Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Одна дома

Мария Маркова не понимает, что значит быть профессиональным литератором

Маркова Мария Александровна. Родилась 5%u202Fфевраля 1982%u202Fгода в Магаданской области. В настоящий момент живёт в Вологде. Член Союза российских писателей. Публиковалась в «Литературной газете», журналах «Знамя», «Дружба народов», «Сибирские огни» и др. Финалистка «Илья-Премии» 2005%u202Fгода, лауреат Международной поэтической премии «Серебряный стрелец» (2008). Дважды становилась дипломантом Международного Волошинского конкурса. Участница Х и ХI форумов молодых писателей России. В 2011%u202Fгоду стала обладателем премии Президента РФ для молодых деятелей культуры с формулировкой «За вклад в развитие традиций российской поэзии».

— Летом прошлого года вы удостоились премии Президента РФ. Это был шок?

— Можно и так сказать. Было ощущение нереальности происходящего. На тот момент, когда я узнала, что получила эту премию, я была сильно занята. У меня подходила к концу учебная сессия, нужно было успеть всё сдать. Недосып, усталость, нервозность, а тут ещё и такая новость. Честно говоря, я не столько радовалась, сколько злилась, потому что сразу всё пошло как-то не так. Время полетело гораздо быстрее. Меня постоянно дёргали какие-то незнакомые люди. Приходилось терпеливо пересказывать одну и ту же историю: как же так произошло, что премия досталась мне. И я очень смущалась и терялась.

— А последствия? Вы где-то сказали, что боитесь после этого писать...

— Это правда. Вот уже почти год прошёл, а мне до сих пор не даёт покоя мысль, что я недотягиваю до своего прежнего уровня. Больше похоже на какой-то детский комплекс. Вот сделаю здесь ошибку, и меня будут ругать — ах какой стыд, как страшно. Читатели тоже, нет-нет да и напишут, что раньше мой голос был другим. Я читаю и вздрагиваю. Хочется спрятаться и совсем замолчать, удалить все аккаунты, уйти из Интернета. Но я много думала об этом и решила, что даже такая форма побега — это проявление слабости, а мне не хочется быть слабачкой. Хочу быть сильной. Это же всё временно — страхи мои, неуверенность в собственных силах.

— В Вологде, наверное, сразу стали звездой? Как отреагировали на это местные литераторы? А близкие вам люди?

— Литераторы по-разному реагировали. Одни бурно радовались, другие сдержанно поздравляли, третьи вообще молчали. Последних намного больше оказалось, и не только в Вологде, а вообще. Близкие — друзья и родные — радовались совершенно искренне и, зная мою привычку постоянно критиковать себя за всё и сомневаться в себе, не оставляли меня ни на минуту. В какой-то момент я даже взмолилась, попросив войти в моё положение и понять, что одиночество мне тоже необходимо.

— Ваш успех вызвал раздражение в определённых кругах. Помните статью главреда «Ариона» Алексея Алёхина в газете «Культура»?

— Знаете, я сначала увидела гневную реакцию моих друзей на этот материал. Многие откликнулись в «Живом журнале», да и лично мне писали, чтобы поддержать. Но я не помню, чтобы меня эта статья сильно задела. Вообще не помню, обиделась ли я на неё тогда. С Алёхиным я потом виделась на Форуме молодых писателей России в Липках, когда посещала семинар «Ариона» и «Нового мира»... Да, вспомнила! Статья меня даже как-то подтолкнула к тому, чтобы приехать именно на тот семинар, одним из руководителей которого и является Алексей Давидович. Друзья называли меня мазохисткой. Встречаться с кем-то, кто может относиться с предубеждением к вам, это не та вещь, думаю, которой нужно бояться. И Алёхин мне понравился. Наблюдательный, умный, ироничный. Его интересно было слушать.

— Ну вот говорят, что в наши дни культура не интересует властей предержащих. Выходит, это не совсем так? Или — в данном случае — исключение только подтверждает правило?

— Думаю, не о властях предержащих нужно говорить тогда, когда дело касается культуры, а о тех, кого её состояние действительно волнует. У таких людей, может быть, и нет реальной власти, но есть возможность (причина, одна попытка, вторая попытка) что-то сделать, и они данную возможность используют. Это пассионарность, свойство, даже не зависящее от внешних обстоятельств.

— Ходят упорные слухи, что вас кто-то активно проталкивает в литературные звёзды, лоббирует ваши интересы...

— Мне не всегда удаётся упомянуть «Литературную газету» как номинатора на президентскую премию, ещё реже говорю о том, в какой спешке и с надеждой на авось мне помогали готовить документы, потому что если и спрашивают, кто мне помог в конкретном случае, то затем по каким-то своим причинам замалчивают это. Чаще интересуются суммой и тем, читал ли Дмитрий Медведев мои стихи. Редко у кого хватает такта не спрашивать меня о таких вещах.

— Ну здесь даже не о «Литературной газете» речь. Хотя я могу засвидетельствовать, что ваши стихи рекомендовали нам самые разные люди, которых трудно заподозрить в том, что они являются членами какой-то единой команды...

— Есть такое известное выражение «составляющие успеха». Если говорить обо мне, то это огромное количество людей, которые помогали и помогают мне, и время, идущее для меня особым образом. До премии столько разных событий произошло, что будущее успело стать настоящим, а части сложились в некое подобие целого. Уже были публикации на тот момент в «Литературной газете», «Знамени», «Дружбе народов», «Сибирских огнях». Были фестивали, встречи, поездки. Я человек медлительный, сомневающийся, рассеянный и забывчивый. Делаю всё долго, часто откладываю на потом. Но всегда находится кто-то, кто подбадривает и говорит мне: «Эй! Не спи! Не стой на месте!» Иногда даже самое незначительное замечание, указывающее на ошибку, оказывается важным. Я же могу делать только одно — писать, а как написала и что, мне уже не слышно. Получается, что первый помощник — это мой читатель. Представляете, некоторых из них я знаю по именам, знаю иногда, как они живут, даже если они находятся на другом конце земли. Не знаю, что бы я делала без поддержки. Ничего, наверное, не делала бы. Даже если вспомнить последний Форум молодых писателей России, то был там такой момент, когда я не знала, как вести себя после разбора моих же стихов на семинаре «Ариона» и «Нового мира». Я пала духом, если честно, хотя мне всего лишь указали на мои ошибки. Это в самом начале не страшно, а спустя какое-то время любая мелочь может стать огромной горой и задавить на раз. Вот с такой горой за спиной меня в коридоре перехватила Ольга Юрьевна Ермолаева (в тот же день) и предложила с той же самой подборкой стихов разобраться и на семинаре «Знамени». Там говорили уже совсем о другом, и я смогла переключить внимание. А не случись этой встречи в коридоре, не обрати Ольга Юрьевна внимание на моё состояние, возможно, я расплакалась бы даже и опустила руки.

— Вас называют уже сформировавшимся поэтом, а сами вы скромно утверждаете, что многому ещё должны научиться... У кого учитесь?

— Сложно отвечать на этот вопрос. Обычно стараюсь назвать пару имён, которые сразу всплывают в голове. На самом деле эта своеобразная учёба всегда и одномоментна, и продлена во времени. Есть какая-то книга, которую я открывала, например, вчера. Это может быть даже что-то и из Интернета (свежий номер «толстяка», подборка на сайте «Полутона», книга на сайте «Вавилон», френд-лента в «Живом журнале» и др.). И есть то, что я читала когда-то. Не знаю как, но всё строится на запечатлении и переживании чужого опыта, а потом и своего собственного. Но учиться можно вообще у всего. Были бы зрение и слух. Как Саша Кабанов сказал: «Я изучаю смысл родимых сфер: / пусть зрение моё — в один Гомер, / пускай мой слух — всего в один Бетховен».

— Видите себя в дальнейшем профессиональным литератором? Что для вас стихи — только лишь лингвистические опыты или жизнь?

— Я не понимаю, что значит быть профессиональным литератором. Меня об этом спрашивали уже много раз, и всегда в голове возникает такая картинка: я стою в робе с лопатой и вытираю грязной рукой пот со лба. Понимаете, мне даже слов таких не подобрать, чтобы показать моё истинное отношение к поэзии. Она и жизнь моя, и смерть моя, и мачеха, и дочь, и любовница, и война. Я бы отказалась от неё навсегда, если бы могла, столько сил и радости отнимает у меня всё это. Но столько сил и радости даётся в то же время, что стихотворение может быть и воскрешением — однократным, кратким, болезненным и праздничным. Слышите, какая патетика? Сильно волнуюсь, отвечая на ваш вопрос.

— А кроме литературы что вас ещё интересует?

— Много всего. Здесь бы надо сказать о моей семье, о дочери, о времени, о будущем, но об этом нельзя говорить как об интересе. Это — жизнь. А если об интересах, то это политика, наука (я слежу за новостями в научной сфере), музыка. Мне бы хотелось заниматься разными вещами, но я понимаю, что выбрать могу только что-то одно (и выбрала), иначе просто не доведу задуманное до конца.

— Интервью наше выходит в канун женского праздника, поэтому, во-первых, хотелось бы вас поздравить, во-вторых, пожелать вам исполнения всех желаний, в-третьих, поинтересоваться — чего вы сами себе желаете?

— Недавно составляла тайный список своих желаний. Девичьи глупости иногда лучше не озвучивать. Но я хотела бы, чтобы меня никогда не предавали, чтобы мне не лгали. Хотела бы не терять друзей. Ещё долго жить и никогда не стареть.

Беседу вёл Игорь ПАНИН

465


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: