Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

В 1990-е кинематограф меня баловал, а сегодня держит в черном теле

Актер театра и кино Виктор Сухоруков — о роли экзекутора в фильме «Орлеан», отношении к критикам и мечтах о «Брате 3»

С 17 сентября в прокате — «Орлеан» Андрея Прошкина, черная комедия пополам с мистическим триллером. В затерянный во времени и пространстве городок Орлеан однажды является таинственный экзекутор (Виктор Сухоруков) с очевидным намерением учинить над жителями моральный суд. Три главных грешника — парикмахерша Лидка (Елена Лядова), врач Рудик (Олег Ягодин) и дознаватель Неволин (Виталий Хаев) — решают от непрошеного судьи избавиться. На счастье, поблизости есть четвертый грешник — фокусник Боря Амаретто (Тимофей Трибунцев), который в ежедневном режиме распиливает в своем шапито людей на части. Корреспондент «Известий» узнал у Виктора Сухорукова, как играть совесть во плоти.

— «Орлеан» стал одним из самых обсуждаемых фильмов Московского кинофестиваля. Вы следили за реакцией прессы?

— Я был очень удивлен, когда прочитал в заметке одной известной критикессы, что картина «Орлеан», оказывается, прямолинейная и нравоучительная. А я скажу так, «Орлеан» — картина ясная, понятная, доступная. Я очень люблю фильм «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана, недавно пересмотрел с огромным девственным удовольствием и вдруг обнаружил, насколько там всё просто. Даже костюмы у персонажей говорящие — старшая медсестра как летучая мышь, и санитары вокруг нее как грачи, режиссер с первого кадра прямо говорит, что вот он хороший, любите его, а эти плохие, их надо ненавидеть. И несмотря на все это, фильм — шедевр всех времен и народов.

Мне кажется, Андрей Прошкин сочинил фильм, понятный всем. Мне лично хотелось свой образ заострить, сделать его парадоксальней, запутанней, и уже в процессе я осознал, что нужно проще, понятнее, доступнее. История же простая — женщина совершает гадкий поступок, к ней подходит некто и говорит: «Дура, что же ты делаешь!», а она, вместо того чтобы принять это к сведению, подговаривает своих дружков этого дядьку, то есть меня, покалечить. А дальше уже кто кого.

Нам вменяют площадной гиньоль, политическую сатиру. И где критик это усмотрел? Уже какие-то ярлыки, хотя фильм еще не вышел на экраны, чего я очень жду. Потому что это кино про нас, про нашу жизнь, про наши взаимоотношения, про то, что мы друг друга не видим, не чувствуем, не слышим. Это особенно очевидно в одной из последних сцен с Олегом Ягодиным, про которую я пока не могу говорить — интрига превыше всего (смеется).

Вот, блистательно работает Ягодин, почему бы не отметить это в рецензии? Нет, не отмечает критикесса. Он играет сгоревшее существо — уже не человек, но еще не зола, которой можно удобрить землю. А персонаж Хаева, полицейский, что должен служить людям, а на деле — глиняный колосс, который вот-вот разорвется на черепки от собственной важности? Лядова, женщина с лицом Мадонны, олицетворение продолжения жизни, превратилась в разукрашенную змеюку, но всё еще может принести дитя. И почему об этом никто не пишет? Хотя я и оказался в фильме случайно, я готов обсуждать, анализировать, даже защищать его, если понадобится.

Кадр из фильма «Орлеан»

Кадр из фильма «Орлеан»

"Sarafan"

Кадр из фильма «Орлеан»

Кадр из фильма «Орлеан»

"Sarafan"

Кадр из фильма «Орлеан»

Кадр из фильма «Орлеан»

"Sarafan"

— А Андрей Прошкин говорит, что нет никакой случайности. У вас не было конкурентов на роль.

— Если он так говорит, значит, так оно и есть. Меня пригласили на пробы, чего не было уже очень давно. Но я согласился на все, потому что очень хорошая роль и интересный сценарий. Я сказал Андрею: «Я хочу эту роль и сделаю ее хорошо», но он сказал, что нужно смотреть. И сейчас я понимаю, почему — нам нужно было познакомиться. Мы, к сожалению, не были знакомы до этого. Пробы продолжались четыре часа, снимали самые сложные сцены, все очень устали. Прошкин обещал показать материал продюсерам и сообщить решение через сутки. Но сутки не ждал, позвонил в час ночи и сказал: «Я вас утверждаю». Надеюсь, не пожалел (смеется).

— На пресс-конференции Юрий Арабов рассказал, что задумывал «Орлеан» как историю о маньяке, а получилась, как всегда, история про совесть. Как вы придумывали свою роль, как вообще играть абстрактное понятие?

— Никто из нас не знал, как играть совесть, поэтому мы просто забыли про это слово. Я — экзекутор. А в скобках — предупредитель. Я не миссия, я жэковский работник, сантехник, прохожий, просто один из толпы, который взял себе право подойти к любому грешнику и сказать: «Ты — неправ!». Знаете, во время съемок я никогда не меняю мнения о своем герое — это же не театр, где всегда можно передумать, что-то переделать. В кино — договорились на берегу, а дальше поплыли, как есть. На «Орлеане» я впервые хотел что-то изменить в пути. Мне казалось сначала, что я слишком погружен в быт, захотелось яркости, загадочности, гротеска, а потом вдруг наоборот — я захотел угаснуть, раствориться, превратиться в нулевого персонажа, без роду и племени, без имени, чтобы никто не мог вспомнить ни моих черт лица, ни интонаций, ни движений, будто и не было никакого человека, один сквозняк в форточке.

Совесть, она ведь какая — неожиданно просыпается, дает о себе знать резко, вдруг. Мы ведь никогда не говорим, что наша совесть рада, счастлива, прекрасно себя чувствует. Нет — совесть мучает, угрызает, совесть теряют. Она сидит где-то внутри и появляется неожиданно, когда не ждешь.

— На экране вас также мучают и всячески над вами издеваются. Были действительно опасные эпизоды?

— Ну как сказать, опасные. В том кадре, где меня распиливает фокусник, я действительно был в ящике. На мне лежал титановый лист, и когда до него дошла пила, съемки остановили и в дело пошли некие хитроумные конструкции. Другая история. Для сцены, где я лежу в холодильной камере морга, нужен был дым. А приспособлений не было никаких. По сговору с пиротехниками и каскадерами по команде «Мотор!» я открывал глаза и мне прямо в лицо пускали углекислый газ из огнетушителя. Если бы я задышал тогда не вовремя, сейчас бы с вами не сидел (смеется).

Кадр из фильма «Орлеан»

Кадр из фильма «Орлеан»

"Sarafan"

Кадр из фильма «Орлеан»

Кадр из фильма «Орлеан»

"Sarafan"

Кадр со съемок фильма «Орлеан»

Кадр со съемок фильма «Орлеан»

"Sarafan"

— Возвращаясь к теме критики. Вам дискуссия вокруг «Орлеана» кажется  несправедливой?

— Я же не совсем серьезно это всё говорил. И не то чтобы совсем в шутку. Кто такой кинокритик, по крайней мере кем он должен быть? Ученый от кинематографа, который много знает, познает, исследует, и я, собственно, прошу, чтобы нас исследовали, а не давали оценку по настроению или по симпатиям. Мы честно и азартно поработали, и вы так же честно отнеситесь к нашей работе — вот что я хотел сказать. Что насчет меня лично — я не могу сказать, что критикой обласкан. Номинировался на различные премии я частно, но редко получал…

— И даже за «Брата» ничего не было?

— «Брат» и «Брат 2» — это отдельная история. Вы бы знали, как эти фильмы ругали в момент выхода, особенно второй. Это сейчас говорят, что классика, дух времени и так далее. По первому фильму можно молодым людям рассказывать о 1990-х годах, особенно про 1990-е годы в Петербурге — но это признали далеко не сразу. И то, что новые поколения, те, кому тогда было лет по 10, подходят и благодарят за картину — высшая награда само по себе.

Было время, я стучался к Балабанову и Сергею Сельянову, продюсеру «Брата», с мечтой о «Брате 3», чтобы продолжить и завершить историю старшего брата Вити Багрова, моего героя, который до сих пор сидит в американской тюрьме. Балабанов ответил, что браться не будет. Сказал, что не знает нынешнего времени. Но я не верю — он настолько гениально выразил свое время, значит, смог бы говорить и про сегодня, просто не захотел. А сколько спекуляций сегодня над брендом «Брат»! Я недавно зашел в строительный магазин и увидел, как продаются измерительные рулетки и строительные инструменты фирмы «Брат 2» (смеется).

— Если бы продолжение случилось, кем бы был ваш герой сегодня?

— Бизнесменом был бы. Не в Америке, здесь у нас, в России, и прекрасно бы влился. Витя Багров любил хорошо жить, а сейчас для этого есть все возможности. Авантюрист, мошенник, рисковый человек — он прекрасно бы нашел себя в наши времена.

— А есть еще роли, которые вы считаете недооцененными?

— Есть у меня три картины, где я сыграл бли-ста-тель-но (смеется), но не был отмечен ничем и никогда. Это — «Про уродов и людей» Алексея Балабанова, считаю, что это мой шедевр; «Не хлебом единым» по Дудинцеву Станислава Говорухина, где я сыграл генерал-майора, директора завода; и «Агитбригада «Бей врага!» Виталия Мельникова, которая пролетела над страной, как фанера над Парижем. Почему так произошло, я не знаю.

— Вы сейчас всё чаще появляетесь в театре и реже в кино — это сознательный выбор?

— Я снимаюсь мало — не приглашают. Или приглашают, но это совсем не то, в чем хотелось бы участвовать. В 1990-е годы я был востребован. Кино умирало, а я перешагивал из одной картины в другую, как Гулливер. И были такие реплики: «Опять Сухоруков, да что они в нем нашли!» Кинематограф меня побаловал тогда, а сегодня держит в черном теле. И я сначала удивлялся, потом расстраивался, а теперь думаю, что так и надо. Значит, тогда я олицетворял время, а у нынешней эпохи другие герои. Я себе сказал, что сниматься буду, только если меня будут высоко ценить и предлагать серьезные и интересные роли. Просто обслуживать индустрию мне неинтересно.

И когда я понял, что кинематограф от меня отдаляется, я пришел к воротам театра, чем и счастлив. Сегодня я служу в театре Моссовета. У меня там — Федор Иоаннович, Порфирий Петрович, сейчас — аншлаговая премьера «Римская комедия» с Георгием Тараторкиным, Ольгой Остроумовой, Ритой Шубиной, Катей Гусевой, где я играю императора Домициана. Уже который сезон я играю Тартюфа в Театре на Малой Бронной, в театре Вахтангова — одну из главных ролей в спектакле «Улыбнись нам, Господи!», по всей стране с успехом идет «Старший сын» в театральном агентстве «Свободная сцена». А предложений — немерено. Вернуться в кино, конечно, хочется, но я умею ждать (смеется).

516


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: