Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Сталин как изменник родины

Часть первая

Расшифровка основной части лекции доктора философии, заместителя председателя Совета Научно-информационного и просветительского центра «Мемориал», автора книг и многочисленных статей, посвященных истории советского террора, массовых репрессий и карательных органов, Никиты Петрова, прочитанной 24 сентября 2009 года в клубе — литературном кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру».

Я благодарю устроителей и организаторов сегодняшней лекции за любезное приглашение, за избранную тему для сообщения, которая, как сказал уже Борис, действительно чрезвычайно актуальна. Сейчас история вновь стала полем идеологических битв. Остроту вопросу добавляет и то обстоятельство, что Кремль всерьез взялся за унификацию понимания истории и всерьез пытается присвоить монополию на истину в исторической науке.

Сразу же оговорюсь, это, скорее, не лекция, а сообщение, попытка обобщить и проанализировать с правовой точки зрения факты сталинской репрессивной политики. Осудить Сталина персонально, по всей принятой законом форме уголовного процесса, теперь уже не удастся. По одной простой (кстати, оговоренной уголовным кодексом) причине: он умер. Но, тем не менее, никто не мешает нам собрать и обобщить материал для осуждения сталинской системы как преступной. А на основании собранных доказательств и самого Сталина считать, да и публично порицать как преступника. От правосудия Сталин ускользнул, но вот от суда истории и потомков - нет.

Сейчас чаще всего можно слышать такой аргумент. Дескать, как же можно судить и Сталина, и его систему по меркам сегодняшнего дня с применением сегодняшних законодательных норм и правил? Сразу же уточню. Мы будем анализировать совершенное Сталиным в рамках именно сталинского уголовного законодательства. И это будет своего рода мысленное допущение – или эксперимент, если хотите. То есть представим себе, что в 1953 году члены Президиума ЦК арестовали не только Берию, но и самого Сталина. Это, конечно, слишком фантастическое предположение, но, с другой стороны, почему бы и нет? Не будем гадать, как это могло бы произойти. Просто представим себе, что Сталин вместе с Берией оказался в зале суда. Будучи обвинителями, что мы можем предъявить Сталину в качестве обвинения, какие статьи уголовного кодекса применим? Самое удивительное, на мой взгляд, то, что вполне будут «работать» те же статьи УК РСФСР, по которым был осужден Берия, плюс, может быть, и некоторые другие. Удивительно, но это, прежде всего, все та самая, особо ценимая Сталиным, статья 58 в ее различных вариациях. В качестве дополнения обвинения по статьям 58-1а – «измена родине, т.е. действия совершенные гражданами СССР в ущерб военной мощи СССР…», 58-1б – те же преступления, совершенные военнослужащим (Сталин с 1941 был таковым, являясь наркомом обороны), 58-8 – «совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций…», 58-11 – вышеуказанные действия, совершенные в составе группы; 58-14 – «контрреволюционный саботаж, т.е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленное небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата…». Для квалификации преступлений Сталина вполне применимы и другие статьи УК РСФСР [1]. Это: статья 59-1 – «преступление против порядка управления», в т.ч. «неповиновение законам», 136 – «умышленное убийство», в т.ч. по пункту «в» – совершенное «особо мучительным для убитого» способом, 193-17б – «злоупотребление властью при наличии особо отягчающих обстоятельств». По большинству этих статей помимо 10-летних сроков вполне могла быть в качестве меры наказания вынесена смертная казнь. А кроме того, можно вспомнить и о других статьях того же УК РСФСР (хотя здесь меры наказания были смехотворны) – о нарушении национального равноправия, незаконное лишение кого-либо свободы и т.п. преступления против порядка правосудия.

Политические перемены, произошедшие в нашей стране в августе 1991 г., когда рухнула власть КПСС, открыли доступ в ранее совершенно тайные архивы и сделали возможным сбор и анализ доказательств преступности советской системы. И это, прежде всего, – документы о «Большом терроре» 1937–1938 гг., документы о том, как Сталин и верхушка Политбюро организовали массовое уничтожение сотен тысяч людей. Даже в годы перестройки, когда, казалось бы, стали разоблачать преступления Сталина и работала специальная комиссия Политбюро, изучавшая историю репрессий, не были доступны ни эти документы, ни полная статистика репрессий. На сегодняшний день Международный фонд «Демократия» (фонд А.Н.Яковлева) опубликовал свыше 50 томов документов, и многие из них о советском терроре, ГУЛАГе, в том числе - и с приведением статистических выкладок о масштабах репрессий за весь советский период. О реализации зловещего приказа НКВД № 00447 от 30 июля 1937 г. о т.н. «кулацкой операции» – открывшего массовый террор – также издана отдельная книга с множеством документов («Вертикаль Большого террора»). Опубликовано довольно много материалов, которые показывают ход т.н. «национальных операций» (немецкой, польской, латышской, «харбинской» и др.) 1937-38 гг., тоже неотъемлемой части «Большого террора». Обществом «Мемориал» выпущен CD-диск, который называется «Сталинские расстрельные списки», в котором сосредоточен материал о том, как Сталин и его ближайшее окружение, подменяя собой судебные органы, росчерком карандаша вершили суд и расправу. Одним словом, документальная база для нашего сегодняшнего разговора есть, она практически вся известна. И если мы зададимся вопросом – а чего мы еще не знаем о советских репрессиях, – уверяю вас, не знаем мы разве что каких-то мелких деталей. В общем, по большому счету, нам известно все: начиная от директив, т.е. нормативно-распорядительной базы репрессий, и кончая реализацией и статистикой этих репрессий.

Борис Долгин: Прошу прощения, это – для сталинского периода?

Никита Петров: Разумеется, мы сегодня говорим исключительно о сталинском периоде. Борис совершенно прав, еще раз оговорюсь, что мы сейчас не затрагиваем ни ленинский, ни хрущевский период. Вернемся в 1991 год. Указы Б.Н.Ельцина о запрете деятельности КПСС и об архивах КПСС и КГБ создали предпосылки для состоявшегося в Конституционном суде рассмотрения т.н. «дела КПСС». По существу, это не был процесс, направленный специально на рассмотрение преступлений советского режима. Рассмотрению подлежал иск Компартии РСФСР о неконституционности указа Ельцина о запрете деятельности КПСС и КПРФ, а представители президентской стороны выступили со встречным иском о признании КПСС неконституционной организацией. Иски были объединены, и рассмотрение дела началось в июле 1992 г. Аргументация противников указа Ельцина была проста, как песня: КПСС является общественной организацией, поэтому для того, чтобы ее упразднить, нужно, в конце концов, судебное решение, например, Верховного суда, а всякие указы президента по этому поводу – «филькина грамота». И я, и мои ближайшие коллеги по «Мемориалу» – Арсений Рогинский, Никита Охотин, а также, в соавторстве с нами, Сергей Мироненко (ныне директор ГАРФ) подготовили по поручению Конституционного суда экспертное заключение, приложив к нему множество архивных документов свидетельствующих о многочисленных преступлениях правящей в СССР коммунистической партии (от Ленина до Горбачева) и преступлениях, совершенных непосредственно Сталиным. Вывод, который был нами представлен суду, был таков: КПСС не была общественной организацией, а являлась особым механизмом власти, и в своей деятельности грубо нарушала конституционные нормы, подменяя собой исполнительную, законодательную и судебную власти. На каждый из этих пунктов у нас, естественно, имелась обширная доказательная база.

Увы, Конституционный суд не ставил перед собой задачу определить, было ли всевластие КПСС преступным. Но, тем не менее, в судебном решении, принятом 30 ноября 1992 г., была подтверждена правота Ельцина, закрывшего компартию, и четко констатировано: «В стране в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие власти узкой группы коммунистических функционеров, объединенных в Политбюро ЦК КПСС во главе с генеральным секретарем ЦК КПСС».

Итак, вполне четкая, притом закрепленная в судебном порядке, характеристика насильственного характера власти КПСС. В полной мере это относится и к сталинскому периоду правления. А в какой степени это соответствовало основному закону страны – Конституции? Здесь и определяется главный изъян и «родовая травма» Советской власти: она никогда не говорила того, что делала, и никогда не делала того, о чем говорила. Это, к сожалению, не изжито до конца и нашей сегодняшней властью.

Была у коммунистического режима замечательная «вывеска», «витрина» советского строя – это т.н. «Сталинская Конституция», принятая 5 декабря 1936 года. Я позволю себе напомнить некоторые ее важнейшие статьи.

Что же гарантировала эта новая конституция? Начнем с важнейшего – с прав личности. Статья 127: «гражданам СССР обеспечивается неприкосновенность личности. Никто не может быть подвергнут аресту иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора»; статья 128: «неприкосновенность жилища граждан и тайна переписки охраняется законом»; статьей 125 гарантировались свобода слова, свобода печати и свобода собраний и митингов, уличных шествий и демонстраций. Ряд статей был посвящен основам государственного устройства. В статье 30 говорилось: «Высшим органом государственной власти СССР является Верховный Совет СССР»; в статье 32 четко указывалось: «Законодательная власть СССР осуществляется исключительно Верховным Советом СССР». Выделим здесь также блок статей о принципах отправления правосудия. В статье 102 говорилось: «Правосудие в СССР осуществляется Верховным Судом СССР, Верховными Судами союзных республик, краевыми и областными судами, судами автономных областей, окружными судами, специальными судами СССР, создаваемыми по постановлению Верховного Совета СССР, народными судами». Сразу отметим, что в этой статье нет места никаким внесудебным органам. Специальные суды, создаваемые по постановлению Верховного Совета – о них чуть позже, это военные трибуналы, Военная Коллегия Верховного Суда и линейные суды на железнодорожном и водном транспорте. Этот список исчерпывающ, он дан в «Законе о судоустройстве» принятом 16 августа 1938 года. Но и до принятия этого закона только эти суды упоминались в качестве «специальных» в законе о судоустройстве РСФСР от 1922 года. Одним словом, вы сами понимаете, что в этой твердой и четкой законодательной базе нет места внесудебным органам, нет места произволу ОГПУ и его преемника – НКВД. Но вернемся к Конституции. В статье 111 говорилось: «Разбирательство дел во всех судах СССР открытое, поскольку законом не предусмотрены исключения, с обеспечением обвиняемому права на защиту», а статья 112 указывала: «Судьи независимы и подчиняются только закону». Были и другие важные с точки зрения гарантий прав граждан статьи, о которых следует упомянуть. Статья 123 гарантировала равноправие граждан: «Равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы…», и предупреждала, что «какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав» или установление «прямых или косвенных преимуществ» в зависимости от расовой или национальной принадлежности «карается законом». Забегая вперед, ну как тут не вспомнить о депортации по воле Сталина целых народов, которые были лишены своих законных прав именно по национальному признаку.

Ну что тут сказать. Конституция 1936 года давала гражданам самые широкие права, включая всеобщее право тайных выборов, неприкосновенность депутатам Верховного Совета СССР и, казалось бы, должна была служить гарантией от произвола. И в нынешнем и в традиционном понимании Конституция и есть основной и верховенствующий над остальными законами государственный акт. Все остальные законы, правовые акты и нормативные документы должны соответствовать статьям Конституции. В противном случае – противоречащие Конституции законы и нормативы не должны действовать, и подлежат отмене или приведению в соответствие с Конституцией.

А что происходило на самом деле? Как было устроено официальное судопроизводство 20-х – 30-х, более или менее понятно. А вот практиковавшаяся расправа с лицами, неугодными большевистскому режиму происходила, как раз, в обход этих законов. Действовали внесудебные органы: Коллегия ВЧК–ОГПУ, Особое совещание при ОГПУ (с 1924 г.), тройки Полпредств ОГПУ – все они выносили решения лишь на основании оформленного в органах госбезопасности следственного дела заочно (без присутствия обвиняемого). То есть – ни судебного разбирательства с обязательной состязательностью сторон, ни возможности для обвиняемого защищаться, приводить свои доводы в суде, другими словами, ничего похожего на справедливое и беспристрастное решение дела. Сталин и правящая верхушка широко использовали органы государственной безопасности в качестве инструмента расправы. Причем, Коллегия ОГПУ и тройки Полпредств ОГПУ имели полномочия выносить смертные приговоры.

Посмотрим на статистику репрессий в эти годы. В период 1921–1936 гг. по делам, подготовленным в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД, было приговорено около 1,5 миллионов человек, из них приговорено Коллегией ОГПУ 63 тысячи (4%), Особым совещанием ОГПУ – 245 тысяч (15%), тройками Полпредств ОГПУ – 712 тысяч (44,5%). То есть подавляющее большинство людей, которые были осуждены как «враги государства», как «враги советского строя», не были осуждены легальными законными юридическими органами. Здесь явственно видны нарушения и конституционных основ и закона о судоустройстве. Органы госбезопасности (за которыми стояла правящая компартия) попросту подменяли собой правосудие. Теоретиком такого использования госбезопасности был, разумеется, сам Сталин. Так же, как и Ленин, он уделял повышенное внимание органам ВЧК–ОГПУ (с 1934 г. – НКВД). Совмещение функций арестов, дознания и расправы в одном органе получило своеобразное сталинское теоретическое обоснование и объяснение: «военно-политический трибунал» [2]. Масштабы арестов, проведенных на рубеже 30-х годов, имеют, помимо прочего, одно вполне определенное объяснение. В 1929 г. окончательно утвердился основной принцип советской карательной политики – использование принудительного труда заключенных для нужд экономики и освоения труднодоступных окраин страны. Было организовано Главное управление лагерей (ГУЛАГ), ставшее символом сталинской тирании.

В последующие годы «Большого террора» внесудебные органы расправы играют главенствующую роль. В 1937-1938 гг. 1 миллион 300 тысяч человек были приговорены по политическим мотивам  (из них около 700 тысяч расстреляны). Из общего числа 1 миллион 300 тысяч приговоренных – 1 миллион 200 тысяч (82%) были приговорены внесудебными органами: тройками НКВД-УНКВД и Комиссией НКВД и Прокурора СССР (т.н. «альбомный порядок» когда списки приговариваемых в виде альбома, присланного с периферии, утверждала «двойка» – нарком внутр. дел или его зам. и Прокурор СССР или его зам.). Но и с окончанием «Большого террора» внесудебные органы, хоть и теряют свою основную роль в проведении репрессий, все же активно используются Сталиным как дополнительный и притом важный инструмент. С 1939 по 1953 год из 1 миллиона 100 тысяч осужденных по делам, проведенным НКВД-НКГБ и МГБ, –329 тысяч человек (около 30%) были осуждены Особым совещанием НКВД, (а с 1946 г. – Особым совещанием МГБ). После окончания «Большого террора» единственным внесудебным инструментом в руках НКВД осталось Особое совещание. С ноября 1941 оно могло выносить и смертные приговоры.

Возникает следующий вопрос: а хорошо ли обстояло дело с судебными органами, с теми, что существовали в рамках Конституции. Увы, и тут мы видим ряд грубейших нарушений и искажений закона. Достаточно вспомнить о принятом 1 декабря 1934 г. законе, который лишал обвиняемых не только права на защиту, но даже права подать ходатайство о помиловании и кассационную жалобу. Этот закон предусматривал рассмотрение дел в Военной Коллегии Верховного Суда в т.н. упрощенном порядке: при закрытых дверях и без участия сторон (в отсутствии обвинителя и защитников) и моментальное (в 24 часа) исполнение смертного приговора после его вынесения. Именно с применением этого закона и были рассмотрены все дела, поступившие в Военную Коллегию в 1937-1938 гг. – было осуждено около 37 тысяч человек, из них 25 тысяч – к расстрелу. Подобный порядок был преступным попранием норм Конституции (ст. 111) о гласности судопроизводства и права обвиняемого на защиту и обжалование в кассационном порядке приговора. Рассмотрение дел Военной Коллегией в «упрощенном порядке» по закону от 1 декабря 1934 года (который отменили только в 1956 году) мы с трудом можем назвать очным судебным процессом. Нет, конечно, обвиняемый в зале присутствовал, то есть по форме вроде все в порядке. Но какова процедура! Чаще всего рассмотрение дела длилось не более 20 минут, председательствующий Военной Коллегии или ее выездной сессии коротко опрашивал обвиняемого, в зале не было не только защитников, но даже и прокурора – в нем не было никакой необходимости. Председательствующий выслушивал, какие есть у подсудимого возражения, а дальше сообщал: суд удаляется на совещание, а приговор вам будет объявлен. Причем, приговор, если он был расстрельным, подсудимому сразу после окончания рассмотрения дела не объявлялся. Его объявляли непосредственно перед приведением приговора в исполнение. Подобную процедуру назвать «судебной» язык не поворачивается. Это был изощренный сталинский метод быстрой расправы.

Продолжение следует

Источник: http://russiaforall.ru/materials/1457273183

146

Комментарии

Пока никто не комментировал. Вы можете стать первым.


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: