18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Театральные байки

Негасимое пламя

«Негасимое пламя» — название двухсерийного художественного фильма, в котором мне довелось сниматься в главной роли — молодого бригадира строителей Красноярской ГЭС Алексея.

Режиссер фильма — корифей советской кинематографии Народный артист СССР Ефим Дзиган, которого все знали по замечательной киноленте «Мы из Кронштадта». Можно представить, с каким трепетом я, начинающий актер, отнесся к возможности работать с Ефимом Львовичем.

Снимал фильм выдающийся советский кинооператор Заслуженный деятель искусств, трижды Лауреат Государственной премии Валентин Ефимович Павлов, известный миллионам зрителей по фильмам «Свинарка и пастух», «Сказание о земле сибирской», «Кубанские казаки» и множеству других кинокартин, вошедших в золотой фонд отечественной кинематографии.

А про актерский состав фильма «Негасимое пламя» сейчас бы сказали — «звездный»: Николай Волков (старший), Элина Быстрицкая, Никита Подгорный, Виктор Чекмарев, Станислав Чекан...

В течение нескольких летних месяцев съемки проходили в Красноярске и его окрестностях. Это было время грандиозного строительства Красноярской ГЭС.

Приезд киногруппы «Мосфильма» с такой командой артистов был для многих жителей тех мест большим событием, и съемки проходили при огромном стечении любопытных и милицейском оцеплении.

Гигантское строительство и многотысячный рабочий коллектив, набранный со всей страны, вынудили руководство ввести в этих краях строгий сухой закон. Нигде — ни в магазинах, ни в ресторанах спиртные напитки не продавались. Нарушение закона жестоко каралось. С остальными продуктами было более или менее сносно, а вот выпить — ни-ни.

Основная съемочная группа во главе с Дзиганом жила на корабле, который был зафрахтован на период съемок и курсировал по Енисею. Снимали на берегу, в тайге, в небольших поселках, в строящихся рабочих городках (тогда рождался Дивногорск) и, конечно, на объектах самoй великой стройки.

Самыми близкими моими партнерами по сценарию были Элина Быстрицкая и артист Малого театра Никита Подгорный. Съемки проходили в 1963–1964 годах. К этому времени Элина Авраамовна снялась в таких фильмах как «Неоконченная повесть», «Тихий Дон», «Добровольцы», «Все остается людям» и слава ее гремела по всей стране. Никита Подгорный тоже был не новичком на экране. Ему чаще приходилось играть отрицательные роли. И в нашем любовном треугольнике ему предстояло сыграть судьбу молодого, но сбившегося с круга человека, побывавшего в заключении. Элина Быстрицкая играла Глашу, его бывшую жену. А на мою долю доставалось играть уж очень хорошего парня, работящего, прямого, смелого... и по уши влюбленного, естественно, в Глашу.

Несмотря на то, что по сценарию мы с Никитой были соперниками, антиподами, в жизни мы крепко сдружились и были «не разлей вода», хотя называли друг друга не иначе как меня — «положительный», его — «отрицательный». Скоро и вся группа к этому привыкла, заменив наши имена на прозвища. То и дело на площадке слышалось: «Вы положительного не видели?», «Скажите отрицательному, следующий кадр — с ним».

Так вот, этот наш «треугольник» был размещен не как все, на корабле, а в центре Красноярска, в гостинице. Нас по мере надобности на машине возили к месту съемок.

И вот однажды в день моих именин на святых Бориса и Глеба, т.е. 6 августа, случилось так, что мы оба с Никитой были свободны от съемок. Время было в полном нашем распоряжении. Честно признаться, нам не хотелось идти в парк культуры и отдыха кататься на карусели, не прельщал и зоопарк. Хотелось просто выпить и наговориться по душам. Уж так устроен русский человек, что разговор без выпивки не клеится. А куда денешься? Сухой закон!

Никита Подгорный среди актерской братии славился мастаком на всякие выдумки. И тут его осенила мысль: «Боря! Пошли в милицию. Сегодня ты под сенью своего святого. Он поможет!» «А что у моего святого общего с милицией?» — недоумеваю я. «Там увидишь!» — решительно сказал Никита и мы, приодевшись, двинули в ближайшее отделение милиции.

Входим. Осматриваемся. В тесной комнатке за высоким барьером сидит полусонный лейтенант. Увидев нас, он оживился, спросил, в чем дело?

Постольку поскольку дело у нас было щекотливое, мы начали осторожно, издалека:

— Вы, наверное, слышали, товарищ лейтенант, что в вашем городе снимается большой, интересный фильм — хорошо поставленным голосом забросил Никита удочку. Милиционер улыбнулся, принял вальяжную позу:

— Как же, как же! На то мы и милиция, чтобы все знать.

— А вот мы артисты, — кидаю я вторую удочку. — Никита Подгорный и Борис Зубов. Играем главные роли.

— Надо же! — удивился милиционер. — До сих пор киноартистов живьем видеть не приходилось... А к нам-то вы по какому поводу? Документы потеряли или украли у вас чего?

— Нет, нет! — замахал руками Никита. — Слава Богу, с этим у нас все в порядке.

— А что не в порядке? — допытывался лейтенант.

— Тут вот какая история, — смущенно улыбаясь говорю я. — Зовут-то меня Борис. А сегодня-то как раз мои именины...

— Ну, сами понимаете, праздник, отметить это непременно нужно, а нечем! — уже уверенно и артистично жестикулируя продолжает сцену Подгорный. — Может, посоветуете что? Поможете?

— Да-а... Дело у вас непростое. Все запрещено. Ведь людям только лазейку дай — и облом! А стройка-то какая?! Масштаб какой!

И продолжая рассуждать на эту тему, громко позвал: «Маслов!» Открывается внутренняя дверь и появляется сержант. Не оборачиваясь на вошедшего, наш знакомый, через плечо приказным тоном: «Принеси водку!» Сержант молча удалился. Внутри у нас потеплело. Напряжение спало.

Лейтенант теперь рассказывал про кино, про то, какие там артисты смешные играли, только вот фамилии он их позабыл.

Заветная дверь открылась, появился сержант, подошел к столу, за которым сидел лейтенант, поставил две бутылки водки, запечатанных коричневым сургучом, повернулся и ушел. Но как, когда и на каких условиях перекочуют бутылки со стола поближе к нам на барьер? К счастью пауза была короткая. Мы спешно полезли в карманы, но милиционер остановил нас благородным жестом:

— Ни в коем случае. Считайте это подарком к именинам. Конфискованный товар. У нас его завались.

В гостиницу мы с Никитой мчались, ног под собой не чуя, не уставая благодарить свойского малого в милицейских погонах и моего ангела , который выручил в трудную минуту.

***

Популярность Элины Быстрицкой была неимоверной. Где бы мы ни появлялись: на улицах ли Красноярска, на строительных ли площадках ГЭС, в рабочих ли поселках, в деревнях, люди обступали нас плотной толпой, смотрели ей в лицо, старались дотронуться до руки или до платья. Элина Авраамовна держалась очень просто, приветливо, охотно отвечала на вопросы и почти всегда улыбалась. В те глухие сибирские края еще не дошла тогда мода брать автографы. Однажды в съемочную группу пришла телеграмма на ее имя. Селекционеры Киргизии вырастили необычайно красивый сорт темно-красной розы и назвали его «Элина Быстрицкая».

Съемки фильма «Негасимое пламя» проходили летом. Но как всегда что-то мешало точно соблюдать график и некоторые эпизоды пришлось снимать в сентябре месяце. В тайге еще было зелено, лес хранил тепло, а вот на берегу Енисея было очень холодно и ветрено. Актера ведь не оденешь по погоде, его одежда определяется сценарием. Наша героиня Глаша, которую играла Быстрицкая, в летних сценах была одета в беленькую легкую кофточку и ситцевую юбочку. Каково-то ей, бедняжке, стоять перед камерой, играть сцену, когда изо рта валит густой пар? Да и снимали по нескольку дублей. Появилась грозная опасность простудить артистов и в первую очередь героиню.

Дирекция распорядилась достать шерстяные одеяла, поставить рядом со съемочной площадкой тонваген, салон которого нагревался всякими электроприборами. Кроме того с величайшим трудом раздобыли где-то спирт и как только мы входили в тонваген, нам давали по глотку горючего и по кусочку соленого огурчика на закусь. Мне-то была лафа, а для Элины, совершенно не пьющей крепких напитков, и у которой в то время были проблемы с печенью, эта процедура заставляла мучиться.

Как-то раз после восьмого дубля прозвучала долгожданная команда «Снято!» Мы вошли в тонваген, творческое напряжение спало, можно было одеваться, садиться в машину и ехать в гостиницу. И вот тут только Элина Авраамовна, ухватившись за мою руку, тихо сказала: «Боря, держи, меня шатает!»

Теперь представьте следующую сцену, которая проходит перед глазами любопытных сельских зрителей. Молодой артист почти на руках выносит из тонвагена их любимицу, осторожно ставит на ноги и приобняв ее за плечи, заметно пошатывающуюся, ведет к машине.

Оставшиеся на съемочной площадке помрежи, осветители, гримеры на вопрос любопытных наблюдателей: «Что же это было?» отвечали убежденно и искренне: «Это жертва, которую потребовало искусство!»

Поверили зеваки этим словам или нет — осталось тайной.

Борис Зубов

Продолжение следует...



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: