Владимир Владимирович Шахиджанян:
Добро пожаловать в спокойное место российского интернета для интеллигентных людей!
Круглосуточная трансляция из офиса Эргосоло

Маяковский застрелился из-за Сталина?

Часть 2

Статья в 2 частях. Часть 2.

Купеческое слово

Однако, несмотря на то, что Маяковский выстрелил в себя сам (это однозначно подтверждено и криминалистами), не покидает ощущение, что чекисты все же приложили руку к этому делу. Но зачем — вот в чем вопрос. Неужели Маяковский представлял опасность для страны Советов своими произведениями или бунтарским складом характера? В том-то и дело, что ни малейшей! Тот же Платонов со своими «Строителями весны» (позже переименованными в «Чевенгур») был куда опаснее с точки зрения брожения умов.

Может быть, спецслужбы опасались, что Маяковский эмигрирует? Действительно, если бы в канун индустриализации поэт уехал во Францию, для репутации Советского Союза это стало бы болезненным ударом. Но к тому времени Маяковский уже порвал все отношения с Яковлевой и о Париже не помышлял.

О чекистах мы еще поговорим, а сейчас вернемся к последним минутам жизни поэта. Есть что-то странное в истории, рассказанной Полонской. Может быть, она чего-то недоговаривает? Может, не выбегала она из комнаты, а Маяковский застрелился прямо у нее на глазах? Зная его тягу к эпатажу, логичнее предположить именно такой финал. Но тогда какие у нее причины скрывать этот факт от Яншина? Если бы дело обстояло именно так, вряд ли она не поделилась бы этим тяжким психологическим грузом со своим мужем.

Но если Маяковский действительно выстрелил в себя уже после ухода Полонской, значит у него были гораздо более серьезные причины для самоубийства, чем разрыв с женщиной...

А теперь перенесемся в начало ХХ века. В архивах пылится весьма любопытная купчая того времени. Интересна она не содержанием, а подписями партнеров: купцов первой гильдии Макса Павловича Брика, отца Осипа Брика, и Абрама Шацкина, отца Лазаря Шацкина — да-да, того самого, который основал комсомол, а позже стал одним из организаторов оппозиционного Сталину «право-левацкого», по выражению вождя, блока.

В голодном 1919 году Маяковский с Лилей трудились в окнах РОСТА, а Осип Брик со своим юридическим образованием никак не мог найти работу. Папаша Брик зашел как-то в гости к сыну в Полуэктовский переулок и потерял дар речи, увидев, в каких условиях живет его Ося. Да еще и делит жену с каким-то площадным горлопаном. Вот тогда-то он и решил свести отпрыска с сыном своего бывшего партнера по купеческим делам.

Жизнь Лазаря Шацкина проходила бурно. В 15 лет он бросился в революцию, затем воевал на фронтах Гражданской войны. Затем сдружился с Борисом Бажановым, личным секретарем Сталина. В 1918-м явился к Ленину с идеей создания коммунистического союза молодежи. Обаятельному Лазарю удалось расположить к себе работавшего напрямую с Ильичом секретаря Малого Совнаркома Якова Агранова, и даже, по некоторым данным, уговорить его снимать копии документов для Сталина, тогда в этот орган еще не входившего. Будущий отец народов оценил старания Агранова и порекомендовал его Дзержинскому для работы в ВЧК. Приняв предложение, тот не прогадал — дослужился до начальника управления Секретного отдела ОГПУ. Правда, в 1938-м его постигла участь многих — он был расстрелян.

Но это будет позже. А в 1919-м Шацкин, ставший с подачи Ленина секретарем ЦК РКСМ, помог Осипу с протекцией для службы в ВЧК. В органах Осип близко сошелся с Аграновым, и тот стал другом «семьи» Бриков и Маяковского.

А теперь перенесемся в 1928 год. В Москве проходит Первый всесоюзный съезд пролетарских писателей. Задача предельно ясна — свести все литературные союзы в одну организацию, чтобы взять их под контроль. Во главе намеревались поставить Маяковского. Однако на его беду в страну приехал Горький. Он еще раздумывал, оставаться ли здесь окончательно, и Сталин, чутко уловив эти колебания, предложил пролетарскому литератору возглавить советских писателей. Горький предложение принял. А что же Маяковский? Его с Левым фронтом искусств на съезд даже не пригласили.

Выход Маяковского из ЛЕФа для всех стал неожиданностью. А между тем ничего неожиданного. Оставаясь у «левых», Маяковский оказался бы в оппозиции революции. Что-что, а лавры оппозиционера его никогда не прельщали.

Заговор обреченных

Осенью 1928 года, за три дня до поездки в Париж, произошло то самое событие, которое впоследствии и привело Маяковского к гибели. Напомним обстановку того года. Страну лихорадило. Армия не успевала подавлять крестьянские бунты. Только по официальным данным, к началу 1929 года в стране было зафиксировано 5721 крестьянских выступлений и совершено 1307 террористических актов. Казалось, еще немного — и Советы рухнут. Партия раскололась. От Сталина начали отворачиваться даже самые преданные его соратники. Бежал в Персию личный секретарь Борис Бажанов. Посланный ликвидировать его Яков Блюмкин проникся идеями оппозиции и установил связь с Троцким. Тогда и образовался тот самый «право-левацкий» блок, идеологом которого стал бывший глава комсомола, а затем член ЦКК партии Лазарь Шацкин.

Осенью 1928 года, будучи членом редколлегии «Правды», он встретился с Маяковским в редакции. О чем шла речь, догадаться нетрудно. Достаточно проследить последующие действия Маяковского. Поэт начал довольно критически высказываться в отношении действующей власти, хотя до этого ничего подобного себе не позволял. Он создает Революционный фронт искусств (РЕФ) и начинает нападки на Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП). А РАПП, напомним, — это рупор генеральной линии партии.

Дал ли Маяковский согласие на поддержку заговорщиков во время беседы с Шацкиным? Наверняка. Взамен Лазарь Абрамович пообещал ему ту же должность, которую Сталин предложил Горькому. Но, разумеется, после отстранения кремлевского горца от руководства. Сталина намеревались снять с должности на ближайшем пленуме — предполагалось, что для этого будет достаточно обычного голосования. Вряд ли лояльнейший Маяковский чувствовал себя заговорщиком — скорее всего, он воспринимал все это как обычную сверку позиций перед собранием, каких в то время проводилось великое множество.

Меж двух огней

Но Сталин, разумеется, оценивал это по-другому. Наивно думать, что он не знал о замыслах оппозиции. Другое дело — мало что мог с этим поделать. Тогда он еще не обладал той властью, с которой ассоциируется у нас сегодня. Насколько была мощной оппозиция, говорит тот факт, что на место снятого председателя Совнаркома РСФСР Алексея Рыкова она поставила уважаемого в партии сибирского большевика Сергея Сырцова. В отличие от слабых и нерешительных Рыкова и Бухарина, это был настоящий лидер. Его поддерживали бывшие комсомольцы Резник, Ломинадзе, неистощимый генератор идей Шацкин. С первых же дней своего назначения Сырцов снискал в народе бешеную популярность. Сталин же, со своей стороны, предпринял ряд государственнических мер. Он объявил, что первый год пятилетки (1928-й) перевыполнен на 25%, а это означает, что страна идет правильным курсом, и с 1 октября 1929 года ввел непрерывную (четыре дня рабочих, затем — выходной) неделю.

Параллельно соперничеству в политике с осени того же года между Сталиным и Сырцовым развертывается борьба за Маяковского. Сталинское окружение начинает активно приближать поэта к себе. Несмотря на то, что Маяковский нападает на РАПП, ему устраивают концерт в ОГПУ, в Политехническом музее и даже приглашают выступить перед Сталиным в Большом театре.

В ответ Шацкин, человек Сырцова, раскрывает Маяковскому имена высокопоставленных оппозиционеров (а можно сказать, и заговорщиков), чтобы показать, насколько сильны их позиции, — мол, у Сталина нет никаких шансов удержаться у власти.

Однако когда на выставку Маяковского не явились «официальные лица», Маяковский догадался, что Сталин знает о его отношениях с оппозицией, и, панически покинув РЕФ, вступает в РАПП, демонстрируя, что он окончательно перешел на сторону официальных властей.

Смертельный уклон

Сегодня неизвестно, торжествовал ли Сталин победу, когда Маяковский, покинув ряды оппозиционеров, вступил в РАПП. Однако метания поэта не могли не встревожить начальника Секретного отдела ОГПУ Якова Агранова, который сочувствовал Сырцову, но внешне держал нейтральную позицию. В качестве верного сталинца, знающего имена заговорщиков-оппозиционеров, Маяковский пугал не только Агранова, но и Шацкина.

Покушение на певца революции исключалось. Сталин сразу бы понял, чьих рук это дело. Но Агранов прекрасно знал привычку Маяковского хвататься по каждому поводу за пистолет. А поводов таких хватало. Психологическое состояние поэта в те дни было далеко не безоблачным. В РАППе с ним обращаются пренебрежительно и каждый раз подчеркивают, что он перебежчик, предавший своих товарищей. Маяковский пытается встретиться с главой ассоциации Владимиром Сутыриным, но тот всячески его избегает. Нет счастья и в личном. Лиля с Осипом неожиданно уезжают в Европу, оставив Маяковского один на один со своими страхами. После их отъезда к нему в квартиру заселяется сотрудник ОГПУ Лев Эльберг, фигурирующий у Лили в дневнике под прозвищем Сноб. Он объясняет, что Лиля просила присмотреть за ним.

Маяковский в панике выбегает на улицу, видит поэта Жарова из РАППа и бросается к нему с вопросом:

— Меня скоро арестуют? Что говорят в РАППе?

Полонская, заявившая о разрыве отношений, нанесла последний удар. Психика поэта не выдержала… На это и рассчитывали те, кто опасался, что Маяковский станет слишком разговорчивым. 14 апреля поэта не стало. А через два дня, 16-го, начался пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), на котором Сталин выступил с речью «О правом уклоне в ВКП(б)», — отсюда и начался разгром оппозиции.

Спустя семь месяцев заговор Сырцова будет раскрыт. Ломинадзе накануне декабрьского пленума вынудят написать докладную. Оппозиционеров снимут с руководящих постов и отправят на менее ответственные должности. Ломинадзе арестуют в 1935-м, и он покончит с собой. Сырцова и Шацкина расстреляют в 1937-м.

И последнее. В своем предсмертном письме Маяковский, совершенно очевидно, обращается непосредственно к Сталину. «Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо». О чем это — о пожизненной пенсии или улучшении жилищных условий? Вряд ли. Скорее, просьба не преследовать близких за его участие в заговоре, он и так заплатил за отступничество самой высокой ценой — жизнью. «Мама, сестры и товарищи — простите!» Принято считать, что Маяковский просит прощения за свой уход из жизни. А я думаю, нет: он просил прощения за то, что принял сторону оппозиции и тем самым поставил своих близких под удар. И в той же строке никому не советует повторять его ошибку, потому что «выходов нет». Кроме пули в висок.

Автор: Александр Андрюхин

Источник

91

Комментарии

Пока никто не комментировал. Вы можете стать первым.


Произошла ошибка :(

Уважаемый пользователь, произошла непредвиденная ошибка. Попробуйте перезагрузить страницу и повторить свои действия.

Если ошибка повторится, сообщите об этом в службу технической поддержки данного ресурса.

Спасибо!



Вы можете отправить нам сообщение об ошибке по электронной почте:

support@ergosolo.ru

Вы можете получить оперативную помощь, позвонив нам по телефону:

8 (495) 995-82-95





Устаревший браузер

Внимание!

Для корректной и безопасной работы ресурса необходимо иметь более современную версию браузера.

Пожалуйста, обновите ваш браузер или воспользуйтесь одним из предложенных ниже вариантов: