В интернете случайно напал на письмо Марины Цветаевой. Мне думается, оно будет интересно и вам. Читайте.
Милые дети!
Я никогда о вас отдельно не думаю: я всегда думаю, что вы — люди или нелюди, — как мы. Но говорят: что вы есть, что вы — особая порода, еще поддающаяся воздействию.
Потому:
— Никогда не лейте зря воды, потому что в эту же секунду из-за отсутствия ее погибает в пустыне человек.
— Но оттого, что я не пролью этой воды, ведь он ее не получит!
— Не получит, но на свете станет одним бессмысленным преступлением меньше.
Потому же никогда не бросайте хлеба, а увидите на улице, под ногами, поднимите и положите на ближний забор, ибо есть не только пустыни, где умирают без воды, но и трущобы, где умирают без хлеба. Может быть, этот хлеб заметит голодный, и ему менее совестно будет его взять так, чем с земли.
Никогда не бойтесь смешного, и если видите человека в смешном положении:
1) постарайтесь его из него извлечь, если же невозможно —
2) прыгайте в него к человеку, как в воду, вдвоем глупое положение делится пополам: по половинке на каждого — или же на худой конец — не видьте смешного в смешном!
Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают, раз так охотно на них ссылаются! У «всех» есть второе имя — никто, и совсем нет лица — пробел. Ну а если вам скажут: «Так никто не делает» (не одевается, не думает и т. д.) — отвечайте: «А я — кто!»В более же важных случаях — поступках:
— Et s’il n’en reste qu’un — je serai celui-la.*
(* «И если останется лишь один — им буду я», фр., это из Виктора Гюго)
Не ссылайтесь на «немодно», а только на: «неблагородно».
Не слишком сердитесь на родителей, помните, что они были вами и вы будете ими. Кроме того, для вас они — родители, для самих себя — я. Не исчерпывайте их — их родительством. Не осуждайте своих родителей нa смерть раньше (своих) сорока лет. А тогда — рука не поднимется!
Увидя на дороге камень — уберите, представьте себе, что это вы бежите и расшибаете себе нос; из сочувствия (хотя бы себе — в другом!) уберите.
Не стесняйтесь уступить старшему место в трамвае. Стесняйтесь — не уступить!
Не отличайте себя от других — в материальном. Другие — это тоже вы, тот же вы (Все одинаково хотят есть, спать, сесть и т. д.).
Не торжествуйте победы над врагом. Достаточно — сознания. После победы — протяните руку.
Не отзывайтесь при других иронически о близком (хотя бы даже о любимом животном!); другие уйдут — свой останется.
Книгу листайте с верхнего угла страницы. Почему? Потому что читают не снизу вверх, а сверху вниз. Это у вас должно быть в руке — как у меня.
Доедая суп, наклоняйте тарелку к себе, а не от себя к другому: чтобы в случае беды пролить суп не на скатерть и не на визави, а на собственные колени.
Когда вам будут говорить: «Это — романтизм», вы спросите: «Что такое романтизм?» — и увидите, что никто не знает; что люди берут в рот (и даже дерутся им! и даже плюются! и запускают вам в лоб!) — слово, смысла которого они не знают.
Когда же окончательно убедитесь, что не знают, сами отвечайте бессмертным словом Жуковского: «Романтизм — это душа».
Когда вас будут укорять в отсутствии «реализма», отвечайте вопросом:
— Почему башмаки — реализм, а душа — нет? Что более реально: башмаки, которые проносились, или душа, которая не пронашивается? И кто мне в последнюю минуту (смерти) поможет: — башмак?
— Но подите-ка покажите душу!
— Но (говорю их языком) подите-ка покажите почки или печень. А они все-таки — есть, и никто своих почек глазами не видел.
— Кроме того, что-то болит: не зуб, не голова, не живот, не — не — не…
— А болит.
Это и есть — душа.
Мозг слишком умный: он знает, что не от чего грустить.
Чем люди пишут стихи и чем их понимают? (Довод в пользу души.)
Журавль и синица.
Нет, ложь, ложь и глупость: что делать с синицей и вообще — с птицей в руках?
Есть вещи, которые нехороши в руках, хороши — в воздухе.
Журавль, например.
Не стесняйтесь в лавках говорить:
— Это для меня слишком дорого.
Кого ты этим обкрадываешь? Ведь не ты ничего не стоишь, она — слишком дорого стоит.
По-моему, должен стесняться лавочник.
Милое дитя! Если ты — девочка, тебе с моей науки не поздоровится. (Как не поздоровилось мне.)
Да если и мальчик — не поздоровится.
Девочку, так поступающую, «никто» не будет любить. (Женщин любят — за слабости, погрешности и пороки).
Мальчик — займет последнее место в жизни (и в очереди!).
Но есть места — над жизнью, и есть любовь — ангелов.
Марина Цветаева, Зима 1937/38 года
