — околачиваться в них беспрепятственно. Это были их позитивные идеалы. Такими они и остались. Это теперь позитивные идеалы геевской субкультуры. Вот они-то оказались убогими.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: