18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Второй пол

Глава 3. ПРИОБЩЕНИЕ К ТАЙНАМ СЕКСА

В каком–то смысле и женщина и мужчина с самого раннего детства начинают приобщаться к сексуальной стороне жизни. Теоретическое и практическое знакомство с ней продолжается без перерыва в детстве и в юности, проходя поочередно оральную, анальную и генитальную фазы. Однако эротический опыт девушки — это не просто продолжение ее предыдущих сексуальных ощущений; для нее он представляет собой нечто непредвиденное и жестокое и воплощается в абсолютно новых для нее действиях, не имеющих ничего общего с ее прошлым опытом. В тот момент, когда девушка впервые сталкивается с тайной половых отношений, перед ней возникает масса острых и неотложных проблем. Одни девушки легко переживают этот кризис, для других он заканчивается трагедией: самоубийством или безумием. Как бы то ни было, судьба женщины в значительной степени зависит от того, как проходит ее приобщение к сексуальным отношениям. Мнение психиатров по этому поводу едино: начало половой жизни женщины имеет огромное значение и отражается на всей ее последующей жизни.

По биологическим, социальным и психологическим причинам положение женщины в этой области действительно глубоко отличается от положения мужчины, У мужчины переход от сексуальной инфантильности к зрелости проходит относительно просто: происходит объективация удовольствия, которое вместо того, чтобы находить удовлетворение внутри субъекта, переносится на другое существо. Выражением необходимости такого переноса является эрекция; половой член, руки, губы мужчины — словом, все его тело стремится к партнерше, при этом он остается центром этого стремления, что свойственно субъекту в его отношениях с воспринимаемым им объектом или приводимыми в действие орудиями. Устремляясь к объекту, субъект не теряет своей автономии; для него женская плоть представляет собой добычу, в ней он находит то, что его чувственность стремится найти в любом объекте; конечно, он не может превратить ее в свою собственность, но может хотя бы держать ее в своих объятиях; однако ограничиться ласками и поцелуями для мужчины означает потерпеть частичное поражение. В то же время это такое поражение, которое приносит радость и стимулирует дальнейшее развитие событий. Полноценный половой акт должен прийти к своему естественному концу — оргазму. У него есть четкая физиологическая цель: в результате извержения семени мужчина освобождается от продуктов секреции, которые отягощают его; во время полового акта наступает полное облегчение, которое, несомненно, сопровождается приятными ощущениями. Конечно, удовольствие — это не единственная цель полового акта, который нередко приводит к разочарованию, поскольку возбуждение исчезает, не дойдя до кульминации. Во всяком случае, мужчина совершает определенное действие, и при этом его тело не претерпевает никаких изменений; услуга, которую он оказывает роду человеческому, неотделима от испытываемого им наслаждения. Женская эротика значительно сложнее, она отражает непростое положение женщины в обществе. Как мы уже отмечали*, самка не только не может использовать в своей индивидуальной жизни свойственную ей силу, но и является жертвой рода, интересы которого не совпадают с ее собственными интересами. Это противоречие доходит у женщины до пароксизма и выражается, кроме всего прочего, в существовании двух разных органов; клитора и влагалища. В детском возрасте центром женской эротики является первый; некоторые психиатры полагают, что у некоторых девочек существует влагалищная чувствительность, однако такое мнение, похоже, не подтверждается вескими доказательствами. Кроме того, подобная чувствительность, по–видимому, может иметь лишь второстепенное значение. Во взрослом возрасте клиторная система остается неизменной^, и женщина на всю жизнь сохраняет эту эротическую автономию. Клиторный спазм, так же как оргазм у мужчины, представляет собой нечто вроде детумесценции и происходит почти механически. Однако к нормальному половому акту он имеет лишь косвенное отношение, поскольку не играет никакой роли в зачатии. Мужчина совокупляется с женщиной и оплодотворяет ее только через влагалище; это последнее становится эротическим центром лишь при условии вмешательства мужчины, которое всегда близко к насилию. Когда–то женщина переходила из мира детства в супружескую жизнь в результате настоящего или притворного похищения. Насилие превращает девушку в женщину; в таком случае говорят о «похищении» девственности, дефлорации — «срывании цветка». Но дефлорация не является гармоническим завершением постепенной эволюции, она есть резкий разрыв с прошлым, начало нового цикла. Женщина испытывает удовольствие при сокращении внутренней поверхности влагалища, Всегда ли это сокращение приводит к четкому и окончательному оргазму? По этому вопросу ведутся бесконечные споры. Анатомия не дает на него ясного ответа. «Анатомические и клинические данные убедительно доказывают, что большая часть поверхности влагалища лишена нервных окончаний, — говорится, в частности, в докладе Кинси. — Многие хирургические операции внутри влагалища не требуют применения анестезии. Доказано, что внутри влагалища нервные окончания сосредоточены в зоне, расположенной на внутренней стенке, вблизи от основания клитора». Однако приятные ощущения вызывает не только стимуляция зоны сосредоточения нервных окончаний, но также «введение какого–либо предмета во влагалище, особенно в том случае, когда мускулы влагалища сокращены; в то же время полученное таким образом удовлетворение объясняется, по–видимому, мускульным тонусом, а не эротической стимуляцией нервов». Тем не менее нет никаких сомнений в том, что влагалищное удовольствие существует, так же как и влагалищная мастурбация, у взрослых женщин она, как представляется, более распространена, чем полагает Кинси1.

Совершенно достоверно также и то, что влагалищная реакция очень сложна, ее можно назвать психофизиологической реакцией, поскольку она не только затрагивает всю нервную систему, но также зависит от отношения субъекта к переживаемой им ситуации: она требует всей полноты включенности индивида в акт. Новый эротический цикл, который начинается с первого совокупления, требует определенной «подготовки» нервной системы, выработки новой, еще не существующей формы, в которую должна войти клиторная система. Для этого необходимо длительное время, а иногда такая форма и вовсе не возникает у женщины. Поразительно, что женщина может выбрать между двумя эротическими циклами, первый из которых сохраняет девичью независимость, а второй отдает ее во власть мужчины и ребенка. Действительно, нормальный половой акт ставит женщину в зависимость от мужчины, ведет к продолжению рода. Именно мужчине — как и у самцов почти всех животных — принадлежит агрессивная

Употребление искусственного пениса известно со времен древнегреческой цивилизации и даже ранее до наших дней… Вот список предметов, для извлечения которых из влагалища или мочевого пузыря пришлось прибегнуть к хирургическому вмешательству: карандаши, кусочки воска для заклеивания писем, заколки, катушки, костяные булавки, щипцы для завивки волос, швейные иголки, спицы, футляры для иголок, циркули, хрустальные и простые пробки, свечи, небольшие стаканы, вилки, зубочистки, зубные щетки, футляры от губной помады (в одном случае, приведенном Шредером, в футляре находился майский жук, то есть это было что–то вроде японского rinutama), куриные яйца и так далее. Крупные предметы, естественно, были найдены у замужних женщин (H. Ellis. Études de psychologie sexuelle, vol. I). роль, тогда как женщина лишь терпит его объятия. Как правило, она всегда может принадлежать мужчине, однако он может овладеть ею лишь в том случае, если находится в состоянии возбуждения; мужчина может овладеть женщиной, даже не желающей ему отдаваться, во всех случаях, кроме одного: ему может помешать только такой глубокий протест, который принимает форму вагинизма, более прочно закрывающий доступ во влагалище, чем девственная плева. Но даже в случае вагинизма мужчина может удовлетворить свое желание, физической силой сломив сопротивление женщины. Поскольку женщина является объектом, ее вялость почти ничего не меняет в той роли, которую отвела ей природа; многих мужчин даже не интересует, испытывает ли желание женщина, с которой они разделяют ложе, или просто подчиняется их желанию. Можно совершить половой акт даже с мертвой женщиной. Совокупление невозможно без желания мужчины, и его естественным завершением является удовлетворение мужчины. Оплодотворение может произойти несмотря на то, что женщина не испытывает никакого удовлетворения. Кроме того, для женщины оплодотворение — это отнюдь не завершение сексуального процесса, напротив, это лишь начало той обязанности, выполнения которой требует от женщины род человеческий. Этот процесс развивается медленно и мучительно и проходит через беременность, роды, кормление.

Итак, «анатомическая судьба» мужчины и женщины глубоко различна. Не менее различны их нравственные установки и общественная «ситуация». Патриархальная цивилизация обрекает женщину на целомудрие; право мужчины на свободное удовлетворение сексуальных желаний признается более или менее открыто, но женщина замкнута в границах замужества, для нее физическая любовь, не освященная законом или венцом, является грехом, падением, поражением, слабостью; она обязана всячески защищать свою честь и целомудрие; ее «уступка», или «падение», ведет к презрительному отношению к ней, тогда как ее победитель вызывает восхищение, хотя на словах его и осуждают. С первобытных времен до наших дней бытует мнение о том, что постель для женщины — это «служба», за которую мужчина выражает благодарность, преподнося подарки или обеспечивая ее жизнь. Но служить — значит отдаваться хозяину; в таких отношениях нет и намека на взаимность. Чтобы убедиться в этом, стоит лишь вспомнить об отношениях супругов или о существовании проституции: женщина отдается, мужчина берет ее и вознаграждает. Ничто не мешает мужчине завоевать и овладеть женщиной, стоящей ниже его на общественной лестнице, общество всегда терпимо относилось к любовной связи между хозяином и служанкой, однако состоятельная женщина, отдающаяся шоферу или садовнику, вызывает осуждение. В Южной Америке, где расизм носил самые жестокие формы, общество никогда не осуждало мужчин за любов»ую связь с негритянками, ни до Войны за независимость, ни в наши дни, и они пользовались и пользуются этим правом с надменностью властелинов. Белая же женщина за связь с чернокожим во времена рабства заплатила бы своей жизнью, а в наше время была бы предана суду Линча. Рассказывая о том, что он переспал с женщиной, мужчина говорит, что он ее «взял» или что он ею «обладал», иногда, говоря об обладании женщиной в грубых выражениях, мужчина заявляет, что он ее «трахнул»; греки называли женщину, не знавшую мужчины, «parthenos adémos», то есть непокоренная девственница; римляне называли Мессалину «invicta»!, потому что ни один из ее любовников не смог доставить ей наслаждение. Таким образом, для любовника половой акт — это завоевание и победа. Эрекция, когда она происходит у собрата, кажется мужчине похожей на смешную пародию на намеренный половой акт, однако, когда то же самое происходит с ним самим, он извлекает из этого даже некоторое тщеславие. Говоря на эротические темы, мужчины используют военные термины; любовнику свойственна стремительность солдата, его половой член выгибается как лук, эякуляция — это залп, можно подумать, что речь идет о пулемете или пушке; они говорят об атаках, осадах, победах. Для мужчины совокупление — это что–то вроде героического поступка, «Половой акт, который заключается в оккупации одного существа другим, — пишет Бенда в «Докладе Уриэля», — наводит на мысль о захватчике и захваченной вещи. Поэтому, когда люди обсуждают даже самые цивилизованные любовные отношения, они употребляют такие слова, как победа, атака, приступ, осада, защита, поражение, капитуляция, то есть совершенно явно проводят параллель между любовью и войной. Этот акт приводит к осквернению одного существа другим и внушает осквернителю определенную гордость, оскверненный же, даже если все произошло с его согласия, испытывает унижение». В этой последней фразе содержится намек на еще один миф, а именно; мужчина пачкает женщину, В действительности сперма — это не экскремент, и выражение «ночная поллюция» употребляется лишь потому, что в этом случае извержение семени не достигает своей естественной цели. Ведь никто не считает кофе грязью и не говорит, что он засоряет желудок, на том основании, что от него на светлом платье может остаться пятно. Некоторые мужчины считают, что нечистой является женщина, она своими влажными половыми органами пачкает мужчину. Как бы то ни было, превосходство того, кто пачкает другого, довольно зыбко. На деле сильная позиция мужчины основана на том, что его биологически агрессивная роль сочетается с социальной функцией главы, хозяина, эта последняя функция и придает такую большую значимость физиологическим различиям. Будучи повелителем мира, мужчина, как на знак своей власти, претендует на право бурно проявлять свои желания; о мужчине, обладающем большими эротическими возможностями, говорят, что он сильный, мощный — это определения, характеризующие его активность и трансценденцию. И напротив, поскольку женщина является лишь объектом, о ней говорят, что она горячая  или холодная,  иначе говоря, предполагается, что она способна обнаружить только пассивные качества.

Итак, женская сексуальность пробуждается в совершенно иной атмосфере, нежели мужская. Кроме того, в тот момент, когда женщина впервые сталкивается с мужчиной, ее эротическое поведение зависит от многого. Утверждение о том, что девственнице неведомо желание, что ее чувственность пробуждается мужчиной, неверно; эта выдумка еще раз свидетельствует о безудержном стремлении мужчины к господству, о его желании ни в чем не признавать самостоятельности своей подруги, даже в ее тяге к нему самому. На самом же деле как у мужчины желание нередко пробуждается при контакте с женщиной, так и немало девушек страстно ждут ласки еще до того, как к ним прикоснулась рука мужчины.

Мои узкие бедра, из–за которых я была похожа на мальчика, округлились, и во всем моем существе поселилось ощущение трепетного ожидания, во мне все громче слышался совершенно недвусмысленный призыв; я не спала по ночам, ворочалась в постели, металась, охваченная лихорадкой и тоской, — пишет Айседора Дункан в книге «Моя жизнь».

Вот что говорит одна молодая женщина, подробно и откровенно рассказавшая Штекелю о своей жизни: Я начала страстно флиртовать. Мне хотелось «пощекотать себе нервы», Я очень любила танцевать, и во время танцев я закрывала глаза, чтобы полностью отдаться этому удовольствию… Когда я танцевала, во мне появлялось нечто вроде эксгибиционизма: чувственность брала верх над стыдливостью. В течение первого года я танцевала с увлечением. Я любила поспать, спала много и каждый день занималась мастурбацией, иногда это длилось целый час… Часто после мастурбации, вся в поту и не в состоянии продолжать из–за усталости, я засыпала… Я вся горела и была бы рада любому мужчине, который захотел бы меня успокоить. Я искала не какого–то определенного человека, а мужчину*.

Что действительно верно, так это то, что смятение девственницы не выливается в какую–либо определенную потребность: девственница сама не знает, чего она хочет. В ней еще жива детская агрессивная эротика, ее первые порывы были хватательными, и в ней все еще сохраняется желание обнимать, владеть; ее  особенно привлекает добыча, обладающая качествами, которые она привыкла ценить при знакомстве с миром посредством вкусовых, обонятельных и осязательных ощущений. Дело в том что сексуальность не является изолированной областью, она тесно связана с мечтами и чувственными удовольствиями; дети и подростки обоих полов любят все гладкое, упругое, мягкое, бархатистое, нежное, то, что не ломается и не теряет формы при нажатии, то, что симметрично на взгляд и ровно на ощупь; женщине как и мужчине, приятно мягкое тепло песчаных дюн, которые так часто сравнивают с женской грудью, шуршание шелка, нежное прикосновение мягкого пуха, бархатистого цветка или фрукта; девушки питают особое пристрастие к неярким пастельным тонам, к нежно–дымчатому тюлю или кисее. Им не нравятся грубые материи,  скалы неправильной формы, поверхности из необработанного камня, терпкий вкус или кисловатый запах; в раннем детстве они, так же как и их братья, с любовью и нежностью прикасались к материнскому телу; в период самовлюбленности, во время бессознательных или вполне сознательных лесбийских опытов девушки выступают в роли субъекта и стремятся к обладанию женским телом. При первых взаимоотношениях с мужчиной их руки и губы еще хранят воспоминания об активных ласках и добыче. Однако мужчина с его крепкими мускулами, неровной, а то и поросшей волосами кожей, терпким запахом и грубыми чертами не вызывает у них желания, а иногда и просто внушает отвращение. Именно об этом пишет Рене Вивиен: Я, женщина, не имею права любоваться красотой. Я обречена видеть мужское уродство. Мне не дозволено восхищаться твоими

волосами и глазами, Твоими длинными и душистыми волосами.

Если в женщине преобладает хватательная наклонность, если она склоняется к обладанию, она, как это случилось с Рене Вивиен, обращается к лесбийской любви или привязывается лишь к тем мужчинам, с которыми она может обходиться как с женщинами; так, героиня романа «Господин Венера» Рашильда покупает себе молодого любовника, очень любит его ласкать, но не позволяет ему лишить себя девственности. Некоторым женщинам нравится ласкать мальчиков тринадцати–четырнадцати лет или даже еще моложе, но они не подпускают к себе сложившихся мужчин. Однако мы видели, что у большинства женщин с детства развивается пассивная сексуальность; им нравится, чтобы их обнимали, ласкали, и, особенно по достижении половой зрелости, они стремятся ощутить себя плотью в объятиях мужчины, которому, как им известно, обычно принадлежит активная роль. «Мужчине не обязательно быть красивым», — слышат они постоянно, в нем следует искать не пассивные качества объекта, а мощь и мужскую силу. Так в них зарождается противоречие: с одной стороны, они стремятся к крепким объятиям, способным превратить их в трепещущий объект, а с другой — воспринимают резкость и силу как неприятное, ранящее их сопротивление. У них есть две формы чувственности — одна на коже, а другая в руках, и они противоречат друг другу. Женщины стремятся к компромиссу, насколько это возможно; они отдаются мужественному, но достаточно молодому и соблазнительному партнеру, который является для них желаемым объектом; в юноше они могут найти те чары, которые их привлекают; в «Песни песней» наслаждение супруги и супруга гармонично, они находят друг в друге то, что ищут; земную фауну и флору, драгоценные камни, ручьи, звезды. Но у супруги нет возможности взять все эти богатства; из–за строения своего тела она неловка и беспомощна, как евнух, ее порыв к обладанию не может осуществиться из–за того, что у нее нет органа, в котором он мог бы воплотиться. Мужчина же отвергает пассивную роль. Впрочем, часто в силу обстоятельств девушка становится добычей мужчины, ласки которого волнуют ее, но на которого ей не хочется смотреть и которого не хочется ласкать. Нужно также подчеркнуть, что отвращение, которое примешивается к желанию женщины, объясняется не только ее страхом перед мужской агрессивностью, но и чувством глубокой ущемленности: ей приходится достигать наслаждения в борьбе с непроизвольными порывами своей чувственности, тогда как у мужчины зрительное и осязательное удовольствие сливается с собственно сексуальным.

В самой пассивной эротике немало двусмысленного. Нет, например, ничего более неоднозначного, чем прикосновение. Многие мужчины могут без всякого отвращения вертеть в руках любой предмет, но не терпят прикосновения травы или животного, от прикосновения к шелку, бархату одни женщины замирают от удовольствия, другие вздрагивают; помню, как одна моя подруга молодости покрывалась гусиной кожей только при виде персиков; переход от смятения к щекотке, от раздражения к удовольствию происходит очень легко; руки, обхватывающие тело, могут оберегать и защищать его, но могут и сжимать, душить. Такое двойственное восприятие характерно для девственницы из–за ее парадоксального положения; тот орган, где должно завершиться ее превращение в женщину, закрыт девственной плевой. Смутный И жгучий призыв растекается по всему ее телу, но не проникает именно в то место, где должен произойти половой акт. У девственницы нет никакого органа, благодаря которому она могла бы удовлетворить активное эротическое желание; у нее также нет жизненного опыта мужчины, который обрекает ее на пассивность.

В то же время ее пассивность — это не абсолютное бездействие. Для того чтобы женщина почувствовала любовное томление, в ее организме должны произойти фактические изменения: иннервация эрогенных зон, расширение некоторых эректильных тканей, секреция, повышение температуры, учащение пульса и дыхания. Желание и наслаждение требуют от нее, точно так же как от мужчины, траты жизненных сил. Будучи рецептивным, эротическое желание женщины в каком–то смысле активно, оно проявляется в повышении нервного и мускульного тонуса. Апатичные и томные женщины всегда холодны; неизвестно, существует ли врожденная фригидность, но совершенно ясно, что психические факторы имеют решающее значение в проявлении эротических возможностей женщины, В то же время бесспорно и то, что физиологическая слабость, недостаток жизненных сил выражаются, кроме всего прочего, в сексуальном равнодушии. Наконец, если жизненная энергия растрачивается в какой–либо сознательной деятельности, например в спорте, сексуальные потребности вытесняются; так, женщины Скандинавских стран обладают крепким здоровьем, физической силой, но они «холодны». У «темпераментных» женщин, таких, как испанки и итальянки, томность и «огонь» не вступают в противоречие, другими словами, у них все пылающие жизненные силы сосредоточены в их плоти. Стать пассивным объектом — это совсем не то же самое, что быть им; влюбленная женщина не спит, она не мертва, в ней пульсирует, то усиливаясь, то ослабляясь, эротическое чувство; в момент его ослабления каким–то колдовским образом возникает желание. Но равновесие между приливом страсти и ее отливом легко может быть нарушено. Желание мужчины выражается в напряжении; натянутые нервы и напряженные мускулы не могут быть ему помехой; позы и жесты, сознательные действия не уменьшают его желания, часто, напротив, увеличивают его. Что касается женщины, то каждое ее сознательное усилие мешает ей «погрузиться» в желание; именно поэтому женщина непроизвольно1 отвергает те формы полового акта, которые требуют от нее физических усилий и напряжения; слишком резкие и многочисленные изменения поз, требование сознательных действий — жестов или слов — разрушают колдовство. Сильное, раскрепощенное сексуальное желание может вызвать подергивание, сокращение и напряжение мускулов; в этот момент некоторые женщины царапаются, кусаются, их тело выгибается с необычайной силой; но все эти явления происходят лишь тогда, когда желание достигает пароксизма, а для этого в качестве предварительного условия необходимо отсутствие какого–либо принуждения, как физического, так и морального. Только в этом случае вся жизненная энергия женщины может сконцентрироваться на сексуальном желании. Все это означает, что девушке недостаточно позволять делать с собой все»что угодно; ее послушание, томность и бездействие не могут принести удовлетворения ни ее партнеру, ни ей самой. От нее требуется активное участие в деле, к которому абсолютно не

1 Ниже мы увидим, что существуют также психологические причины, способные изменить ее естественное поведение.

готовы ни ее девственное тело, ни перегруженное различными табу, запретами и предрассудками сознание.

Учитывая описанную ситуацию, нетрудно понять, что начало эротической жизни женщины не может быть легким. Как мы уже говорили, нередко из–за каких–то случаев, произошедших в детстве или юности, у женщины возникает глубокое неприятие этой стороны жизни, иногда непреодолимое; обычно девушка стремится побороть его, но тогда в ее сознании возникают жестокие конфликты. Ей сильно мешают строгое воспитание, боязнь греха, чувство вины перед матерью. Во многих слоях общества девственность ценится так высоко, что, по мнению девушки, было бы настоящим бедствием лишиться ее, не вступив в законный брак. Девушка, в порыве увлечения или от неожиданности уступившая мужчине, считает себя опозоренной, «Первая брачная ночь» — это тоже нелегкое испытание: ведь девушка оказывается во власти мужчины, обычно избранного не ею, который считает возможным за несколько часов, а иногда и за несколько минут приобщить ее к сексуальной стороне жизни. Вообще говоря, любой «переход» вызывает страх оттого, что является чем–то окончательным, бесповоротным; становясь женщиной, девушка безвозвратно порывает со своим прошлым; но тот переход, о котором мы говорили, более драматичен, чем какой–либо иной; он не только образует пропасть между вчерашним и завтрашним днем, но и вырывает девушку из воображаемого мира, в котором проходила значительная часть ее существования, и бросает ее в реальную жизнь. По аналогии с боем быков Мишель Лерис называет брачную постель «ареной истины»; самый глубокий и опасный смысл это выражение имеет для девушки. Во время сватовства, флирта, ухаживания, даже самого незначительного, девушка все еще живет в своем привычном мире, полном мечтаний и церемоний; жених говорит с ней романтическим языком, и, уж во всяком случае, он с ней любезен; у нее еще есть возможность обманывать самое себя. И вдруг на нее смотрят настоящие глаза, ее обнимают настоящие руки: именно неотвратимая реальность этого взгляда и этих объятий так страшит ее.

Роль мужчины как сексуального воспитателя женщины определяется как его физиологическими особенностями, так и нравами, царящими в обществе. Конечно, для юноши–девственника такой воспитательницей является его первая любовница; но он обладает эротической автономностью, которая недвусмысленно проявляется в эрекции; в любовнице он находит лишь тот реальный объект, обладать которым он страстно желает, он находит женское тело. Девушке же для того, чтобы познать собственное тело, необходим мужчина, она полностью зависит от него. Уже в своем первом опыте мужчина обычно проявляет активность и решительность, независимо от того, платит ли он своей партнерше или в течение того или иного срока ухаживает за ней и добивается ее  благосклонности. И наоборот, в большинстве случаев за  девушкой ухаживают, ее благосклонности добиваются; даже если она сама сознательно привлекает внимание мужчины, он тут же берет в свои руки инициативу в развитии их отношений. Часто он бывает старше и опытнее. Считается, что за эту новую для нее страницу жизни ответственность несет мужчина, поскольку его желание более агрессивно и властно. Именно мужчина, будь он любовником или мужем, ведет ее на ложе, ей же остается лишь отдаться на его волю и повиноваться. Даже если мысленно она признает его власть, в тот момент, когда ей приходится подчиниться, ее охватывает паника. И прежде всего она боится мужского взгляда, который ее парализует. Стыдливость девушки отчасти внушена ей, но у нее есть также глубокие корни, уходящие в сущность человеческой природы; и мужчинам и женщинам знаком стыд за свою плоть, в своем чисто статичном виде, в своей неоправданной имманентности плоть существует под взглядом другого человека как абсурдная случайность предметного мира, и в то же время она является самой собой, и ей хотят помешать существовать для другого, хотят ее отрицания. Некоторые мужчины говорят, что могут показаться женщине в обнаженном виде только в состоянии эрекции. Действительно, мужская плоть в состоянии эрекции становится сильной, мощной, половой член перестает быть инертным предметом, но, как рука или лицо, становится властным выражением субъективности. Это одна из причин, по которой стыдливость не оказывает на молодых людей такого же парализующего действия, как на женщин; агрессивная роль как бы оберегает их от взгляда партнерши; и даже если на них глядят, они могут не опасаться, что о них вынесут недоброжелательное суждение, поскольку любовницы требуют от них прежде всего не пассивных качеств. Поэтому у мужчин комплекс неполноценности касается скорее сексуальной силы и умения доставить женщине удовольствие; во всяком случае, у них есть возможность защищаться, пытаться добиться успеха. Женщине же не дано превращать свою плоть в волю; как только она перестает прятать свою плоть, она становится совершенно беззащитной; даже если она стремится к ласкам, ее возмущает мысль о том, что на нее смотрят, к ней прикасаются; тем более что самыми эрогенными частями тела являются грудь и ягодицы. Многим взрослым женщинам неприятно, когда на них, даже одетых, смотрят со спины; можно себе представить, какое внутреннее сопротивление должна преодолеть наивная влюбленная девушка для того, чтобы согласиться показаться обнаженной. Конечно, какая–нибудь Фриния не боится взглядов, она величественна в своей наготе, красота служит ей покрывалом. Но девушка, даже если она так же прекрасна, как Фриния, еще не уверена в этом; она не может высокомерно гордиться своим телом до тех пор, пока восхищение мужчины не подтвердит ее девичьего тщеславия. Но и оно пугает девушку; ведь любовник еще опаснее, чем просто любующийся ею мужчина, любовник — это судья, он заставит ее увидеть себя в истинном свете, Любая девушка, даже страстно влюбленная в свой образ, трепещет в ожидании мужского приговора. Вот почему она требует полумрака, прячется в простыни. Когда она любовалась собой в зеркале, она лишь грезила, причем грезила о себе как бы глазами мужчины. Теперь эти глаза перед ней, и она должна выдержать их взгляд наяву, их невозможно обмануть, с ними невозможно бороться: в этих глазах неведомая ей свобода Другого, который принимает решение, решение безапелляционное. В реальном эротическом испытании ее детские и девичьи наваждения либо рассеются, либо навсегда закрепятся; многие девушки страдают от того, что у них слишком толстые ноги, слишком плоская или, наоборот, слишком тяжелая грудь, слишком узкие бедра, стыдятся какой–нибудь бородавки или опасаются какого–нибудь скрытого физического недостатка.

В любой девушке живут разнообразные смехотворные страхи, в которых она и себе–то едва смеет сознаться, — пишет Штекель. — Трудно поверить, что множество девушек страдают от навязчивых идей, полагая, что в их физическом строении что–то ненормально, или мучаются втайне, поскольку не уверены в том, что они физически нормальны. Так, одна девушка полагала, что ее «нижнее отверстие» находится не на месте. Она думала, что совокупление происходит через пупок, и терзалась оттого, что у нее в пупке отверстия не было и палец туда не входил. Другая девушка считала себя гермафродитом. Еще одной казалось, что она изуродована и никогда не сможет жить половой жизнью1.

Даже если девушки не страдают от наваждений, их пугает тот факт, что некоторые части их тела, которые раньше не существовали ни для них самих, ни для кого–либо иного, скоро будут в центре внимания. Какие чувства будет вызывать ее облик, еще незнакомый ей самой, но который ей придется осознать как свой собственный? Отвращение? Равнодушие? Иронию? Ей не остается ничего, кроме ожидания мужского приговора: ставки сделаны! Именно поэтому поведение мужчины имеет такое большое значение. Его пыл и нежность могут внушить женщине такую уверенность в себе, которую ничто не сможет поколебать; до глубокой старости она будет считать себя райской птицей, роскошным цветком, распустившимся однажды ночью навстречу желанию мужчины. И напротив, из–за неумелого поведения любовника или мужа у женщины может возникнуть комплекс неполноценности, который в некоторых случаях даст толчок к развитию длительных неврозов, в ней может зародиться озлобленность, которая проявится в стойкой фригидности. У Штекеля приводятся поразительные примеры подобной реакции женщин: Одна тридцатилетняя женщина в течение четырнадцати лет страдала такими невыносимыми поясничными болями, что ей приходилось целыми неделями лежать в постели… Впервые она их почувствовала во время первой брачной ночи. Лишая ее девственности, что происходило для нее очень болезненно, ее муж воскликнул: «Ты меня обманула, ты — не девушка…» Эта тягостная сцена продолжает жить в ней в виде боли. Для мужа эта болезнь является наказанием, поскольку ему пришлось потратить немало денег на многочисленные курсы лечения… Ни в первую брачную ночь, ни в последующей супружеской жизни эта женщина не испытывала сексуального наслаждения. Первая брачная ночь стала для нее ужасной травмой и повлияла на всю ее жизнь.

Ко мне обратилась молодая женщина с жалобами на нервную систему и особенно на полную фригидность… По ее словам, в первую брачную ночь ее муж, раздев ее, воскликнул: «Какие у тебя короткие и толстые ноги!» Затем он совершил половой акт, который не доставил ей никакого удовольствия, напротив, причинил боль… Она прекрасно понимала, что фригидна потому, что в первую брачную ночь подверглась оскорблению.

Другая фригидная женщина рассказывает, что в первую брачную ночь муж глубоко оскорбил ее; когда она раздевалась, он, как она утверждает, сказал: «Господи, какая же ты худая». И хотя после этого он приласкал ее, она никогда не могла забыть этого ужасного момента. Какая грубость!

Г–жа З. В. также совершенно фригидна. Она пережила глубокую травму в свою первую брачную ночь, потому что после совокупления муж, как она рассказывает, заявил ей: «У тебя большое отверстие, ты меня обманула».

Его взгляд таит опасность, руки — угрозу. Как правило, она незнакома с отношениями, основанными на применении силы, ей не пришлось пройти через испытания, которые мужчина преодолевал, вступая в драки в детстве или юношестве, она не знает, что значит быть бессильной плотью и находиться во власти другого человека. И вот теперь она в руках мужчины, который гораздо сильнее ее. Мечты разрушены, у нее нет возможности ни отступить, ни прибегнуть к хитрости, она находится во власти самца, и он может делать с ней все, что хочет. Она цепенеет от его объятий, которые так похожи на неведомую ей борьбу. Она позволяла себя ласкать жениху, товарищу, коллеге, словом, воспитанному и вежливому мужчине, и вдруг он превратился в чужого, эгоистичного и упрямого самца, перед которым она чувствует себя совершенно беспомощной. Нередко бывает, что из–за отвратительной грубости мужчины первое совокупление девушки превращается в настоящее насилие. В деревне, например, где царят грубые нравы, крестьянская девушка, принимающая ухаживания партнера, но не желающая идти до конца, легко может лишиться девственности в какой–нибудь канаве, испытывая стыд и ужас. Но и в других слоях общества и классах девственница чаще всего подвергается грубому обращению либо со стороны эгоистичного любовника, который думает лишь о своем удовольствии, либо со стороны мужа, уверенного в своих супружеских правах и воспринимающего сопротивление жены как оскорбление и даже приходящего в ярость, если дефлорация оказывается делом нелегким.

Впрочем, даже если мужчина ведет себя в этой ситуации иначе и преисполнен учтивости, первое совокупление для нее — это всегда насилие. Девушка ожидает, что ее будут целовать в губы или ласкать ее грудь, стремится к уже знакомому ей или предугадываемому половому наслаждению. Вместо этого мужчина разрывает ее девственную плеву и проникает туда, куда она его не призывала. Существует немало рассказов о том, как девушка, изнемогающая от восторга в объятиях мужа или любовника, уверовавшая в то, что она достигла осуществления своей сладострастной мечты, вдруг с ужасом ощущает острую боль, происхождение которой не может понять; все ее мечты развеиваются, любовное томление исчезает, и любовь становится подобием хирургической операции.

Приведем одну из исповедей, собранных доктором Липманном в работе «Молодость и сексуальность», в которой описана эта типичная ситуация. Это рассказ девушки из простой семьи, совершенно несведущей в вопросах секса.

«Я думала, что ребенок может родиться от одних поцелуев. Когда мне было восемнадцать лет, я познакомилась с мужчиной и, как говорится, сильно влюбилась». Она часто встречалась с ним, и в беседах он объяснял ей, что, если девушка любит мужчину, она должна ему отдаться, потому что мужчины не могут жить без половых отношений и до тех пор, пока они не в состоянии жениться, они вынуждены вступать в связь с девушками. Она не согласилась. Однажды он организовал экскурсию, во время которой они должны были провести ночь вместе. Она написала ему письмо, в котором говорила, что для нее это было бы просто ужасно. Утром назначенного дня она передала ему письмо, но он даже не раскрыл его и отправился с ней в гостиницу. Она уважала и любила его и поэтому пошла с ним. «Я была словно под гипнозом. По дороге я умоляла его не делать этого… Я не помню, как мы пришли в гостиницу. Единственное, что я помню, — это что меня била дрожь. Мой возлюбленный старался успокоить меня; но я долго не поддавалась на его уговоры. Наконец моя воля была сломлена и я позволила ему делать все, что он хотел. Когда позже я вышла из гостиницы, мне казалось, что все произошло во сне, от которого я только что проснулась». Больше она не захотела встречаться со своим возлюбленным, и в течение девяти последующих лет у нее не было мужчин. Через девять лет она познакомилась с мужчиной, который сделал ей предложение, и она его приняла.

В этом случае лишение девственности было разновидностью насилия. Но оно может быть мучительным даже в том случае, когда происходит с согласия девушки. Мы знаем, какие страсти бушевали в молодой Айседоре Дункан. Она познакомилась с очень красивым актером и влюбилась в него с первого взгляда; он в свою очередь пылко ухаживал за ней1.

«Моя жизнь».

Я тоже была в смятении, у меня кружилась голова, меня охватывало желание обнимать его еще крепче. В конце концов однажды вечером он потерял всякий контроль над собой и, словно охваченный безумием, схватил меня и понес на диван. Так, испытывая страх, замирая от восторга, а затем крича от боли, я узнала, что такое любовь. Должна признаться, что сначала я была страшно испугана и ощущала острую боль, как если бы мне сразу вырвали несколько зубов; но мой возлюбленный так страдал и мне было так жаль его, что я не протестовала против того, что сначала показалось мне членовредительством и пыткой… (На следующий день) то, что было для меня тогда лишь болью и мукой, началось опять; я стонала и кричала, как будто меня истязали. Мне казалось, что я искалечена.

Вскоре, сначала с этим любовником, а затем с другим, она испытала райское блаженство, которое описывает с большим чувством.

Однако в реальных половых отношениях, так же как раньше в девичьем воображении, на первый план выступает не боль, значительно более важную роль играет проникновение полового члена во влагалище. Мужчина совершает половой акт внешним органом; женщина же должна позволить проникновение внутрь себя. Конечно, многим юношам приходится преодолеть страх, чтобы отважиться проникнуть в тайники женского тела; они боятся этого так же, как в детстве боялись темных пещер и склепов или таинственных существ, способных вцепиться зубами, поранить, застигнуть врасплох; им кажется, что их увеличившийся в размере пенис застрянет в половой щели; у женщины нет ощущения опасности при проникновении в нее пениса; зато у нее возникает впечатление, что ее тело перестает принадлежать ей. Хозяин земли или хозяйка дома утверждают свои права предупреждением «не входить»; женщины из–за того, что их лишают трансцендентности, особенно тщательно охраняют все, что окружает их в личной жизни: их комната, шкаф, шкатулка — неприкосновенны. Колетт приводит рассказ старой проститутки: «В мою комнату, мадам, ни один мужчина и ногой не ступал; в Париже и кроме нее достаточно мест, где я могу заниматься своим ремеслом». Ее тело не принадлежало ей, но у нее был кусочек пространства, в который не мог вторгнуться посторонний человек, Что касается девушки, то у нее, напротив, нет ничего, кроме собственного тела, это ее самое драгоценное сокровище; проникая в ее плоть, мужчина берет ее; это простонародное слово выражает суть житейского опыта. Унижение, которое она испытала во время полового акта, переходит в конкретные чувства: она придавлена, покорена, побеждена. Как почти все самки, женщина во время совокупления находится под мужчиной1. Адлер неоднократно подчеркивал, что та-

1 Конечно, позиция может быть и иной. Но во время первого совокупления мужчина чаще всего прибегает к так называемому нормальному половому акту.

кое положение вызывает чувство униженности. С детства понятия «высшего» и «низшего» являются самыми важными; взбираясь на дерево, ребенок утверждает свой авторитет; небеса находятся над землей, а ад — под землей, падение, спуск ассоциируется с потерей авторитета, подъем — с его повышением; в борьбе побеждает тот, кто кладет противника на лопатки. И вот женщина лежит в позиции, означающей поражение; еще хуже она себя чувствует, если мужчина сидит на ней верхом, как на взнузданном животном. В любом случае она ощущает свою пассивность; ее ласкают, в нее проникают, она лишь переживает соитие, в то время как мужчина активно действует. Конечно, мужской половой член — это не произвольная мышца, которая действует по воле человека; это не лемех и не шпала, а часть плоти; в то же время мужчина может действовать им сознательно, двигать в ту или иную сторону, останавливать, вновь начинать движение, женщина же лишь послушно принимает действия мужчины. Именно мужчина, особенно когда женщина неопытна, выбирает позу, регулирует длительность полового акта и частоту совокуплений. Женщина чувствует себя орудием, вся свобода принадлежит Другому, Именно об этом говорят поэты, сравнивая женщину со скрипкой, а мужчину — с заставляющим ее звучать смычком. «В любви, — пишет Бальзак!, — если не принимать во внимание духовные отношения, женщина подобна лире, которая дарит свой секрет только тому, кто умеет на ней играть». Он берет  ее и с ней испытывает наслаждение; он же дает его ей: сами эти понятия не подразумевают взаимности. Женщина набита расхожими представлениями, придающими мужской роли героический характер, женской — позорное самоотречение, и ее интимный опыт подтверждает эту асимметрию. Не следует забывать, что юноша и девушка совершенно по–разному относятся к своему телу: юноша воспринимает его со спокойной уверенностью и горделиво связывает с ним исполнение своих желаний; для девушки, несмотря на ее нарциссизм, это нечто чужое, обременяющее ее и доставляющее ей беспокойство. Мужской половой член чист и прост, как палец, он простодушно открыт взгляду; мальчику случалось хвастаться им перед товарищами; женские половые органы — это нечто загадочное даже для самой женщины, их не видно, они имеют причудливую форму, покрыты слизистой оболочкой, влажны; каждый месяц они кровоточат, иногда их пачкают какие–то выделения, словом, в них есть что–то таинственное и опасное. В значительной мере потому, что женщина не узнает се-

«Физиология брака». В «Настольной книге экспериментальной любви» Жюль Гюйо пишет, что муж  «это менестрель, рука и смычок которого способны вызвать гармонию или какофонию. В этом смысле женщина действительно похожа на струнный инструмент, из которого можно извлечь гармоничные или нестройные звуки в зависимости от того, как он настроен».

 

 

бя в них, она не признает своими и сексуальные желания. Выражение этих желаний для нее есть нечто постыдное. В то время как мужской половой член «встает», женские половые органы «текут». Само это слово пробуждает неприятные воспоминания о тех временах, когда дети мочатся в постель, то есть совершают невольный и осуждаемый поступок. Подобное неприятное чувство охватывает мужчину в случае ночной поллюции. В самом испускании мочи или извержении спермы нет ничего унизительного, если это активные действия, но они становятся унизительными, если происходят самопроизвольно, поскольку в этом случае тело перестает быть организмом, обладающим мускулами, сфинктерами, нервами, управляемым мозгом и воплощающим сознательного субъекта, и становится безжизненным сосудом, вместилищем, игрушкой механических сил. Если из тела сочится влага — как она может сочиться из старой стены или трупа, — то создается впечатление, что тело не просто исторгает влагу, а разжижается, то есть происходит отвратительный процесс разложения. Женское сексуальное желание напоминает мягкое трепетание раковины; мужчина пылает, женщина же лишь испытывает нетерпение. Ее ожидание может стать страстным, но в любом случае остается пассивным; мужчина набрасывается на свою добычу, как орел или коршун, женщина же подстерегает ее подобно плотоядному растению, опутывающему насекомое, или трясине, засасывающей ребенка, она пристает, как смола, присасывается, как банка, ее призыв неподвижен, всепроникающ и липок, по крайней мере именно таковы ее собственные смутные ощущения. Поэтому в ней возникает не только сопротивление самцу, стремящемуся подчинить ее, но и глубокий внутренний конфликт. На торможение и запреты, порожденные воспитанием и обществом, накладываются отвращение и протест, вызванные самим ее эротическим опытом; при взаимодействии все эти явления и ощущения усиливаются, и в результате после первого совокупления собственная сексуальная участь у женщины вызывает еще более глубокий протест, чем раньше.

Наконец, есть еще один фактор, из–за которого мужчина и половой акт кажутся опасными, — это угроза беременности. Почти во всех обществах незаконнорожденный ребенок создает столько социальных и экономических проблем для женщины, что иногда девушки, забеременев, кончают с собой, а матери–одиночки убивают новорожденных. Страх перед беременностью становится такой мощной преградой для возникновения сексуального желания, что многие девушки поневоле сохраняют девственность до вступления в брак, как этого требуют от них нравы. Но даже в том случае, когда у девушки возникает сексуальное желание и она уступает любовнику, она трепещет от той жуткой угрозы, что таится в его плоти. Штекель рассказывает, например, о девушке, которая во время первого совокупления все время кричала: «Только бы все обошлось, только бы все обошлось!» Даже замужняя женщина нередко не хочет заводить ребенка либо из–за слабого здоровья, либо потому, что молодая семья еще не может его содержать. Имеет ли она дело с любовником или мужем, отсутствие абсолютного доверия к своему партнеру вызывает в ней осторожность, парализует ее эротизм. Она или с тревогой следит за действиями мужчины, или сразу же после совокупления бежит в ванную, чтобы удалить из себя семя, попавшее в нее против ее воли. Эта гигиеническая операция резко разрушает чувственную магию ласки, подчеркивает разделение тел, только что слившихся в общем наслаждении. В этом случае мужская сперма предстает как вредоносное семя, как грязь, и женщина очищает себя от нее, как очищают от грязи сосуд, в то время как мужчина, которого все это нисколько не касается, отдыхает в постели. Одна молодая разведенная женщина рассказывала мне, какое отвращение она испытала во время первой брачной ночи, не принесшей ей полного удовлетворения, когда ей пришлось уйти в ванную комнату, в то время как ее муж беспечно закурил сигарету; по–видимому, именно с этого момента их семья начала разрушаться. Фригидность женщины нередко объясняется ее отвращением к спринцовке, кружке, биде. Более надежные и удобные противозачаточные средства в значительной мере способствуют сексуальному раскрепощению женщины. В Америке, например, где широко применяются противозачаточные средства, значительно меньшее число девушек выходит замуж, сохраняя девственность, чем во Франции. Благодаря этим средствам женщины полнее отдаются сексуальным порывам. Но для того, чтобы примириться с необходимостью использования противозачаточных средств, а следовательно, смотреть на свое тело как на вещь, женщине также приходится преодолеть внутреннее сопротивление. Когда–то мысль о том, что мужчина «пронзит» ее, вызывала у нее озноб; теперь ее удручает мысль о том, что для удовлетворения желаний мужчины она должна «закупорить» себя. Закроет ли она проход в матку или вставит в нее тампон, убивающий сперматозоиды, женщину, осознающую особенности функционирования своего тела и трудности достижения равновесия в сексуальных отношениях, будет смущать такая холодная преднамеренность. Многие мужчины также не любят прибегать к презервативу, Только вся совокупность сексуального поведения способна оправдать его отдельные моменты. Сексуальные жесты, которые»при холодном анализе могли бы внушить отвращение, кажутся вполне естественными, когда тела партнеров преображаются под влиянием эротического желания. И наоборот, при расчленении сексуального поведения на отдельные, лишенные смысла элементы эти элементы могут показаться грязными и непристойными. Совокупление, которое влюбленная женщина воспринимает как единение, слияние с любимым, при отсутствии любовного смятения, желания, наслаждения превращается в ту неприятную хирургическую операцию, каковой оно является по мнению детей. Таков эффект предусмотрительного употребления презерватива, даже когда на него согласны обе стороны. Кроме того, не все женщины имеют возможность прибегать к каким–либо предосторожностям; многие девушки совершенно не знают, как защититься от угрозы беременности, и их одолевают тревожные мысли о том, что их судьба зависит от доброй воли мужчины, которому они доверились.

Ясно, что испытание, требующее преодоления такого сильного сопротивления, способное привести к столь серьезным последствиям, нередко заканчивается глубокими травмами. Часто случается, что первое любовное приключение приводит к проявлению ранее скрытого психического заболевания. Несколько примеров подобного развития событий мы находим в работе Штекеля: У М. Г., девятнадцатилетней девушки, внезапно начался буйный бред. Когда я ее увидел, она находилась в своей комнате и кричала: «Я не хочу! Нет! Я не хочу!» Она срывала с себя платье и порывалась обнаженной выбежать в коридор… Пришлось отправить ее в психиатрическую больницу, где бред ослабел и перешел в кататоническое состояние. Эта девушка, машинистка–стенографистка по профессии, была влюблена в уполномоченного представителя фирмы, в которой она работала. Незадолго до своей болезни она ездила за город с подругой и двумя сотрудниками фирмы. Один из них попросил ее провести ночь в его комнате, пообещав, что «ничего серьезного не будет». По ее словам, в течение трех ночей он ласкал ее, но не покушался на ее девственность… Она же была «холодна, как собачий нос», и заявила ему, что все это — гадости. Но в какой–то момент ее охватило смятение и она закричала: «Альфред, Альфред!» (так звали уполномоченного). Позже ее стали мучить угрызения совести. (Что скажет мать, если узнает?) Вернувшись домой, она легла в постель, объяснив, что у нее мигрень.

Мадемуазель Л. Х. была в глубокой депрессии, отказывалась есть, не спала; еще раньше у нее начались галлюцинации, она перестала узнавать близких. Она залезла на подоконник и хотела выброситься из окна. «Я застал эту двадцатитрехлетнюю девушку сидящей в постели, она не заметила, что я вошел… Ее лицо выражало тревогу и ужас, она вытягивала вперед руки, как будто защищалась от кого–то, а скрещенные ноги конвульсивно подергивались. Она кричала: ««Нет! Нет! Нет! Скотина! Таких людей нужно сажать в тюрьму! Мне больно! А!»» После этого она произнесла что–то нечленораздельное. Вдруг выражение ее лица резко изменилось, глаза заблестели, она подалась вперед, как будто хотела поцеловать кого–то, ноги перестали дергаться и потихоньку раздвинулись, слова, которые она произносила, выражали что–то похожее на сладострастие… После припадка она долго плакала… Больная одергивала на себе рубаху, как будто это было платье, и все время повторяла: «Нет!» Позже стало известно, что один из ее сотрудников, женатый человек, часто навещал ее, когда она болела. Сначала она была от этого очень счастлива, но затем у нее начались галлюцинации, она пыталась покончить с собой. Она выздоровела, но больше не подпускала к себе мужчин и отказалась выйти замуж, когда ей было сделано серьезное предложение.

В других случаях спровоцированная таким образом болезнь имеет менее серьезные последствия. Так, у одной из девушек психическое расстройство, последовавшее за первым совокуплением, было вызвано сожалением о потере девственности; Двадцатитрехлетняя девушка страдает от навязчивых страхов. Болезнь началась во Франценбадене: у нее возник страх, что она забеременеет от поцелуя или прикосновения в общественной купальне или в уборной… Ей казалось, что какой–нибудь мужчина, занимавшийся онанизмом, мог оставить свою сперму в воде купальни, и она требовала, чтобы ванну в ее присутствии мыли три раза; в уборной она не осмеливалась испражняться сидя. Некоторое время спустя она стала бояться, что у нее разорвется девственная плева, она не решалась танцевать, прыгать, перелезать через какое–либо препятствие, ходила мелкими шажками; если она замечала какой–нибудь кол, она боялась потерять девственность, напоровшись на него, и, дрожа от страха, далеко его обходила. Кроме того, она боялась, что в поезде или в толпе какой–нибудь мужчина овладеет ею сзади, она лишится девственности и забеременеет… В последний период болезни она боялась, что у нее в постели или на рубашке окажется булавка, которая проникнет во влагалище. Каждый вечер больная, раздевшись донага, стояла посреди комнаты, а ее несчастная мать была вынуждена тщательно осматривать ее белье… При этом она утверждала, что любит своего жениха. Медицинский осмотр показал, что она лишилась девственности. Очевидно, она откладывала свадьбу, боясь, что это станет известно жениху. В конце концов она призналась ему, что ее соблазнил один певец, вышла замуж и выздоровела ^.

Психические нарушения могут быть вызваны и угрызениями совести, не компенсированными удовлетворением сексуального желания: Х. Б., двадцатилетняя девушка, после путешествия в Италию, которое она совершила со своей подругой, впала в глубокую депрессию. Она не выходила из комнаты, ни с кем не разговаривала. Ее положили в психиатрическую больницу, и там ее состояние ухудшилось. Она слышала голоса, которые оскорбляют ее, ей казалось, что все над ней издеваются, и так далее. Ее вернули к родителям, дома она неподвижно сидела где–нибудь в углу. Она спрашивала у врача: «Почему я пришла после того, как преступление было совершено?» Она считала, что все для нее потеряно. Все погасло, все разрушено. Ей казалось, что она грязная. Она никогда не сможет спеть ни одной ноты, все связи с миром разорваны… Ее жених сознался, что он ездил к ней в Рим, где она ему отдалась после долгого сопротивления, там она тоже много плакала… Она сказала, что с женихом никогда не испытывала удовольствия. Выздоровела она после того, как встретилась с любовником, который ее удовлетворял и за которого она вышла замуж.

У «малышки из Вены», детские исповеди которой я приводила, есть также подробный рассказ о начале ее взрослой жизни. Читая его, мы замечаем, что несмотря на то, что ее детские приключения заходили довольно далеко, в ее «приобщении к сексуальной жизни» все было для нее абсолютно ново.

«В шестнадцать с половиной лет я начала работать. В семнадцать с половиной у меня был первый отпуск; это было прекрасное время для меня. За мной постоянно ухаживали… Я была влюблена в одного молодого сотрудника… Мы пошли в парк. Это было 15 апреля 1909 года. Мы сели рядом на скамейку. Он целовал меня и умолял: «Откройте рот», но я судорожно сжимала губы. Потом он начал расстегивать мою блузку. Мне очень хотелось позволить ему это, но тут я вспомнила, что у меня плоская грудь, и воспротивилась, хотя страстно желала ощутить эту ласку… 7 апреля один сотрудник, женатый человек, пригласил меня на выставку. За обедом мы выпили вина. Я разошлась и начала рассказывать двусмысленные анекдоты. Не слушая моих просьб, он подозвал экипаж, усадил меня и, как только экипаж двинулся, начал меня целовать. Он становился все более и более дерзким, его руки ласкали все мое тело, я сопротивлялась изо всех сил; я не помню, добился ли он своей цели. На следующий день я чувствовала себя не в своей тарелке. Он показал мне, как сильно я ему расцарапала руки… Он попросил меня почаще встречаться с ним… Я уступила, мне было и тревожно и любопытно… Как только его руки приближались к моим половым органам, я вырывалась; но поскольку он был хитрее меня, один раз он силой удержал меня и ввел мне палец во влагалище. Я заплакала от боли. Это было в июне 1909 года; я уехала в отпуск. Однажды я отправилась на экскурсию с подругой. Мы встретились с двумя туристами. Они пригласили нас пойти с ними. Мой кавалер захотел поцеловать мою подругу, но она ударила его кулаком. Тогда он бросился на меня сзади, притянул к себе и поцеловал. Я не сопротивлялась… Он предложил мне пойти с ним. Я протянула ему руку, и мы спустились в лес. Он поцеловал меня. Он начал целовать мои половые органы, что меня сильно возмутило. Я говорила ему: «Как вы можете делать такие гадости?» Он положил мою руку на свой половой член… Я его ласкала… вдруг он отбросил мою руку и накинул носовой платок на свой половой член, чтобы я ничего не видела… Через два дня мы вместе поехали в Лизинг. На безлюдной поляне он вдруг снял пальто и положил его на землю… Он бросил меня на него, поставив свою ногу между моих. Я не думала, что мне действительно грозит опасность. Я умоляла его убить меня, но не лишать «моего лучшего украшения». Он стал очень груб, начал ругаться и пригрозил мне полицией. Он закрыл мне рот рукой и овладел мной. Мне показалось, что настал мой последний час. У меня было ощущение, что у меня в желудке все переворачивается. Когда наконец он оставил меня в покое, мне показалось, что он не так уж плох. Ему пришлось поднять меня на ноги, поскольку сама я не могла этого сделать. Он осыпал поцелуями мое лицо и глаза. Я ничего не видела и не слышала. Если бы он не поддерживал меня, я бы попала под машину… Мы были одни в купе второго класса, он опять расстегнул брюки и хотел овладеть мною. Я закричала и бросилась в конец вагона, к последней подножке… Наконец он рассмеялся пронзительным и грубым смехом, которого я никогда не забуду, и оставил меня в покое, сказав, что я глупая гусыня ияе имею никакого представления о том, что приятно. В Вену я возвращалась одна. Приехав на вокзал, я пошла в уборную, потому что в дороге чувствовала, что по ногам у меня течет что–то теплое. Я с испугом увидела следы крови. Как скрыть это дома? Я рано легла спать и долго плакала. У меня не проходило ощущение, что проникнувший во влагалище пенис давит на желудок. Я вела себя необычно, у меня не было аппетита, и моя мать стала догадываться, что что–то произошло. Я все ей рассказала. По ее мнению, в этом не было ничего ужасного. Мой сотрудник делал все, чтобы утешить меня. Темными вечерами он гулял со мной в парке и ласкал меня. Я ему позволяла это, но как только чувствовала, что мои половые органы начинают увлажняться, я вырывалась, потому что мне было очень стыдно».

Несколько раз она ходила с ним в гостиницу, но не отдавалась ему. Она знакомится с очень богатым молодым человеком, за которого хотела бы выйти замуж. Она спит с ним, но не ощущает ничего, кроме отвращения. Возобновляются ее отношения с сотрудником, но она скучает по второму любовнику, начинает косить, худеть. Ее отправляют в санаторий, где у нее чуть было не завязался роман с молодым русским, но в последнюю минуту она прогоняет его из своей постели. Она флиртует с врачом, с офицером, но не соглашается им отдаться. В это время у нее начинается нервное расстройство, и она решает лечиться. После лечения она отдается человеку, который ее любит и который позже женится на ней. Когда она начинает жить супружеской жизнью, фригидность проходит.

В приведенных примерах, число которых легко можно было бы умножить, травмы и отвращение возникают из–за грубости партнера или из–за неожиданности происходящего. В наиболее благоприятных условиях приобщаются к сексуальной жизни те девушки, которые без насилия и неприятных сюрпризов, без определенных правил и сроков, не спеша преодолевают свою стыдливость, привыкают к партнеру, учатся любить его ласки. В этом смысле можно лишь приветствовать свободу нравов, которой пользуются американские девушки и которую стремятся завоевать французские; американки переходят от юношеских ласк к полноценным сексуальным отношениям незаметно для себя. Если половые отношения не рассматриваются как нечто запретное, если девушка чувствует себя свободной в отношениях с партнером, если в этом последнем черты самца–повелителя уходят на задний план, все это значительно облегчает первые шаги девушки в сексуальной жизни. Когда любовник молод, неопытен, робок, не чувствует своего превосходства, девушка окажет значительно меньшее сопротивление, но и ее превращение в женщину может оказаться неглубоким. Так, в романе Колетт «Невыколосившиеся хлеба» Винка, которую довольно грубо лишили девственности, так спокойно ведет себя на следующий день, что удивляет своего товарища Фила. Ее спокойствие объясняется тем, что она не ощутила себя в чьей–то власти, напротив, она избавилась от девственности и гордится этим, но не испытывает ни растерянности, ни потрясения. По правде говоря, Фил напрасно удивляется, ведь его подруга не познала мужчину, Клодина, танцуя с Рено, ощутила значительно больше, Мне рассказывали о том, как одна французская лицеистка, больше похожая на подростка, чем на девушку, однажды, проведя ночь с товарищем, прибежала наутро к подружке и заявила: «Я спала с К., это было очень интересно». Один преподаватель американского колледжа говорил мне, что его ученицы теряют девственность задолго до того, как становятся женщинами; их партнеры, с одной стороны, слишком их уважают, чтобы смущать их стыдливость, а с другой — сами слишком целомудренны, чтобы будить в них страсть. Некоторые девушки бросаются в многочисленные эротические похождения, чтобы избежать страха перед сексуальными отношениями; кроме того, они надеются избавиться таким образом от любопытства и различных наваждений; однако часто их поступки сохраняют сугубо теоретический характер и поэтому не имеют отношения к реальности, точно. так же как те фантазии, с помощью которых девушки предвосхищают будущее. Отдаваясь для того, чтобы бросить кому–либо вызов, а также из страха или пуританского рационализма, девушка не испытывает истинных эротических ощущений, она может пережить лишь какой–то их эрзац, лишенный опасности и большой привлекательности. В этом случае половой акт не сопровождается ни страхом, ни стыдом, потому что она не чувствует глубокого любовного смятения, а удовольствие не охватывает всей ее плоти. Лишенная таким образом девственности, девушка, в сущности, остается девственницей, и очень вероятно, что в день, когда жизнь толкнет ее в объятия чувственного и властного мужчины, она будет сопротивляться ему, как это обычно делают девушки, Пока же этого не случилось, она похожа на девочку переходного возраста; когда ее ласкают, ей щекотно, когда целуют, смешно; для нее физическая любовь — это что–то вроде игры, и если она не в настроении развлекаться подобным образом, требования любовника кажутся ей грубыми и быстро надоедают; у нее сохраняются отвращение, навязчивые страхи и стыдливость, свойственные девочкеподростку, Если она никогда не преодолеет подобного отношения к эротике — а это, по словам американских мужчин, нередко случается с американскими женщинами, — она проживет всю свою жизнь в состоянии полуфригидности. Настоящей сексуальной зрелости достигает лишь та женщина, которая по доброй воле обращается в плоть, жаждущую любовного смятения и наслаждения.

Однако не следует полагать, что женщины, обладающие пылким темпераментом, легко преодолевают все трудности. Напротив, иногда эти трудности усиливаются. Эротическое желание женщины может достигать такой силы, которая незнакома мужчине. У мужчины сексуальное желание неистово, но локализовано, мужчина, не считая, может быть, момента оргазма, сохраняет самоконтроль; женщина же переживает состояние полного самозабвения; для многих из них оно является самым сладостным моментом в любви, но оно также таит в себе нечто потустороннее и пугающее. Случается, что мужчина испытывает страх, глядя на женщину, лежащую в его объятиях, настолько она погружена в себя, так сильна над ней власть любовного безумия; потрясение, которое она переживает, преображает ее значительно глубже, чем мужчину преображает его агрессивное исступление. В пылу страсти она не чувствует стыда, но, придя в себя, стыдится и страшится только что пережитого порыва; для того чтобы она приняла его с радостью или даже с гордостью, ей необходимо полностью раскрыться навстречу пламенному наслаждению; она сможет полностью осознать свои желания только после глубокого их удовлетворения, если же этого не произойдет, она гневно отвергнет их.

Здесь мы касаемся основной проблемы женской эротики; в начале эротической жизни самоотречение женщины не компенсируется интенсивным и легко достигаемым наслаждением. Ей было бы значительно легче пожертвовать стыдливостью и гордостью, если бы она знала, что эта жертва ведет ее к райскому блаженству. Но как мы уже видели, лишение девственности не является счастливым завершением девичьего этапа эротики; напротив, для девушки это совершенно неожиданное явление; влагалищное наслаждение появляется не сразу; по статистике, приведенной Штекелем и подтверждаемой многими сексологами и психиатрами, во время первого совокупления удовольствие получают лишь 4 процента женщин; 5 0 процентов испытывают влагалищное наслаждение лишь через несколько недель, месяцев, а иногда и лет. Главную роль здесь играют психические факторы. Женское тело отличается своеобразной «истеричностью» в том смысле, что нередко у женщины между осознаваемыми фактами и их органическим выражением не существует никакой дистанции; моральное сопротивление женщины не позволяет ей испытывать удовольствие; если это сопротивление ничем не компенсируется, оно долго не ослабляется и образует мощное препятствие для удовлетворения сексуального желания. Часто возникает порочный круг: первая неловкость, совершенная любовником, неделикатное слово или жест, высокомерная улыбка отражаются на всем медовом месяце или даже на всей супружеской жизни. Молодая женщина не испытывает удовольствия, разочаровывается, и в ней зарождается озлобленность, которая мешает ей достичь гармонии в сексуальной жизни. Правда, мужчина, которому не удается удовлетворить женщину нормальным путем, может доставить ей удовольствие через клитор и таким образом расслабить и умиротворить ее, что бы там ни говорилось в нравоучительных легендах. Однако многие женщины не хотят этого, потому что клиторное удовольствие в большей степени, чем влагалищное, воспринимается как навязанное извне; женщина, разумеется, страдает от эгоизма мужчины, который думает лишь о собственном удовлетворении, но ей также неприятно слишком открыто проявляемое желание доставить ей удовольствие. «Доставить наслаждение другому, — говорит Штекель, — значит получить над ним власть; отдаться кому–либо — значит отречься от своей воли». Женщине значительно легче принять удовольствие, если оно является, по ее мнению, следствием удовольствия, которое получает мужчина во взаимоотношениях с ней, как это бывает в нормальном удачном

 

совокуплении. «Женщины с радостью покоряются, если видят, что партнер не стремится покорить их», — говорит также Штекель; если же они чувствуют такое стремление, они восстают, Многим женщинам не нравится, когда их ласкают рукой, потому что рука не имеет отношения к удовольствию, которое она доставляет: это орган активной деятельности, а не плоть; даже мужской половой член может вызвать отвращение, если он предстает не как плоть, трепещущая от желания, а как умело используемое орудие. Кроме всего прочего, любая компенсация лишь подтверждает в ее глазах недоступность для нее ощущений, свойственных нормальной женщине. Штекель на основании многочисленных наблюдений замечает, что все так называемые фригидные женщины хотят стать нормальными: «Они хотят ощутить оргазм, как нормальные женщины, любой другой способ не приносит им морального удовлетворения».

Итак, поведение мужчины имеет огромное значение. Если его желание необузданно и грубо, партнерша чувствует себя в его объятиях как неодушевленный предмет, но если он слишком хорошо владеет собой, слишком сдержан, он не превращается в плоть; он требует от женщины, чтобы она стала вещью, она же не получает над ним никакой власти. И в том и в другом случае он ранит ее гордость; для того чтобы превращение в трепещущую плоть не лишило ее ощущения ценности своей личности, необходимо одно условие: становясь добычей самца, она и сама должна воспринимать его как добычу. Если это условие не выполняется, женщина не может преодолеть фригидность. Не очень привлекательному, холодному, небрежному или неловкому любовнику не удается пробудить сексуальность женщины, удовлетворить ее; но и мужественный и опытный партнер может натолкнуться на сопротивление женщины, поскольку она страшится его господства, Некоторые женщины способны испытать удовольствие только с робкими, неумелыми мужчинами или даже с полуимпотентами, так как они не внушают им страха. Нет ничего легче для мужчины, чем пробудить в любовнице горечь и обиду. А обида — это одна из самых распространенных причин фригидности; женщина своим оскорбительно холодным поведением в постели платит мужчине за все оскорбления, которые она, по ее мнению, вынесла; нередко ее поведение диктуется агрессивным комплексом неполноценности: «Раз ты меня не любишь, раз из–за моих недостатков я никому не нравлюсь, раз я достойна лишь презрения, я не отдамся во власть любви, желания и наслаждения». Именно так она мстит ему и себе, и когда он унизил ее своим пренебрежительным отношением, и когда вызвал ее ревность, и когда слишком медлил с признанием в любви, и когда не женился на ней, а лишь вступил в любовную связь. Обида, порождающая подобную реакцию, может возникнуть внезапно и ворваться в течение поначалу счастливых любовных отношений. Мужчине, возбудившему в женщине такую враждебность, редко удается самостоятельно преодолеть ее, однако в некоторых случаях их отношения изменяются к лучшему после убедительного доказательства любви и уважения. Случается, что недоверие и напряженность женщины рассеиваются, если любовник предлагает ей выйти за него замуж; польщенная, счастливая и успокоенная, она перестает сопротивляться ему. Но чаще всего обиженная женщина превращается в счастливую любовницу или супругу в том случае, когда встречает нового возлюбленного, относящегося к ней деликатно и уважительно. Если он сумеет освободить ее от комплекса неполноценности, она с восторгом отдастся ему.

В работе Штекеля «Фригидная женщина» подробно описана роль психических факторов в женской фригидности. Приводимые ниже примеры наглядно показывают, что ее причиной зачастую бывает затаенная обида женщины на мужа или любовника; Мадемуазель Г. С. отдалась мужчине в надежде, что он женится на ней. Однако сама она неоднократно заявляла, «что не стремится к браку, поскольку не хочет себя связывать». Она хотела выглядеть независимой женщиной. Но на деле, как и вся ее семья, рабски почитала традиционную мораль. Любовник же верил ее словам и не заговаривал о свадьбе. Это вызвало в ней упрямое сопротивление, которое, постепенно усиливаясь, довело ее до полной бесчувственности. Когда наконец он сделал ей предложение, она, чтобы отомстить ему, призналась, что он ее не удовлетворяет, и категорически ему отказала. Она больше не хотела быть счастливой. Слишком долго ей пришлось ждать… Она измучилась от ревности и мучительно ждала, когда же он сделает ей предложение, чтобы гордо его отвергнуть. Позднее она хотела покончить с собой с единственной целью: изощренно наказать своего любовника.

Женщина, испытывающая удовольствие от отношений с мужем, но очень ревнивая, однажды заболев, начинает думать, что муж ей изменяет. Вернувшись домой из больницы, она решила вести себя по отношению к мужу холодно. Она считала, что он больше никогда не будет вызывать в ней никаких чувств, потому что он ее не уважает и просто пользуется ею, если не имеет ничего лучшего. С этого момента она стала фригидной. Поначалу она прибегала к маленьким хитростям, чтобы не возбуждаться. Например, воображала, что ее муж ухаживает за ее подругой. Но вскоре вместо оргазма она начала испытывать болезненные ощущения.

Семнадцатилетняя девушка имела связь с мужчиной и испытывала огромное удовольствие от этих отношений. В девятнадцать лет она забеременела и предложила своему любовнику пожениться. Он не очень этого хотел и посоветовал ей сделать аборт. Она отказалась. Через три недели он согласился жениться на ней, и она стала его женой. Но простить ему эти три недели мучений она не смогла и стала фригидной. Позднее, после объяснения с мужем, ей удалось преодолеть фригидность.

Г–жа Н. М. узнала, что ее муж через два дня после свадьбы навестил свою старую любовницу. Оргазм, который она уже испытала, навсегда исчез. У нее возникла навязчивая идея: она не нравится мужу, она его разочаровала. Именно это стало причиной ее фригидности.

Но и в тех случаях, когда женщина преодолевает сопротивление и по истечении более или менее длительного времени испытывает влагалищное удовольствие, остается еще немало других проблем. Дело в том, что длительность полового акта у мужчины и женщины неодинакова. Для того чтобы достичь оргазма, женщине требуется значительно больше времени, чем мужчине.

В докладе Кинси говорится, что около трех четвертей всех мужчин испытывают оргазм приблизительно через две минуты после начала полового акта. Если учесть, что многие женщины из высших слоев общества настолько мало расположены к половым отношениям, что могут испытать оргазм только после десяти–пятнадцати минут самой активной стимуляции, и добавить к этому, что немало женщин вообще никогда в жизни не испытывают оргазма, то становится ясно, что для того, чтобы создать гармонические отношения со своей партнершей, мужчина должен обладать исключительным умением продлевать свою сексуальную деятельность и задерживать извержение семени.

Рассказывают, что в Индии, выполняя свои супружеские обязанности, мужчина нередко курит трубку для того, чтобы отвлечься от собственного удовольствия и продлить удовольствие жены; западные Казаковы любят хвалиться количеством «раз», а их особую гордость вызывает исторгнутый у партнерши крик благодарности. Эротические предания гласят, что такой подвиг совершить нелегко; мужчины часто жалуются на ужасные требования своих подруг: у нее бешенство матки, это ненасытная людоедка, ее невозможно удовлетворить, говорят они. В книге III своих «Опытов» (глава V) Монтень высказывает такую точку зрения: Ведь мы хорошо знаем по личному опыту, до чего они ненасытней и пламенней нас в любовных утехах, — тут и сравнивать нечего! Ведь мы располагаем свидетельством того жреца древности, который бывал поочередно то мужчиной, то женщиной… Ведь мы слышали, кроме того, из их собственных уст одобрительные отзывы об императоре, а также императрице римских, живших в разное время, но равно прославленных своими великими достижениями в этом деле (он в течение одной ночи лишил девственности десяток сарматских пленниц, а она за одну ночь двадцать пять раз насладилась любовью, меняя мужчин соответственно своим нуждам и своему вкусу), adhuc  ordens rigidae tentigine vulvae, Et lassata  vins, necdum satiata récessif.

Ведь в связи с процессом, начатым в Каталонии одной женщиной, — она жаловалась на чрезмерное супружеское усердие своего мужа, к чему ее побудило, по моему разумению, не столько то, что оно было и вправду ей в тягость (я верую лишь в те чудеса, которые при-

1 «Пока наконец, все еще сгорающая от любовного вожделения, утомленная, но не насытившаяся, она не покинула ложе» (Ювенал) (дат.).

знает наша религия)… — в связи с этим процессом последовал знаменательный приговор, вынесенный королевой Драгонской и гласивший, что после обстоятельного обсуждения этого вопроса Советом славная королева… повелела, имея в виду установить законный и необходимый предел, чтобы число ежедневных сближений между супругами ограничивалось шестью, ибо, значительно преуменьшая и урезывая истинные потребности и желания своего пола, она, по ее словам, тем не менее решилась навести в этом деле порядок и ясность, а стало быть, и достигнуть в нем устойчивости и неизменности.

Дело в том, что чувственность мужчины и женщины глубоко различна. Как я уже говорила, мы не можем с уверенностью утверждать, что влагалищное удовольствие обязательно приводит к четко ощущаемому оргазму; женщины вообще редко откровенно высказываются на эту тему, но даже когда они стремятся точно описать свои ощущения, в их словах много неясного; по–видимому, разные женщины испытывают разные чувства. Ясно одно: у мужчины половой акт имеет четкое биологическое завершение — извержение семени; несомненно также, что переплетение всех его сложных желаний ведет его именно к этому концу, который по его достижении представляется в качестве некоего результата его действий и если и не удовлетворяет его желание, то по крайней мере уничтожает его. Женщина, напротив, с самого начала стремится к какой–то неясной цели, имеющей скорее психический, чем физиологический характер; она жаждет смятения и сладострастия вообще, и ее тело неспособно четко указать на конец полового акта. Именно поэтому она никогда не испытывает ощущения его полной завершенности. У мужчин приятные ощущения быстро усиливаются, затем, достигая определенного предела, завершаются оргазмом и быстро сходят на нет; половой акт у них прерывист и конечен.' Наслаждение, испытываемое женщиной, разливается по всему ее телу, отнюдь не всегда оно сосредоточивается в ее половых органах; но даже в тех случаях, когда оно сосредоточено во влагалище, его сокращения создают не оргазм в точном смысле этого слова, а некое волнообразное ощущение, ритмично возникающее, исчезающее, вновь возникающее, доходящее временами до пароксизма, затем отступающее и постепенно тающее, но никогда не исчезающее окончательно. Оно не ограничено во времени и может продолжаться сколь угодно долго; эротическая потенция женщины чаще всего ограничивается нервной или сердечной усталостью, а также психическим удовлетворением, а не четко ощущаемым утолением сексуального желания; Даже вполне удовлетворенная и утомленная женщина не чувствует себя абсолютно освобожденной от этого желания. Lassata necdum satiata, —  вспомним слова Ювенала. Мужчина совершает серьезную ошибку, стремясь навязать партнерше свой собственный ритм и упорно стараясь довести ее  До оргазма. Нередко это приводит лишь к разрушению свойственной только ей одной формы чувственности1. Это пластичная форма, способная сама определять продолжительность ощущений; некоторые спазмы, локализующиеся во влагалище или охватывающие всю систему половых органов и даже все тело, могут привести к резкому ослаблению напряжения. У некоторых женщин подобные процессы происходят достаточно регулярно и обладают достаточной силой, следовательно, их можно уподобить оргазму, Однако влюбленная женщина может также находить умиротворение и удовлетворение в оргазме мужчины. Кроме того, бывает, что сексуальное желание женщины удовлетворяется спокойно, постепенно, без резких потрясений. Для удачных половых отношений нужно не полное совпадение оргазма мужчины и женщины, как полагают некоторые педантичные, но упрощенно мыслящие мужчины, а возникновение сложной эротической формы, Многие мужчины считают, что для того, чтобы «ублажить» женщину, нужно время и владение техникой, то есть думают, что ей можно навязать удовольствие извне; они и не подозревают, до какой степени сексуальное желание женщины зависит от всей переживаемой ею ситуации. Для нее чувственность, как мы уже говорили, похожа на колдовство, она требует полного погружения в нее, и, если какие–либо слова или жесты вступают в противоречие с магией ласки, колдовство рассеивается. По этой причине женщины так часто закрывают глаза во время полового акта; с физиологической точки зрения это реакция на расширение зрачка, но женщина закрывает глаза и в темноте. Ей хочется устраниться от всего, что ее окружает, забыть о времени, о самой себе, о своем любовнике и затеряться во тьме плоти, такой же смутной, как материнское лоно. Но особенно ей хочется преодолеть расстояние между собой и находящимся лицом к лицу с ней мужчиной, ей хочется слиться с ним. Как мы уже говорили, превращаясь в объект, она хочет в то же время оставаться и субъектом. Ее забвение глубже, чем забвение мужчины, поскольку любовное желание и смятение разлиты во всем ее теле и она может сохранить свойства субъекта только благодаря слиянию со своим партнером. Необходимо, чтобы мужчина и женщина в равной степени давали друг другу наслаждение и получали его; если мужчина лишь берет и ничего не дает или если он доставляет женщине удовольствие, не испытывая его сам, женщина чувствует себя обманутой; с того момента, как она реализуется в качестве Другого, она осознает свою второстепенность, вот почему ей нужно отрицать сам принцип Другого. Вот почему ей всегда неприятен момент, когда объятия любовников размыкаются. Муж-

1 Лоуренс прекрасно понимал противоположность этих двух эротических форм. Но его утверждение о том, что женщина, по–видимому, не может испытать оргазма, ни на чем не основано. Неправильно как вызывать его во что бы то ни стало, так и абсолютно отказывать в нем женщине, как это делает дон Чиприано из «Змия в павлиньих перьях».

чина, как бы он себя ни чувствовал после полового акта, а ему может быть грустно или весело, он может быть разочарован или ощущать себя победителем женщины, всегда забывает о своей плоти; он вновь становится полным хозяином своего тела, ему хочется спать или принять ванну, выкурить сигарету или выйти на воздух. Женщине же хотелось бы оставаться в объятиях мужчины до тех пор, пока окончательно не рассеются чары, превратившие ее в плоть, для нее прекращение телесного контакта — это болезненный разрыв, напоминающий отнятие ребенка от груди; любовник, слишком резко отстраняющийся от нее, глубоко ее обижает. Но еще болезненнее ее ранят слова, показывающие, что слияния, в которое она уже поверила, на самом деле не существует. Жена Жиля, о которой рассказывает Маделен Бурдуш, вздрагивает, когда муж спрашивает ее: «Тебе было хорошо?» Она закрывает ему рот рукой; многим женщинам неприятно, когда с ними разговаривают во время полового акта, поскольку слова превращают удовольствие в какое–то внешнее, отдельно от женщины существующее ощущение. «Достаточно? Или хочешь еще? Тебе было хорошо?» Сама возможность возникновения этих вопросов свидетельствует об отсутствии слияния, превращает акт любви в механическую операцию, которая проводится под руководством мужчины. Именно по этой причине мужчина и задает вопросы. Он стремится не столько к слиянию и взаимности, сколько к господству; когда чета распадается на двух индивидов, единственным субъектом остается мужчина; для того чтобы отказаться от этого преимущества, нужно глубоко любить и быть очень великодушным; мужчине же хочется, чтобы женщина чувствовала себя униженной, чтобы у нее было ощущение, что ею обладают вопреки ее воле, он хочет взять у нее больше, чем она хочет дать. Женщина была бы избавлена от многих трудностей, если бы за мужчиной не тянулся целый шлейф комплексов, из–за которых любовные отношения представляются ему чем–то вроде борьбы; если бы этого не было, женщина также не смотрела бы на любовное ложе как на арену.

В то же время в девушке, наряду с самолюбованием и гордостью, наблюдается желание ощущать чье–либо господство. По мнению некоторых психоаналитиков, женщинам присущ мазохизм, и именно это свойство их натуры помогает им приспособиться к своей эротической судьбе. Заметим, однако, что понятие «мазохизм» весьма запутанно, и нам следует подробно рассмотреть его, Вслед за Фрейдом психоаналитики различают три формы мазохизма; одна из них заключается в связи болезненных ощущений с чувственностью, вторая состоит в том, что в любви женщина соглашается на подчиненное положение, а третья — в существовании у нее некоего механизма самонаказания. Психоаналитики утверждают, что женщине свойствен мазохизм, потому что при потере девственности и родах удовольствие якобы бывает связано с болезненными ощущениями, а также потому, что она мирится со своей пассивной ролью в любви.

Прежде всего следует заметить, что болезненные ощущения играют определенную роль в эротических отношениях, не имеющую ничего общего с пассивным подчинением. Нередко боль поднимает тонус испытывающего ее индивида, пробуждает чувствительность, притупленную сильным любовным смятением и удовольствием; она напоминает яркий луч, вспыхивающий во тьме плотских ощущений, отрезвляет влюбленных, млеющих в ожидании наслаждения, с тем чтобы позволить им вновь погрузиться в состояние этого ожидания. В порыве нежной страсти любовники нередко причиняют друг другу боль. Полностью погруженные во взаимное плотское наслаждение, они стремятся использовать все формы контактов, единения и противоборства. В пылу любовной игры человек забывает самого себя, приходит в исступление, в экстаз. Страдание также разрушает границы личности, доводит чувства человека до пароксизма, заставляет его превзойти самого себя. Боль всегда играла значительную роль в оргиях; известно, что высшее наслаждение может граничить с болью: ласка иногда превращается в пытку, а мучение может доставлять удовольствие. Обнимаясь, любовники нередко кусают, царапают, щиплют друг друга; такое поведение не свидетельствует об их садистских наклонностях, в нем выражается стремление к слиянию, а не к разрушению, субъект, на которого оно направлено, вовсе не стремится к самоотрицанию или самоунижению, он жаждет единения. К тому же такое поведение свойственно отнюдь не только мужчинам. Дело в том, что боль может быть признаком мазохизма лишь тогда, когда она добровольно принимается как знак рабского подчинения. Что же касается боли, испытываемой при потере девственности, то она как раз не сопровождается никаким удовольствием, а муки при родах внушают страх всем женщинам, и они очень радуются тому, что современные методы могут им принести облегчение. Боль занимает абсолютно одинаковое место в чувственности женщины и мужчины.

Следует также отметить, что женская покорность — это весьма неоднозначное понятие. Как мы видели, в большинстве случаев девушки в воображении принимают господство полубога, героя, мужчины, но это всего лишь следствие их склонности к самолюбованию. На деле они нисколько не расположены терпеть подобное господство, если оно выражено в плотских отношениях. Напротив, они нередко отвергают мужчину, вызывающего в них восхищение и уважение, и доверяются человеку, не обладающему над ними никакой властью, Игра воображения не может служить объяснением конкретного поведения, поскольку лелеемые девушкой воображаемые образы не имеют отношения к реальной действительности, Девочка, со смешанным чувством страха и самолюбования мечтающая об изнасиловании, вовсе не хочет ему подвергнуться; реальное изнасилование стало бы для нее страшной катастрофой. Типичный пример такого расхождения воображаемой и реальной жизни мы видим в книге Мари Ле Ардуэн «Черная накидка»; Но с воображаемыми картинами самоуничижения была связана одна вещь, мысли о которой вызывали у меня трепет и сердцебиение. Это было все то, что шло дальше любовной чувствительности и вело к обыкновенной чувственности. Каких только тайных гнусностей я не воображала. Меня изводила потребность самоутверждаться всеми возможными способами.

Напомним также случай Марии Башкирцевой: Всю свою жизнь я стремилась хотя бы в воображении добровольно отдаться под чье–либо господство, но люди, с которыми я сталкивалась, были настолько заурядны по сравнению со мной, что не могли внушить мне ничего, кроме отвращения.

Не следует забывать, что в сексуальных отношениях женщине действительно обычно принадлежит пассивная роль; однако в конкретном воплощении в жизнь этой пассивности нет ничего мазохистского, впрочем, так же как в нормальной агрессивности мужчины нет ничего садистского; из ласки, любовного смятения и совокупления женщина либо сама извлекает удовольствие и тем самым утверждает свое «я», либо она стремится к единению с любовником, жаждет отдаться ему, что означает, что она превосходит себя, но отнюдь не отрекается от себя. Мазохизм заключается в том, что индивид сознательно отдает себя во власть сознания другого человека, который превращает его в вещь в чистом виде; при этом индивид сам себя осознает как вещь, играет роль вещи. «Мазохизм является не попыткой соблазнить другого собственной объективностью, а попыткой соблазнить самого себя собственной объективностью для другого»1. Жюльетту де Сада и юную девственницу из «философии в будуаре», которые позволяют мужчинам делать с ними все, что им заблагорассудится, но и сами испытывают при этом удовольствие, ни в коей мере нельзя назвать мазохистками. Точно так же не являются мазохистками леди Чаттерлей или Кэт, несмотря на то что они полностью отдаются во власть своих партнеров. О мазохизме можно говорить тогда, когда «я» существует отдельно от индивида и этот отчужденный двойник мыслится обоснованным свободой другого человека.

В этом смысле некоторые женщины действительно являются мазохистками. К этому предрасположены девушки, которым свойственно самолюбование, ведущее к отчуждению собственного «я», Если в самом начале эротической жизни им случается пережить глубокое смятение и желание, они познают подлинные чувства и ощущения любви, и тот идеал, который они называли своим «я», исчезает; но если в начале эротической жизни девушку подстерегает фригидность, это «я» утверждается, и в том, что она превращается в вещь, принадлежащую мужчине, девушка видит свою вину. А ведь «мазохизм, так же как садизм, — это осознание чувства вины. Я виновен уже потому, что являюсь вещью». Эта мысль Сартра сближается с фрейдовским понятием самонаказания. Девушка видит свою вину в том, что она отдает свое «я» другому человеку, и наказывает себя за это, сознательно все глубже погружаясь в униженное и подчиненное состояние; как мы уже видели, девственницы мысленно противостоят своим будущим любовникам; предчувствуя свое скорое поражение, они в качестве наказания подвергают себя различным пыткам; имея дело с реальным любовником, они упрямо продолжают следовать той же линии поведения. Нам известно также, что сама фригидность — это возмездие, налагаемое женщиной на самое себя и на партнера; из–за уязвленного тщеславия у девушки возникает обида на любовника и на самое себя, поэтому она запрещает себе испытывать удовольствие. Девушка–мазохистка исступленно отдается в рабство мужчине, говорит ему о своем обожании, стремится к унижению, побоям; тот факт, что она согласилась на отчуждение собственного «я», вызывает в ней ярость, углубляющую отчуждение. Именно так ведет себя Матильда де ля Моль: она в бешенстве от того, что отдалась Жюльену, именно поэтому она падает к его ногам, хочет покориться всем его капризам, приносит ему в жертву свои роскошные волосы; но в то же время она восстает и против него и против самой себя; мы догадываемся, что в его объятиях она холодна как лед. Притворное самозабвение женщины–мазохистки создает новые помехи, преграждающие ей путь к наслаждению, в то время как она мстит себе именно за неспособность познать его. Порочный круг, в котором женщина движется от фригидности к мазохизму, может навсегда замкнуться и толкнуть ее в качестве компенсации к садистскому поведению. Возможно также, что эротическое созревание избавит женщину от фригидности и самолюбования, она осознает истинный смысл своей сексуальной пассивности и, перестав играть в нее, действительно ее переживет. Ибо парадокс мазохизма заключается в том, что самоотречение субъекта требует от него постоянных усилий; забыться же он может, лишь отдаваясь другому в стихийном порыве, без всякой задней мысли. Итак, женщина действительно более склонна, чем мужчина, к мазохистскому искушению, ее положение пассивного эротического объекта толкает ее на игру в пассивность, которая в свою очередь представляет собой самонаказание, вытекающее из ее бунтарского самолюбования и его следствия — фригидности; факт остается фактом: среди женщин и особенно среди девушек мазохизм очень распространен. Колетт так рассказывает о своих первых любовных приключениях в книге «Первые опыты»: Я была еще совсем юной, когда меня охватило головокружение, нечистое, ужасное, постыдное головокружение, свойственное девочкамподросткам. Многие девушки, едва достигшие половой зрелости, мечтают о том, чтобы какой–нибудь взрослый мужчина любовался ими, забавлялся с ними и обучал их утонченному разврату. Эта скверная склонность несет в себе свое искупление: девушки вынуждены ее сдерживать. Именно она вызывает возникающие в период полового созревания неврозы, из–за нее у девушек появляется привычка грызть мел или уголь, пить зубной эликсир, читать непристойные книги или колоть себе руки булавкой.

Из этого отрывка ясно видно, что мазохизм является одним из источников девичьих извращений, что он отнюдь не способствует разрешению конфликтов, возникающих в сексуальной жизни женщины. Напротив, погрязнув в нем, женщина уклоняется от своего истинного пути. Мазохизм никогда не ведет к нормальному и счастливому расцвету женской эротики.

Подобный расцвет возможен лишь в случае, когда женщине, благодаря любви, нежности и чувственности, удается преодолеть свою пассивность и установить с партнером равноправные отношения. Асимметрия мужской и женской эротики создает неразрешимые проблемы до тех пор, пока партнеры находятся в состоянии борьбы; если же женщина чувствует, что мужчина не только желает ее, но и уважает, проблемы становятся легкоразрешимыми; когда мужчина, желая женщину, уважает ее свободу, она, становясь объектом, на теряет своего достоинства и, добровольно подчиняясь ему, не утрачивает своей свободы. В этом случае любовники достигают общего наслаждения, хотя каждый из них испытывает его по–своему; удовольствие, испытываемое ими, неодинаково, но источником этого удовольствия является партнер. Значение слов «получать» и «давать» изменяется, радость пропитывается благодарностью, а удовольствие — нежностью. В конкретной, плотской форме происходит признание собственного «я» и Другого, причем оба они воспринимаются с необычайной остротой. Некоторые женщины говорят, что в момент совокупления они воспринимают мужской половой член как часть собственного тела; некоторым мужчинам кажется, что они превращаются в обладаемую ими женщину; конечно, все эти описания неточны, Другой сохраняет всю свою значимость, но из отношений между «я» и Другим исчезает враждебность; именно сознание слияния отдельно существующих тел и придает половому акту столь волнующий характер; и еще более удивительным представляется то, что эти два существа, страстно отрицающие, но в то же время и утверждающие свои границы, при всем своем сходстве так различны. Это различие, которое часто отдаляет их друг от друга, при слиянии приводит их в восторг; в порывистой пылкости мужчины

женщина видит отражение собственного ровно горящего огня; в мужской силе ей видится власть, которой она располагает над ним; полный жизненных сил мужской половой член принадлежит женщине точно так же, как ее улыбка принадлежит дарящему ей наслаждение мужчине. В результате отражения и взаимопроникновения всего богатства мужественности и женственности любовники сливаются в едином трепещущем экстазе, Для достижения такой гармонии необходимы не столько технические ухищрения, сколько взаимная щедрость души и тела, возможная при естественном эротическом влечении любовников.

Помехой подобной щедрости для мужчин нередко становится тщеславие, а для женщин — робость; женщина, не преодолевшая в себе различные торможения, неспособна быть щедрой. Именно поэтому окончательный сексуальный расцвет наступает у женщины довольно поздно; своего эротического апогея она достигает годам к тридцати пяти. К сожалению, если она замужем, муж к этому времени привык считать ее фригидной; можно, конечно, попытаться понравиться другому мужчине, но она уже начинает увядать, ее время ограниченно. Многие женщины начинают отдавать себе отчет в собственных желаниях только тогда, когда сами они перестают быть соблазнительными.

Сексуальная жизнь женщины зависит не только от всего описанного выше, но и от ее социального и экономического положения. Более глубокое изучение этой темы без учета социально–экономического контекста может привести к выводам, далеким от реальности. Однако из уже проделанного нами анализа можно сделать некоторые заключения общего характера. Эротика — это одна из тех областей действительности, в которой люди наиболее остро чувствуют двойственность своей натуры; в эротическом опыте они ощущают себя и плотью, и духом; и Другим, и субъектом. Этот конфликт приобретает действительно драматический характер для женщины, поскольку в начале эротической жизни она осознает, что является лишь объектом, а также потому, что ей нужно время для того, чтобы научиться достигать сексуального удовольствия; познавая особенности своей плотской натуры, она в то же время вынуждена вести борьбу, чтобы вернуть себе утраченное достоинство трансцендентного и свободного субъекта; это непростое и рискованное предприятие; многим женщинам не удается довести его до успешного конца. Но именно благодаря сложности проблем, с которыми они сталкиваются, им удается избежать заблуждений, свойственных мужчинам, которые охотно верят в такие свои обманчивые преимущества, как агрессивная роль и исключительная способность испытывать оргазм; мужчины не без колебаний осознают в себе плоть. Представление женщины о себе более достоверно.

Однако даже если женщина более или менее хорошо приспосабливается к пассивной роли, она всегда чувствует себя лишенной многих возможностей, свойственных активному индивиду. И если она и завидует мужчине, то не оттого, что у него имеется орган обладания, а оттого, что ему дана способность овладевать добычей. Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, — словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины; из–за этого в ней сильно желание прикасаться к гладкой коже, к мягким округлым формам, ей нравится поглаживать цветы или мех, ласкать ребенка, подростка или женщину; немалая часть ее личности остается невостребованной, она стремится к обладанию сокровищем, подобным тому, которое женщина дарит мужчине. Именно этим объясняется свойственная многим женщинам, хотя и не всегда явно выраженная, склонность к лесбийской любви. У некоторых женщин эта склонность под воздействием целого комплекса сложных причин проявляется с особой силой. Не все женщины прибегают к классическому решению своих сексуальных проблем, то есть к тому единственному решению, которое признано обществом. В связи с этим мы должны рассказать также и о тех, которые выбирают отвергаемый обществом путь.



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: