18+

Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Доска почёта

Окончание

Проснувшись утром, я пожалел только об одном, о том, что я не могу всадить хороший заряд дроби в зад тому козлу, который эти решетчатые лавки придумал. А с заплывшим полностью глазом, я бы точно не промахнулся. Было такое ощущение, что меня полночи еще и ногами пинали.

— Как спали, орлы? — бодрым голосом спросил старлей, — когда мы, растирая намятые за ночь бока, выстроились перед его столом, и первый раз за все время улыбнулся.

— Лежа, — поеживаясь и зевая, хмуро буркнул Вова.

— Он у вас всегда такой «веселый»? — Спросил старший лейтенант, глядя на меня.

— На твоих прутьях поспишь, еще не таким станешь. Я те че? Йог индийский, на гвоздях спать?- огрызнулся Вова.

— А ты к девкам не ломись по ночам и в кроватке спать будешь, и может быть даже не один.

— Да я,.. — начал было Вова.

-Заткнись и не тыкай старшим, — тихо бросил Сашка.

Вова замолчал.

— Значит так, ребята, — старлей громко шлепнул ладонью о стол, — у меня две новости, хорошая и плохая. Начну с хорошей, только что позвонила комендантша общежития, сказала, что никто никаких заявлений писать не будет и просила вас отпустить. Тем более, что утром к ней прибежали Маша с Дашей, и стали кричать, что это они во всем виноваты, что пусть их тоже в милицию заберут и…..

— И с нами в одну камеру поса…., — начал было Вова. Но Сашка так ткнул ему кулаком по ребрам, что тот екнул и замолчал надолго.

— Они еще передачу рвались принести — еле отговорил, сказав, что вас скоро отпустим. И, как я понял, уже втроем вместе с комендантшей к вашему приходу пироги пекут.

— Вова набрал было воздуха в рот, но, покосившись на Сашку, промолчал..

— А вторая новость, — спросил я

Старлей сделал паузу, потом вздохнул.

— Звонила секретарь вашего начальника экспедиции и сказала, что он ждет вас в своем кабинете к десяти ноль-ноль.

— Сегодня же суббота, — упавшим голосом сказал  я. И почувствовал, как нехороший холодок пополз меж лопаток.

— Гвиздец, — одними губами прошептал Вова.

— Кто? — очень тихо спросил Сашка.

Старлей спокойно выдержал его взгляд..

— Мы не сообщали, хотя, в принципе, это наше право и обязанность.

— Какая разница «кто»? — Вздохнул я. — Ой пацаны, ходить нам по полгода в техниках — геологах, или в коллекторах, геологические образцы в ступке толочь и премия квартальная — тю-тю.

— Может сразу сторожем на Хрустальное, или на Разлом на зиму улететь? — Вслух помечтал Вова.

— От «папы» не улетишь, — обреченно сказал Сашка

Старлей еще громче шлепнул ладонью по столу.

— Короче, у меня через двадцать минут смена, — он покопался в бездонном сейфе и достал медицинскую аптечку

— Борная кислота, разведешь теплой водой — вон чайник на печке стоит — промоешь глаз, а вообще обязательно сегодня в травмопункт сходи. Это марганцовка и порошок стрептоцида Федору, — лечись, а то с девками целоваться нечем будет. И вот еще бинт и зубная паста — бинт на палец намотать, вот вам и зубная щетка. Морды вымойте холодной водой с мылом, а то на вас смотреть — тошнит. И что бы через пятнадцать минут вас здесь не было. Бегом марш, пока я не передумал!

Через пятнадцать минут мы выскочили на улицу, рассовывая по карманам вещи и документы. Ледяная вода пошла на пользу, и я чувствовал себя лучше.

Снег кончился, за ночь сильно подморозило. Над поселком вставало уже почти зимнее, низкое солнце.

— Эй! — Я оглянулся, через дорогу к нам шел невысокий плотный мужик в собачьей шапке и полушубке из росомахи.

— Это че за перец? — Спросил Вова.

— Не узнал? Это же Серега, меня выручать пришел, — ответил дядя Федор.

Подойдя, Серега дернул было рукой, но передумал и поздоровался кивком головы. Затем, шагнув к Вове, протянул ему его сумку. Вова сделал шаг назад и сжал кулаки.

— Не парься, парень, — спокойно сказал Серега, — сами виноваты. Почему не сказали, что геологи из «Кварцсамоцветов»? Мы вас за шпану приезжую приняли. К нашим девкам иногда такая шваль лезет…А шампанское я новое купил, правда, полусухое так и не нашел, попьешь полусладкое. И вообще, там девчата пирогов напекли. Пошли в гости — мировую выпьем, а то нехорошо как- то получилось, мы же в вашу общагу все время ходим в бильярд играть, и в баню вашу, экспедиционную.

-Пролет, — вздохнул Вова, взяв сумку, — у нас через пол часа «ковер» в кабинете «папы», точнее татами для избиения младенцев.

— А нам даже не известно, кто «настучал» и что именно; надо же знать, как отбрехиваться и что врать, — добавил я, — менты говорят, что не сообщали.

Серега опустил глаза. Повисла пауза. Все не отрываясь смотрел на него. Потом он набрал побольше воздуха и затараторил без остановки.

— Понимаешь, какая ерунда получилась, инспектор к нам прилетел, из краевого Госгортехнадзора, маленький такой лысый, да вы его знаете, он вашу экспедицию месяц назад тоже инспектировал. Просто зверь какой то. У меня одну буровую закрыл, говорит:«У Вас на вертлюге хомуты стоят не по ГОСТ»у«. Я ему отвечаю:» Буровая только с завода пришла, в заводской комплектации, что с завода поставили, то мы и привинтили«А он мне:» Ничего не знаю — смотрите ГОСТ и техническую документацию«- И раз! Буровую опломбировал. Люди без работы пятый день сидят, план горит, а когда я еще эти хомуты, которые по ГОСТУ, из города получу..

Так вот — этот хмырь в общаге на первом этаже поселился и ему, как назло, когда заваруха началась, по-малому приспичило. Он надел штаны и дверь открыл, а тут как раз Федька, с разбитой рожей, вдоль коридора кубарем к нему в ноги летит, — при этих словах Серега покосился на Сашку. — Так он, с перепугу, обратно в комнату и что б не обмочиться, тут же ночью нашему шефу и позвонил. Мол, тут геологи из «Кварцсамоцветов» к бабам лезут и драку устроили. А ему с утра еще на одну буровую лететь, вот наш и перепугался, что тот еще одну буровую закроет и утром вашему шефу настучит.

-А менты откуда так внезапно нарисовались? — Недоверчиво просил Сашка, — Кто-то из ваших вызвал?

-Да в том то и дело, что не никто никого не вызывал. Просто у нас вчера вахту с шестой буровой должны были вывезти, а буровики, когда прилетают, гуляют шибко, вот наряд на всякий случай и заглядывает пару раз за ночь. Они же не знали, что из-за непогоды вертолет не пошел. Подъехали как обычно, а тут драка идет — ты, — он повернулся ко мне, — вырубленный лежишь, Федька на заднице сидит кровь с морды вытирает, да мы двое по полу катаемся, друг друга мутузим. Вот они и сгребли всех. А меня не забрали — у меня брат этого сержанта в отделе работает. Вот и вся разгадка.

— Все понятно, — сказал Вова, — тока нам от этой разгадки не легче. Ладно отбрешемся.

— А как он узнал, что мы из «Кварцсамоцветов» — спросил я

— Господи, — да отстань ты от него, — разозлился Вова, — он и у нас каждый год инспекцию проводит. Думаешь у него амнезия на рожи?

-Ладно, двадцать минут осталось, — прекратил дискуссию Сашка, — пошли, по дороге что-нибудь придумаем. Ну, все ребята, спасибо за информацию — вечером увидимся.

Мы прекрасно знал о непростых отношениях между «папой» и начальником Нефтеразведочной. И дело было даже не в личной неприязни или какой-то взаимной ревности-зависти. Хотя тот, как и наш, был и членом Коллегии Министерства геологии и входил, по совместительству, в руководящий состав окружкома партии. Для него, молодого карьериста, хоть и очень быстро продвигающегося по служебной лестнице, наш «папа» — с его сорокалетним стажем, с его всевозможными лауреатскими значками и регалиями, Государственными и прочими премиями, двумя открытыми крупнейшими месторождениями пьезокварца — первое, из которых он открыл еще студентом, в 1941 году, — с его званием Героя Социалистического Труда, — был навсегда недосягаем.

Просто Нефтеразведочная экспедиция, появившись в Поселке шесть лет назад, в виде небольшой геохимической партии, очень быстро набирала силу и объемы, и росла как на дрожжах, а материальное обеспечение двух таких монстров, расположенных у Полярного круга, было нелегким делом. Для начала Енисейское пароходство сократило нам количество тонно-мест на сухогрузах и баржах, на период Северного завоза, отдав их Нефтеразведке. Потом начались проблемы с авиацией. Ми- 8 и Ан-2, буквально рвали на части, особенно в начале и конце полевого сезона. А им еще надо было обслуживать оленеводов, завозить продукты на дальние фактории, совершать санитарные рейсы и вообще — работать на нужды округа и в интересах коренного населения.

Шли молча, обсуждать больше было нечего, чем ближе к конторе, тем тяжелее и медленнее были шаги.

Поднявшись на второй этаж, толкнули дверь приемной. Бессменная в течение многих лет, уже немолодая секретарша, нажала кнопку селектора

— Иван Сергеевич, они…. — увидев мое лицо, она поперхнулась, потом, покачав головой, закончила упавшим голосом, — Иван Сергеевич, ребята пришли.

-Пусть заходят.

Поодиночке, почти на цыпочках, мы заползли в, пахнущий новой мебелью и дорогим мужским одеколоном, кабинет «папы» и выстроились у стены, опустив головы.

Прилетевший неделю назад, с очередного международного геологического конгресса, то ли из Парижа, то ли из Брюсселя, одетый в дорогой черный костюм -с поблескивающей на пиджаке пятиконечной звездочкой, в идеально отглаженную белоснежную накрахмаленную рубашку, с золотыми запонками, высокий, седой, огромный, он больше напоминал какого-то западного конгрессмена, или сенатора, а не начальника самой крупной в стране, а может быть и в мире, геологоразведочной экспедиции, занимающейся поисками и добычей пьезооптического сырья.

Глянув мельком на мою разбитую рожу, он достал из стола стопку каких то документов, вынул из кожаного футляра очки в золотой оправе, напялил их на нос и углубился в чтение. Пауза становилась невыносимой. и мне вдруг дико захотелось курить.

Потом, убрав бумаги, глянул на часы и снял телефонную трубку.

-Юрьев, соедини-ка меня с рудником.

И еще минут десять выяснял объемы и качество добытого, за неделю, пьезокварца.

Покосившись в бок, я увидел, что Сашка стоит, прикрыв глаза и покусывая нижнюю губу, а у Вовы на лбу выступили капельки пота. Наконец «папа» встал, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Потом остановился, покачиваясь с пятки на носок.

«Сынки,…..» едва слышно, одними губами прошептал Сашка.

— Сынки, — сказал «папа», — я на этой должности тридцать пять лет, и что-то я не помню, что бы геологи экспедиции так меня позорили. И кто!?? Кто, я вас спрашиваю?!!! — Он подошел к нам и продолжил, постепенно повышая голос и накручивая себя. — Наша, как я считал, надежда и наше будущее, наше «молодое дарование», талантливый геолог, без пяти минут кандидат наук, — он посмотрел на Вову, и у того голова ушла в плечи.

— Еще, старший геолог крупнейшей партии, добывающей самое качественное сырье во всей экспедиции, а значит и во всей стране, — он перевел взгляд на Сашку.

— И, наконец!!! — Он подошел ко мне вплотную и, нависая надо мной как гора, загрохотал все громче и громче — слышь, ты, «лучший геофизик экспедиции, на Доске Почета бессменно висящий», дать бы тебе, что б и второй глаз закрылся, да субординация не позволяет! Ты что же, думаешь, я не знаю как вы с этим «заочным аспирантом», — он кивнул в сторону Вовы, — в прошлом году, после сезона, обожрались «брусничной» и в «русскую рулетку» взялись играть? Хорошо только по паре раз «щелкнуть» курком успели, ваш же начальник партии вас застукал, наган отобрал, да по морде надавал. Я вообще хотел тебя за это на этот сезон всех стволов лишить, да пожалел — у тебя участок самый дальний и нехоженый!!! — К концу тирады он уже почти орал.

Внезапно запищал селектор, «папа» шагнул к столу, нажал кнопку и рявкнув раздраженно :«Меня нет!» повернулся к нам. И тут я увидел, как у него на пиджаке мелко затряслась звездочка Героя, а сам он начал багроветь.

«Все, ща будет «девятый вал»-подумал я.

— Придурки!!! — Загрохотал он, — вы куда поперлись?!!! Почему к нефтяникам?!!! Я зачем вам каждый год почти со всех геофаков страны студенток на практику выписываю?!!! Отделу кадров негласный приказ дал — поварих старше тридцати пяти на работу не брать!!! Вам что Поселка мало?!!! Вон, в медучилище местном, девок узкоглазых, хоть жопой ешь!!!! За стакан дадут!!! Сисек молодых захотелось?!!! Да у меня в экспедиции, два десятка баб не траханных без мужиков маются!!! — Он растопырил ладонь левой руки и начал загибать пальцы, — плановый отдел — двое, отдел кадров — трое , бухгалтерия — трое, одел труда и зарплаты -одна, геологический отдел — одна, — затем сделал паузу, на минутку задумался, шевеля губами и продолжил, — а обогатительный цех? В обогатиловке — аж целых пятеро!!! Вдовы! Разведенки! Молодые специалистки!!! Да я завтра приказ издам по экспедиции, кому с кем и сколько раз !!!. А лучшего на Доску Почета повешу!! Все! Ушли с глаз моих! Считайте, что квартальную премию вы не получите!!!

Побледневшие и испуганные мы попятились к выходу, стараясь не поворачиваться к разъяренному «папе» спиной. Но, как и любой человек, не любящий когда на него безнаказанно орут, уже в дверях я выдал «фигу в кармане» буркнув себе под нос.

— Так вот оказывается за что экспедиционное руководство на Доске Почета почти в полном составе представлено. — Ребята, не удержавшись, прыснули. Но самое страшное- «папа» расслышал тоже, это было невероятно, но он расслышал.

— Что-о-о?!!! — Заревел он как раненный сохатый, — да так, что под потолком задребезжала хрустальная люстра — Сопляк!!! Ты у меня в техники пойдешь!!! В коллекторы, образцы в ступке толочь и в бумажки заворачивать!!! В штольню, кайлом махать, из мерзлоты кварц выковыривать!!!! Сторожем!!! Сторожем на Хрустальное!!! На всю зиму и без напарника! И тебя завтра же на доске почёта не будет!!!

Мы кубарем скатились по лестнице, выскочили на улицу и рухнули в свеженаметенный сугроб, давясь от хохота…

Отсмеявшись, Сашка вдруг суетливо засобирался.

— Ладно ребята, мне по делу надо, — и ушел вниз по улице в сторону Нефтеразведочной общаги .

— Все, сгорел парень, — сказал Вова, глядя ему вслед. — К Дашке пошел, пироги трескать. Ну а ты куда, Аркадьич? Может, головы поправим? — Спросил он поднимая сумку, — шампанское чужое, ну а закусь то наша.

— Нет, Вова, я пить не буду, с меня одного фингала хватит. Пойду в универмаг, там очки темные есть, большие на пол лица, правда женские, но мне не до жиру. Засмеют. А очки надену, и буду отбрехиваться, что «снежная слепота» от солнца да от снега, как в Арктике. Правда, тоже смеяться будут, но это лучше чем фингал всем показывать.

В понедельник, подходя к экспедиционной конторе, я приподнял темные очки и украдкой глянул на Доску Почета. Мой портрет висел на месте, в нижнем ряду, первым слева.. Висел он и во вторник, и в среду, и в четверг. В пятницу я улетел в Москву, на камеральные работы…

Машу я больше никогда не видел. Ее отправили на шестую буровую, еще до моего отлета в Москву, а вернувшись в мае в Поселок, я узнал, что она вышла замуж за вертолетчика из норильского авиаотряда и уехала с ним в Норильск.

Серега, будучи по образованию и по дальнейшему опыту работы, чистейшей воды нефтяником, с приходом «нового времени», сделал головокружительную карьеру и когда в округ пришли люди из «Юкоса», занял у них какой-то видный пост. Правда, «Юкос» сейчас,.. но про это я уже ничего не знаю.

Сашка с Дашей прошлым летом пригласили меня на свадьбу, на серебряную. У них двое детей и трое внуков. Сашка полысел и немного поправился, но по-прежнему такой же физически крепкий и выносливый, хотя с виду и не скажешь.

Пристрастие к «брусничной» не довело Вову до хорошего. Кандидатскую он конечно защитил и еще какое то время работал в геологии, но пришедшее рыночное время изменило приоритеты. Вова уволился, сменил несколько мест работы, опускаясь все ниже и ниже.. Я несколько раз пытался вмешиваться в процесс, стараясь, если не переломить ситуацию, то хотя бы помочь Вове остаться на плаву, или хотя бы затормозить скорость падения. Иногда мне это удавалось, иногда нет. Но все-таки, на каком-то, не самом низком уровне, Вова остановился. И хотя он начинал утро с бутылки девятой «Балтики» и по его лицу видно, что «не чай по утрам пъет», он работал и был на хорошем счету у начальства. Правда, работал грузчиком на строительном рынке, но свою работу любил и никогда не прогуливал.

Умер Вова в День Геолога, 2 апреля 2006 года. Поздравить его с праздником мне так и не довелось.

В моей памяти он остался отличным мужиком, надежным другом, человеком на которого всегда можно было положиться.

Я вообще никогда не делил и не делю людей, на «сильных»и «слабых», «настоящих мужиков» и «не настоящих», «самодостаточных» и «не самодостаточных», «состоявшихся» и «не сосотявшихся». Для меня есть только две категории людей — те, которые никогда не могут продать и предать, и всегда помогут в трудную минуту, и те, которые могут и продать, и предать, и никогда не помогут, а всё остальное — словесный понос и фунт дыма.

И когда меня «прижимало» и было тяжело и плохо — Вова всегда приходил на помощь.

Ну а «дядя Федор» С ним мы потом очень подружились. Ходили в нашу экспедиционную баню, пили «брусничную» на спирту, ездили на рыбалку, и не раз ходили по осени на куропаток, которых «за аэродромным полем» и впрямь было, в те годы, «как курей на птицефабрике». Один сезон наш отряд почти все лето работал в семи километрах от буровой, где «дядя Федор» был зам. начальника. Тогда мы вообще виделись почти каждый день.

В июне 1983 года, топая с тяжеленным рюкзаком в порт, где меня ждал уже загруженный снаряжением Ми-8, я наткнулся на Федьку, который кубарем скатился с высокого крыльца здания аэропорта, и чуть не сшиб меня с ног. Мы оба радостно заорали, я скинул рюкзак и полез обниматься. Он постучал меня по плечам, как будто выбивая пыль, и быстро затараторил.

— Аркадьич, извини, у меня Ми-6 через тридцать минут уходит, а я бумагу для каротажных диаграмм в конторе забыл. Меня шеф убьет, если я на борт не успею вернуться. И огромными прыжками помчался вниз к поселку, гремя сапогами по деревянному тротуару. Отбежав метров тридцать, повернулся, поднял руку и крикнул.

— Я тебе напишу! Обязательно напишу!

— Адрес знаешь? — Проорал в ответ я.

-«Кто ж тебя не знает, орел ты наш», — крикнул он и засмеялся.

Таким я его и запомнил, нескладным, длинным, с рыжими развевающимися на ветру волосами, освещенным ярким июньским солнцем.

Писем я от него так и не получил. Но в тот год отряд работал очень далеко, лето было жаркое, тайга все время горела, и вся авиация была мобилизована на борьбу с огнем. Поэтому вообще любая почта была редкостью.

Осенью, прилетев в Поселок, я узнал, что он, все — таки, успел вернуться к вертолету, притащив мешок с бумагой для каротажных диаграмм.

Заправленный под завязку авиационным керосином, да еще с дополнительными баками, поставленными внутри салона — лететь было очень далеко — Ми-6, долго гудел винтами, набирая обороты, потом поднялся метров на пятьдесят и в этот момент в двигателе, что — то хлопнуло, пошел дым и «шестерка» с грохотом рухнула на бетонку. Керосин загорелся. В поселке водопровода нет и никогда не было, а примчавшиеся почти сразу две пожарные машины, в течение нескольких минут израсходовали весь запас воды и пены, не сумев ничего погасить.

Жениться дядя Федор так и не успел.

Ваш Олег Аркадьевич Ольнев

723


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: