18+

Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Запах денег

Подарок же - само это слово показывает, куда влекла Хрущева интуиция

Глава 2. Мог ли Хрущев стать "новым русским"?
2. Коронация царя Никиты (продолжение)

Люди, которые совсем плохо относятся к Хрущеву, готовы согласиться с тем, что это решение было вообще безмотивным. Этакий экспромт, родившийся чуть ли не в беспамятстве в застольном кураже. Но эта версия и подавно не проходит. Еще можно было бы ее всерьез рассматривать, если бы слово "Крым" впервые прозвучало год-два спустя, когда лидерство Хрущева стало бесспорным. Но на рубеже 53-го и 54-го? Вспомним: Хрущев был одним из немногих, понимавших, что Сталин привел страну на грань кризиса, и, возможно, единственным, кого это понимание побуждало к немедленным, самым решительным действиям. Вспомним: ведь и грандиозная кремлевская интрига, от исхода которой зависело, останется ли Хрущев у власти и на каких ролях, только еще близилась к завершению! Он жил в крайнем напряжении: все предохранительные системы психики должны были работать с запредельной нагрузкой. В подобных состояниях человек становится слеп и глух ко всему, что не имеет самого прямого отношения к главному переживанию момента. И если дает он в эти минуты волю тому, что выглядит как странное желание, необъяснимая прихоть, нелепый каприз, - назовите как хотите, - то можно не сомневаться: это не менее важно для достижения цели, чем любой из его шагов и маневров, имеющих вид стопроцентной целесообразности.

Все поведение Хрущева, связанное с передачей Крыма, заставляет предположить, что это как раз и было одно из таких иррациональных неподконтрольных разуму действий. И когда я попытался проанализировать двигавшие им бессознательные мотивы, обнаружилось, что, не исполнив этот свой чудной каприз, он мог и не стать тем Хрущевым, которого узнал мир.

С точки зрения здравого смысла безразлично, как сказать: Хрущев передал Крым Украине - или Хрущев подарил Крым Украине. Так, собственно, и происходит - часто в одном и том же рассуждении встречаются обе эти формулировки. А вот для расшифровки глубинного импульса, которому подчинился Никита Сергеевич, подходит только одно слово - подарок. И не случайно именно оно мелькает в официальных документах, резко выделяясь своей теплотой, человечностью, интимностью на фоне дубовой казенной лексики. Мне кажется, что это слово шло именно от Хрущева, поскольку было для него ключевым.

* * *

Ну, а раз так, то и поговорим о подарках. Точнее, об их магии, пронизывающей всю человеческую жизнь - от серебряной ложечки, какую принято дарить "на зубок" младенцу, до прощального венка, которым, как теперь утверждают, еще способна полюбоваться отлетающая душа.

Казалось бы, при чем тут магия? Дело житейское: позвали на свадьбу, на крестины, на юбилей - надо искать подарок. И мысли при этом, если честно, далеко не самые возвышенные и торжественные. На какую сумму, где будем покупать и что. Иногда эти хлопоты приятны, но часто раздражают: когда нет денег, когда прилавки пусты, когда голова полна другим. Очень уважительные причины, чтобы избежать повинности! Но - нельзя. Уж лучше дома останемся под благовидным предлогом, чем явимся на праздник с пустыми руками.

Вот эта обязательность - первое, что придает подаркам какое-то, я бы даже сказал, сверхъестественное значение. И тут же вспоминается, скольким условностям нужно отдать дань, выбирая их и преподнося, - совершенно непонятным с точки зрения холодного разума. Нельзя передаривать дареное. Нельзя дарить платки, ножи, ножницы - или уж пусть дают нам за них мелкую монету. Почему? Почему чуждые всякой мистике люди заботливо пересчитывают цветы в букете: не дай Бог, окажется четное число!

Это особая часть нашей жизни - такая далекая от того, что составляет главный ее стержень, и вместе с тем бесконечно важная.

Разбилась чашка. Конечно, неприятность! Но не самая грандиозная. Но что, если эта чашка была подарена любимым человеком? И уж тем более - если этого человека нет уже среди нас? Вид жалких черепков, случается, вызывает вспышку неподдельного горя! Скажете: дорогая память. Но где положено ей находиться, памяти? И при чем же тогда все эти скучные предметы, с функциональным назначением и продажной ценой?

Это долгий разговор, особенно интересный потому, что психоанализом тема почти не разработана. Как, впрочем, и многое другое, лежащее на перекрестье двух начал - духовного и материального. Могущество воли гипнотизера способно вызвать эффект обморожения или ожога. Но я сам проверял много раз: в придачу к волевому усилию непременно надо коснуться кожи, хотя бы папиросной бумажкой. И для полноты эмоционального общения нам тоже мало обмена исходящими из глубины души флюидами. Нужно еще подкреплять их подарками - скромными вещественными эквивалентами наших богатейших чувств.

Язык подарков почти так же богат и разнообразен, как наша бытовая речь. Однажды мне преподнесли 200 гвоздик - а дело происходило зимой, и живые цветы в это время года были тогда диковинкой. Конечно, я должен был вырасти в собственных глазах, получив такой роскошный дар! Истинное же сообщение следовало прочесть по-другому: человек, осчастлививший меня этим букетом, хотел прежде всего продемонстрировать себя - широту души, щедрость и, главное, всемогущество: "Ну, кто еще способен на такое, кроме меня?"

Сравните свои ощущения - когда вы покупаете себе что-то или то же самое получаете в подарок. Сопоставьте свое отношение к двум этим вещам... Какие душевные струны задевает в нас этот древнейший обычай? Оживляет полузабытые переживания детства, иллюзии и восторги, вызванные первыми родительскими подарками? Или уносит еще дальше - к детству человеческого рода, к не оставившим иных следов временам? Наши предки истово верили, что с помощью даров можно изменять судьбу, а самые первые подарки, в виде жертвоприношений, делали всесильным богам.

Эти связи с бездонным миром бессознательного делают каждый подарок, вместе с сопровождающим его вручение маленьким спектаклем, - символом, важнейшим элементом того бессловесного языка, на котором люди выражают свою сокровенную суть, обмениваются информацией, питающей их духовную жизнь. Трудно, а иногда просто невозможно найти точные словесные эквиваленты для этих сигналов. Если знаешь, что подарено, кому, кем, в какой момент, - можно попытаться сделать такой перевод, хотя, конечно, как все психоаналитические толкования, он будет содержать всего лишь одну из возможных версий. Расшифровать символическое значение подарка - значит прежде всего понять: что он таит в себе? Желание вознести до небес адресата? Или унизить его? Или, так тоже бывает, отомстить, наказать кого-то другого? Продемонстрировать себя, самоутвердиться? Задобрить, расположить к себе? А может быть, искупить вину, загладить обиду?..

* * *

Любая власть, в том числе тоталитарная, болезненно относится к своей легитимности. У нас ее, за неимением освященных законом процедур, тоже обеспечивали символы. Первый из них был включен в сам обряд похорон того, от кого власть уходила - вместе с жизнью. Кто произносит надгробное слово - тот и становится преемником, как бы вбирающим в себя в этот миг духовную субстанцию почившего. И неважно, что уход из жизни Сталина всего лишь второй раз в советской истории поставил вопрос о передаче власти: знаменитая сталинская клятва так настойчиво муссировалась пропагандой, что это въелось в наши мозги не хуже, чем если бы традицию общество культивировало веками.

Реальное место Хрущева в иерархии власти точно соответствовало роли, отведенной ему в погребальном ритуале. Ему досталась хоть и почетная, но полностью лишенная сакральных оттенков функция распорядителя похорон.

Как случилось, что именно Хрущев, последний в ряду претендентов, занял место Сталина, описано несчетное число раз. Но только в событийном, фактографическом плане. А как совершилось это перевоплощение психологически?

Наше обыденное зрение плохо различает разницу между "стремился" и "стал" - между соискателем и призером, кандидатом и президентом, наследником и монархом. Хоть переход совершается мгновенно, между этими состояниями - пропасть. Буквально на глазах рождается другая, новая личность.

Перевоплощение дается нелегко. Ему помогают, его подталкивают коронация, венчание на царство, инаугурация, присяга - не случайно человечество культивирует все эти ритуалы, символизирующие вступление во власть, и даже в наш рациональный век не спешит от них отказаться. Конечно, они нужны и народу, чтобы полнее сконцентрироваться на переживании величия момента. Но ничуть не меньше, возможно, даже гораздо больше нуждается в них сам избранник судьбы.

Это - о людях, чье право на высшую власть естественно и бесспорно. Что же сказать о Хрущеве, выступавшем в классической роли самозванца?

Вот он описывает в своих воспоминаниях, как Берия с Маленковым, уединившись в туалете, обмениваются репликами, из которых следует, что "ленинградское дело" инспирировано ими, а Сталина они использовали в качестве марионетки. Для Хрущева именно в этом - вся соль эпизода. Но меня куда больше поразило другое. Если так хорошо он все расслышал, разговор должен был вестись при нем, хотя в свою компанию - это он усиленно подчеркивает - вельможные заговорщики его не брали. Но, значит, и как опасного свидетеля не рассматривали! Предмет обстановки! И он прекрасно знал, что именно так его воспринимают в сталинском окружении. Он даже специально работал над укреплением своего имиджа. Самое безопасное положение - у того, кого никто не опасается. Но маски имеют опасное свойство. Бывает, они намертво прирастают к лицу.

Сколько угодно мог он тешить себя сознанием своего тайного превосходства над соперниками, от которых так ловко удавалось ему прятать свой природный ум, волю, хватку, быстроту реакции. Но его самоощущение было отравлено ядом всеобщего пренебрежения. Значит, мало казалось ему устранить конкурентов в борьбе за престол. Требовалось заглушить тихий внутренний голос, беспрестанно нашептывающий: "я маленький, я слабый, я ничтожный", - не столько перед миром, сколько перед самим собой утвердиться в своем бесспорном праве сесть на московский трон.

Сначала могло показаться, что все решилось в момент ареста Берии. Не случайно столько раз, с неприедающимся наслаждением, рассказывал Хрущев, как это было. Но уже сама незатихающая потребность вновь и вновь включать это воспоминание показывает, что терапевтический эффект от него был недостаточен. Может быть, потому, что эта победа была слишком реальной, ее конкретный, грубый смысл был слишком огромен и страшен, он оставлял мало места для символических ассоциаций, которые инстинктивно хотел пробудить в себе Хрущев. К тому же стержнем этого эпизода было, что ни говори, убийство. И это противоречило заветному, давно выношенному образу - не второго Сталина, а другого, не кровавого Сталина.

Требовалось какое-то иное действие - именно действие, а не обряд, поскольку уже нельзя было повторить священную надгробную клятву, а других обрядов Хрущев просто не знал. Действие, небывалое по замаху, ошеломляющее, неожиданное и, что самое важное, - ничем внешне не мотивированное, никаким рациональным смыслом не нагруженное, чтобы была уверенность: объективная целесообразность при его исполнении никак не подмешалась к личной воле владыки. Как он захотел и только потому, что он этого захотел, - так чтобы все и было. Хрущев мучительно перебирал варианты в поисках какого-то поистине царского жеста, несущего такую же концентрированную символическую нагрузку, как и возложение царского венца на чело законного наследника.

Вот почему, я думаю, так ухватился он на саму идею подарка, от кого бы она к нему ни пришла. И ведь в самом деле, мы просто не найдем иного объяснения тому странному факту, что государственной акции была придана форма, которую люди практикуют исключительно в личных отношениях. Если бы Хрущев и вправду был озабочен, как это говорилось в партийных кругах, "усилением руководства Крымской областью", то и мысль его двигалась бы по тому же примерно руслу, что и потом, когда он учреждал совнархозы или расщеплял партийные комитеты. Подарок же - само это слово показывает, куда влекла Хрущева интуиция.

В нашей генетической памяти хранится код, позволяющий расшифровать символический смысл подарка. Хрущев вряд ли знал, что по множеству исторических аналогий и прецедентов его жест в отношении Крыма вполне может быть приравнен к коронации. Но он это безошибочно чувствовал. Кто, как не царь, может действовать с таким сказочным размахом? Кто, как не царь, имеет право распоряжаться землей? Подарить можно только то, что тебе принадлежит. Своим поступком Хрущев сказал всем, и прежде всего самому себе, так ясно, словно написал эти слова на бумаге: страна отныне - моя.

И возражений, заметьте, не последовало...

Продолжение следует...

 


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: