Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Заикание: лицом к лицу

От режима молчания к первым словам

Светлана Борисовна Скобликова

Помолчать не вредно никому, известно, что «слово-серебро, молчание – золото», но для того, чтобы приступить к исправлению речи при заикании, режим молчания обязательно необходим. Мышцам артикуляторного аппарата требуется немного отдохнуть, а быстрой памяти освободиться от воспоминаний о судорогах. Практически все специалисты, занимающиеся коррекцией заикания, используют молчание: одни устанавливают суточный охранительный режим, другие - десять суток, третьи – три или пять. Никто так и не смог с уверенностью и обоснованно сказать: сколько же необходимо молчать перед тем, как начать строить новую речь. Применительно к собственной методике нам удалось сделать такой вывод.

В начале коррекционного курса ребенок предупреждается о том, что ему придется молчать около 4-х дней, и время «молчанки» может быть продлено, если он станет «проговариваться». Молчание в условиях родной семьи, где все привычно, чаще всего похоже на испытание. Однако в наших условиях любой ребенок понимает, что это неизбежность. Мы ведем учет срывов, обычно в первый день их количество колеблется от 10-ти до 30-ти. На вторые сутки дети проговариваются значительно меньше: от 3-х до 12-ти раз, на третьи некоторые срываются по 1-2 раза. На четвертый день, как правило, молчат все. Лечащийся оказывается в специфическом состоянии психомоторного торможения речевого старта, когда начинать говорить уже не хочется, проще показать жестом (немое состояние). Полные сутки существования немого состояния, и режим молчания прекращается, поэтому у каждого ребенка может быть разная продолжительность молчания (до 7 дней). Причем необходимо особенно отметить, возникая, это состояние существует довольно долго, около 6-ти дней, и именно указанный период мы используем для полного перехода к новой речи. Пока воспитанник молчит, мы активно разговариваем между собой, применяя фонетическую реконструкцию, читаем специально подобранные детские произведения. Слуховой индукцией достигается пассивное научение пациента необходимой речевой форме. В это же время ребенок обучается гимнастике по А.Н. Стрельниковой, с ним проводятся аутогенные тренировки, направленные на релаксацию и повышение эмоциональной готовности к овладению реконструированной речью. К моменту снятия молчания все применяемые нами 4 дыхательных упражнения уже изучены, и ученик в значительной степени готов к тому, с чем ему придется столкнуться на сеансе снятия молчания. Ему разрешается общаться жестами и различным образом интонированными отдельными звуками. Выглядит это достаточно весело, а главное, так мы пытаемся «вернуть» ребенка на несколько лет назад к фазе активного формирования речи, т.е. используем рестарт-фактор. Формирование навыков лечебной фонетической реконструкции начинается практически с чистого листа. Главное – чтобы режим молчания был абсолютно полностью соблюден. Нам встречались специалисты, которые советовали родителям заклеивать детишкам рот пластырем, и последние безропотно издевались над ребенком. Ничего подобного нам делать никогда не приходилось, напротив, заикающиеся ребята практически всегда стремятся показать усердие и старание. Имеющие нарушения поведения, ограниченные рамками своей семьи, они вовсю реабилитируются в нашей и временно их семье. Однако встречались интересные случаи.

Из заметок. «У шестилетнего Антона С. период молчания протекал на редкость гладко, срывов не было ни одного, и это показалось нам странным. Через два дня заметили, что мальчик часто выходит в ванную комнату. Устройство этого помещения таково, что его стены обеспечивают абсолютную шумоизоляцию, и мы не могли слышать, что там происходит. Оказалось, что Антоша, закрывая за собой дверь в ванную, начинал громко кричать. Накричавшись, преспокойненько возвращался соблюдать молчание дальше. Для исключения этого ребенку оказалось достаточным сообщить, что у нас дома везде стоят микрофоны. Далее молчание протекало по обычному сценарию».

«Дима Ш. 6-ти лет - уникальный и, пожалуй, единственный в своем роде случай. Мальчик категорически не хотел молчать. Говорил когда и что хочет, несмотря на постоянные замечания. Список срывов на первый день – 45, на второй - 39. Стало понятно, что без специальной воспитательной беседы не обойтись. Ребенку было разъяснено, что время его бесполезной болтовни прибавляется ко времени пребывания у нас, и если он будет продолжать болтать, то может прожить у нас полгода. Когда нам показалось, что беседа возымела действие, ожидая кивка головы, я спросила его: «Ты понял?» И Дима, кивая, отвечал вслух: «Да понял, понял». Мы все смеемся, я опять переспрашиваю: «Разве ты понял? «Да понял, понял», - снова отвечает Дима. Наконец, он действительно все понял, но режим молчания длился 7 дней, и немое состояние было достигнуто».

«Семилетний Митя Р. лечился от заикания в одном известном специализированном детском дошкольном учреждении. Когда там был период молчания, ребенок в стенах сада выполнял рекомендации логопеда, но, усаживаясь в мамину машину, громко кричал и говорил без остановки. Дома болтовня продолжалась. Мать ничего не могла сделать. Результат коррекционной работы с заиканием в ДДУ оказался нулевым. В нашем случае режим молчания с Митей длился 4 дня без каких-либо проблем».

Я абсолютно убеждена, что без возникновения немого состояния невозможна работа по исправлению заикания. Именно психомоторное торможение речевого старта не дает возможности обновиться старому речевому стереотипу и устойчивому патологическому состоянию, не позволяет памяти возобновить судорожную готовность. В то же время пролонгированность немого состояния создает идеальные условия для обучения новой лечебной речи. К сожалению, мне не встречались случаи полного молчания у детей при коррекции в каких-либо амбулаторных (ДДУ, речевые центры) и стационарных (группы в санаториях) условиях, следовательно, там необходимое состояние возникнуть не могло. В свою очередь, в коррекционной семье естественные постоянный контроль над ребенком и нацеленность специалистов на результат всегда позволяли добиться столь необходимого для исправления речи режима молчания.

Сеанс снятия молчания в нашей методике - это процесс выхода «из тени» немого состояния «на свет» состояния, вызванного лечебной фонетической реконструкцией речи. Этот процесс представляет собой очень похожее на уже известную ребенку аутогенную тренировку действие. С единственной разницей, что в тот момент, где ранее специалист приучил лечащегося слушать группу образцовых слов и предложений, произнесенных с использованием реконструктивной формы речи, он должен повторить эти слова и ответить на простые вопросы точно такой же речевой формой, как педагог. На сеансе строится некий мост между различными саногенными состояниями; в очень щадящем режиме лечащийся, впервые в жизни, пользуется новой для него и странной формой речи, но не заикается. Особенно важно, чтобы первый шаг навстречу новой речи был успешным, поэтому мы тщательно готовимся к сеансу снятия молчания и создаем условия невозможности срыва успешности первого шага. Во что бы то ни стало мы должны дать воспитаннику почувствовать, во-первых: речь без симптомокомплекса заикания; а во-вторых: показать ему его способность пользоваться лечебным стилем речи. Второе по значимости равносильно первому, т.к. весь дальнейший коррекционный процесс будет неразрывно связан с техническим применением специальной речевой формы.

Дети, несмотря на возраст, очень ждут сеанса снятия молчания и имеют серьезнейшие перспективные переживания.

Из дневника Ксении Х. 14-ти лет. «Я ложусь спать и думаю – поняла ли я, как нужно говорить, смогу ли я, повторяю про себя слова на новом стиле речи. Мне кажется, у меня все получится, ведь это несложно. Но иногда я сомневаюсь: неужели смогу пользоваться им так же свободно, как Светлана Борисовна или Алексей Арнольдович? Завтра я заговорю, я больше заикаться не хочу».

Девятилетний Эдик С. в период молчания написал:

«Лучше скушаю я краба,
Лучше крокодила съем,
Чем я буду заикаться
Или буду нем».

За время нашей работы все пациенты получали позитивный первый речевой опыт на сеансе снятия молчания. Исключений не было – исключение ставило бы под удар последующее лечение, и допустить этого мы никак не могли.

После сеанса необходимо немедленно приступать к активной речевой работе, тренировать новую речь, но и здесь существует некоторая особенность.

Когда начинается заикание, речь ребенка и его психика перестают развиваться по обычному для его возраста «расписанию». Зачастую к этому добавляется задержка развития речи или уже описанное желание родителей сделать из малыша вундеркинда. То есть, изучение и освоение ребенком какого-либо речевого материала происходит на фоне нарушенного речевого развития и, следовательно, искаженно. Заикающийся не только учит наизусть стишок, он, кроме стишка, еще и учит трудные слова и звуки, запоминает «местоположение» судорог. Через некоторое время бывшие ранее чистыми (выученные в младшем возрасте без заикания) «Бычок», «Спать пора» и «Курочка Ряба» забываются, а остаются перенасыщенные заиканием более сложные образцы.

Нами давно замечено, что начальный речевой материал, предлагаемый для изучения, если он соответствует возрасту ребенка, вызывает трудности восприятия и в целом останавливает продвижение вперед. Кроме того, с учетом нарушенного фонематического слуха, в произнесении оказываются искаженными даже отдельные звуки и слоги. В характерных искажениях прячется старый стереотип заикания. Поэтому мы начинаем подходить к формированию нового речевого стереотипа с отработки правильного звучания элементарных фонетических единиц, речевой материал (стихи и сказки) также берется самый простой. Для нас крайне важно, чтобы воспитанник выучил ту же «Курочку Рябу» без малейшего намека на имевшее место заикание. Помните: малыш начинает говорить, глядя из колясочки на маму: « А-а! Б!» И «Да-да-да!» А затем: «Да-й!» Мы частично и организованно создаем ситуацию условного возврата к истокам развития речи - так начинается освоение метода «Лечебной фонетической реконструкции речи», о котором позднее. Изучив простейший материал, ученик идет вперед огромными темпами, порой родители удивляются, как их Соня или Миша в состоянии столько выучить, пересказать и рассказать. Но в этом и кроется феномен рестарт-фактора, при обновлении памяти правильными речевыми образцами ее способности сильно расширяются. Поэтому все прошедшие наш курс дошкольники с задержками психического и речевого развития затем в школе признаются очень способными и талантливыми.

Начало работы над формированием навыков лечебной ритмизированной фонетической реконструкции речи - самый тонкий, самый эмоциональный и самый существенный момент в нашей методике. Сложный, противоречивый, тактически лабильный переходный период от молчания к новой речи преодолевается исключительно с помощью глубокой взаимосвязи жизни с лечебным процессом, свойственной коррекционной семье.

Светлана Борисовна Скобликова
www.skoblikova.ru



Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: