Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Глава VII. Бросок на юг

Глава VII. Бросок на юг

Продолжение

Хорошим мужиком оказался этот полицейский. Мало того что он довез нас до границы своего округа и не возражал против того, чтобы с нами сфотографироваться, он еще и собственноручно остановил первую, проезжающую мимо, машину и упросил опешившего водителя подбросить нас до центра Norwalk. Водитель испуганно пожал плечами, пробормотал «ОК» и, хоть и недоверчиво косился на нас всю дорогу, так ничего и не сказал.

В пять вечера мы были на месте. Norwalk оказался очень симпатичным, старинным городишкой, с высокой колокольней на центральной площади и с кривыми, выложенными брусчаткой, улицами. Основанный в 1651-м, город был спален дотла англичанами во время войны за независимость, обретя тем самым титул «символа национального самосознания». Расположенный в глубине весьма живописной бухты, Norwalk имел свой знаменитый яхтенный клуб, прокат лодок и парусников, и славился многокилометровыми парками, плавно переходящими в песочные пляжи, полными всевозможных каруселей и палаток с хот-догами. Население города оказалось довольно дружелюбным: стоило только достать из рюкзака фотоаппарат, как проезжающие мимо машины начинали сигналить, а завсегдатаи многочисленных кафе, с открытыми террасами, улыбаться и одобрительно кивать головами. Одно плохо: указатели в городе практически отсутствовали. В конец отчаявшись найти пляж, мы подошли к газетному киоску и спросили у продавца, в какой стороне находится океан. Тот почесал затылок.

— Ocean? Ocean what? Street, avenue, road?
— Да нет, просто океан.
— Просто океан? Ммм… Здесь нет просто океана. Улица есть, авеню…
— Океан — в смысле, море, океан. Вода кругом.

Продавец виновато пожал плечами.

— Не знаю даже…
— Ну… Большая вода. Везде вода. Океан… Люди плавают…
— А-а-а! Океан? Что же вы сразу не сказали? Вон туда вам надо, за парком сразу пляжи начинаются.
— Спасибо.

Мы пересекли парк и спустя несколько минут вышли к бухте.

Боже, как я люблю море! Сергей, который его никогда в жизни не видел, принялся бегать по округе и все фотографировать, а я сел на причале и замечтался. Кому-то нравится шум леса, кому-то степи, но для меня понятие home, sweet home неразрывно связано с волнами и криками чаек. Вся бухта была усеяна яхтами, и я неожиданно почувствовал, что готов пожертвовать всем на свете за один только день на какой-нибудь парусной лодке, чтобы вокруг не было ни души, только бесконечная, соленая, блестящая синева, текущая сквозь тебя и не оставляющая времени на беспокойства. Хотя с другой стороны, я прекрасно понимаю разницу между хотением и имением, и я не знаю, что приносит больше счастья и ощущения полноты жизни: когда ты хочешь чего-либо и стремишься к этому или же когда ты уже владеешь всем, стремление к чему и определяло все твое жизненное расписание. Начало, как таковое, само по себе, всегда привлекало меня больше, чем конец, пусть даже и самый счастливый из всех возможных. И может быть, мое везение и заключается в определенном невезении. В невезении достигнуть какой-то полноты самовыражения, мифического конца горизонта, тупиковая пустота которого не оставляет никаких вариантов, кроме как остановиться в развитии, развернуться на сто восемьдесят градусов и застыть в умилении собственного совершенства…

Пляжи оказались не очень-то. Конечно, песочек песочком, но посудите сами, что это за пляж, если плавать невозможно. Океан был ледяной и мутный, как дождевая лужа в глухом запорожском селе. Хоть Америка и окружена океанами, только во Флориде вода прогревается выше двадцати градусов. В Калифорнии, а уж тем более в Новой Англии, люди если и плавают, то только в специальных теплоустойчивых резиновых костюмах, которых, во-первых, у нас и не было, а во-вторых, я бы его и не надел никогда. Зайдя в воду по колено, я, к большому своему неудовольствию, обнаружил, что не вижу собственных ног, и мгновенно избавился от всякой мысли уходить в глубину. Не люблю я плавать, когда не видно, что под тобой происходит, — мало ли что там может быть. Рыба какая-нибудь большая или мутант, что даже более вероятно, судя по нефтяным расплывам на поверхности. Одним словом, полежав немного, позагорав, мы снова встали на ноги и побрели к дороге, стараясь не думать о расстоянии, которое нам предстояло преодолеть.

Эх, дороги! Пыль да туман! Подсознательный человеческий страх темноты. Если днем шанс поймать машину существует в любой точке планеты, то с приходом ночи, где бы вы ни были, шансы начинают катастрофически падать и, в конце концов, сводятся на ноль. Этак, пим-пим-пим-пиииии… Любые колебания надежды вытягиваются в одну длинную-длинную прямую, единственная возможность преодолеть которую — это на своих собственных двоих. С заходом солнца символ национального самосознания переставал притягивать патриотично настроенных водителей, но, что самое неприятное, все, кого он за день успевал затянуть в свою пляжную паутину, не спешили покидать желтые фонари на мостовых и уютные кафе с джазовой музыкой и с приветливыми официантками, фартуки которых были сплошь и рядом заляпаны черничными пирогами. Если мимо нас и проезжала одинокая машина, то случалось это никак не чаще, чем раз в полчаса. Становясь лицом к водителю, мы одной рукой просили его остановиться, а другой, из-за спины, показывали многозначительный жест, надеясь, что, проехав мимо нас, он увидит его в зеркало заднего вида и задумается над своим нехорошим, эгоистичным поведением.

Пригороды уже давно остались позади, светящиеся неоновые бутерброды на вывесках мотелей скрылись за поворотами, а мы все топали и топали, недоверчиво косясь на окружающий нас лес и скрипя зубами от боли, причиняемой жмущими, с непривычки, кроссовками. Через четыре часа ходьбы силы покинули нас окончательно. Доковыляв до ближайшего газона, Сергей повалился на землю и категорически отказался двигаться в каком-либо направлении. Закурив сигарету, я сел неподалеку.

— Ну что, Серег, будем утра ждать?
— Будем, — пробубнил тот.
— А я фонари в лагере не зажег. Люди ходят и спотыкаются.
— А я посуду не помыл… Хотя этого никто в темноте не замечает.

Мы засмеялись.

— Давай тогда, что ли, руки поднимать, когда мимо кто-нибудь будет проезжать.
— Зачем?
— Ну, может кто-нибудь остановится.
— Что, подобрать два трупа на обочине?.. Ты как хочешь, может стопить, а я спать буду. Простатит нагонять.

Я прислушался.

— Слышишь?
— Машина?..
— Поднимай руку!

Не вставая, мы замахали руками и, к огромному своему удивлению, в ту же секунду услышали визг тормозов. Водитель как ошпаренный выскочил из своего джипа и подбежал к нам, на ходу доставая мобильник и набирая 911.

— Что, что случилось?!

Мы пожали плечами.

— Ничего.
— А машина ваша где?
— У нас ее нет.

Водитель насторожился и спрятал телефон в карман.

— А чего вы тут лежите? Вы иностранцы?
— Да. Русские.

Парень начал злиться.

— Я вижу, что русские… Психи ненормальные, вы знаете, как тут опасно ночью?! Кто здесь только не ездит! Да наркоманы какие-нибудь специально остановятся, чтобы кишки вам выпустить, развлечься. Как это вы еще до сих пор живы, я не знаю!

Сергей внезапно побелел и уставился на меня.

— Вова, а тебе такая мысль в голову приходила?
— Нет. А тебе?
— Тоже нет.

Мы вскочили на ноги.

— Вы нас не подбросите в Кент?

Парень вздохнул.

— Я в Danbury живу. А Кент пятьдесят миль на север… Вот что, если вы купите мне бензин, я вас довезу куда вам надо, но только потому что вы иностранцы.
— Купим, купим, спасибо большое.
— Ну, залезайте тогда.

Доехав до ближайшей заправки, мы залили в машину бензина на пять долларов и купили всем по кока-коле. Парень расслабился окончательно.

— Как вас зовут-то?
— Sergey.
— Vladimir.
— А я — Дэвид. Приятно познакомиться…

Дэвид был… типичный Дэвид. Все Дэвиды одинаковы: невысокие, полноватые, близорукие и дружелюбные. Лысина у них начинается еще в тинейджеровском возрасте, к тридцати годам эпидемия распространяется на всю голову, а ровно в тридцать пять на белый свет вылупливается очередной американский Меркурий. Вообще, только по одному беглому взгляду на американца можно с точностью до девяноста процентов определить его имя. Взять хотя бы Вуди. Как правило, Вуди — это маленький, невероятно злой, нервный поножовщик. Или Тревис — толстый фермер, с куриным жиром на подбородке и с пятнами машинного масла на рубашке. Риччи всегда немножко косоглазит и много курит. Шерман скучен до безобразия, но если вас, не приведи господь, замучил кариес — шермановские, с обгрызанными ногтями, пальцы вставят вам такую пломбу, что просто ахнуть. Иное дело — доктор Ларри: уж этот спит и видит, как бы кому-нибудь вывернуть коренной, а еще лучше сразу два, типа, да все равно он у вас кривой какой-то.

Билл — это уже совершенно другая статья. Билл — большой, с татуировками. Грузовики водит и карамель пивом запивает. С женщинами вот ему только не везет, боулинг и реслинг по телевизору — все его развлечения.

Есть у природы и свои капризы. К примеру, Арнольд. Нет-нет, друзья мои, неверно мыслите, из Шварценеггера такой же Арнольд, как из меня Юрий Гагарин. Шварценеггер — это блеф, генетический урод. Настоящего, чистопородного Арнольда не спутаешь ни с кем: тощий Кощеюшка, руки-клюки, стекла на очках толще бронированного стекла инкассаторской машины. Паучок «Часики». В жизни никого не подвезет.

Дэвид же, как я уже сказал, был мировым парнем. Рассказав нам кучу анекдотов и разузнав, какие в России дороги, он, поймав какую-то только ему ведомую мысль, хитро заулыбался и свернул на обочину.

— Что, парни, хотите машину повести?

Сергей испуганно замотал головой, а я, молниеносно откинув ремень безопасности, выбежал из джипа и поменялся с Дэвидом местами.

— Ты же водил машину уже, верно? — на всякий случай спросил тот.
— Конечно, водил!

Серега, сидевший на заднем сидении, резко побледнел и, наклонившись ко мне, зашептал:

— Вова, а когда это ты машину водил?
— Как это когда? — я засмеялся. — А с Крисом кто пиво развозил?

Тяжело задышав, Сергей ухватился за сиденье и нахмурился. Нахмурился и Дэвид. Серая тень сомнения пробежала у него по лицу, и он уже было открыл рот, чтобы что-то спросить, но было слишком поздно. Машина дернулась и пошла куда-то вкривь.

— Вова, поворачивай!
— Разворачивай, Vladimir!

Запаниковав, я дернул руль на себя и нажал по тормозам. Машина фыркнула и остановилась.

— Что вы кричите? Я знаю, что делаю, ОК? Не волнуйтесь…

Не волнуйтесь! Говорить это Дэвиду и Сергею было все равно что бить горохом о стену. Многозначительно переглядываясь, они вздрагивали перед каждым поворотом и мучительно искали предлога, как бы этак безболезненно пересадить меня назад на место пассажира… Ну да, хорошо, я согласен, машину водило из стороны в сторону, как пьяного бригадира после уборки посевной, ну так это ж не моя вина. Такой, значит, у машины был руль кривой. Да и, вообще, когда тебе каждые пять секунд орут в ухо «поворачивай» — особо разогнаться как-то не получается. Атмосфера была напряженная, и мне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы расслабиться и получать от дороги удовольствие. А она была действительно красивой: утопающая в зелени, черная, петляющая полоса, рассеивающая тревоги водителя и наводящая смертельный ужас на всех остальных. Невозможно даже описать облегчение, высветившееся на лице Дэвида, когда я, наконец-таки, остановился и взглядом предложил ему поменяться местами. Выскочив из машины, американец бросился к моему месту и…опоздал. На нем уже сидел Сергей, мертвой хваткой вцепившись в руль и давая понять, что ничто на этом свете не сможет оторвать его от сиденья и усадить назад. Дэвид чуть не заплакал. Вернувшись в машину, он, трясущимися руками прикурил сигарету, и нервно пристегнулся ремнем.

— Ты тоже хочешь покататься, да, Sergey? Я понимаю, понимаю… Осторожно только, пожалуйста, хорошо?
— Конечно… — Сергей потер руками.

Тут уже мы с Дэвидом переглянулись и побледнели. Я тоже достал сигарету и приготовился к самому плохому, но… ничего не произошло. Плавно тронувшись с места, машина набрала скорость и весело, а главное ровно (мистика какая-то) понеслась сквозь лес, аккуратно вписываясь в повороты и усыпляюще покачиваясь…

— Vladimir, hey, wake up.

Я лениво открыл глаза. Надо мной стоял Дэвид, улыбаясь и тряся меня за плечо.

— Приехали.
— Приехали?

Я оглянулся. Машина стояла прямо посреди лагеря, под центральным, зажженным заботливой рукой Джесса, фонарем.

— Это что… я уснул, что ли?

Дэвид засмеялся.

— Ты уснул?.. Я уснул, можешь себе представить? Sergey вел машину всю дорогу.
— Да?

Я посмотрел на застывшего в горделивой позе Сергея.

— Интересно…
— Интересно, да.

Дэвид полез в карман и достал пару визиток.

— Держите, парни. Тут мой телефон, если еще попадете в историю когда-нибудь, звоните.
— Может, чаю… — наперебой закричали мы.
— Не-не. Мне полтора часа до дома еще добираться.

Пожав нам руки, Дэвид с облегчением сел за руль и, выслушав наши инструкции, как доехать до route 7, умчался в прошлое. Больше мы так его и не видели…

Продолжение следует…

809


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: